Точка невозврата

Алые паруса кораблей Империи показались на горизонте в отблесках лунного света глубокой ночью. Моряки успели подумать, что в столь поздний час их никто не встретит, но наблюдающий за приближающейся землёй посол только мягко улыбнулся. Он прекрасно знал, что их встретят. Ведь ночь — отличное время для развлечений и именно ночью жители Восточного царства не могли отказать себе в удовольствии, танцах, вине и долгожданной прохладе. Но этой ночью посол впервые ошибся. Когда корабль причалил в порт, впервые в истории делегацию императора встретил только советник. Правителя нигде не было. — Добро пожаловать, господа, — отдав поклон на мандаринский манер, поприветствовал гостей советник правителя — Дасиф. — Господину нездоровится, потому он не смог вас поприветствовать должным образом. Прошу прощения, — поклонившись, сказал молодой человек. В это же время Карим развалился на огромном мягком ковре, раскинув руки и ноги по валяющимся там же подушкам, мирно посапывая. Недалеко от него валялось несколько пузатых винных кувшинов. Разумеется, они уже были пусты. Когда слуги увидели своего правителя, первым делом они задумались: и как в этого хрупкого, красивого, загорелого господина столько влазит? Последние новости не давали ему покоя и он, не выдержав, сорвался и упал в бутылку. Вот только вино помогало ему разве что уснуть, но никак не расслабиться. А не спал он уже несколько долгих ночей. Гостям выделили огромные покои. Они были разделены на две комнаты. За ними был большой округлый бассейн — в нём постоянно поддерживали горячую воду. Чуть дальше — внушительной красоты балкон, с которого открывался вид на безграничное море. Кир с огромным трудом дошёл до дальней комнаты и плюхнулся на постель, тут же обняв руками и ногами подушку, явно больше него самого. Мальчик выглядел бледным. Чуть ли не зелёным. Морские поездки оказались ему не по зубам. Что касается Мао Шэня, он смиренно подошёл к своей огромной кровати и многозначительно причмокнул. На ней могло поместиться человек десять. Ну и к чему эта роскошь? Вздохнув, на краю кровати он заметил аккуратно сложенные вещи. Заглянув через полупрозрачные цветные шторы, разделяющие его часть комнаты от части его таинственного компаньона, можно было такую же одежду увидеть и на постели юноши. Но Киру явно было не до этого — он сейчас все силы пустил, чтобы снова научиться дышать, так ему было плохо. Переодевшись, посол подпоясал свободный пёстрый халат с незамысловатым золотым узором мягким поясом. Заколов на затылке распущенные смоляные волосы, мужчина подошёл к серебряному тазу с водой, возвышающемуся на резной стойке из красного дерева. Умывшись, мужчина судорожно выдохнул и снова взглянул в сторону лежащего на краю огромной постели хрупкого мальчика. Подойдя к Киру, Мао Шэнь присел рядом. Мальчик заснул, продолжая обнимать огромную подушку. Бледность начала постепенно разбавляться лёгким, едва заметным румянцем. Бережно коснувшись волос мальчика, посол слабо улыбнулся. Поднявшись, он укрыл его и покинул покои, оставив Кира наедине с музыкой ветра, игриво мерцающей на арочном входе в балкон. *** Мао Шэнь добивался встречи с правителем Восточного царства три дня. Каждый день после полудня ему сообщали, что господин не может принять посла. И в один из таких дней Кир потерял над собой контроль, что привело вечно спокойного посла в настоящий шок. Мао Шэню не привыкать к такому отношению, но вот мальчик явно был нетерпелив. Кир старательно нарезал круги по комнате, сурово хмурился и явно думал о чём-то серьёзном. — Мы должны попасть к нему! — не унимался Кир. У Мао Шэня уже голова кружилась от уверенных вышагиваний мальчишки. — Сегодня же! Посол спокойно попивал чай из пиалы, решив отвести взгляд в сторону от этого бурного мелькающего перед глазами сорванца. — С чего ты к нему так торопишься? — совершенно невозмутимо поинтересовался посол, недоверчиво поглядывая на дивную фруктовую сладость с орехами в каком-то белом сладком порошке. — Он не понимает всю опасность того, что творится в его стране! — Кир чуть ли не рычал от злости. — Но ведь правитель правоверных никогда не принимал участия в войнах. И явно не собирается, — Мао Шэнь притянул сладость к губам и принюхался. — Да не в войне дело! Кир застыл напротив посла, упрямо уперев руки в бока. Мао Шэнь сунул лакомство в рот и медленно поднял взгляд на пацана. — А в разломах! Сахарная пудра попала послу в нос и он немедленно запил сладость чаем. Закашлявшись, он прикрыл лицо рукавом и зажмурился. Кир говорил какие-то удивительные вещи. Знал бы Мао Шэнь хотя бы такие слова. Хотя — чья бы собака лаяла. Он сам-то лечит свою собственную дочь пугающей золотой штукой, которая императора лишила глаз. — Ты вообще о чём говоришь?! — зашипел посол, сердито уставившись на мальчишку. Он говорил тихо, отчего его злобный тон звучал ещё пугающе. — Все мозги за палубой оставил? Прекращай фантазировать! Закончим свои дела, подпишем договор — и домой! Будешь себя так вести — скажу императору и вернёшься за решётку! — Не вернусь! — топнул Кир ногой. Мао Шэнь резко поднялся и навис над мальчиком мрачной тучей. — Спорить со мной удумал?! — Ты ничего не посмеешь сделать со мной! И тут Кир схватил маленький серебряный ножик для фруктов, отошёл назад и приставил его к своей шее. — Сам знаешь — случись со мной что,—лишишься головы! — он говорил громко и уверенно. Вот теперь господин посол начал переживать. Вдруг его бредни кто услышит? — Кир, подожди, — Мао Шэнь вытянул руки, но с места не шелохнулся. Мальчик мог навредить себе — в этом никто не сомневался. — Опусти нож. И давай поговорим? — Я домой хочу, господин Мао! — всхлипнул Кир, стиснув руки в кулаки и надавив остриём на кожу. — А ты не веришь мне! — Я тебя не понимаю! — взревел посол и пнул чайный столик. Хрупкие пиалы покатились по полу, у пузатого восточного чайника отлетел носик. — Кир! Я не понимаю, о чём ты говоришь! Я хочу помочь! — И я! Помочь твоей дочери! Он снова использовал этот приём. На аудиенции императора ему было мало, он решил добить и без того убитого горем посла. Ещё немного и трещины его сердца перейдут на кожу и видок у молодого господина будет уже не такой привлекательный. — Я помогу найти тебе цветок, хорошо? А ты помоги мне заключить с правителем торговый договор, договорились? — он говорил мягко. Кир заметил, что у посла задрожали руки, глаза намокли. — Мы же… Тут он сделал шаг навстречу и протянул Киру руку с оттопыренным мизинцем. — Дали друг другу слово, помнишь? Впервые Кир увидел на красивом лице посла нежную, добрую и даже… отцовскую улыбку. *** — Я выполню условия вашего договора, если вы кое-что сделаете для меня. На высоком троне восседал правитель Восточного царства. Выглядел он мрачно, на его загорелом лице не было и тени улыбки. Мао Шэнь встречался с Каримом и раньше, не только на территории его страны. Этот красивый господин всегда отличался бойким нравом и солнечной улыбкой. Посол видел, каков правитель в спарринге. Удивительно, но он с лёгкостью мог победить стоящего по левую от него руку Жамала. Он был высок и крепок, как гора. Только взглянув на него, становится не по себе. На его фоне стоящий по правую руку от правителя молодой генерал совсем терялся. Он был низким, хрупким. Точно нежный цветок. И не скажешь, что советник Карима был генералом. Сейчас Мао Шэнь понимал, что произошло что-то очень плохое. Что с такой лёгкостью могло стереть улыбку с лица самого солнца? Посол нервно сглотнул. — Что нужно сделать? Первым отозвался Кир, заметив морщинку между бровями правителя. — Господин Карим, — Кир вышел вперёд, опустился на одно колено и прижал сжатую в кулак руку к сердцу. — Вы знаете что происходит на Западе. Если… если разломы будут продолжать расти, болезнь может дойти и до ваших земель. — Каким же образом? Нас разделяют моря и острова, — устало откинулся правитель. — Болезнь идёт оттуда! — уверенно сказал Кир. — Господин, прошу, молю, я знаю как закрыть их. Но буду молить вас о том, что есть у вас. — О, так вас интересует не только торговое соглашение? — Карим недовольно посмотрел на посла. Тот тут же отвёл взгляд. — А ставки-то растут. Я же ещё не сказал, чего я желаю, — устало прикрыв глаза, Карим тихо вздохнул. Он лениво махнул рукой и сказал: — Дасиф, скажи им. Но сначала, — он щёлкнул пальцами и губы его впервые растянулись в хитрой улыбке. — Вы можете отказаться. Но тогда того, что надо мальчишке и тебе, посол, вам не видать. Дасиф, говори. Отдав правителю поклон, Дасиф вышел вперёд. Тревожно зазвенел миниатюрный колокольчик на его поясе, украшенном деревянными и драгоценными бусинами. — Мой господин, его покорный слуга в моём лице и вы двое — отправитесь в разлом. Мао Шэнь заметно побледнел. Самое обидное, что он до сих пор не знал, о каких разломах речь. Но звучало это не очень приятно. А с уст этого мальчишки — совсем зловеще. Кир же улыбнулся так широко, что от счастья у него глаза загорелись. Это был отличный шанс убить двух зайцев одним выстрелом. — Я же знаю, что закрыть их можно только изнутри, ага? — хмыкнул Карим. — Верно, правитель правоверных, — сказал Кир и поднялся на ноги. — Я иду! — Ещё бы ты не пошёл. Я бы за отказ вас просто не отпустил, — взглядом Карим показал, что в тенях прятались лучники. Достаточно всего одного жеста и их стрелы давно забрали бы души тех, кто не подчинился правителю. — И мне плевать на дипломатическую миссию, господин Мао, — с этими словами правитель поднялся с трона и сделал несколько шагов к послу. — Ведь если умрёте вы, а я не спасу страну от болезни из-за разлома, вашей стране просто не с кем будет воевать из-за какого-то… — Карим протянул руку и нежно вытащил спицу из волос посла. Смоляные пряди упали на худые плечи Мао Шэня, ложась шёлком на острые лопатки. — ...красивого посла. *** День выдался излишне знойным. О таких днях говорят, что их украли из самой Преисподней, настолько нестерпимо жарко было под взглядом светила. Виной тому были грозовые тучи, что толика за толикой приближались, гонимые ветром, к резным крышам дворца. Из-за образовавшегося парникового эффекта все жители острова, уповая на милость государя, и получив разрешение приостановить все работы до следующей луны, рассыпались, точно горох, по самым тёмным и холодным местам города. На виду остались только торговцы, седина бород которых знавала куда более ядовитое и жаркое солнце. Вслед за жарой и влажностью, к берегам острова, со стороны запада, потянулся холодный ветер. Достаточно было просто попасть под его поток, как всё тело, распаренное от духоты, окутывала корка ледяного пота — дурной знак. Даже моряки, возившиеся в этот час с сетями, наскоро заперли весь скарб в береговых домиках, а сами поспешили укрыться в чайных, где подавали что и покрепче, в сердце города. С первыми лучами багрового заката погода нормализовалась. Уже не было так нестерпимо душно, но и холод, обойдя остров, исчез в парусах уплывших кораблей. Как раз такую погоду очень любил посол. Мао Шэнь, с которого хватило потрясений на сегодня, решил прогуляться по местному рынку. Взяв с собой достаточно монет, чтобы ни в чём себе не отказывать, высокий мужчина с прекрасным длинным шёлком волос, видневшимся из-под бежевого капюшона накидки, ступал меж пёстрых рядов. Чего только не было у местных торгашей — и миниатюрные слоны, вырезанные из кости оных, и сладости с самыми диковинными начинками, продавали даже жуков, затвердевших в янтаре. Чаще всего Мао Шэню бывалые предприниматели пытались продать лампы. Ох, ну а их на квадратный метр прилавков торговцев было больше, чем песчинок под ногами — с красными ручками, с длинными носиками, с короткими носиками, пузатые и вытянутые, только успевай покупать. К сожалению, искушённого красотой посуды родной империи, молодой чужестранец не купил ни одной лампы. Сердце посла дрогнуло лишь единожды — возле лавки с украшениями. Яркие бусины, нанизанные на прочные нити, были столь искусно выполнены, что любая женщина из тех мест, откуда приехал посол, не отказалась бы и от браслета из таких бусин. Даже на приём к самому императору не стыдно надеть! Мао Шэнь выбрал пару: одни были выполнены из ярко-алых бусин, точно спелые грозди, спадающих по паутинке нити. Вторые — нежно-персикового отлива, на нити потоньше, с слонёнком-оберегом посредине. Одни мужчина намотал на правую руку, другие — на левую, и с тяжёлым сердцем отправился прочь. Кир постоянно капризничал, что хочет домой. Но посол даже не знал, где находиться дом этого сорванца, чтобы помочь мальчику вернуться к его родителям. А сердце кричало, вырисовывая в воображении картины, как родная дочурка так же кричит перед сном, умываясь солёными драгоценными слезами, умоляя слуг вернуть папу домой. К ней. И Кир, и сяо Сюин, и Мао Шэнь были живы. А вот супругу посла уже не вернуть, и потому мысли мужчины, чем больше он погружался в воспоминания, тем мрачнее становились, шаг за шагом. Он и не понял, как оказался на песчаном берегу. Ног его, обутых в закрытые кожаные сандалии, уже касалась нагретая полуденным солнцам вода. Именно она привела мужчину в чувства. Испугавшись собственного решения, принятого в забытие, Мао Шэнь, закричав, с силой дёрнул алые бусы на запястье, и те, распавшись на составляющие, с шумом полетели в воду. — Отнесите это ей! Отнесите, и скажите, что мой час ещё не настал! Ради нашей малышки я буду жить! — кричал он, глядя на воду, взывая к морским духам, чтобы они отнесли подношение почившей супруге. — Ещё не время! Твердя эту фразу, мужчина быстрым шагом поспешил убраться с берега, ни разу не обернувшись. Теперь посла вела мелодия, что издали донеслась до его слуха через шум волн. Музыка внушала надежду и разгоняла грозовые тучи в сердце посла. Казалось, эта музыка — голос дочери, что в это нелёгое время была рядом с отцом — в его сердце. В это же время, в саду, что мог вскружить голову всем и каждому своими ароматами цветущих роз, Кир играл в самого настоящего шпиона с чужих земель, удобно устроившись на траве, в тени одного из таких кустов. Удивительно, но розы здесь росли совсем без шипов, и мальчишка даже на мгновение увлёкся, потираясь щеками о их бутоны. Мальчик выбрал это место для вечернего отдыха не случайно — его привлекло чудесное звучание скрипки. Определённо, это была она! Но откуда — на это Кир не знал ответа. Ведь подобный музыкальный инструмент был лишь только на бумагах, и его конструкторы — уроженцы Запада — ни с кем не делились набросками. Кир точно знал. А сейчас ему посчастливилось второй раз в жизни насладиться исполнением соло на скрипке! Даже название маэстро едва ли мог знать наверняка. Но руки музыканта водили смычком с такой отточенной точностью, что Кир чуть было не прослезился, настолько ровной и чистой было звучание инструмента, и столь же виртуозной — игра исполнителя. Рядом с мальчиком на концерт одного инструмента пришли косточки от фиников. Кир съел их более двухсот, и теперь не мог подняться с земли. А потому остался лежать бренным телом, уткнувшись носом в бутон пепельно-розовой розы, наслаждаясь игрой Жамала на скрипке. Для неподготовленной публики такой музыкант вызвал бы шок. Огромная глыба из мышц и мускул, в чью ладонь уместилась бы дюжина скрипок, самыми кончиками пальцев выводил из-под струн душещипательные ноты, придерживая сам инструмент щетинистой щекой. Титан и мышь — ни дать, ни взять. Отзвуки прекрасной музыки слышал ещё кое-кто. В бронзовой тяжёлой ванне, выполненной на западный манер, правитель правоверных позволял смывать с себя соль пота, оставшуюся после жаркого дня. Лучи заката, утопая в воде, пропитанной цветочным маслом, бросали золотистые блики на и без того загорелую кожу Карима, отсылая весь его образ к ликам Древних божеств. Молодой правитель был расслаблен, раскинув ноги и руки по бортикам ванны. Его голова лежала на полотенце, на краю его маленького источника чистоты и молодости. А взгляд… взгляд смотрел точно в сторону того, чьи заботливые руки обтирали подтянутое тело, не забывая каждый раз ополаскивать плетёную мочалку в чистом тазу с с подогретой водой. — Ты думаешь, что этот юнец сможет справиться с возложенной на него ношей? — вздёрнув брови, несколько надменно кинул повелитель, подманив Дасифа ближе к своим губам. Дела политические не принято обсуждать после заката, когда у каждой колонны есть собственный посыльный. Дасиф, закончив выжимать мочалку, омыл руки, и, поднявшись на ноги, в поклоне подошёл к своему повелителю, заглянув в чарующую глубину глаз мужчины. — Только прялки судьбы знают, куда нас приведут выбранные нити решений, — как можно более тактично ответил Дасиф, и, точно маленький ужик, быстро оказался по ту сторону ванны. Сделал он это именно в тот момент, когда Карим хотел приобнять его, чтобы тот склонился ближе. — Вот как, — протянул повелитель, поставив ноги в ванную, потревожив слой пушистой пены на коже. — В таком случае твои прялки решили поиграть с твоей судьбой, ведь сейчас она привела тебя ко мне. Раздевайся и ложись ко мне. Это приказ, — в золоте глаз повелителя утонули последние лучи заходящего солнца.