Точка невозврата

Хрупкий светловолосый мальчик с ангельским лицом добежал до дома и ворвался в него так, будто за ним бежали обезумевшие, голодные гончие. Он не разбирал перед собой ни убранства дома, не мебели. Если что-то неудачно попадало под руку, оно обязательно падало на пол. Пара стеклянных сосудов безвозвратно разбилась. Двумя руками подняв тяжеленный засов от двери в подвальные коридоры, юноша нырнул вниз. Позади него тяжелыми шагами ступал Михаэль, помогая несчастной, кашляющей женщине. От кашля лёгкие её болезненно сжимались, точно внутри неё были мехи. Глаза раскраснелись от безостановочно текущих слёз. Михаэль и Константин знали, что несколько человек шли за ними следом и когда они узнали куда привели женщину, схватились за рты. Страх обуял их и они проглотили костлявое собственное мнение. В доме жил тот, кто с лёгкостью мог лишить их жизни, а второй — подарить проклятье на несколько поколений вперёд. Не смотря на то, что все прекрасно знали способностях жителей этого скромного домика, на всё ими содеянное, зная даже то, что они и мухи не обидят и делают всё возможное исключительно во благо — простой народ прекрасно знает на что эти двое ещё способны. И они очень не хотели бы знать, как они поведут себя в гневе. Самый крепкий мужичок из этой кучки любопытных зевак развернулся и махнул рукой, приговаривая, что смотреть там не на что, и если они не хотят прогневать все жителей небесного царства, лучше уж уйти по добру, по здорову. Константин же, сбросив мешающие ему тряпки, оставшись в штанах и белой рубашке, дошёл до дальней комнаты. В комнате был высоченный шкаф с кучей колбочек с самыми разными цветными жидкостями, а где-то — с измельчёнными травами. Усыпанный бумагами стол и старая пыльная койка. Также была небольшая стойка с серебряным кувшином, тазом с чистейшей водой. Схватив тряпку, Константин протёр немного потрёпанную койку, накрыл её чистым мягким покрывалом и попросил Михаэля помочь ему уложить на неё женщину. Михаэль почти никогда не бывает в лаборатории Константина. Боится, что своими габаритами и неаккуратностью просто что-нибудь разобъёт. Юношу это очень расстроит. Они это уже проходили в своей жизни, не хотелось бы снова увидеть эти слёзы. Когда женщину уложили, Константин поставил рядом с ней импровизированную капельницу. Тут Михаэль нахмурился — этого устройства он точно никогда в этой лаборатории не видел. Но тут он вспомнил, как увидел на изгибе локтя Константина несколько алеющих точек и пару синяков. Он прекрасно знал, что Константин делал со своей кровью, которая… И кровью вовсе не была. В определённой формуле. Ведь то, что ещё тогда мальчишкой Константин нашёл в своей крови, он не нашёл в крови ни Михаэля, не других близким им друзей, которые уже, к сожалению, мертвы. Они сейчас в лучшем мире, пусть и забрали их тяжёлые болезни. Михаэль отметил, что Константин с головой погрузился в работу и какие-то свои идеи. Он был не только талантливым служителем, но и алхимиком. Ему удавалось уже вытаскивать людей с того света, но то были не такие тяжёлые болезни. Избавиться от простуды, переохлаждения или анемии не составило бы для него труда. Но тут дело было в новой болезни, высекающей целые деревни быстрее, чем варварские клинки. Без крови, но в муках, боли. Потрепав юношу по плечу, Михаэль улыбнулся и оставил их наедине, закрыв за собой дверь. Но в сердце его затерялась тревога — больше всего инквизитор боялся, что Константин может заразиться и заболеть. Юноша не выходил из лаборатории до позднего вечера. Сегодня был тот редкий день, когда ужином занимался Михаэль. Он был, конечно, не таким мастером-кошеваром, но ему хватило сил настрогать салат и сварить куриную похлёбку. Но нужно было убедиться, что всё в порядке. Вновь спустившись в лабораторию, Михаэль дошёл до дальней комнаты, толкнул дверь и замер на месте. Лежащая на койке женщина мирно спала. Красные пятна сошли с её тела. На изгибе локтя виднелась игла от капельницы. Вторая — в вене юноши. Он опустил голову на койку и также мирно дремал. Михаэль также отметил, что на столике рядом стояло несколько флакончиков с неизвестной инквизитором жидкостью. Но обратил он внимание на то, что каждый раз будет заставлять его сердце замирать в груди. В связывающих вены Константина и беременной женщины трубочках была не красная кровь. Она была… Золотой. Константин вышел из лаборатории уже к поздней ночи. Михаэль так и не ложился спать. Сегодня также должна была состояться служба, к дверям приходили прихожане, но Михаэль отправлял всех по домам говоря, что пастору нездоровится. Когда Константин вышел, он тут же упал в объятия Михаэля и снова закрыл глаза. Инквизитор отметил на сгибе его локтя тканевую повязку. На ней красовалось несколько пятен крови. — Есть хочу… — слабо улыбнувшись, пробубнил Константин и поднял на драгоценного Михаэля взгляд ярких, золотых глаз. — Ей лучше. Я даже почувствовал, как в её животике толкается малыш, — вновь закрыв глаза, юноша прильнул щекой к горячей груди инквизитора. — Я верю, что всё получится… Что эта формула поможет не только ей, но и дочери Мао Шэня...