Мой мир у твоих ног

Остановить подступающую истерику удалось с огромным трудом. Майкл в ступоре смотрел прямо перед собой, как оглушенный. Элиот что-то говорил, суетился возле него, помог подняться. Майкл не сопротивлялся, позволил увести себя обратно на базу. До него урывками доходили слова дяди — «ты еще не готов», «нужно время», «мы отомстим вместе». Майкл не видел ничего перед собой, в голове назойливым шумом крутились слова Блэка, сброшенные на него смертоносными бомбами, которые полностью переворачивали весь его мир с ног на голову. Когда Элиот провел Майкла в знакомую спальню, Мередит уже ждала его там. Увидев в ее руке шприц, Майкл очнулся и отдернул руку. — Не надо. — Это всего лишь успокоительное, — попыталась вразумить его Мередит. Майкл поднял на нее напряженный взгляд. Он не знал, кому верить. Кто настоящий враг? — На тебя слишком много всего свалилось сразу. Процедура только недавно завершена, тебе нужно время на адаптацию. — Я убил людей, — потрясенно произнес Майкл, вспоминая, как выбирался из больничного крыла. Жалел ли он об их смерти? Майкл пытался отыскать в себе сожаление, но не находил. Это все будто не он делал, а кто-то другой. Майкл перевел взгляд на Элиота. Тот стоял рядом с кроватью и смотрел на него с таким участием, что невозможно было не поверить в его благие намерения. — Мне жаль. Пока ты не научился этим управлять, любые сильные эмоции будут включать в тебе режим Охотника, — пояснила Мередит. — Зачем вы закончили процедуру? — Продолжая смотреть на Элиота, Майкл пытался увидеть в нем того, о ком говорил Блэк. Но Элиот выглядел обычным человеком, который сражался за свой народ, как генерал армии. — Без процедуры твое тело начало отвергать Ронни, твои жизненные показатели падали, нам нужно было закончить процедуры, чтобы ты выжил, — ответила Мередит. — Мы могли бы пригласить оборотня, и тебе могло стать лучше, но тогда бы твоя связь с ними осталась, их влияние на твое психологическое состояние было бы по-прежнему сильным. Прости. Я знаю, это должен был быть твой выбор, но тогда стоял вопрос жизни и смерти, и мы приняли такое решение. — Что теперь со мной будет? — Майкл посмотрел на женщину. Она говорила так складно и выглядела такой доброжелательной, участливой. — Если ты не будешь иметь сексуальную связь с мужчиной в пассивной роли, то ничего не случится. Ронни будет жить в спящем состоянии. Мы вовремя успели спасти тебя. Если бы оплодотворение произошло, беременность невозможно было бы прервать. Майкл хотел спросить о том, как они узнали о секретном проекте оборотней. Правда ли Варт — город Элиота. Правда ли Орден создал архи. Правда ли за всем этим стоит Элиот. В голове было так много вопросов, но Майкл молчал. Он боялся узнать правду. Схватившись за голову, он поджал колени к груди и нервно выдохнул. Его лихорадило. — Как ты себя чувствуешь? Может, все же успокоительное? — Не надо, — Майкл опустил руки. — Я в порядке. Можете оставить нас наедине? — попросил он Мередит. — Как скажешь. Отдохни сегодня, — похлопав его по руке, предложила она. Когда Мередит ушла, Элиот подошел ближе и сел на край кровати. — Мне жаль, что тебе приходится все это переживать, — с неподдельным сочувствием произнес он. Мог ли он в самом деле быть создателем проекта? Если да, то зачем? О какой еще новой расе говорил Блэк? — Я знаю, что ты зол. Понимаю, как тебе хочется разделаться со всеми тварями сразу, но ты еще не готов, мальчик мой. Дай себе время восстановиться, осознать все, что с тобой сделали, и твердо встать на ноги. Ты привязался к Доминику Стоуну, верно? Не вини себя за это. Он талантливый манипулятор, а с учетом процедуры принятия, у тебя не было шансов противостоять ему. — Считаете, он управлял мной? — А ты считаешь, что сын вожака увлекся бы человеком? Вопрос ударил наотмашь, но Майкл не отвел взгляда. Знал ли Доминик о его родственных связях? Откуда о них узнал Блэк? Кто и на чьей стороне воюет? — Послушай, мальчик мой, — мягко начал Элиот. — На тебя слишком много навалилось сразу. Майкл едва сдержал истеричный смешок. Где-то он это слышал. В тех же интонациях Стоун говорил ему об этом, выражая сочувствие. — Но ты должен понять для себя одно: оборотни лгут. Я знаю, насколько сильно ты хочешь отомстить им за сестру, за себя, но бросаться сломя голову в их логово — неразумно. Стоун сильнее, чем ты думаешь. Намного сильнее. — Как Блэк узнал о моих родителях? — Он видел тебя в деле. Итан рассказал, что на той охоте твои гены проявили себя и он это увидел. Стал копаться в твоем прошлом и обнаружил, что ваши с сестрой документы поддельные. Итан обладает большими связями, и он докопался до истины, узнал о твоих родителях и сообщил мне. Если бы у меня была какая-то зацепка, я бы сделал все возможное, чтобы найти тебя раньше, но Джошуа с Карин позаботились о том, чтобы вас с сестрой никогда не нашли оборотни. Если бы ты не пошел в проект, я бы никогда так и не нашел тебя. — Вы говорили об архи, — начал Майкл, тщательно подбирая слова. — Болезнь, из-за которой оборотни создали проект. Что вы о ней знаете? — Мы узнали о ней не так давно, — вздохнул Элиот. — Эта некая генетическая мутация, из-за которой молодое поколение оборотней не может трансформироваться и умирает. — Но я видел их детей, — намекнул Майкл, решив выяснить информацию о лекарстве. — Они были живы. — Оборотни нашли лекарство. Вакцина, которая снимает мутацию на некоторое время, дает им возможность жить. — Если вы о ней знаете, почему не лишить их лекарства? Разве это не логично? Они вымрут сами. — Майкл, это дети, — нахмурился Элиот, словно был разочарован тем, что говорил его племянник. — Я понимаю твою злость, но ты не можешь всерьез предлагать обречь детей на муки ради собственного выживания. Майкл не знал уже, что думать. Все в словах Элиота выглядело так разумно и складно, так правильно. И борьба за свободу с чистой совестью. И желание помочь. Только вот слова Блэка продолжали вертеться в голове, разрушая образ борца за человечество. Зачем Итану придумывать такой бред? Зачем убеждать его в этом? — Прости. Я… я сам не понимаю, что несу. — Майкл потер ноющие виски. Где правда, а где ложь? — И не понимаю, зачем они рожают детей, если знают, что те будут страдать. — Это вопрос выживания. Есть вероятность того, что мутация исчезнет на втором или третьем поколении оборотней. Когда у детей появятся их дети, они уже, скорее всего, будут здоровы. Наши ученые исследовали архи и выявили этот особенный ген, из-за которого и происходит мутация. Уверен, оборотни пришли к тем же выводам. Они не могут ничего не делать, Майкл. Несмотря на свое превосходство сейчас, они не смогут удерживать власть, находясь на грани вымирания своего вида. — Так чего вы ждете? Почему Орден бездействует? Люди умирают на окраине в нищете и голоде. Если у вас есть средства и есть армия, почему вы не уничтожите оборотней? — Нас мало, Майкл. И у нас не будет второго шанса. После того, как оборотни ударили по Ордену в первый раз, они уничтожили практически всех Охотников. Я собирал десять лет тех, в ком остались гены Охотников. — Если вы знаете, как эти гены создать, почему не создаете новых солдат? — задал Майкл вполне логичный вопрос. — Как бы мы ни пытались, у нас не получилось больше создать таких же Охотников, какими были мы, — с грустью произнес Элиот. — Мы потеряли формулу модификаций. Подозреваю, что оборотни ее уничтожили. Мы пытались воссоздать эту формулу, но так и не смогли. Голова шла кругом. — Я вижу, что ты устал. Отдохни. Поговорим обо всем завтра, — Элиот положил ладонь ему на плечо. Майкл посмотрел ему в лицо, пытаясь найти скрытый мотив, подтверждение слов Блэка, но ничего не находил. Оставшись один, он даже не пошевелился. Все смешалось в дикий сюрреалистический кошмар, который засасывал все глубже в свою трясину, но главным во всем этом был тот факт, что Софи жива. Только как ее забрать у оборотней и стоит ли? В самом ли деле Блэк пытается помочь или ведет свою игру? Все то, что он рассказал про Элиота… как это может быть правдой? Как вообще нечто подобное может быть правдой? Майкл обхватил себя руками, уставившись на закрытую дверь. Он не хотел верить в то, что вся его жизнь была ложью. С малых лет он видел тот ужас, что творился на окраине. Они прозябали в нищете, но виной тому был Варт, неподъемные налоги и бессилие людей перед врагом, что сильней их физически в десятки раз. Им каждый день рассказывали о том, какие жестокие оборотни, как они пируют в Варте, не пуская туда людей. Лишь избранные могли выбраться на границу города, в лучшую жизнь. И для этого нужно было быть либо умным, либо красивым, либо сильным. Майкл видел их правительство, которое приезжало к ним, эти мужчины выглядели так же, как и они, — измученные, изнуренные, но они призывали держаться, терпеть и надеяться на то, что однажды все изменится. Но ничего не менялось из года в год, становилось лишь хуже, поэтому в каком-то смысле Блэк был прав. Многие готовы были не то что продаться оборотню, а распродать себя на части, лишь бы спасти свои семьи, хотя и поливали грязью за глаза тех, кто ушел в проект. Принять то, что это оборотни превращают их мужчин в подобие женщин, было даже проще, чем версию Блэка. Майкл прислушался к себе. Он теперь знал, что внутри него есть нечто постороннее, неправильное, от которого не избавиться. Как это нечто могли создать люди? Для чего? Какая еще высшая раса? Майкл бы отмахнулся от всего, что наговорил ему Блэк, если бы не скребущееся ощущение нестыковки, на которое он бы и внимания не обратил при других обстоятельствах. Он видел людей в Варте. Людей без браслетов, довольных жизнью. Что, если они в самом деле хозяева Варта? — …Попроси Доминика показать город, и тебе многое станет понятно. Победили в этой войне не мы, Майкл. Как бы нам неприятно было это осознавать, — с тяжелым вздохом произнес Джордж. — …Вам все время вдалбливали в голову, что Варт — это резиденция оборотней, — произнес Стоун, свободно перестроившись в другой ряд и повернув на перекрестке. — А это не так? — со смешком бросил Майкл. Тут никто не ходил с браслетами, никто не валялся на земле, подыхая от голода, никто не копался в мусорках с отрешенным взглядом смертника, одни оборотни, сытые, довольные жизнью, с улыбками на лицах. — Кого ты видишь вокруг? — Что ты имеешь в виду? — Оборотни предпочитают лес стеклянным коробкам, — мрачно ответил Доминик, срываясь с места на зеленый. — …Только чернь, так они называют вас, окраинных, должны носить браслеты. — Стоун нажал на несколько кнопок лифта, и перед ними раскрылись створки кабинки. — Почему? Это ваше правительство запретило тут НИЧ-браслеты? — Нет. Майкл тогда был слишком поглощен мыслями о сестре и не обратил должного внимания на слова Стоуна. А что, если тот не увиливал от вопросов, а говорил правду. Что, если в войне победили не оборотни? От этой мысли становилось страшно. Майкл тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчивых, пугающих мыслей, но вспомнил их поход на осмотр. — …Почему процедура принятия на него почти не повлияла? Почему на нем нет твоего запаха? — резко бросил Мэт. — Он должен был привыкать к сексу с оборотнем, в этом смысл. — Нет в этом никакого смысла! — внезапно сорвался Доминик. — Я не хочу принуждать его, но не могу спасти, понимаешь? Не могу, дьявол тебя дери! Я никого не могу спасти, — обреченно, тихо закончил он. — Ты можешь ненавидеть и презирать меня, сколько твоей душе угодно, но помоги Майклу. — Джордж считает, что стая доверится тебе, когда узнает, что ты способен провести гон с человеком. Но это ведь не единственная причина, верно? — уже без язвительности спросил Мэт. — Я знаю тебя, ты бы нашел способ избежать этого спектакля. Они снова угрожают? Элиот, верно? — продолжил Мэт, как ищейка, поймавшая след. — Он так и не оставил тебя в покое. Ты мог бы поделиться с остальными, они бы поняли. Я могу… — Не можешь, — оборвал его Доминик. — Не лезь в это дело. Твоя задача — помочь Майклу, потому что я не могу. С остальным разберусь сам. — …Кто такой Элиот? — Тебе не нужно знать, — резко ответил Стоун. — Я связан с тобой. И если есть кто-то, кто может диктовать тебе свои условия, то это касается и меня. — Послушай, — терпеливо начал Стоун. — Если ты хочешь выйти из моего мира и продолжить жить, как сотни других людей в проекте, не углубляйся. Я хотел бы освободить тебя, Майкл, но не могу. Пока не могу. Если все, что я задумал, сработает, то тебе не придется ждать шесть месяцев. Как только я освобожусь и смогу действовать, все изменится, а пока мне, как и тебе, придется делать вещи, которые совсем не нравятся. Сейчас слова Стоуна открывались с другой стороны. Если он думал его отпустить, значит, не знал о родственных связях с Элиотом, не знал, кто его родители. Майкл прокручивал их диалоги снова и снова, пытаясь найти скрытый смысл, но Доминик никогда ничего не говорил ему, держал от всего, что происходило в мире оборотней, в стороне. Почему? Почему не рассказал правду о проекте? Почему умолчал? Почему проводил эти процедуры, внедряя Ронни? Вспоминая все их взаимодействие, Майкл пытался думать трезво и смотреть глубже. Доминик сотню раз говорил ему, что не может не проводить процедуру. Если бы он хотел оплодотворения… Даже в мыслях это звучало дико, безумно. Но… если Доминик хотел использовать Ронни, то сделал бы это, воспользовался бы ситуацией, у него была возможность. А если не собирался, почему ничего не сказал? — Архи — оружие Ордена, которое создал твой отец. Голос Блэка продолжал звенеть в ушах. Майкл не мог в это поверить, просто не мог. Абсурд. Если бы у них было такое оружие, способное убивать, они бы… победили. По спине пробежал холодок. А если они и в самом деле победили? Нет. Майкл снова мотнул головой, желая отделаться от собственных мыслей, оттолкнуть их от себя. Не может быть такого. Его родители бежали, они спрятались на окраине от оборотней. В голову закрался еще один шокирующий вывод — а что, если прятались они не от оборотней? Майкл бросил взгляд на часы. Время двигалось к полуночи. Кабинет Элиота, если верить Блэку, находился на минус пятом этаже. Сможет ли он пробраться туда? Найдет ли там что-то? Можно ли доверять Блэку? Майкл размышлял над вопросами еще некоторое время, но ближе к двенадцати решительно поднялся и вышел из спальни. На базе было тихо. Избежать камер было невозможно, они тут были на каждом шагу, но Майкл рассчитывал, что Итан выполнит обещание и каким-то образом отвлечет Элиота. Дойдя до лифта без проблем, Майкл вошел внутрь. Он помнил, как взламывал систему недавно, и попытался вновь сосредоточиться, попасть в это особое состояние. Получилось не с первой попытки, но ему все-таки удалось. Щелчок в голове — и замечать он стал намного больше. Камеры фиксировал уже на автомате, маневрируя, уклоняясь, избегая охрану и проникая глубже. Когда Майкл добрался до нужного кабинета, у него даже сомнений не возникло, что он сможет открыть неприступную дверь, напичканную электроникой. У него не получалось уследить за собственными действиями, он даже не понимал, что делает, но, войдя в кабинет и закрыв за собой дверь, едва не задохнулся. Его словно выбросило из одного состояния в другое, и это было похоже на то, как если бы его сбросили с крыши высотки. Прислонившись к стене, Майкл нервно выдохнул. Он все еще не мог привыкнуть к этому состоянию, которое казалось слишком нереальным, но сейчас не было времени разбираться с ним. Быстро осмотревшись в пустом темном кабинете, Майкл не обнаружил на первый взгляд ничего странного — кроме металлической кровати в углу, прикрытой белой простыней. Напротив этой кровати стоял рабочий стол, шкаф и диванчики, на которых была расстелена клеенка. Что тут искать, было непонятно. Пройдя за стол, Майкл сел на место хозяина кабинета и обнаружил фотографию на столе, с которой на него смотрели молодые родители и Элиот. Эта троица выглядела такой счастливой, мать довольно улыбалась, обнимая двух мужчин в военной форме, а отец выглядел таким взлохмаченным и смущенным. Сердце тоскливо заныло. Если бы только они рассказали ему обо всем раньше, если бы были живы. Оторвавшись от фотографии, Майкл стал рассматривать бумаги на столе, которые явно не успел убрать Элиот. Тут были непонятные документы, часть из которых была завизирована подписью «Каэл». Майкл вспомнил разговор с сестрой, которая рассказывала, что находила эти странности в своих исследованиях. Все документы всегда были подписаны этим именем, будто бы Каэл на самом деле управлял Орденом. Мог ли Элиот быть этим Каэлом? Мог ли он быть человеком, который обладал такой огромной властью в человеческом мире? Майкл полистал бумаги, не находя в них ничего интересного. То были какие-то доклады ученых с незнакомыми терминами. Оставив все как есть, Майкл заглянул в ящики стола. В первом лежало несколько аккуратных папок зеленого цвета с досье на мужчин разных возрастов с пометкой «пригоден». Во втором ящике обнаружились такие же папки, но красного цвета. Майкл случайно заметил в одной из папок знакомое лицо. Стивен Марсу. Тот парень, из распределительного центра, который попал к Блэку. Майкл поспешно стал рассматривать остальных. Крис и Энджи. И Кевин. Каждое последующее имя выбивало воздух из легких. Они знали обо всех. Майкл лихорадочно искал собственное имя и нашел, на самом дне ящика. «Майкл Хайз». Возраст, медицинские показатели, пометка о высоком болевом пороге и девственности. А внизу короткая заметка, что так цинично заявляла: «Стартовая цена лота — 2 миллиона су». Два миллиона?! Такое количество денег в голове не укладывалось. Да дешевле было его на органы распродать! Майкл не понимал, зачем кому-то платить такое за человеческое тело. Почему эти досье у Элиота? Он знал обо всех кандидатах заранее? Он знает об этом проекте и ничего не предпринимает? Мог ли Элиот быть создателем проекта? Майкл положил свое досье на место, дернул третий ящик стола. На дне лежала бархатная коробочка, закрытая на электронный замок. Майкл покрутил ее в руке, но, не зная, как открыть, вернул на место. Шевельнув мышку компьютера, он обнаружил, что компьютер включен. Мягкий свет монитора осветил комнату, и Майкл поспешно переключился на компьютер. Он не знал, что искать, поэтому вывел на экран те файлы, которые открывались чаще всего в последнее время. Первыми оказались документы, схемы, формулы. Не вникая в них, Майкл переправил это все на почту Софи. Несколько следующих файлов тоже представляли собой непонятные химические формулы. Их он тоже отправил сестре, как и все остальное с пометкой «архи», «Грааль» и «Возрождение». Бросив быстрый взгляд на дверь, Майкл снова уткнулся в монитор. Взгляд зацепился за папку с простым названием «Избранное». Там оказалась целая коллекция видеофайлов со звездочками. Майкл открыл первое попавшееся пятизвездочное видео. — …Ты снимать решил? — с усмешкой спросил мужчина в форме Охотника, точивший нож. Вышивка орхидеи на пиджаке выделялась ярко и неуместно. — Ага. Элиоту подарю. Пусть потом подрочит, а то так и не смог с нами выбраться сегодня, — ответил мужской голос за кадром. В камеру попал бардак вокруг: разбитая люстра, орошенный кровью диван, перевернутые вверх дном вещи, разбросанная одежда, книги, игрушки. Откуда-то из глубины дома раздался пронзительный женский крик и детский плач. — Сива уже начал развлекаться, — засмеялся мужчина с ножом. Камера запрыгала. В кадре появилась кровавая дорожка, ведущая в одну из комнат, а затем сама спальня и большая окровавленная кровать, на которой мужчина с татуировкой Орхидеи на плече насиловал избитую женщину-оборотня, чьи ноги выглядели сплошным кровавым месивом. Мужчина вжимал плачущую женщину в кровать и брал ее сзади. — Сива, ну-ка, покажи личико этой сучки Малайски. Мужчина с татуировкой жутко улыбнулся и дернул женщину за волосы, входя в нее. — Ну-ка, улыбнись, шлюшка. Обезумевшие глаза женщины молили о пощаде. — Пожалуйста… отпустите детей… пожалуйста… — шепеляво просила она разбитыми губами. Все ее лицо было избито, а рука прибита ножом к спинке кровати. — Отпустите… — А вот и наши щеночки, — произнес голос за кадром, направляя камеру в угол, где сжались два маленьких мальчика с прижатыми волчьими ушками. Заплаканные лица, разорванная одежда, синяки на лицах и связанные тонкой леской руки. — Хорошенькие волчата. — А ты слышал, этот Джошуа Лейстр оружие новое создал? — вошел в спальню тот мужчина с ножом. — Ага. Архи, да? Скоро мы всех этих тварей перебьем. Какого выбираешь? Пучеглазого или светленького? — В кадре снова появились жавшиеся друг к другу заплаканные дети. — Давай светленького. На Зака прям похож. Представляю его рожу, когда он увидит их, — снова засмеялся мужчина. — И видео давай ему оставим. Пускай посмотрит, как его щенки скулят, — он потянул сопротивляющегося, перепуганного насмерть ребенка в центр комнаты. Тот сопротивлялся, кричал и укусил мужчину за руку. — Ах ты тварь мелкая! Мужчина с яростью ударил малыша, а потом еще раз. И еще. И еще. Женщина пыталась вырваться, она кричала, умоляла, но ее заставили смотреть. Поставили обнаженной на колени и продолжили насиловать, пока на ее глазах делали такое с ее сыном. Майкл не мог выдержать, его затошнило от увиденного, сердце безумно колотилось о ребра, а в ушах шумело. Трясущимися пальцами он выключил видео, обрывая крики и ужас, творившийся на экране. Его выворачивало наизнанку. Стены начали давить со всех сторон. Майкл не помнил, как выбрался из кабинета, как вернулся в отведенную ему комнату. Его долго рвало в туалете, а потом также долго трясло на безупречно чистом холодном полу от увиденного на видео. Неоправданная, бессмысленная жестокость, которой не было оправдания. — …Их звали Дон и Шейн. Им было по пять лет, Майкл. Пять лет. Они и жизни-то не видели и не имели никакого отношения к войне. Их мучили несколько часов перед тем, как убить. А Жанет заставили смотреть на их гибель, а затем жестоко изнасиловали. И ты думаешь, — резко и холодно произнесла Элинора, — история Зака единственная? Не единственная. Там были десятки видео. Майкл забился в угол и зажмурился, силясь прогнать увиденный ужас. Это же были Охотники. Охотники Ордена. Их оплот и защита человечества… Как можно так безжалостно… Прикусив запястье, Майкл заставил себя молчать, по щекам заскользили слезы. Он не мог успокоиться, как бы ни старался. Чувство, будто его изваляли в грязи, не оставляло. Боже… Что же Орден представлял из себя на самом деле?