One, two, three

      Ганнибал несколько раз пытался начать с ним разговор после того отвратительного дня, но Уилл упорно продолжал игнорировать его. Гордость не давала Ганнибалу сказать Грэму то, что требовало прямого ответа, но он здоровался с ним каждое утро, вскользь бросая ему парочку фраз.       Уилл молчал. Он настолько долго смотрел на водную гладь ручья, что ему бы не составило труда сделать вид, что он находится в полном одиночестве, если бы не…       Если бы не все это дерьмо. Он чувствовал присутствие Ганнибала каждой частичкой своей души — внутри него вспыхивали отвращение и злость с новой силой. Уилл не знал, какую игру затеял Лектер, но точно мог сказать, что не собирается участвовать в ней более того, что было. Не то чтобы это как-то много для него значило. Ганнибал продолжал приходить к нему, они рыбачили и, хоть они и не обменивались ни единым словом, Уилл чувствовал себя неловко, будто их разум и тела продолжали общаться между собой, не замечая на часы растянувшееся между молодыми людьми молчания.       Иногда он украдкой наблюдал за Лектером, который, несмотря на свою бдительность и натренированность, не мог почувствовать его взгляд. Рыба множество раз выныривала из воды в попытке заглотить наживку, но Ганнибал так резко и быстро дёргал удочкой, что все заканчивалось очередной неудачей. Его нахмуренное от недоумения лицо почти что заставило Уилла рассмеяться.       Почти.       Возможно, Ганнибалу бы больше везло в рыбалке, если бы он выбрал другую снасть, но он упорно решил поймать что-то на плавающую наживку. И пока Уилл продолжал игнорировать его, Лектеру тяжело было понять причину своих неудач. Уилл крепче сжал удочку, когда внезапно уловил всплеск воды. Он невольно повернулся в сторону звука и увидел огромного окуня, извивающегося на крючке Ганнибала. Они застыли, на мгновение окидывая друг друга недоверчивыми взглядами, а затем Уилл вскрикнул.       — Тяни! Тяни! Он попался!       Ганнибал послушался и с восхищением осматривал окуня, приземлившегося на пол между ними.       — Какой же ты изысканный, — сказал он воодушевленный, не в силах отвести взгляд от добычи. Уилл улыбнулся. Ганнибал как-то упоминал, что предпочитает разнообразную пищу, не забыв сказать, что рыба отсутствует в его рационе, но Уилл мог поклясться, что этого бы он точно захотел приготовить и съесть. Первый улов всегда наполняет неописуемыми эмоциями. Уилл знал это лучше, чем кто-либо.       — Мне следует убить его или подождать, пока он сам умрет? — пробормотал Ганнибал.       — Почему тебя это волнует? — Уилл дернулся, осознав, с кем он только что начал разговаривать, — в любом случае, мое мнение мало что изменит. Ты все равно поступишь по-своему.       Он наклонился, чтобы поднять свою удочку, когда Ганнибал вдруг неожиданно задал вопрос.       — К тебе в кошмарах не приходят Сломленные, которых ты убил?       Уилл начал раздражаться, почувствовав напряжение в своей спине. Образы Сломленных снова начали мелькать у него в голове, но вместе с ними у него не появилось чувство вины — лишь эмпатия.       — Нет, — коротко бросил он.       По тишине, вмиг обрушившейся сзади него, Грэм понял, что Ганнибал не ожидал услышать такой ответ.       — Нет? — повторил он с нотками интриги в своем голосе. Уилл выпрямился, чтобы заглянуть ему в лицо.       — Нет, — повторил он, — Я знаю, что убил их, но в то же время у меня ощущение, будто ничего не произошло. Я вроде бы должен чувствовать вину, но все ощущается совсем иначе.       — Это можно понять, — отметил Ганнибал после небольшой паузы, — метод, который ты выбрал, чтобы убить их, был далек от понятия «убийство». Твой поступок можно описать больше как терапию, нежели убийство.       Уилл слегка рассмеялся и покачал головой.       — Спасибо, — сухо ответил он. Уиллу всегда было тяжело понять намерения Ганнибала: он пытался его унизить или успокоить? Чем больше они проводили друг с другом времени, тем больше это начинало беспокоить Уилла. Кто же он: друг или враг? Был ли он жалок, задумываясь о таком по отношению к человеку, которого он толком не знал?       Его сомнения мигом рассеялись, когда Ганнибал продолжил.       — А что насчёт твоей подруги? Ей снятся кошмары?       Кому-то со стороны Лектер мог показаться обеспокоенным, но Уилл чувствовал в его голосе нотки веселья, лживая маска его заботливого голоса прикрывала нездоровый интерес. Этот человек не воспринимал его как друга или врага, он относился к нему как к игрушке, и Уилл постоянно будет напоминать себе об этом.       — Риба в порядке, — начал он в спокойной манере, — извини, но я хотел бы продолжить рыбачить.       — Ты собираешься рыбачить пока не начнутся Игры? — поинтересовался Ганнибал.       — Я не собираюсь бороться за жизнь после того, как начнутся Игры, — ответил Уилл отстранённо, — я бы предпочел провести оставшееся время за тем, что приносит мне удовольствие, чем за бесполезными тренировками.       Ганнибал одарил его улыбкой, как будто Уилл сказал что-то очаровательное.       — Ты показал мне, как надо рыбачить, а я могу научить тебя охотиться, если ты хочешь, — предложил он в своей обычной равнодушной манере.       Уилл моргнул, застигнутый врасплох его предложением. Было слишком любезно со стороны Ганнибала предлагать такое. Было ли это искренне? Или это очередной ход в его игре?       — Спасибо, но нет, — наконец ответил он, — я знаю, как охотиться на животных, но я не собираюсь вести охоту на людей.       Ганнибал приблизился к нему, его улыбка была настолько пропитана опасностью, что у Уилла начало колоть где-то в области сердца.       — Понаблюдай за ними, — тихо произнёс Ганнибал, кивая в сторону других участников, — понаблюдай какое-то время, а потом ты поймешь, что между ними и животными нет никакой разницы.       Взволнованный близостью Ганнибала, Уилл отшатнулся. Ему не нужно все это. У него и так достаточно проблем — одной из них была Риба. Он был честен, сказав, что его не мучают кошмары, но он не мог сказать того же о своей подруге. Риба сломилась после того дня демонстрации. Не сразу, но когда Уилл вернулся домой, он обнаружил ее в ванной, сдерживающую рвотные позывы, полностью залитую слезами. С того дня она каждую ночь приходила к Уиллу в комнату, хватаясь за него в отчаянных попытках скрыться от преследующих ее ужасов во снах. Уилл гладил ее волосы, шептал что-то несвязное и обещал быть всегда рядом с ней. Он понимал, каково ей было. Риба не могла видеть своих действий, но чувств, переполнявших ее, и запаха смерти было достаточно, чтобы она осознала произошедшее.       Она взяла с собой самый простой пистолет, прежде чем войти в комнату. Издалека Уилл услышал ее тихий голос, который приказал Сломленным прыгнуть. Она убила их двумя точными выстрелами в голову, пока они все еще были в воздухе. Отсутствие зрения не приравнивало ее к бесполезному участнику, ее демонстрация навыков и точность вместе с чутким слухом впечатлили даже Мейсона, который уставился на нее с открытым ртом. Риба выглядела как королева, когда покинула зал. Равнодушная, сконцентрированная — совсем не та Риба, которую знал Уилл. Она ушла сразу после завершения демонстрации последнего трибута, Уилл слишком погряз в своем хаосе, чтобы заметить ее страдания.       Рибу просто уничтожили. Участники, возможно, и начали сейчас ценить ее, но она потеряла к себе всякое уважение. Она превратилась в тень, и как бы Уилл ни старался, она не позволяла себя утешать. Она все еще разрешала обнимать ее каждую ночь, не давая предпринимать другие действия в ее сторону. Риба умерла в тот день вместе с ее Сломленными, и Уилл не мог возродить ее снова.       Сделав глубокий успокаивающий вдох, Уилл посмотрел на ручей. Он не видел в своих кошмарах двух убитых им Сломленных. Ему снился Ганнибал. Он видел себя кричащим, извивающимся и съеденным заживо.       Оставалось одиннадцать дней до Игр.

***

      Вечером им приходилось тяжелее всего. До того кровавого дня Уиллу нравилось проводить время в их комнате, где было множество книг, телевизор с фильмами, которых он ни разу не смотрел, но сейчас атмосфера здесь стала жуткой. Горе Рибы и ее боль заполонили каждый уголок их жилья, и Уилл начинал медленно задыхаться.       — Риба? — нерешительно позвал он ее, — ты хочешь, чтобы я зашёл?       — Нет, — послышался голос, и Уилл вздрогнул. Это был не ее голос. Он принадлежал кому-то другому, кому-то опустошенному и разбитому. Словно мертвецу.       — Ты уверена? Мы могли бы посмотреть какие-нибудь фильмы, я только что видел…       — Уйди, Уилл! Просто…просто оставь меня в покое. Пожалуйста.       Потерев глаза, он развернулся и покинул их номер. Он не мог больше тут находиться — отчаяние и страдание Рибы переполняли его настолько, что он не мог отличить свои чувства от чувств подруги. Это было невыносимо. Уилл остановился в коридоре, задумавшись, куда ему податься. До этого момента он никогда не приходил сюда — он знал дорогу только до тренировочного центра и обеденного зала, поэтому изучение здания было для него чем-то в новинку.       Если подумать, он не выходил на улицу уже больше недели. От внезапной потребности в свежем воздухе у Уилла закружилась голова. Приняв решение, он отыскал лифт и нажал кнопку самого последнего этажа, надеясь, что там он сможет обнаружить выход на крышу, где он сможет провести остаток вечера. Коридоры на последнем этаже были длинными и тёмными, в это время здесь было безлюдно. Уилл пару раз сбился с пути, прежде чем найти лестницу, ведущую на крышу.       У него не было больших надежд на это место, но его и нельзя было назвать разочарованным. Здесь было просторно и тихо, воздух был приятно прохладным, здесь даже было несколько ваз с великолепными цветами, которые Уилл с интересом начал разглядывать. У него не было необходимости смотреть на вид с крыши, поэтому он выбрал местечко где-то в центре и сел там, с трепетом наблюдая за усыпанным звездами небом.       Ветер что-то нашептывал, лаская его кожу и волосы, и Уилл наконец улыбнулся, чувствуя странное ликование внутри себя. Он ненадолго прикрыл глаза, а когда снова открыл их, уже знал, что его одиночество было нарушено. Тьма окутала все позади него, и Уиллу искренне хотелось удивляться каждый раз, когда он чувствовал внезапное появление знакомого ему человека.              — Что ты здесь делаешь, Ганнибал? — спросил он, не глядя на него. — Это уже похоже на преследование. Сперва в тренировочном центре ты бросил все свои дела и начал заниматься только рыбалкой, которую ненавидишь, а сейчас ты здесь?       — Да, выглядит подозрительно, — согласился Ганнибал. Он передвигался без единого звука, поэтому Уилл неожиданно вздрогнул, когда Лектер появился с левой от него стороны. — Тем не менее, — продолжил Ганнибал, — это мое место. Я прихожу сюда каждую ночь в это время и это первый раз, когда я тебя здесь вижу.       — Извини, — смущённо пробормотал Уилл. Да что с ним такое? Идея спрыгнуть с крыши звучала для него все более и более заманчивой.       — Все в порядке, я не против, — Ганнибал присел рядом, тоже уставившись на небо, — мне нравится находиться рядом с тобой.       Было нелепо от того, как он раскраснелся. От того, что его сердце начало трепетать в груди. Неужели ему нужно было так мало для того, чтобы сблизиться с кем-то? Не просто с кем-то, а с таким монстром как Ганнибал. Небольшое внимание, короткие разговоры, парочка невинных комплиментов и Уилл уже готов был не обращать внимания на все остальное?       Раздражённый на себя, Уилл решил придерживаться своего обычного поведения, проще говоря — игнорировать Ганнибала. В тренировочном центре это становилось все тяжелее, поскольку ему пресытился ручей, и он не мог на него отвлечься, но вот небо? Это было чем-то необычным, чем-то вдохновляющим. К сожалению, Ганнибал был против того, чтобы его действия оставались без ответа. Прильнув ближе к Уиллу, врываясь в его личное пространство, он спросил:       — Куда ты смотришь?       — Туда же, куда и ты. На небо.       — Боюсь, ты ошибаешься, — уголки губ Ганнибала приподнялись, и улыбка смягчила его жёсткие черты лица. Уилл пьянел с каждой секундой, чувствуя, как глаза предают его, и стал не в силах отвести взгляд от своего собеседника.       — Что? — растерялся он.       — Возможно, мы смотрим на один и тот же предмет, но суть того, что мы в нем видим, может кардинально отличаться. Что ты видишь, Уилл, когда наблюдаешь за небом?       — Что-то неизвестное, — сказал он не раздумывая, — я никогда не видел столь чистого неба. Таких звезд. В моём дистрикте смог от заводов настолько вязкий, что все вокруг казалось мне сплошной серостью, но сейчас я не могу даже размышлять о том, что вижу. Я просто…наслаждаюсь.       Ганнибал склонил свою голову, не понятно то ли в знак согласия или демонстрируя свое удивление. Он молчал, поэтому следующим заговорил Уилл.       — А что видишь ты?       В окутавшей их тишине Уилл осознал, насколько Ганнибал был доволен слышать его вопрос. Его улыбка была загадочной, он обдумывал что-то, прежде чем озвучить вслух свой ответ.       — Я вижу будущее. Я верю, что после смерти все мы вернемся к своим истокам, в обжигающий холодом свет звёзд. Мы сольемся воедино, становясь частью светового потока. Только лишь достойнейшие смогут постичь это — свиньи никогда не удостоятся подобной чести.       — Не знаю, — тихо ответил Уилл, — я бы предпочёл обратиться в воду, потому что небо со звездами…пугает меня. Слишком неприступное. Слишком безразличное.       — Слишком незнакомое тебе, — кивнул Ганнибал, — невозможно предсказать, что нас ждёт за пределами нашей реальности. Я предполагаю, что каждый придерживается своей теории. Я предпочитаю звёзды, но мы с таким же успехом смогли бы обратиться в воду, как ты и сказал.       — Небо для тебя роднее, потому что ты мог наблюдать за ним из своего дистрикта? — поинтересовался Уилл, — я знаю, что там нет рек, поэтому, возможно, вода для тебя является чем-то чуждым и тревожным, как для меня небо.       Лицо Ганнибала внезапно похолодело. Он снова надел маску.       — Не задавай мне вопросов о моем дистрикте, — тихо предупредил он, — я не хочу обсуждать это с тобой.       Уилл застыл, чувствуя себя так, словно только что получил пощёчину.       — Хорошо, — отрезал он, — ты можешь спрашивать меня о чем-то личном, а я нет.       — Можешь. Но все это может плохо кончиться, поэтому я советую тебе отказаться от этой идеи.       Как один и тот же человек мог продолжать наступать на одни те же грабли? Что с ним такое?       — Тебе не обязательно уходить.       Недоверчиво усмехнувшись, Уилл повернулся к нему.       — Я знаю, что мне не обязательно уходить, — сказал он голосом, полным холода, — Ты не можешь указывать мне куда идти, а куда нет. Однако, мне неприятно находиться рядом с тобой, и я бы предпочёл муки Рибы твоей неспособности разобраться в своей голове.       Ганнибал хищно прищурился, но Уилл не останавливался.       — Я устал от того, что ты меня преследуешь. Я устал от твоих игр, которые мне не понятны. Я не знаю, почему ты выбрал именно меня из всех участников, но я бы предпочёл, чтобы ты оставил меня в покое. Твои перепады настроения слишком меня утомляют и, честно говоря, я устал быть твоей игрушкой, с которой ты можешь развлекаться когда вздумается. Мне нравится это место, так что я приду сюда примерно в девять часов, как и сегодня. Я уйду до полуночи, чтобы мы не пересекались, а затем она будет полностью в твоем распоряжении. Спокойной ночи.       Уилл спустился по лестнице быстро, пытаясь не показаться беглецом. Только когда двери лифта надёжно закрылись, он наконец-то начал дышать.

***

      На следующий день им были назначены интервью. Это день, когда наконец-то их представят публике, когда начнут транслировать видео с дня демонстрации. Уилл плохо себя чувствовал с самого утра. Причиной тому было не только то, что ему нужно было терпеть сновавших вокруг него стилистов, но и то, что с сегодняшнего дня ему придется навсегда забыть о личной жизни. В течение всех тренировок будет вестись запись, они должны будут давать небольшие интервью ежедневно, даже во время трапезы они не смогут остаться наедине с собой. Камеры будут повсюду, запечатляя каждое их движение, каждый вздох или выдох.       Уилл не мог себе представить что-то более ужасное. Его стилистом был молодой человек по имени Питер. На удивление, он был скромен для такого места, и спустя некоторое время Уилл спросил.       — Все в порядке?       — Да, прости, — Питер слабо улыбнулся, — я просто волнуюсь, это мой первый год работы с трибутами, и я не хочу наплошать.       — А… — это многое объясняло, — не переживай. Как бы ты меня ни преобразил, все это перестанет иметь значение, как только я открою свой рот. Я сам все испорчу. Питер хихикнул, прежде чем хлопнул себя ладонью по губам. Нервно откашлявшись, он пробормотал       — Извини, я не думаю, что ты все испортишь.       — Поверь мне, так все и будет. Я не знаю как общаться с людьми, я не знаю как им понравиться, когда я сам их терпеть не могу. Это безнадёжно, — Уилл вздохнул, пробежав пятерней пальцев по своим волосам. Он нахмурился, когда Питер с восхищением начал его разглядывать.       — Что?       — Н-ничего…просто ты… Я имею в виду… Ты очень красивый. Люди будут настолько восхищены твоим внешним видом, что они не будут обращать внимания на твои слова.       — А…— снова повторил Уилл, сейчас была его очередь заёрзать от неловкости. — Это очень мило с твоей стороны. Но здесь очень много трибутов, которые выглядят просто великолепно и которым определённо удастся связать два слова между собой. Не то что мне.       — Ты можешь потренироваться со мной, если хочешь, — внезапно предложил Питер, — я знаю какие вопросы Корделл будет вам задавать, я уже посмотрел сценарий. Это запрещено разглашать участникам, но…       — Тогда не стоит, — прервал его Уилл, — я ценю твою помощь, правда, но я не хочу, чтобы из-за меня у тебя начались неприятности. Давай лучше сосредоточимся на костюме. Или футболке? Что ты подобрал для меня?       Питер ухмыльнулся.       — О, Боже. Не говори, что я буду обнаженным. Я просто не выйду туда.       Смех Питера чудесным образом заставил Уилла выглядеть более уверенным, красивым и Грэм смог расслабиться. Без сомнений, день будет отвратительным, но по, крайней мере, его стилист был очень приятным человеком.       В отличие от некоторых людей.

***

      Беверли уже закончила давать интервью, Мейсон приближался к завершению своей части, и Уилл смотрел на себя в зеркало, с трудом осознавая, что это действительно был он.       Несмотря на его очевидную неуверенность в себе, Питер проделал замечательную работу. Костюм сидел на нём идеально, он был немного странного зелено-голубого цвета, подчеркивая его глаза. Он выглядел утонченным и элегантным. Какой бы материал не использовал стилист, он добился нужного результата — его одежда будто мерцала, добавляя чего-то неземного во внешний вид Уилла. Он был совсем не похож на себя, но может оно и к лучшему — в конце концов, Уилл никогда не любил себя, так может хоть эта версия него прийдется ему по душе.       Наряды большинства трибутов были великолепны, но когда Уилл переставал любоваться собой, он переключал своё внимание на Ганнибала. Ганнибал жадно наблюдал за ним с того момента, как он вошел в общую комнату — его проницательный взгляд готов был прожечь дыру в его спине.       Это доставляло ему неудобства и восхищало до такой степени, что становилось трудно дышать.       Возможно, было глупо отказываться от предложения Питера, поскольку если бы он заранее знал задаваемые ему вопросы, он бы не был сейчас так взволнован. Ему нечего было терять, это правда, но мысль стать посмешищем не сильно приводила его в восторг. С каждой секундой поникая все больше, Уилл взглянул на экран. Тобиас отвечал на вопросы. Он выглядел величественным и могущественным, настолько лениво ворочая своим языком, что Уиллу становилось тошно от его мерзкой уверенности в себе. В этом году профи были смертельно опасны, буквально каждый из них. Кто-то наподобие Тобиаса или Мейсона не будет удовлетворён быстрым убийством — нет, они собирались пытать и наслаждаться этим процессом.       Уиллу просто оставалось надеяться, что он не попадется им в лапы. С другой стороны, идея стать жертвой Фрэнсиса, чей излюбленный способ убийств представлял собой сожжение заживо, также пугала его до невозможности, не говоря уже о Рэндалле и его животном поведении.       И Ганнибале. Ганнибале, который любит пожирать людей.       Беделия была стройной и загадочной, одетая в платье оранжевого цвета. Стилист, должно быть, покрасил ей волосы, потому сейчас они выглядели словно яркое пламя, создавая ей образ, похожий на Покровительницу Огня.       Волна холода нахлынула на него, как только Уилл услышал ее тихий надменный голос. С Беделией было что-то не так, поскольку временами ему было тяжело даже смотреть на нее. Ганнибал, Мэйсон, Фрэнсис и Рэндалл были пугающими до ужаса, но Беделия? Она представляла собой то, что Уиллу было неподвластно описать.       Ганнибал последовал за ней, посылая Уиллу последний взгляд. Изначально Уилл не хотел вдаваться в подробности интервью, но как только он увидел Ганнибала на сцене, он понял, что его изначальный план был обречен на провал. Он не мог отвести взгляд, даже если бы попытался.       — Мы видели вашу схватку со Сломленными, Ганнибал, — произнес Корделл, ведущий Игр, — это было впечатляюще. Это повергло в шок даже меня и, уж поверьте, для этого нужно хорошенько постараться. Скажите, какова на вкус человеческая плоть?       — Каждый вкус уникален, — произнёс Ганнибал, посылая холодную улыбку, — и я с нетерпением жду момента, когда смогу разнообразить свою вкусовую палитру на арене.       Несколько стоявших рядом с Уиллом участников содрогнулись. Ухмылка Корделла стала еще больше от жажды голода.       — Мы с нетерпением будем ждать этого, — сказал он, — каннибалы редкость в нашем мире, мы очень редко встречались с ними на Играх. Это будет интересно.       — Я не считаю себя каннибалом. Каннибализм предполагает собой равенство между едой и тем, кто употребляет ее в пищу — я не вижу себя равным другим участникам.       — Дерзко, но умно, мне это нравится, — просиял Корделл, — значит, вы не собираетесь создавать союз? Это весьма необычно для профессиональных трибутов.       — Мне не нужны союзники. Но я собираюсь выбрать одного, — Ганнибал посмотрел прямиком в камеру, — забавы ради.       — О! — Корделл чуть ли не подпрыгнул от восторга, — вы уже сделали свой выбор?       — Да, — улыбка Ганнибала стала еще более жуткой, — я не буду раскрывать сейчас все карты, Корделл. Я надеюсь, что вы сможете меня за это простить. Я могу лишь сказать, что у человека, будь это она или он, которого я выбрал себе в союзники, будет шанс показать себя. Сегодня.       Корделл пытался вынюхать все подробности тайны Ганнибала до конца его интервью, но разум Уилла давно потерял нить разговора. Его мозг воспроизводил раз за разом сказанные ранее слова и пытался понять, имел ли Лектер в виду его или другого трибута. Он действительно проводил большую часть своего времени вместе с Уиллом, занимаясь рыбалкой или просто стоя неподалеку. Уилл сказал ему, что сегодня придёт на крышу в девять часов вечера, так что, теоретически, Ганнибал мог дождаться его там, чтобы серьезно поговорить, на этот раз по-настоящему.       Но. Уилл не был настолько глуп, чтобы рассчитывать на союз с Ганнибалом только из-за того, что того развлекает проводить время в компании Уилла. Даже если отбросить тот факт, что Уилл был бесполезным, он не мог забыть о Рибе. Лектер, вероятно, понимал, что Грэм будет защищать ее любой ценой и никуда не пойдет без нее. Значит, это предложение было предназначено для кого-то другого. Ганнибал делал акцент на «она», будто бы выбранным в его союзники трибутом была девушка. Значит, Беделия? Кто вообще, черт возьми, мог знать, какого рода отношения их связывали? Ганнибал в большей степени не общался с ней в тренировочном центре, но они жили в одном номере. Возможно, все это, включая его внимание к Уиллу, было тщательно совместно продуманным планом?       Уилл продолжал витать в своих мыслях, пока не увидел возвращающегося в общую комнату Ганнибала. К его удивлению, Лектер подошёл к Мейсону и что-то тихо сказал тому, отчего глаза Вёрджера расширились, а затем он медленно кивнул. Они обменялись еще парой фраз, а затем Ганнибал отошел от него как ни в чем не бывало, прекрасно осознавая то, что они находились под пристальным вниманием участников.       Подошел к Мейсону сразу после интервью? Собирался ли Ганнибал взять его в свои союзники?       Идея была просто нелепой, но…       Но ничего. Уиллу не было до этого никакого дела. Ему все равно.       Ну. Может и не совсем.

***

      Сцена была огромной, толпа была еще более изголодавшаяся, окрашенная во всевозможные цвета. Они больше напоминали ему клоунов, чем обычных людей, и Уилл воспринимал их всех за идиотов.       Они, должно быть, видели это по его выражению лица, потому что шум аплодисментов был значительно тише по сравнению с другими трибутами.       — Что вы думаете о столице? — вежливо спросил Корделл. Уиллу понадобилось некоторое время, прежде чем он смог сконцентрироваться на вопросе.       — Что? — спросил он. Его глаза перепрыгивали от одного человека к другому, обнаружив, что все они выглядели словно под копирку.       — Столица, — повторил ведущий, не сумев до конца скрыть своё раздражение. — Какие впечатления она произвела на вас?       — Она большая. И слишком многолюдная. Но здесь есть много вещей, которые я прежде никогда не видел в своей жизни. Мне кажется, тут неплохо.       — Интересно, — сухо сказал Корделл, — что вам понравилось больше всего?       — Мой стилист, — искренне улыбнулся Уилл, — Питер. И костюм, который он сшил для меня. Я никогда не носил похожей одежды, поэтому сначала она мне казалась незнакомой и странной, но сейчас я понимаю, насколько она потрясающе удобная.       Корделл с нескрываемым интересом взглянул на его костюм       — И точно такая же на вид, — отметил он. — Это ведь дебют Питера, так? — Уилл кивнул, — Впечатляет. Он так подчеркивает цвет ваших глаз. Кстати, они голубые? Или зеленые?       — Серые, — проворчал Уилл, — костюм просто делает их ярче.       Парочка людей издали смешок, и Уилл был без понятия над чем они смеялись: над ними или сказанными словами.       — Вы убили своих Сломленных, дав им ягоды. Значит, ваша специализация — яды?       — Моя специализация — рыбалка, — сказал Уилл, — По крайней мере, я, возможно, не умру от голода.       — Да, — кивнул Корделл, показывая сомнение, — что насчёт оружия? У вас есть какие-нибудь предпочтения?       — Поживем — увидим, — огрызнулся Уилл. Он внутренне застонал в сбивающей с толку окутавшей их тишине, желая провалиться под землю от стыда еще больше.       Что с ним было не так? Господи. Брайан будет в бешенстве. Спонсоры будут шокированы.       Это был конец. Конец.       Корделл поспешил завершить интервью раньше положенного. Уилл не обратил на это внимания — ему просто хотелось поскорее убраться отсюда. В общей комнате его встретили под недовольное ворчание, среди толпы он заметил понимающий взгляд Рибы. Казалось, что его отвратительное интервью наконец-то заставило ее снова ожить, потому что на мгновение она выглядела человеком, которого он полюбил в первую их встречу.       — Удачи, — прошептал он ей, — и не переживай. После меня они будут рады услышать кого угодно.       После последнего интервью их отправили в более просторный зал, заставленный сервированными различными блюдами столами, где также находились танцпол и куча других вещей, о которых Уилл не имел никакого понятия. Помимо них в зале находились и другие люди — должно быть, будущие спонсоры. Уилл оглядел их мельком, поскольку его окликнул полный восторга звонкий голос.       Он обернулся как раз в тот момент, когда полностью утонул в крепких объятиях. Напрягшись, Уилл пытался отстраниться, но затем понял, что этим человеком был Питер.       — Ох, это ты, — улыбаясь, Уилл неуклюже похлопал его по спине, — я очень рад тебя здесь видеть. Ну, что, я был прав? Это было отвратительно.       — Все было не так плохо! — Питер отстранился, его глаза сияли, — Ты был таким искренним и открытым. И ты сказал им обо мне! Я уже получил пару комплиментов от своего шефа, что большая редкость!       — Ты заслуживаешь этого, — Уилл пожал плечами, — твой костюм был единственной причиной, почему я провел на сцене так много времени. В другом случае, боюсь, они бы вышвырнули меня оттуда.       Питер помотал головой, с трепетом разглядывая его. Затем он взял его за руку, нежно сжимая, и Уилл снова напрягся. Питер был милым парнем, но тело Уилла до сих пор пыталось сопротивляться чужим прикосновениям.       — Мне понравилось твое интервью, — сказал Питер, — мне понравилось, что ты был самим собой. Мы вскоре снова с тобой встретимся, Уилл, и я должен сделать для тебя еще один костюм на финальную вечеринку. Обещаю, это будет что-то невероятное!       — Я и не сомневаюсь, — Уилл послал ему скромную улыбку, — с нетерпением буду ждать этого.       Питер обнял его напоследок и направился к ожидающей его аплодисментами группе людей.       Уилл широко улыбнулся, заметив, каким взволнованным стал его стилист, но его тут же чуть не парализовало, когда он заметил леденящий взгляд Ганнибала. В нём читалось бешенство, граничащее со смертельной угрозой, и Уилл почувствовал, как паника сильнее скрутила его нутро. Эта была неконтролируемая реакция на уровне инстинктов — Ганнибал же излучал ярость, все буквально кричало об опасности.       Уилл не собирался испытывать судьбу, поэтому, резко выдохнув, предпочел скрыться прочь как можно дальше от опасности.       Ему понадобилось около часа, чтобы он смог прийти в себя.

***

      К счастью, вечеринка подходила к своему логическому завершению. Многие уже покинули мероприятие, но трибутам пришлось ждать окончания вечера, поэтому Уилл нашел себе укромное местечко и терпеливо ждал конца.       Он нашёл взглядом Рибу и увидел, как к ней подошёл Фрэнсис Долархайд, начиная с ней о чем-то беседовать. Он почти кипел от злости, когда шагнул в сторону подруги, но ослепляющая улыбка Рибы, посланная ее собеседнику, заставила Грэма сделать шаг назад.       Что за чёрт…? С каких пор они знакомы друг с другом?       Уилл не мог поверить своим глазам, наблюдая за их разговором: Фрэнсис даже пытался улыбаться, несмотря на свой пугающий внешний вид. Должно быть, мальчишка упустил что-то.       Тем не менее, Уилл решил находиться поблизости, делая шаг в сторону двух людей, как вдруг приглушенный голос за одной из колонн заставил его замереть на месте.       — …имел в виду, но я искренне надеюсь, что ты не говоришь сейчас о том дёрганном мальчишке.       Эта тихая, нарочито медлительная манера речи бесспорно принадлежала Беделии. Уилл метался в смятении, но все-таки решил остаться.       — Ты прекрасно знаешь, что не получишь от меня прямого ответа. По крайней мере, не сегодня, — скучающе протянул ей Ганнибал.       Беделия раздражённо вздохнула.       — Ты когда-нибудь прекратишь играть в игры, Ганнибал, хотя бы ненадолго? Это серьезно. Мне нужно знать, что ты задумал, потому что у меня уже есть свои планы и мне нужно знать, совпадают они с твоими или нет.       — Ты имеешь в виду, что хочешь знать кого я выберу себе в союзники, чтобы в случае отказа договориться с Абелем Гидеоном.       — Я уже договорилась. Я рассказывала тебе о нашей сделке. Гидеон хорошо натренирован и опасен, он будет отличным помощником.       Уилл не мог разглядеть их, но он был уверен, что Ганнибал улыбался.       — Я скажу, как только придёт время, — медленно протянул он, — передавай привет мистеру Гидеону.       Беделия с шумом выдохнула от раздражения.       — Если ты серьезно говорил о том ничтожном рыбачке, то я посоветую тебе еще раз хорошенько подумать, — прошипела она, — я понимаю, почему ты увлечен им, Ганнибал, все эти милые кудряшки, большие глаза, наивная невинность. Но мы на Играх. Тебе нужно думать рационально, чтобы выжить, и ты знаешь, что тому мальчишке больше нечем хвастаться, кроме своего личика.       — Тебе не нужно беспокоиться о Уильяме, — произнёс Ганнибал, — я сам разберусь с ним, и, уверяю тебя, я все еще мыслю рационально.       — Ладно, — отрезала Беделия, — сейчас Мейсон кажется более ценным союзником, но он же просто подонок. Если ты хочешь объединиться с ним…       — Осталась всего пара дней, Беделия. Прояви немного терпения.       — Иногда с тобой просто невыносимо разговаривать!       Ганнибал рассмеялся, и смех его был не слишком доброжелательным.       — Я сообщу тебе и мистеру Гидеону о своём решении, — сказал он. Уилл почувствовал, как тот направился в его сторону, поэтому попытался скрыться за соседней колонной — Ганнибал прошел мимо него, а затем ушла и Беделия, поправляя на ходу свою прическу.       В их разговоре не прозвучало чего-то особенного, но Уилл был невероятно зол. Часть трибутов уже ушла, другая — все еще оставалась здесь, вместе с ними был и Ганнибал. Уилл дождался момента пока не зайдёт за угол, чтобы полюбоваться очередной картиной. Поняв, что у него появился шанс, Уилл направился к нему, до сих пор не до конца уверенный в том, что хочет сказать, полный обжигающего чувства выпалить все свои мысли.       — Для тебя все это — игра? — спросил он. Ганнибал обернулся, быстро скрывая за маской своё удивление.       — Прости?       — Я спрашиваю, все здесь для тебя игра? — Уилл остановился в нескольких сантиметрах от него, склоняя голову. — Я ни разу не услышал от тебя чего-то искреннего с тех самых пор, как мы приехали сюда, и, возможно, я не один такой. Ты играешься со мной. С Беделией, трибутом из твоего же дистрикта. Ты, очевидно, играешься и с Мейсоном. Любопытство для тебя важнее собственной жизни? Тебя не беспокоит, что в конце концов другим надоест твоя неопределённость, и они будут охотиться на тебя?       — Жизнь по праву нельзя считать жизнью, если ты не рискуешь, — ответил Ганнибал, насмешливо сверкнув глазами.       — Кто-то вообще знает настоящего тебя? — вслух произнёс свои мысли Уилл. — Существует ли вообще настоящая версия тебя? Или ты потерял себя во всех этих махинациях и манипуляциях?       — Я был честен с тобой с самого начала. Я ни разу не солгал.       — В том-то и дело, ты ничего не говорил. Ты проводишь со мной много времени, но я знаю о тебе столько же, сколько и о других участниках, с которыми ни разу в жизни не общался. Ты не человек, ты словно тень.       Ганнибал стиснул челюсти, показав своё недовольство. Разойдясь не на шутку, Уилл прильнул к нему ближе, замечая, как у Ганнибала перехватило дыхание.       — Интересно, способен ли ты позволить маске соскользнуть с твоего лица, — прошептал он, внутренне удивляясь самому себе. Его голос звучал довольно соблазнительно. Откуда, чёрт возьми, он вообще знал как сделать свой голос более обольстительным? — Интересно, если ты позволишь ей открыть своё лицо на некоторое время, возможно ли будет разглядеть настоящего тебя? Держу пари, ты ведь сейчас не слишком удивлен? Ты ведь всегда спокоен. Собран. Развлекаешь себя за счёт других. Стоит ли мне играть по твоим правилам?       Не дав себе времени одуматься, Уилл шагнул вперед и прижался мягким прикосновением к губам Ганнибала. Он услышал сбивчивый вдох и сдержался, чтобы не закрыть глаза и суметь пронаблюдать за мириадами эмоций, проскользнувшими на лице Лектера. На секунду Ганнибал стоял как вкопанный, напрягшись, но затем он приоткрыл губы навстречу Уиллу, так робко и мягко, как будто он был не до конца уверен в реальности этого поцелуя. Еще один прерывистый вдох, последующая за ним дрожь — Ганнибал уложил свои ладони на плечи Уилла, удерживая его словно самую дорогую его сердцу вещь в этом мире.       Ганнибал решил углубить поцелуй, но в этот момент Уилл отпрянул, разрывая их связь. Лектер выглядел озадаченным и изголодавшимся, его глаза были необычайно темными.       — Вот о чем я говорю, — прохрипел Уилл, — спокойной ночи, Ганнибал.       Зная, что если он задержится здесь хоть на секунду, то может совершить что-то еще более постыдное, он поспешил удалиться.       Он чувствовал морозящий вкус губ Ганнибала в течение всего времени, пока возвращался к себе в номер.