Ценнее бриллиантов

Сегодня образы делаются точно по щелчку пальцев — казалось бы, Эстелла и Андреа только берутся за невероятный брючный костюм, как он уже оказывается законченным. Баронесса пришивает топ к ровной юбке, непроизвольно закусив губу. А женщина рядом никак не хочет вылезать из ее мыслей. Если быть точнее — отмеряет нужную длину на нежно-голубой ткани для будущего рукава. Как выяснилось, завершение вчерашнего вечера не забывает ни одна из них. Странно, учитывая последний выпитый ими напиток. Однако избегать неловких взглядов не удается — они преследуют женщин, будто пытаясь свести в могилы. В воздухе явно ощущается напряжение, но они стараются его скрыть. Правда, выходит не очень «профессионально». Замечая, что нитки нужного цвета почти использованы, фон Хеллман выскальзывает в кабинет, направляясь в подсобное помещение. На самом деле оно не такое уж тесное, если сравнивать с каморкой для швабр, и даже имеет лампочку посреди потолка. Надавливая пальцем на выключатель, женщина ждет, пока тусклый свет перестанет мигать, и идет по узкому проходу между стеллажами. Найдя коробку с нитками, она приподнимает пыльную крышку, выискивая подходящие. — Не хочешь ничего объяснить? Из пальцев выскальзывает катушка так необходимых бежевых ниток, скрываясь среди множества других. Баронесса поворачивается, встречаясь взглядом с абсолютно беззвучно вошедшей Мирандой. Ее руки сложены на груди, а губы сцеплены в раздражающую тонкую линию. — Что конкретно? — голос выходит чуть расслабленнее, чем ожидалось. — К примеру то, что поцеловала меня вчера. Почему? Сердце пропускает пару ударов, а в мыслях вертятся самые разнообразные ответы. И все они, к счастью или к сожалению, являются ложными. Она и сама не знает, из-за чего все обернулось именно так. Усталость? Алкоголь? — Я не знаю, — наконец сознается Баронесса. — Вот как? — изящная бровь взлетает вверх. — Именно. Подрагивающие пальцы снова нащупывают в коробке заветную катушку нитей. На этот раз вытаскивают, опуская в карман. Женщине кажется, что она вот-вот взорвется от парящей вокруг ненависти. И исходит она совсем не с ее стороны. Со стороны мисс Пристли. — Тем более, ты не отстранилась, — обвинение срывается с уст, а глаза продолжают испепелять женщину. — Я не ожидала. — А потом еще и улыбнулась. Забавная неожиданность, правда? Чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы таких неожиданностей больше не было, — шипит женщина. — Не будет. Что-то покалывает в груди. Из-за чего? Из-за привязанности? Черт, фон Хеллман, как же ты слаба. Она выбирается из подсобки, проскользнув между стеной и Пристли, находясь под пристальным взглядом последней. Глупая, и на что она надеялась? Почему она вообще поцеловала эту несносную женщину?

***

— Отличный наряд, — замечает Баронесса, шагая рядом с Эстеллой. Раз уж они теперь подруги, она тоже должна делать комплименты. Ведь не только же бедной девушке всегда выкручиваться, правда? — Спасибо, — заливаясь краской, бормочет помощница. Сегодня на ней действительно замечательное платье. Такое розовое и милое, что Баронесса ощущает себя матерью рядом с ней, похожей на чудесную беззаботную девчонку. Губы трогает легкая улыбка. Однако сейчас не самое подходящее время расслабляться. Сегодня возле офиса огромное скопление людей, желающих увидеть победителей. И у них есть почти все шансы победить. Откуда-то со стороны доносится звонкий голос, зовущий их. Но только мисс Миллер оборачивается на крик, машет рукой в ответ. В груди возрастает тяжесть, когда женщины подходят ближе, ровняясь с ними. — Доброе утро, — говорит Баронесса непринужденно, холодно. В ответ она не получает ни слова от Миранды. Единственное, чего сейчас хочется — разрыдаться. Прямо здесь, на этом сыром асфальте, под затянувшими небо сероватыми тучами. Но она идет. С высоко поднятой головой, ровной осанкой, выстукивая каждый шаг невысокими каблуками туфель. Войдя в здание, поднявшись на платформу они видят теперь уже три столика. Сердце стучит, точно грозясь пробить ребра, пока его хозяйка снимает пальто, вешая на спинку кресла. Она садится на диван, обнаруживая, что рядом с ней сидит все та же Пристли. Гордая и неприступная, подобно огромному айсбергу. Ее руки сложены на коленях, а взгляд устремлен прямо на подиум. Все наполняется шумом и голосами, пока Баронесса наполняет свой бокал шампанским. Честно говоря, подаваемый здесь напиток понравился ей настолько, что она готова увезти несколько ящиков с собой. Наконец показ начинается. Их образы оказываются в самом конце, но действуют не менее эффектно. Вот появляется девушка в чудесном костюме, сшитом помощницами, а после — изготовленное Баронессой платье, приталенное и элегантное. При виде созданного Мирандой образа, женщина переводит глаза на нее. Однако видит не профиль с заостренными чертами, а будто выжидающие глаза. Она недоверчиво заглядывает в них, такие прекрасные и напоминающие о далеких временах, когда все было иначе. Когда она была совсем ребенком, не знающим никаких проблем. И эти глаза — ничто иное, как воплощение истинного волшебства. Они все так же, как при их первом зрительном контакте, кажутся родными. Но они не могут быть родными. Потому что Миранда не хочет быть родной. Не хочет быть рядом, не хочет чувствовать губ Баронессы на своих бархатных. В реальности это больно. Чувствовать, что дорогой тебе человек не хочет иметь с тобой ничего общего, помимо деловых отношений. Предпочитает тебе пустоту. Она вновь смотрит на подиум, где вновь никого нет. Не остается ничего, кроме как осушить бокал одним глотком, затем ставя его на столик. Фон Хеллман зачем-то роется в сумочке. Вероятно, пытаясь занять руки, скоротать время. Но долго делать это не приходится — на подиуме появляется сияющий Грейсторн. В новеньком костюме и до блеска начищенных лаковых туфлях. Его улыбка сияет, к слову, не меньше них. — Дорогие друзья! — шум затихает, уступая место громкому голосу, — Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить победителей данного этапа конкурса новой «Недели моды». И, безусловно, мы поздравим их. Но сейчас нам нужно узнать последнюю команду, которая покинет нас в этом году. Кажется, что все вокруг замирает. Замолкает, перестает двигаться и даже дышать. — Нас покидают мисс Проули и мистер де Брайт! А наши победители — команда мистера Декстера и мистера Ричардс, а также команда мисс Пристли и мисс фон Хеллман! Победивших прошу посетить мой кабинет сегодня до четырех часов дня! Зал будто взрывается громкими криками, аплодисментами и хлопками. Женщина поднимается со своего места, растерянно оглядываясь. Андреа и Эстелла поздравляют друг друга, стискивая в объятиях, в прямом смысле прыгая от радости. А единственное, на что способны их наставницы — бросить друг на друга несколько косых взглядов. Но от Баронессы все же не укрывается счастливая и до ужаса милая улыбка Пристли. Спустившись по лестнице, миновав шумный зал и несколько коридоров, все четверо предстают перед темно-коричневой дверью. Мисс Сакс протягивает сжатую в кулак ладонь, стуча по прохладной поверхности. Услышав негромкое разрешение, все женщины входят внутрь, оглядывая явно не отличающийся простором кабинет. — О, дорогие мои, — Грейсторн натягивает улыбку, выдвигая один из ящиков стола, запуская в него руку, — Примите мои поздравления, я очень рад за вас. Финал пройдет в Париже, он будет длиться всего неделю. Все подробности вы узнаете на месте, вот обещанные билеты. Он протягивает Миранде и Баронессе по два ярких билета. — Удачи. Покидая кабинет, они смотрят друг на друга, словно в последний раз. Фон Хеллман отчаянно пытается запомнить все детали образа Миранды, ведь теперь… — Наши пути расходятся, полагаю? — наполняя голос грустью, произносит Пристли. — Да, — кивает Эстелла, — Но мы обязательно будем общаться. И ни в коем случае не станем враждовать, правда? Андреа кивает, обнимая подругу. Так крепко и тепло, что Баронесса едва отрывает от них взгляд. Вокруг будто становится холодно и неуютно. Она не помнит, чтобы кто-нибудь обнимал ее так же крепко. Так же сильно боясь, что она может выскользнуть из рук, остаться простым воспоминанием. Она протягивает ладонь Миранде и та, сверкнув стеклянными шариками, пожимает ее. Если смотреть со стороны, это вполне можно назвать обычным рукопожатием. Однако оно выходит бережным и трепетным, обжигающим кожу обеих женщин. И фон Хеллман искренне недоумевает, как одно лишь рукопожатие за мгновение становится гораздо теплее и ценнее объятий.

***

Темнота. Давящая и настолько непроглядная, что Баронесса открывает глаза так сильно, как только может, и все равно ничего не может разглядеть. Двигается, будто в каком-нибудь омуте, где нет ничего, но в то же время кажется, что вокруг все движется, пытаясь задеть. Поднимает и опускает руки, передвигает ноги, однако ничего не происходит. Ничего не меняется. Ощущение, будто она заперта на задворках сознания. В неком безвоздушном пространстве, где не существует ничего и никого. Но, делая глубокий вдох, она не задыхается. Дыхание не спирает и легкие не наполняются жжением. Единственный вопрос мучит ее: где она? Здесь она еще никогда не была. Еще никогда не видела такой темноты. — Найди меня… Словно в ответ на немой вопрос, появляется голос. Баронесса кружится вокруг своей оси, пытаясь услышать еще раз, увидеть хотя бы на жалкую секунду. Несмотря на страх, сковывающий движения. Несмотря на едва преодолимое желание закричать. И вдруг, поворачиваясь, она видит ее. Загадочную женщину из снов. Все то же бледное пятно вместо лица, такие же изящные руки и полные грации движения. — Кто ты? — выкрикивает фон Хеллман. Внутренний голос подсказывает, что она не ответит. Естественно, ни за что не ответит. И подтверждением ее догадкам становится тихий смешок. Почти неслышный, но хорошо уловимый в таком тихом пространстве. — Найди меня… — вторит женщина. Она идет к незнакомке, желая наконец-то увидеть, понять. Узнать сущность той, что терзает ее ночами напролет, не давая спокойной секунды сна, а иногда еще и смеет впускать свой голос в реальность. Вызывать необъяснимые приступы, над которыми женщина не имеет никакого контроля. Баронесса идет к ней, готовая в любую секунду схватиться за нее, точно утопающий за соломинку. Однако женщина отдаляется и фон Хеллман начинает догадывать. Быть может, это иллюзия? Простая, ничего не значащая иллюзия? Но смех этой иллюзии… Он заполняет собой все вокруг, давит на барабанные перепонки. И силуэт растворяется во мраке, а смех все продолжает доноситься изо всех сторон, будто в попытках свести с ума. И ей уже кажется, что она поддается этим попыткам. Кружится, в страхе подняв руки, готовая ко всему, что угодно. Всматривающаяся в беспроглядную тьму.