Мой мир у твоих ног

Майклу удалось прийти в себя лишь к утру, когда его перестало тянуть к унитазу от воспоминаний об увиденном, но при встрече с Элиотом вновь стало муторно. — С добрым утром, — поздоровался дядя. Он выглядел довольным, бодрым и отдохнувшим. Значит, ночная вылазка не раскрылась. Майкл кивнул, ощущая неприятный, липкий страх перед этим человеком. Они сказали, что Элиоту нравилось смотреть, нравилось участвовать в жуткой жестокости, от которой волосы дыбом вставали. — Ты в порядке? — заволновался дядя. — Выглядишь ужасно. Может, тебе лучше сходить к Мередит? — Нет, — хрипло отозвался Майкл и, прочистив горло, ответил тверже: — Все нормально. Просто… много всего сразу. — Понимаю. Я хотел предложить тебе экскурсию, но если ты плохо себя чувствуешь, то отдохни еще, — заботливо произнес Элиот. Майкл не понимал. Он смотрел на этого мужчину и не мог поверить, что тот мог быть причастен к творившемуся на экране безумию. Это же были дети! Дети, черт возьми! — Я не отказался бы. От экскурсии. — Уверен? Ты правда выглядишь неважно. Бледный ужасно. Давай лучше сначала поедим, пойдем. Майкл не стал возражать, но на попытку Элиота прикоснуться отодвинулся. Дядя странно посмотрел на него, и Майкл подумал о том, что нужно как-то объясниться, найти подходящие фразы, чтобы не вызывать подозрения. — Прости. Я… меня пока… не могу, прости, — путано объяснил он. В голове продолжало шуметь. — Не извиняйся. Я все понимаю, — улыбнулся мягко и сочувственно Элиот. Майкл кивнул и прошел следом за ним в столовую. На них глазели все вокруг, с любопытством, настороженностью. Солдаты в форме Охотников. Майкл не мог больше спокойно смотреть на белую орхидею. Его мутило. Он как в тумане прошел за Элиотом и сел за пустой стол. Элиот сам сходил за едой и сел рядом с ним. На тарелке была знакомая кукурузная каша, которую Майкл ел часто на окраине, но она не лезла в горло. Его все еще мутило. После завтрака Элиот все же повел его на экскурсию и начал с верхних этажей комплекса, сообщив, что база находится под землей. На верхних ярусах находилось все необходимое для жизни — спальные места, душевые, комнаты отдыха, где развлекались в приставку солдаты. Майкл смотрел на все с подозрением, люди смотрели в ответ с любопытством и настороженностью. Несколько раз он слышал за спиной шепотки: «Глянь, глянь. Это же сын Карин Лейстр». Кажется, все были шокированы его появлением и, если бы не Элиот рядом, набросились бы с вопросами. А Майкл больше не мог воспринимать их людьми. На втором ярусе, ниже, находился научный отдел. Элиот показал Майклу лаборатории, архивы, бывший кабинет отца. Майкл испытывал смешанные чувства. Ему не хотелось знать об отце. Он хотел, чтобы о нем осталась светлая память, чтобы отец остался для него добрым и справедливым. Он не хотел больше ничего знать об Ордене, но все вокруг дышало отцом. Его размашистый почерк на бумагах, его любовь к зеленым горшкам и порядку на рабочем месте. И табличка «Джошуа Лейстр». Майкл привык к своей фамилии, но Элиот показал документы, его настоящее свидетельство о рождении, где было написало: «Майкл Лейстр». Элиот показал ему фотографии, на которых отец и мать, их группы, их улыбки. — Они выглядят счастливыми, — отметил Майкл, рассматривая радостные лица родителей. Как на той фотографии в кабинете Элиота. Как можно было так улыбаться, когда рядом творилась такая бесчеловечная жестокость? — Они занимались благородным делом, — улыбнулся Элиот. — Твой отец был одаренным ученым, он разработал для нас систему бесшумных арбалетов, специальный кристаллический пар, с помощью которого мы становимся в обонятельном плане невидимками для оборотней. — Это он придумал? — удивился Майкл, вспомнив, как на охоте их обдавали этим паром. — Да. — Элиот взял с полки журнал и, полистав его, показал схемы, подписанные рукой отца. — Он много что придумал для борьбы с оборотнями. А еще он придумал архи. Майкл не знал, куда себя деть от этого знания. Он видел, как страдают дети оборотней. Такое не должно существовать. Даже на войне. — Твой отец изучал оборотней с момента нападения, и, наверное, знал их лучше кого-либо из людей. Охотники — это не обычные люди, Майкл. Мы модифицированные солдаты с улучшенными генами, которые переходят по наследству. Ты один из нас, Охотник. — Что это значит? — Рукопашный бой, владение холодным и огнестрельным оружием, скорость реакции, интеллект — это все уже есть в тебе, но в спящем состоянии. Когда-то мы позволили нашей стране исправить нас, улучшить. Способности, данные нам природой, умножились в десятки раз, и мы смогли противостоять оборотням, смогли защищаться, смогли воевать с ними на равных. — Сейчас вы согласовываете свои действия с правительством? — спросил Майкл. Вопрос, кажется, прозвучал для Элиота неожиданно. Он замялся на мгновение, но ответил спокойно и ровно: — Да. — Они в курсе того, что вы возрождаете Орден? — Почему ты спрашиваешь? — Правительство не пыталось защитить Орден, когда подписало мирный договор, — пояснил Майкл, хотя хотел всего лишь выяснить — их правительство вообще существует? — Они позволили уничтожить Орден и Охотников. — Тут ты прав. Они бросили нас, не пытаясь даже как-то отстоять. Оборотни выдвинули слишком жесткие условия, правительству пришлось подчиниться, чтобы спасти хотя бы часть своего народа. Майклу хотелось верить, что все увиденное — ложь, что он не так все понял, что Орден — это не только чокнутые садисты и убийцы, не имеющие совести и жалости. — Но сейчас все изменилось. Нас стало больше. Мы можем сражаться, — воодушевленно произнес Элиот, будто и в самом деле верил, что сражается за благое дело. — Сегодня мы готовили первую пробную вылазку. Хотим спасти людей, которые попали в рабство к Заку Малайски. Майкл побледнел. Ему стало дурно от одного этого имени. В памяти сразу всплыли кадры из видео. — Это для тебя, должно быть, сложно, — понял его состояние Элиот по-своему. — Итан рассказал, что там делали с вами на этих встречах. Майкл взглянул в лицо Элиота. Что там делали с мужчинами, пришедшими в проект добровольно… А что делали Охотники с детьми и женщинами? Майкл отвернулся, отступил. Он не хотел верить, что отец мог быть замешан в подобной жестокости, в подобной грязи, где ненависть принимала такие уродливые формы. — Мы спасем всех нас, — заявил Элиот. Если Элиот и есть создатель проекта, зачем он собирается спасать людей? Или он не собирается, а преследует какую-то другую цель? — Я хочу участвовать, — Майкл решил воспользоваться представленной возможностью. Ему нужно было увидеть Стоуна. Майкл почему-то не сомневался: стоит ему выйти за пределы бункера, и Доминик найдет его. Он безоговорочно верил в это. — Ты уверен, что готов? — Элиот не пытался его отговорить. Возможно, он специально хотел послать Майкла на эту операцию? Для чего? — Когда-то мне нужно начинать тренироваться убивать этих тварей. Ответ Элиота порадовал. На его лице чуть дрогнула улыбка, и от этого стало мерзко. — Хорошо. Я сообщу нашей группе, что ты идешь с ними, но только будь осторожен, не встревай в бой, который не можешь выиграть. — Я могу. Выиграть любой бой, — уверенно произнес Майкл. — Знаешь, сила Охотника опьяняет, — поделился Элиот. — Но не поддавайся этому. Сохраняй здравый рассудок. Группу Охотников собрали довольно скоро. Шесть человек, вооруженных до зубов, выглядели внушительно и опасно. Майкл по сравнению с ними выглядел беспомощным и слабым, но постарался этого не показать. Когда ему предложили выбрать оружие, он взял арбалет под довольным и гордым взглядом Элиота, еще не зная, против кого направит свои стрелы. Командир группы, представившийся Маркусом Лимом, внушительного вида мужчина с мощной челюстью и суровым взглядом, вывел их группу наверх после пожеланий удачи от Элиота, и приказал рассесться по джипам. Майкл попал в машину с командиром группы. — О тебе ходит много слухов, Майкл Лейстр, — заговорил Лим спустя время, когда их джипы рванули в лес. — Не знаю, насколько ты способен, но глупости тебе не занимать. Ворваться в кабинет Элиота под прицелом камер. О чем ты думал? Майкл внутренне напрягся, приготовившись к бою. — Если бы Блэк не предупредил меня, тебя бы поймали с поличным уже сегодня ночью, — с упреком бросил Лим, ведя джип на скорости. — Надеюсь, хоть вылазка была полезной. — Отчасти. Кто вы? — Тот, кто желает вернуть справедливость, — угрюмо ответил Лим, не отвлекаясь от дороги. Джип тряхнуло на ухабе, но скорость не убавилась. — Орден давно уже не тот, что был раньше. Из оплота человечества он превратился в главного врага. — Что это значит? Майкл не спешил делиться увиденной в кабинете Элиота информацией. Пока все то, что он частично увидел и услышал, не складывалось в одну цельную картину, да и обрывки выглядели неприглядно, неправильно и жутко. Он хотел услышать, что ошибся, что окраина столько лет вымирала не по прихоти одного-единственного человека. — Когда-то давно ученые нашли способ сделать человека сильнее, подправив его гены, — начал Маркус издалека известную историю. — Они нашли формулу, которая позволяла создать модифицированных солдат, которые могли бы в скорости, силе и выносливости конкурировать с оборотнями. Человечество, казалось, было спасено. Охотники, как их стали называть, прекрасно справлялись со своими заданиями, они могли побороть в схватке взрослого волка, они стали сильнее любого человека, любого оборотня, а такая власть опьяняет крепче хорошей выпивки. Ты чувствуешь себя вершителем судеб, тем, кто пишет историю. — Вы тоже с генами Охотника? — уточнил Майкл. Слишком эмоционально говорил Лим. — Да, — мрачно ответил тот, так, словно стыдился этого сейчас. — Тогда я думал, что делаю благое дело, воюю с захватчиками наших земель, с тварями, которые уничтожали наше население. Я ненавидел оборотней, но эта ненависть вдруг стала принимать жуткие формы. Думал, что это со мной что-то не так, но стал замечать, что и другие слетают с катушек. Жажда крови буквально заполняла до краев, многие вообще теряли всякую человечность, когда встречались с оборотнями. Мы стали получать наслаждение от убийства, от разбоев, грабежей, насилия, теряя всякие ориентиры. Из защитников человечества мы превращались в монстров сами, используя подлые приемы, чтобы убить их альф. Поняв, что альфы привязаны к своим семьям, многие Охотники стали заманивать их в ловушки, издеваться над женщинами и детьми. Но, будто всего этого было мало, появилась архи. — Это правда, что отец создал архи? — тихо спросил Майкл, отказываясь верить в рассказ. Он рос с мыслью о том, что Охотники — это герои. — Да, — безжалостно ответил Маркус. — Джошуа, сам того не понимая, создал корону для своего брата. У Майкла это в голове не укладывалось. Он помнил отца добрым и отзывчивым человеком, который всегда приходил на выручку соседям, который вылечил молодого оборотня, когда Майкл притащил его в дом. Как можно было поверить, что этот же самый человек создал столь страшное оружие? — Он был настолько жестоким? Нервно сглотнув, Майкл не смог поднять глаза. Он уставился на проносившиеся мимо деревни и два джипа, несущиеся рядом с ними. — Джошуа не знал, над чем работал. Когда и Карин, и Элиот начали меняться, становясь более агрессивными и жадными до власти, как и все остальные «полевые» Охотники, он начал искать выход, способ сгладить такой побочный эффект. Но его эксперименты в генетике привели к созданию нового биологического оружия. Элиот первым понял, что может сделать архи для них. Они с твоим отцом крупно поругались в тот день. Я видел, каким взбешенным был обычно тихий Джошуа, он буквально заставил своего брата согласиться со своим решением уничтожить архи. Все, казалось, улеглось, но вскоре мы узнали, что Элиот тайно использовал архи, выпустил вирус в стаю оборотней. Майкл поежился, но вместе с тем испытал облегчение. Отец не хотел использовать архи, он пытался все это остановить, он не тот, кто обрек детей на мучения. Прикусив губу, Майкл крепко сжал кулаки и незаметно выдохнул. — Волчата начали гибнуть, но всем было плевать. Безумие Охотников продолжало набирать обороты. Карин заставила меня прекратить охоту, притормозить. И лишь благодаря ей и Джошуа я смог остановиться. — Что было потом? — подтолкнул Майкл Лима продолжить рассказать. Маркус на мгновение будто отключился, уплывая в прошлое, но на его вопрос среагировал. — Джошуа создал лекарство от архи. Мне кажется, Джошуа все еще верил в своего брата, до последнего доверяя ему, прощая и пытаясь исправить его ошибки. Но Элиот не оправдал его надежд. Получив лекарство, он увидел в нем способ посадить оборотней на цепь. Элиот захватил власть, Орден стал принадлежать ему. Тех, кто был не согласен с ним, он убивал. Когда появилась новость о том, что Джошуа и Карин исчезли, я подумал, что он убил их. Сам я бежал, когда началась эта заварушка, когда Охотников стали убивать свои же. Элиот вынудил оборотней подписать мирный договор, создал Варт, куда имели доступ лишь избранные, угодные ему люди. Остальных выселили на окраину, посадили на правительственные места марионеток и всем внушили мысль, что оборотни победили в войне. Пытаясь уложить в голове новую историю, Майкл совмещал ее с тем, что ему было известно с малых лет. Им говорили, что оборотни — монстры, что Охотники — герои, которые защищали людей от врагов. Весь этот рассказ казался таким нереальным, что не укладывался в голове. Майклу становилось дурно от мысли, что он жил как крыса из-за прихоти одного человека. — Неужели не было никого, кто попытался бы остановить это безумие? — Элиот убрал всех, кто мог представлять угрозу для него. Ты даже не представляешь, насколько умен и хитер твой дядя. Он нашел способ подчинить себе армию, он же военный, Охотник, герой. Ему давали медали, его с Карин ставили в пример всем остальным. Идеальный солдат. Никто и не поверил бы, что за всем стоит именно он. А оборотням пришлось играть роль плохих героев, узурпаторов, победителей в войне, которые угнетают все население. Элиот культивировал ненависть к оборотням многие годы, ни у кого бы даже мысли не возникло, что они тут могут быть жертвами. Маркус свернул между деревьями и помчался по новой дороге. — Почему мой отец сбежал? — Не знаю. Возможно, понял, что Элиота не остановить. К тому же Карин была беременна тобой. Наверное, он решил не рисковать вами, — пожал Маркус плечами. — Но он хотя бы уничтожил формулу, по которой создавали идеальных Охотников. Слышал, Элиот был в ярости от того, что не может больше создавать совершенных людей. Майкл пытался найти оправдание отцу, но не находил. Он создал лекарство от архи, так почему не отдал его оборотням? Почему решил сбежать и спрятаться на окраине, сделав вид, что просто обычный человек? — Элиот одержим созданием нового вида людей, — продолжил Маркус. — Проект «Возрождение» придумал он? — Да. Майкл судорожно втянул воздух. Как может безумие человека доходить до такой степени? Он еще мог понять оборотней, пытающихся избежать гибели рода, но понять человека, который из-за своей жажды власти творит такое, был не в силах. — Элиот пытался воссоздать идеальных людей. Таких, как он. Он считал, что ребенок, рожденный от оборотня, будет обладать большей физической силой, чем обычный ребенок. Элиот так и не нашел формулу, которая позволяла делать из людей Охотников, а родиться с генами Охотника можно было только от двух Охотников. Женщин же в Ордене было очень мало с самого начала, и многие погибли в войне в первые годы. Элиот так и не смог найти подходящую женщину, а его попытки зачать ребенка с обычной женщиной успеха не имели. Тогда его ученые создали Ронни. — Бред, — покачал Майкл головой. Сама идея была отвратительна, но ее воплощение… — Зачем нужен аукцион и прочее? — Верно. Было бы куда проще просто брать вас, закрывать в лаборатории и требовать от оборотня трахать, — хмыкнул Лим. — Так и в самом деле проще. Вообще-то, так и планировалось сделать, но тут в игру вступил вожак оборотней. Он сыграл на тяге Элиота к насилию, к зрелищности и предложил не закрывать мужчин в лаборатории, а отдавать их оборотням, а семьям участников платить деньги. — Зачем? — Как бы это по-дурацки ни звучало, но Джордж в самом деле пытался спасти людей, помочь семьям тех, кто продавал себя в проект, внести хоть какой-то принцип добровольности, — улыбнулся Маркус, явно симпатизируя вожаку оборотней. — Элиот заставил оборотней покупать людей, внедрять Ронни, пытаться заделать ребенка. Ввел обязательным пунктом осмотры и требовал постоянно отчитываться, как идет процесс. Но Джордж тоже выставил свое условие — если через шесть месяцев в проекте оплодотворение не произошло, человека отпускали. Ронни живет только шесть месяцев. — Что? — Майкл нервно поддался вперед. — Врач сказала, что этот Ронни переходит в спящее состояние. — Скорее в мертвое, — хмыкнул Маркус, выкручивая руль и объезжая валун на дороге. — Им нужно было тебя вывести из состояния равновесия, поэтому они там, наверное, тебе жути нагнали. На самом же деле в Ронни нет ничего страшного. — Нет ничего страшного? — недоуменно спросил Майкл. Из них делают чертов инкубатор! — Да. Если нет оплодотворения, через шесть месяцев он просто рассасывается и исчезает. Ты станешь обычным мужиком без всяких допфункций в виде способности выносить ребенка, — небрежно ответил Маркус, словно в этом не было ничего такого. — Думаете, мне бы позволили быть обычным? — возразил Майкл. — Они умалчивают о цели проекта, превращают людей в каких-то странных существ, не спрашивая на то их разрешения. Если бы оборотни заботились о людях, они не стали бы молчать. Доминик бы не стал молчать. Если бы ему было не плевать, он бы все рассказал с самого начала, сказал о том, что собирается делать. — Говоришь верно. Только я расскажу тебе один случай, — заговорил Маркус вновь. — Когда только проект заработал, нашелся среди оборотней один, который пошел против. Против проекта, Элиота, своей стаи. Он рассказал все людям о проекте, сорвал аукцион, спас мужчин от ужасной участи. Они не стали подписывать контракт, разошлись по домам, пустили слух о том, что проект этот — эксперимент над людьми. Знаешь, что случилось в итоге? — резко спросил Маркус и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Через неделю оборотням потребовалась очередная доза лекарств, и Элиот отдал им не все ампулы. И все знали, чья это вина. В качестве наказания Совет стаи заставил того оборотня-спасителя выбирать, кому из малышей не достанется дозы. Я и представить не могу, через что ему пришлось пройти. Смотреть на смерть детей и понимать, что это твоя вина. Майклу и самому стало страшно. — Кто был этот оборотень? — Доминик Стоун. Сердце забилось быстрее. Майкл замолчал, не в состоянии больше произнести ни слова. — Я видел сам, как он стоял на коленях и умолял Элиота отдать недостающие ампулы, — с сочувствием произнес Маркус. — Элиот этим лекарством связал его по рукам и ногам, вынудив играть по своим правилам. Я не знаю, какую силу воли нужно иметь, чтобы не сорваться в таких условиях. Будь я на его месте, покончил бы с собой. Поэтому они молчат, Майкл. Наказание сработало превосходно, больше никто из волков не посмел поднять бунт. Я не говорю, что это правильно, но их можно понять. Они пытаются сохранить жизнь своим детям, пытаются выжить сами и оказываются более человечными в своих действиях, чем люди. Элиот же совсем потерял всякую совесть. Он вынес условие — теперь каждую дозу лекарств Стоун должен отрабатывать. Чего только Элиот не делал с парнем, как только не пытал, но тот тоже оказался упертым малым. Терпел все, что с ним делали, поумнел, перестал идти напролом. Доминик создал свою группу сопротивления, стал искать лабораторию по производству лекарств, вышел на недовольных режимом Элиота Охотников, на меня. Он дал нам надежду на то, что Элиот не всесилен, что его можно одолеть. Спустя время Доминик все же нашел секретную лабораторию. У Элиота шпионы повсюду, даже среди оборотней, поэтому Доминику пришлось играть роль смиренного волка. Он не мог больше позволить себе показывать лояльность к людям, учитывая еще и закон и преемственность места вожака. Я не знаю, как он справляется с таким давлением, но верю, что он сможет сделать этот мир лучше. Маркус немного сбросил скорость, когда они въехали в густой лес, и пристроился за джипами своих коллег. — Сейчас мы остановимся, — вновь став суровым капитаном, которому поручили нянчиться с сыном легендарных охотников, сообщил он. — Ты будешь выполнять мои команды. Не пытайся вмешиваться. — Малайски вас убьет, — замотал Майкл головой, не сомневаясь в своих словах. Он помнил ярость Зака, помнил его желание наказать, убить. Если бы он в тот момент узнал, что тот, кто его ранил, потомок Охотников, Майкла бы не было уже в живых. Но сейчас Майкл не мог даже винить его. — Скорее всего. Поэтому ты должен понять — Элиот плевал на своих солдат, на тех, кто не первородный. Он хотел лишь, чтобы ты увидел жестокость оборотней и еще больше настроился против них. Мое задание — дать тебе это увидеть, а потом «спасти» и вернуть на базу. Маркус остановил машину. Они выбрались наружу, в лес. Майкл осмотрелся по сторонам. Кругом одни деревья, которые вырастали на глазах. От информации, которую вывалили на него за одну поездку, начала кружиться голова. — Малайски поедет по этой дороге, — достав карту, начал объяснять Маркус своим парням. — Мы окружим его, устроим засаду. Я возьму пацана с собой и займу вот этот угол. Не подведите, — хлопнул он равнодушно своего подчиненного и, схватив Майкла за плечо, потянул его куда-то в сторону. — Он их убьет, — занервничал Майкл, в шоке смотря на равнодушного Маркуса. — Вы понимаете это? — Да, но у нас другая программа, — бросил Маркус, утаскивая его за кусты подальше. — Пускай Зак развлечется. — Они люди! — Майкл вырвал руку и остановился. Он уже перестал различать своих и чужих, белое и черное. — Нет. Они убийцы, насильники и мародеры! — резко ответил Маркус. В лесу было тихо, изредка только пели птицы да шумела листва от порывов слабого ветра, оттого злой шепот Маркуса прозвучал так громко. Майкл вспомнил видео, которое увидел в кабинете Элиота, и замолчал. Будь он обычным человеком, никогда бы не среагировал на шорох за спиной, но инстинкты взяли верх — Майкл резко вскинул арбалет и развернулся, готовый выстрелить. Он едва не спустил стрелу прямо в сердце появившегося перед ним оборотня, но остановился за секунду до, на инстинктах, скорее почувствовав, чем увидев Доминика. Стоун стоял прямо перед ним, такой же неприступный, властный и выглядевший так, словно может убить одним ударом. От него исходили волны силы, звериной энергетики, опасной, животной, но притягательной, сильной и яркой. Вспышками в памяти пронеслись их поцелуи, объятия, взгляды, прикосновения, бережливо осторожные, заботливые, нежные. А теперь между ними холодная сталь и смертоносное острие стрелы, секунда до выстрела, один шаг до конца, один выдох. В голове всплыл рассказ Маркуса, о нехватке доз лекарств и наказании. Арбалет в руке дрогнул. Сколько же всего пришлось пережить Стоуну? Совет стаи заставил его выбрать, кому не достанется доза лекарств. Майкл больше не знал, кто главное зло. Все переворачивалось, границы своих и чужих стирались, и все события стали выглядеть совсем иначе.