One, two, three

      Во второй раз, когда Ганнибал отвлёк его от рыбалки, Уилл чувствовал такое же напряжение, как и днём ранее. Он говорил мало и неохотно, демонстрируя Ганнибалу своё нежелание продолжать диалог, боясь напрямую выражать отказ. В третий раз он начал раздражаться еще сильнее. Ганнибал задавал ему разные вопросы, некоторые из которых не имели большого смысла, но он с невероятным восторгом выслушивал, как Уилл отзывается на них. Грэм с трудом мог представить еще более нудный разговор, но если Ганнибалу нравились подобные убаюкивающие беседы — то это были только его проблемы. На четвертый день Уилл смирился. У него не было больше необходимости оборачиваться, чтобы почувствовать рядом присутствие Ганнибала — он просто знал, когда тот был рядом.       Целый час он провёл в спокойствии, его никто не тревожил. Ощутив за своей спиной пелену тьмы, он пробормотал: «Привет, Ганнибал».       — Привет, Уилл, — ответил он довольным голосом, — кажется, сегодня ты решил выбрать другую удочку.       — Она подходит под моё настроение.       — Такое же мрачное?       — По сравнению с другими, — Уилл прищурился, глядя на Лектера, — если ты не собираешься оставлять меня в покое, то просто можешь присоединиться.       На мгновение Ганнибал выглядел по-настоящему изумлённым.       — Ты предлагаешь мне попробовать порыбачить? — уточнил он.       — Да, — кротко улыбнулся Уилл, уверенный, что это не бросилось его собеседнику в глаза. — Я знаю, что в Дистрикте 3 нет рек, также ты любишь изучать что-то новое, с чем никогда не сталкивался, так что, возможно, тебе это действительно понравится.       Между ними повисла долгая пауза, Ганнибал пристально разглядывал его, а затем опустил голову.       — Отлично, — произнёс он, — как думаешь, какую удочку мне следует выбрать?             Неожиданно, идея помочь Ганнибалу с выбором удочки показалась ему довольно увлекательной. Уилл вышел из воды и присел рядом с ними, задумчиво разглядывая каждую.       — Учитывая твои предпочтения, я бы выбрал более длинную. Длинную, но чувствительную, чтобы можно было ощутить даже самые слабые поклёвки. Что-то вроде этого, — Уилл взял длинную кроваво-красную удочку и протянул ее Ганнибалу.       — Спасибо, — ответил он, рассматривая ее с интересом. — Могу я узнать, что ты имел в виду под «моими предпочтениями»?       — Ты не такой, как я, — двинулся Уилл в сторону снастей, — я могу часами просто держать в руках удочку, разглядывая гладь воды. Ты же, наоборот…тебе нравится смотреть на результат охоты. Ты желаешь поймать большой улов, в противном случае, рыбалка для тебя будет утомительной.       — Проницательно, — подметил Ганнибал. Его глаза ловили каждое движение Уилла, и, хоть его компания все равно казалась несколько навязчивой, Уилл должен был признать, что начал привыкать к этому. — Что еще ты можешь сказать обо мне?       — Не так уж и много, — Уилл выбрал ярко-зелёную плавающую приманку и передал ее Лектеру, — я до какой-то степени могу чувствовать людей, но я не всегда уверен в правдивости своих мыслей.       — Мне было бы приятно услышать твое мнение о себе, — произнёс Ганнибал, вызывая у Уилла легкий смешок.       — Несомненно, — грустно улыбнувшись, начал он, — тебе нравится быть в центре внимания, даже несмотря на неприязнь к людям. Ты не боишься быть убитым и не боишься отбирать жизни. Некоторые трибуты рады участвовать в Играх, другие убиты горем от одной только мысли об этом. Ты? Ты не подходишь ни к тем, ни к другим.       — Продолжай, — сказал Ганнибал, ближе наклоняясь к нему. Его зрачки резко расширились, дыхание участилось — он выглядел так, будто бы каждое сказанное Уиллом слово восхищало его все больше и больше.       — Тебя действительно будоражит то, как я ковыряюсь в твоих мозгах? — недоверчиво спросил Уилл, и Ганнибал прыснул от веселья.       — Пожалуйста, продолжай, — повторил он. Уилл кивнул, все еще не веря, что это происходит с ним.       — Тебе скучно, — наконец сказал он, — тебе наскучила твоя жизнь, люди. У тебя ощущение, что ты прожил уже тысячу лет. Игры — хороший способ отвлечься: ты попытаешься победить, но и не будешь разочарован, если у кого-то получится тебя убить. Думаю, что смерть для тебя — увлекательное путешествие, в какой-то степени, ты даже с нетерпением ждёшь, когда это случится.       — А ты, разве, нет? — прошептал Ганнибал, прильнув к Уиллу так близко, что он мог почувствовать на своём лице его теплое дыхание, пробуждающее неизвестные ранее чувства.       — Рыбалка, — громко сказал он, отворачиваясь к ручью. — Готов поспорить, что ты будешь в восторге наблюдать за тем, как рыба выпрыгивает из воды в попытке заглотить крючок. Просто обойдись без резких движений и не пытайся слишком быстро вытащить приманку из воды.       Ганнибал шагнул в воду с удочкой в руках, ухмыляясь так, что у Уилла проснулось огромное желание ударить его по лицу. Он не давал тому больше никаких инструкций, Ганнибал не задавал лишних вопросов: он просто копировал движения Уилла, и они начали ловить рыбу.       Оглушающая тишина между ними казалась Уиллу неловкой, но он не знал, как изменить ситуацию. К счастью, Ганнибал первый начал разговор.       — Ты сказал, что мне не нравятся люди. Это настолько очевидно?       — Конечно. Это очевидно для всех, — Уилл неосознанно подошел ближе и нахмурился, когда осознал свой поступок. Прочистив горло, он отступил назад и продолжил рыбачить, надеясь, что Ганнибал ничего не заметил.       — Я слышал парочку слухов о тебе.       — Слухов? — поинтересовался Ганнибал, — каких же?       — О том, что ты убил семь человек из своего дистрикта. Убил их и, эм…съел, — поморщился Уилл.       — Тебе неприятно думать об этом?       — Я не люблю сплетни. Не думаю, что людям следует обсуждать чужие ошибки, если они до конца не уверены в том, что произошло на самом деле.       — Ты веришь, что все это правда?       — Ты спрашиваешь меня о том, съел ли ты семерых человек? — Уилл приподнял бровь. Вопрос звучал до абсурда глупо, но с Ганнибалом он не знал, чего ожидать. — Я не могу ответить на этот вопрос, но у тебя возникнут проблемы, если ты попытаешься съесть кого-нибудь на арене. Слишком много людей захотят убить тебя, впрочем, как и сейчас.       Ганнибал выглядел очень довольным от одной только мысли об этом.       — Думаешь, я главная цель для других участников? — спросил он.       — В этом есть твоя ошибка. Ты одиночка, ты оттолкнул от себя даже человека из своего дистрикта, — кивнул Уилл в сторону Беделии, — не думаю, что разумно так поступать.       — Ты очень интересный человек, Уилл Грэм, — сказал Ганнибал, и Уилл моргнул, меньше всего ожидая похвалы в свой адрес. Жар окутал его лицо, и он начал тревожно вертеться, надеясь, что румянец на его щеках был не слишком заметным. Скорее всего, он напрасно так думал, учитывая, как пристально Ганнибал наблюдает за ним. С малой вероятностью хоть какая-то деталь могла ускользнуть от его глаз.       — Ты советуешь мне подружиться с кем-то из трибутов? — произнёс Ганнибал, — но при этом сам сторонишься всех.       — Я не имел в виду «подружиться», я говорил о том, чтобы найти союзников. Это не так сложно — тебе просто нужно поговорить с ними, и они примут твоё предложение.       — Но ведь я уже разговариваю с тобой, так?       Уилл шикнул.       — Ты не будешь заключать союз с тем, кого считаешь едой, — сказал он, закатывая глаза, и Ганнибал рассмеялся. Его смех был таким искренним и неожиданным, что Уилл напрочь забыл о рыбалке и с очарованием начал наблюдать за ним. Ганнибал был совсем не похож на себя, когда смеялся. Смех делал его таким изящным, что у Уилла перехватывало дыхание. Когда он пришел в себя, Ганнибал смотрел на него с нежностью, очертания улыбки все еще ютились в уголках его губ.       — Ты, безусловно, прав, Уилл, — пробормотал он. «Вот почему я не собираюсь искать себе союзников. Все трибуты для меня всего лишь пища»       — Что ж, тогда приятного аппетита, — проворчал Уилл.       Посмеиваясь, Ганнибал сосредоточился на рыбалке, и Уилл последовал его примеру. Он пытался, но его постоянно что-то отвлекало, обжигало его спину, и когда он наконец обернулся, то заметил Беделию, наблюдавшую за ними. Её взгляд был настолько пропитан ядом, что Уилл, казалось, физически чувствовал, как он просачивается ему под кожу прямо в кровь, делая ее вязкой и отравляющей. Чёрт, кажется, он нажил себе еще одного врага, который, безусловно, захочет убить его в первую очередь. Из-за Ганнибала, который даже не был его другом и который признался, что рано или поздно убьёт его. Уилл знал, что у него будет мало шансов на арене, но чтобы сразу трое были готовы убить его? Слишком много. А ведь еще не прошло и недели.

***

      На седьмой день миловидная женщина по имени Молли вошла в тренировочный центр и попросила участников обратить на неё внимание.       — Прямо сейчас у каждого из вас будет шанс продемонстрировать боевые способности, — радостно сообщила она. — Как только я назову ваше имя, вы должны пройти сюда, — она кивнула в сторону комнаты со стеклянными стенами. — Там вас будут ждать двое Сломленных. Они не будут с вами говорить — лишь выполнять указания. Если вы скажете им бежать — они побегут, если же прикажете стоять на месте — они поступят именно так. Убейте их таким способом, который вам больше всего нравится. Вам будет разрешено взять с собой один из видов оружия на ваш выбор. Выбирайте разумно, желаю вам удачи! — она ободряюще улыбнулась, и Уилл задумался об этой женщине. В её глазах было осознание того, что происходит. Осознание и грусть, тем не менее, её голос был радостным, а на лице читался восторг.       Сколько смертей она повидала? Что она чувствовала на самом деле?       — Тобиас Бадж, прошу, — позвала Молли. Расправив плечи, Тобиас направился к комнате, и Уилл дёрнулся в сторону, когда тот проходил рядом с ним. Трепет и жажда к убийству пропитали воздух гнилью, накаляя градус настолько, что становилось трудно дышать.       Как только Тобиас вошёл внутрь, стеклянная дверь закрылась за ним, и Уилл начал рассматривать уже стоявших там двух человек. Двое мужчин, бледных и напуганных, стояли в полной тишине, пока Тобиас не гаркнул им: «Бежать!».       Они слепо выполняли приказ, развернувшись к Тобиасу спинами. Уилл замер, когда снова увидел их лица, полные безнадёжности и отчаяния. Обреченные. Тобиас кинулся, яростно оскаливаясь. Что-то мерцало в его руке: нож? Скальпель? Уилл прищурился в попытке разглядеть, но буквально через секунду это потеряло всякий смысл. Струя крови брызнула на стекло, а воздух наполнился хриплыми криками. Уилл осознал, что произошло, но до сих пор чувствовал себя потрясённым. Возможно, даже издал какой-то звук — Риба внезапно взяла его за руку и сжала, пытаясь успокоить.       — Не смотри, — прошептала она, — даже слышать это тяжело, тебе не нужно смотреть туда.       Уилл пытался, но понял, что отвести взгляд было невозможно. Жертвы Тобиаса затихли, но он продолжал сидеть на них верхом и наносить увечья. Животное. Ни капли человечности.       Его сердце ускорило свой ритм. Уилл перевел взгляд на Ганнибала. Ганнибал наблюдал за происходящим точно так же, как и другие трибуты, но казалось, что его вгоняет это в тоску — его губы изогнулись в усмешке. Уилл вздрогнул, забыв о Тобиасе. Каждый раз, когда Ганнибал разговаривал с ним, он почему-то выглядел не таким мрачным, а более дружелюбным и расслабленным. Но когда он был один, не зная, что Уилл смотрит на него, весь его внешний вид кардинально менялся. Даже со своего места Грэм мог рассмотреть тьму в глазах Ганнибала, могильный холод, делавший его абсолютно неподступным. Вероятно, все участники чувствовали это, потому что даже сейчас они сторонились его, желая стоять как можно дальше.       Тобиас вышел из комнаты полный триумфа и самодовольства, будто он имел дело с настоящими атакующими его противниками, а не двумя истощавшими от голода людьми, которым не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Отвращение, которое Уилл испытывал к этому человеку, становилось все сильнее и сильнее, и если бы он не нажил себе врагов, то плюнул бы прямо ему под ноги.       Мейсон зашел следом. Как только стекло отрезало его от окружающего мира, он хлопнул в ладоши, смотря на двух Сломленных перед собой.       — Так приятно с вами познакомиться, — заворковал он, — надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я скажу, что ваш внешний вид слегка больной. Почему бы вам не пойти разбить голову об стенку?       Один из Сломленных замялся, сохраняя нейтральное выражение лица, но Уилл чувствовал, как внутри того бушует война. Несмотря на все кошмары, которые он пережил здесь, мужчина пытался бороться со своими инстинктами, всё его тело дрожало от напряжения. Уилл неосознанно шагнул вперед, тем самым приковывая к себе полный любопытства взгляд Ганнибала. Взволнованный, он замялся, но было уже поздно. Двое Сломленных врезались в стеклянную стену, пачкая ее кровью. Затем снова, снова и снова под восторженные приказы Мейсона, пока они не перестали шевелиться. Было невыносимо наблюдать за тем, как они действительно себя «сломали», но Уилл не позволил себе отвести взгляд в сторону. Он продолжил смотреть на них до последнего мучительного вздоха, пока Мейсон упивался наслаждением и в знак победы не вскинул руки.       — Вот он я, — насмехаясь, гаркнул он, — способный убивать людей без помощи рук. Поздравьте вашего победителя.       Чилтон захлопал в ладоши, широко улыбаясь Вёрджеру с тенью страха на лице. Никто не двигался, никто не был впечатлен подобным. На лице Беверли отразилось отвращение, несмотря на ее союз с Мейсоном.       Эбигейл Хоббс вошла в комнату, подрагивая, и затем перерезала горла Сломленным, быстро и непоколебимо. Многие участники были удивлены ее поступку, но Уилл продолжал смотреть на нее, отмечая, как ее тело до сих пор трясется и как тяжело ей было поднять взгляд на кого-нибудь. Боль охватила его сердце, и, когда Эбигейл пошатнулась, он подхватил её, слегка поглаживая по спине, надеясь, что никто этого не заметил. За исключением, конечно же, Ганнибала, чьи глаза были прикованы либо к смертельным шоу, либо к его персоне.       Игнорируя его, Уилл прошептал Эбигейл: «Все в порядке, ты поступила правильно». Она ничего не ответила, но ему было достаточно посмотреть в эти загоревшиеся, полные слез, глаза. Эбигейл хотела показать всем, что ее тоже стоит воспринимать всерьез, но убийство не принесло ей никакого удовлетворения. Уилл мог поклясться, что сегодня Эбигейл поработят кошмары, и они не оставят ее в покое до конца ее дней.       — Джек Кроуфорд, — объявила Молли.       Точно так же, как и Эбигейл, Джек не отдал никаких команд Сломленным. Он быстро и без особых колебаний свернул им шеи. Выходя из комнаты, он направился прямиком к Филлис и поцеловал ее на глазах у всех. Поцелуй был быстрый, но страстный, говорящий о многом окружающим. Когда они отстранились друг от друга, Джек смерил каждого смотрящего на них трибута убийственным взглядом. Его посыл был ясен «Не смей даже думать о том, чтобы трахнуть мою девушку, иначе я трахну тебя». Уилл уважал его. Он улыбнулся Джеку, надеясь донести до него свои намерения, но тот лишь с подозрением прищурился.       — Уильям Грэм, — позвала Молли. Уилл стиснул зубы, оставаясь неподвижным, а затем двинулся в сторону заросшего кустарниками леса. Он чувствовал взгляд, наблюдающий за ним, но сейчас он предпочел проигнорировать его. Уилл набрал горсть ягод, которые, как он знал, были ядовитыми, и затем шагнул в комнату. Двое Сломленных, предоставленных ему, уставились жалобным взглядом, в ответ он послал им небольшую улыбку.       — Закройте глаза, — прошептал он, — расслабьтесь. Подумайте о чем-нибудь приятном.       Они оба повиновались, напряжение начало покидать их тела. Уилл тихонько подошел ближе, чтобы не спугнуть.       — Вам нужно будет кое-что съесть, — сказал он, — оно будет приятным на вкус, и вы не почувствуете никакой боли. Вы уснете ненадолго, а потом окажетесь в более приятном месте. Безопасном, где вам обязательно понравится. Никто больше не причинит вам вреда. Никогда.       Он положил ягоды им рот, наблюдая за тем, как мужчины быстро их уплетают. Когда они повалились на пол, Уиллу показалось, что он мог увидеть тень улыбки на их лицах. Это немного приглушило жгущее внутри него чувство вины, но желание расплакаться окутало его полностью. Быстро коснувшись бледных безжизненных лиц, Уилл вышел, игнорируя хихиканье и фырканье. Он рискнул посмотреть на Ганнибала, когда проходил мимо него — тот не улыбался и в его виде не было ни капли насмешки. Возможно, он задумался.       Отчитывая себя за излишнюю заботу, Уилл остановился рядом с Рибой.       — Ганнибал Лектер, — прочитала Молли из своего списка, и Уилл тут же напрягся.       Сама мысль о том, чтобы наблюдать за Ганнибалом в процессе убийства, была ужасающей, но также в каком-то странном смысле опьяняла, чему он не мог найти объяснение.       Резко выдохнув, Уилл уставился вперед. Ганнибал не взял с собой никакого оружия. Он остановился в самом дальнем от Сломленных углу и кивнул им будто бы в знак приветствия.       — Нападайте, если хотите, — сказал он. Двое мужчин замерли на секунду, прежде чем броситься на Ганнибала с хриплым воем. Уилл вздрогнул, на секунду колеблясь чья же безопасность его волнует больше всего, но Ганнибал двигался как пуля, так быстро, что Уилл не мог понять, что происходит, пока один из Сломленных не согнулся пополам. Ганнибал двинулся снова, издалека казалось, что он склонился над одним из мужчин, проводя губами по чужой шее. Уилл раскрыл от удивления рот, когда крик, наполненный болью, разрезал тишину. Один из Сломленных отшатнулся, рана на его шее кровоточила, и, прежде чем он смог сделать хоть что-то, Ганнибал снова кинулся на него, предвещая смерть.       Послышались новые крики, и с накатившей на Уилла внезапной волной ужаса, он осознал, что делал Ганнибал. Он сжирал их заживо, кусочек за кусочком, прямо на виду у всех, двигаясь непредсказуемо, чтобы сбить мужчин столку и замедлить. Все это было словно кошмар. Все казалось нереальным, и Уилл зажмурил бы глаза, если бы не забыл как шевелиться. Менее чем за минуту один из мужчин был мёртв, покрытый рваными ранами по всему телу, пока Ганнибал развлекался со вторым. Он позволил ему напасть пару раз, напоследок ускользнув от удара, и через несколько мгновений он набросился на мужчину и впился губами в его шею. Послышался сдавленный вопль, после которого все затихло. Откинув от себя безжизненное тело, Ганнибал обернулся к ним, тщательно пережёвывая кусок чужой плоти.       — Спасибо, — сказал он, но Уилл не знал кому именно: зрителям или двум мертвецам. Желание знать сейчас хоть что-то, связанное с Ганнибалом, было последним, о чем он думал. Его глаза полыхали, и когда Ганнибал попытался установить с ним зрительный контакт — Уилл отвернулся.       Оставшиеся выступления участников прошли как в тумане. Какая-то часть Уилла все еще могла испытывать ужас, когда он запечатлел Фрэнсиса Долархайда за сожжением двух Сломленных — его лицо впервые оттаяло с начала их тренировки. Уилл не заметил, с помощью чего ему удалось это сделать, но вопли двух сгорающих заживо людей эхом отзывались в его голове даже после того, как Фрэнсис скрылся из комнаты, позволяя Франклину занять своё место.       Рэндалл Тир был таким же безумным, как и во время тренировок. Используя острые и умело сконструированные челюсти, он буквально разодрал своих жертв на куски, рыча словно медведь, заставляя сердце Уилла бешено колотиться в груди.       Когда всё это, наконец, закончилось, он почувствовал настолько сильное облегчение, что не стал дожидаться Рибы. Испытав огромное потрясение, он не мог сказать точно, чего ему хотелось сейчас больше: сломаться или убить человека, который посмеет его в данный момент побеспокоить; он практически прибежал к своему ручью, теряясь в рядах удочек. Он свалился на землю, руками закрывая глаза, делая глубокие и рваные вдохи.       — Один, два, три, — прошептал он. Обычно эти простые слова помогали ему, но не в этом случае. Несмотря на то, что он снова и снова бормотал себе их под нос, успокоиться было крайне тяжело. Жестокие воспоминания до сих пор терзали его разум, разрывая его на клочки, заставляя его ментально захлёбываться в луже крови. Холод собрался в тугой ком и заполнил его изнутри, отказываясь давать слабину, и Уиллу больше всего хотелось оказаться в своей темной комнате, окунуться в ночную тишину.       — Уилл, — позвал его голос. Напряжение вмиг охватило его тело, и Уилл сильно сжал губы.       Ганнибал. Последний из тех, с кем он вообще хотел разговаривать.       — Уходи, — отрезал он, — Я не хочу тебя видеть.       Он услышал приближение шагов — Уиллу не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что Ганнибал, как и ожидалось, решил проигнорировать его просьбу.       — Посмотри на меня, — потребовал он.       Желание послать Ганнибала к чёрту было настолько сильным, что Уилл всерьез задумался сказать это вслух, но затем отбросил эту идею. Он был прав. Он был прав с самого начала: Ганнибал невероятно опасен и бессердечно жесток. Грубость была неприемлема к Лектеру, если Уилл не хотел стать его лёгкой закуской. Хотя, вероятно, было невозможно избежать этого, что бы он ни пытался сделать.       Он неохотно поднял голову. Вероятно, он выглядел утомлённым, но он не сломился, как этого желало его тело. Это было маленькой победой. Ганнибал нахмурился и пристально заглянул ему в глаза, словно гипнотизируя.       — Ты зол на меня? — спросил он, а затем скривился, с таким же скептицизмом, как и Уилл, обдумывая свой вопрос. Это было так нелепо, что он взорвался от смеха.       — Зол? — повторил он, — нет, Ганнибал. Я не злюсь. Я виню себя за то, что считал тебя тем, кем ты не являешься. У меня были завышенные ожидания — сейчас я разочарован. Ничего страшного, я привык. Ты можешь оставить меня одного?       — Кем ты меня считал? — спросил Ганнибал, все еще хмурясь, и Уилл не сдержался, чтобы не удариться головой об стену. Что за отвратительный день.       — Я считал тебя своим другом, — мягко ответил он, — я знаю, что это не так. Ты никогда не старался им стать, но все эти наши короткие разговоры…должно быть, я почувствовал себя польщённым вниманием с твоей стороны. Настолько польщённым, что я даже решил забыть о твоем обещании убить меня.       — И сейчас ты вспомнил, потому что?..       — Потому что ты убийца, — Уилл посмотрел на него, внезапно позабыв о последствиях, — ты действительно убил тех людей из своего дистрикта. Они узнали только о семи, но их было больше? Гораздо больше. Ты относишься к людям, как к вещам. Ты не способен чувствовать что-то, кроме любопытства.       — Интересное заключение, — протянул Ганнибал. Он снова надел маску, и Уилл мог чувствовать, как за ней бушуют искры недовольства. — Я никогда не отрицал этого. Я дал тебе выбор, но ты предпочёл верить в то, что тебе хочется.       — Я знаю, — мягко повторил он, — Я уже сказал, что не виню тебя. Можем ли мы закончить на этом? Мне бы и правда хотелось побыть наедине с собой.       Ганнибал стиснул зубы, впившись в него взглядом. Однако, он промолчал, и Уилл закрыл глаза, собирая остатки своего самообладания. Его сознание было слабым, но после некоторых усилий у него получилось приоткрыть завесу в знакомый его сердцу лес. Такой приветливый и уютный.       Даже утонув в своём разуме, Уилл слышал, данное ему напоследок обещание.       — Мы скоро увидимся, Уилл. Совсем скоро.