One, two, three

      Уилл вскочил с места, с силой вырываясь из объятий Ганнибала, кинувшись в пещеру, где он обнаружил лежащую на земле Рибу с выражением лица, почти достигнувшим покоя. Казалось, будто она спала — на секунду в его груди поселился слабый огонек надежды. Его руки дрожали, он коснулся ее лица — все еще теплого, мягкого, но настолько неподвижного.       Она не дышала, не двигалась. Бутылка с остатками розовой жидкости лежала под ее рукой — Уилл не смог сдержать беспомощный и пропитанный болью истошный крик. Как такая прекрасная ночь могла превратиться в захлестывающий его кошмар? Это была лучшая ночь в его жизни. Лучшая. Но теперь она была и самой худшей.       Все это по вине одного человека. Того же, который мог сделать мир для него самым прекрасным местом, а затем в мгновение все разрушил.       «Ганнибал».       У Уилла не было нужды оборачиваться — он понял, что его услышали. Грозная атмосфера сгустилась за его спиной — Уилл медленно поднялся на ноги. Он еще некоторое время смотрел на Рибу, запечатлев в памяти ее черты лица и в конце тихо прошептав «прощай». Затем, глубоко вздохнув, он обернулся к…тому, чем бы для него ни являлся Ганнибал.       Вдохновению.       Убийце.       Якорю.       Чудовищу.       Он выглядел как и прежде: такие же холодные и бесстрастные черты лица, такая же опасная словно у хищника поза.       И глаза. Такие жестокие, но в то же время полные теплоты.       — Что ты наделал? — зашипел Уилл. — Какого черта ты наделал? Что ты сказал ей?       Ганнибал сжал губы в тонкую полосу.       — Наш разговор был личным, Уилл, — наконец ответил он. — Мне кажется, она бы не хотела, чтобы ты знал подробности.       Ярость, вспыхнувшая в его груди от мягкого голоса Ганнибала, была ослепляющей. Дрожа от ярости, он шагнул ближе к нему.       — Плевать! — крикнул он. — Риба не хотела умирать, она желала жить, но ты принял решение за нее.       — Напротив, это было ее решение, — возразил Лектер, и Уилл резко рассмеялся.       — Да, внезапно она решила, что хочет совершить самоубийство и поэтому выпила этот яд. И ты не имеешь к этому никакого отношения.       Ганнибал вздохнул, слегка покачав головой.       — Я не говорил… — начал он.       — ЗАТКНИСЬ! — взревел Уилл. Боль продолжала пульсировать в его груди, делая каждый вдох мучительно болезненным — мальчишка приложил руку к тому месту, пытаясь облегчить тошнотворное чувство. — Заткнись, — повторил он тише в этот раз, но с такой же яростной интонацией. — Я догадываюсь, что ты сказал ей — я был бы идиотом, если бы не знал этого. Что-то касательно ее безнадёжной ситуации и как она тянет нас на дно. Что у нее нет шансов на победу и, пойди она с нами, то подвергнет всех опасности.       — Что ж, разве это не правда? — Ганнибал уставился на него и в этот момент новая, абсолютно до чертиков болезненная волна отчаяния накрыла Уилла.       — Да какая разница! — закричал он. — Она не заслуживала такой смерти, считая себя якорем, который тянет на дно и считая, что нам будет без нее лучше. В этом изначально состоял твой план? Ты знал, чем все закончится, ты знал, что она умрет, но ты продолжал улыбаться ей и врать при каждом разговоре.       — Уилл, — в этот раз Ганнибал предпринял попытку приблизиться, — я знаю, что это тяжело принять. Я знаю, как вы были близки, но несмотря на боль и горечь утраты, тебе действительно нужно успокоиться и внимательно меня послушать. Ты сможешь это сделать?       «Как же легко он мог сказать «да» — рассеянно задумался Уилл. Как же просто он мог снова поддаться Ганнибалу, позволить ему убедить себя в том, что все это было сделано во благо, что смерть Рибы была неизбежной.       Но это было несправедливо по отношению к ней, поэтому Уилл не собирался снова поддаваться на его манипуляции.       — Нет, — выплюнул он, — я не собираюсь больше слушать тебя. Ты идиот, если думаешь, что можешь сотворить что-то подобное, а затем мы будем общаться так, будто ничего не произошло. Я не прощу тебя за это. Я не прощу себя за то, что доверился тебе, а не просто схватил Рибу и убежал с ней, пока была такая возможность.       Тень промелькнула на лице Лектера, настолько отчетливая, что Уиллу удалось ее увидеть в окутавшей их темноте.       — Вообще, я не намеревался так поступать, — спокойно ответил мужчина, — я знал, что Риба не сможет долгое время оставаться в живых. Тем не менее, у меня не было твердого намерения убивать ее. Более того, это даже не было частью моего плана. Мы с Рибой решили обсудить ее неизбежное будущее.       — Вы просто поговорили, — повторил Уилл. Истерика подступала к краю и вызвала тем самым безумный смех, вырвавшийся из его груди. — Вы просто поговорили, но по какой-то причине ты забрал у нее теплую одежду и укрыл меня ей, пока она была жива. Вы просто поговорили, но она решила совершить самоубийство, когда за несколько часов до этого она была счастлива. Вы просто поговорили, а сейчас она лежит здесь мертвая!       — Уилл…       — Нет, — Уилл яростно начал мотать головой, — нет. Замолчи, я не хочу ничего слышать. Я не хочу тебя больше видеть. Это конец нашей договорённости. С этого момента мы больше не союзники. Даже если я услышу, как ты зовешь на помощь — я не приду.       Ганнибал молчал. Взяв свой рюкзак, Уилл, засомневавшись на секунду, посмотрел на Рибу. Его сердце болезненно сжалось, поэтому он поспешил отвернуться и отправился на выход. Он ожидал, что Ганнибал что-то скажет ему или возразит, но он молча отступил в сторону и позволил выйти ему наружу.       С необъяснимым чувством облегчения или разочарования, Уилл почувствовал руки Ганнибала на своей шее, грубо потянувшие его назад и с силой выжимающие воздух из его легких, прежде чем он смог ступить на улицу. Уилл сопротивлялся, пытаясь нанести ногой удар, но Лектер с лёгкостью уворачивался от него, не ослабляя хватки на его горле. Все перед глазами начало темнеть и в последнее мгновение он услышал чужой шепот.       — Все будет в порядке. Я обещаю.       Уилл хотел спросить, как может быть все в порядке после того, что произошло, но сознание медленно начинало отключаться. Перед тем, как потерять связь с реальностью, он почувствовал мягкий поцелуй Ганнибала у его виска.

***

      Еще до того, как Уилл смог открыть глаза, он задался вопросом: как такое могло произойти? Он должен быть мертв, равно как Мэйсон или Риба. Ганнибал же убил его…разве нет? Ему не померещилось то удушье — даже сейчас он чувствовал жгучую боль в своем горле. Так значит Ганнибал просто не закончил начатое? Или что-то пошло не по плану?       Уилл медленно открыл глаза.       Он лежал возле пещеры на свернутой одежде недалеко от того места, где они вместе наслаждались прошлой ночью у затухшего костра. Все было залито солнечным светом, который щедро окутал его тело теплом.       — Как ты себя чувствуешь?       Вздрогнув от удивления, Уилл посмотрел в сторону ручья, где стоял Ганнибал с обращенным к нему обеспокоенным взглядом.       — Что? — прохрипел он. Он не мог говорить в полную силу — это заставило его рефлекторно прикоснуться к своей шее, тем самым вызывая очередную волну боли, распространившуюся по его телу.       — Должно быть, я был слишком груб, — нахмурившись, Ганнибал подошел к нему и присел на корточки напротив, нежно коснувшись шеи мальчишки. Уилл настолько растерялся, что позволил этому случиться, удивившись, когда лицо Лектера стало еще более хмурым. Его прикосновение в какой-то мере казалось успокаивающим и передавало его раскаяние в содеянном, но как только он отпрянул, то нельзя было не заметить раздражение на его лице.       — Прошу прощения, — сухо произнес мужчина, — я не хотел ранить тебя. Я должен был тебя остановить, казалось, это был единственный способ заставить тебя остаться.       — Почему ты не отпустил меня? — снова прохрипел он, — ты думал, что я передумаю, пока буду находиться в отключке?       — Я надеялся на это, — призрачная улыбка появилась на лице Лектера, — но это была не главная причина. Учитывая твое крайне нестабильное эмоциональное состояние, я не мог позволить тебе уйти ночью в лес — это могло привести к твоей гибели.       — Значит ты решил придушить меня прежде чем кто-то сможет это сделать?       — В основном, так и есть, — еще одна короткая и искренняя улыбка промелькнула на чужих губах, но затем он снова надел маску серьезности.       — Я бы хотел, чтобы ты остался, — тихо произнес он. Уилл обернулся.       — Я не могу, — ответил он. Заглянув в пещеру, он заметил, что тело Рибы исчезло — ошеломляющее чувство скорби, окутавшее его от одной только мысли, что он больше никогда не сможет увидеть ее, пугало его. Поморщившись, Уилл поднялся на ноги и начал рыскать в поисках своей сумки.       Он по глупости схватил ее в начале Игр — теперь это было единственное из его припасов. Не было ничего съестного, только небольшой нож и парочка странных маленьких предметов, о которых он до сих пор не имел ни малейшего представления.       По-хорошему ему нужно было вернуться в пещеру, взять ту бутылку с остатками яда, вымыть ее и набрать чистой воды из ручья, но Уилл не мог нормально воспринимать мысль о том, чтобы возвращаться туда или снова смотреть на ту злосчастную бутылку.       Он поправил свой рюкзак и посмотрел на Ганнибала. Вмиг внутри него все туго скрутилось — сердце пыталось выпрыгнуть наружу. С тяжелым вздохом он пожелал, чтобы все внутри него наконец затихло.       Все было кончено. Больше не было причины здесь оставаться.       — Прощай, — сказал он.       — Уилл, — Ганнибал впился в него взглядом, пытаясь донести до него миллиарды вещей через зрительный контакт.       Если Уилл продолжит смотреть, он точно никогда не сможет уйти.       Стиснув зубы, он двинулся в сторону густого леса, желая скрыться побыстрее за деревьями, чтобы он больше не мог видеть Лектера.       «Один, два, три», — на помощь к нему подоспел разум.       Один, два, три.       Один, два, три.       На мгновение его собственный голос утонул в шуме вокруг — это было облегчение, пусть и временное, но облегчение.       Уилл пытался идти быстрее, но каждый его шаг давался с невыносимым трудом, будто он тащит ношу весом в тонну — создавалось ощущение, что он почти не двигался.       Он запретил себе думать о Ганнибале. Или Рибе. Да вообще об Играх. Его единственной целью сейчас было уйти — он приложил множество усилий, чтобы сконцентрироваться на ней.       Выстрел разрезал тишину настолько близко, что Уилл рефлекторно вздрогнул, закрыв свои уши руками. Он замер, осознавая, что это значит.       Кто-то умер. Кто-то поблизости.       Ганнибал.       У него не было времени на раздумья — резко развернувшись, он принялся бежать к тому проклятому ручью, пытаясь на ходу вытащить свой жалкий маленький ножичек из рюкзака.       Ганнибал не мог погибнуть. Не мог. Сколько прошло времени? Минут пять? Семь? Что вообще могло произойти? Его не могли атаковать другие трибуты — это было невозможно. Он бы услышал — Ганнибал всегда осторожен, всегда наготове.       Может, это Ганнибал убил кого-то? Уилл сомневался, что тот после его ухода сразу же начал обыскивать лес, значит, произошел какой-то несчастный случай или на Ганнибала действительно напали.       Паника сбивала с толку. Она настолько сильно сжала все внутри него, что становилось невозможно дышать.       Он никогда прежде не передвигался так быстро — у него ни разу не возникало такого желания: ни с началом Игр, ни даже когда он начинал беспокоиться о Рибе.       Ганнибал. Мертв.       Нет. Нет, этого не может быть. Уилл бы понял. Он бы почувствовал это. Он никого не увидел, когда добрался до ручья. Паника снова вспыхнула в нем, угрожая похоронить его под волнами страха и ужаса, но его слух уловил чье-то движение. Кто-то находился за деревьями. Не кто-то — их было несколько. Схватка.       Сжав в руке нож, Уилл кинулся в сторону звука. Страх отошел на второй план — его охватила надежда и дикая, слепая ярость.       Если там была схватка, значит, Ганнибал был жив. Следовательно, его атаковали сразу два или более человек, и мысль об этом просто сводила с ума. Это выходило за все рамки.       Несмотря на все эти мысли, мелькавшие в его сознании, Уилл остановился и чуть не свалился с ног, когда он увидел Ганнибала — могущественного, величественного и живого. Господи, он был жив, он все еще был жив.       Внутри него на миг расцвела искренняя радость: Ганнибал был жив, но, очевидно, был ранен и сейчас начинал терять свою позицию.       Безжизненное тело девушки — Марисса? — лежало под деревом и человек, пытавшийся выбить из Ганнибала каждую частичку его души, был никто иной, как Тобиас.       Странный и неожиданный союз.       Но сейчас это не имело никакого значения. Ганнибал был ловким, быстрым и несущем в себе смертельную опасность, но в Тобиасе сконцентрировалась вся животная сила. Его кулак врезался прямиком в лицо Ганнибала, отчего тот пошатнулся, непроизвольно издав короткий звук. Этот звук заставил испытать приступ гнева. Ярость обожгла кончики его нервов, перекрыв все звуки стуком пульса — Уилл без сомнений запрыгнул на спину Тобиасу, запрокидывая одной рукой его голову назад.       Он позволил себе насладиться изумленным выражением лица Баджа, прежде чем всадить нож в его шею, заставив тело под собой вздрогнуть от вошедшего в плоть лезвия.       Тонкие струи крови брызнули из раны, Тобиас начал захлебываться, еле держась на ногах. Уиллу удалось отстраниться от него, взглядом цепляясь за то, как мужчина в слабых попытках пытался схватиться за нож.       В любом случае, сейчас это было бессмысленно — ни у кого не было бы шансов выжить после удара ножом в шею. Темное чувство восхищения затмило его мысли. Он вырвал лезвие из его раны, и в этот момент тело Баджа охватила судорога. Крепче сжав нож, Уилл снова вонзил нож в подставленное ему горло, обрывисто вдохнув в тот момент, когда капли крови брызнули ему на лицо.       Глаза Тобиаса стали опустошенными и остекленевшими, его лицо все еще было перекошено от удивления, и Уилл не мог оторвать от него очарованный взгляд. Раздался выстрел.       Что-то внутри него нарастало: горячее, неизвестное, воодушевляющее чувство, наполняющее каждую клеточку его тела, обжигающее изнутри и заставляющее изнывать его от потребности в чем-то.       С большим трудом Уилл заставил себя отвести взгляд от тела и посмотреть на Ганнибала. Все казалось туманным, расплывчатым, но лишь лицо Лектера виднелось отчетливо. Он также одарил Уилла взглядом, позабыв о синяке на его лице, кровоточащей брови и других ранах, которые, возможно, он получил в ходе борьбы. Уилл не мог прочитать его взгляд — его разум был настолько опустошен в данный момент, что даже не стал предпринимать попытку в этом разобраться.       Ганнибал направился в его сторону. Уилл удивленно моргнул, пытаясь выпутаться из транса, который охватил его тело, но в следующее мгновение сильные руки Ганнибала схватили его и подняли с земли, и практически отшвырнули в сторону ближайшего дерева. Уилл томно вздохнул, чувствуя, как пламя внутри него разгорается все ярче, и, прежде чем Лектер смог что-то предпринять, мальчишка схватил его за волосы и впился в губы поцелуем.       Он был небрежным, полный чувств и безумия, но это было именно то, в чем сейчас нуждался Грэм. Его язык жадно обвел нижнюю губу Ганнибала и в ответ мужчина только лишь мог шире открыть рот, позволяя скользнуть глубже и встретиться языками, переплетаясь в единое целое.       Уилл почувствовал, как поджались пальцы на его ногах в тот момент, когда необузданное желание окутало его. Он на инстинктах вжался в чужое тело, одновременно целуясь с животной похотью и пробираясь руками под футболку Лектера. Ганнибал не сдержал короткого звука, но только полного не боли, как прежде, а истинного желания. То, как мужчина ласкал его, касался и целовал — заставляло дыхание Уилла учащаться с каждой секундой и становиться все более обрывистым.       Сильное головокружение вернулось к нему, и он в очередной раз задумался: возможно ли потерять сознание во время поцелуя?       Должно быть, он толкнул Ганнибала чересчур сильно или Ганнибал еле держался на ногах, поскольку в следующий момент они оба оказались на земле. Их губы не отрывались друг от друга, точно так же, как и их ладони отказывались разрывать тесный контакт.       Открыв глаза, Уилл осознал, что оседлал бедра Ганнибала, а тело Тобиаса все так же находилось рядом с ними. Вместо того, чтобы посчитать это отвратительным, Уилл ощутил, как желание вспыхивает в нем с большей силой, поглощая в себя все другие эмоции, на которые было способно его тело, тем самым используя их в качестве источника энергии.       Напоследок приложившись к губам Ганнибала тягучим прикосновением, Уилл опустился поцелуями к его шее, параллельно позволяя себе разбавлять их легкими укусами. Лектер с грубостью схватил его за плечи, заставив с уст Уилла сорваться признательный звук.       Он до конца не отдавал отчета своим действиям, пока не дошел до ремня. Кончики его пальцев начали гореть, как только он принялся его расстегивать, до сих пор дрожа от потребности в том, что невозможно было объяснить. Ганнибал прошипел, как только воздух коснулся его обнаженной плоти, и Уилл на мгновение позволил себе сжать в руках чужие бедра, наслаждаясь их неожиданной мягкостью.       — Ты красивый… — прошептал он.       Загоревшийся огонь в глазах мужчины заставил его улыбнуться, но с каждой секундой ожидание становилось все более невыносимым. Не желая оттягивать больше ни секунды, Уилл склонился над ним и мягко провел языком по опухшей от возбуждения головке, чувствуя приятную солоноватость.       Ганнибал схватил его за волосы и назвал по имени грубым, почти не узнаваемым от возбуждения голосом. Полный решимости, Уилл сомкнул губы вокруг него, вбирая глубже, практически позволяя протолкнуться в собственное горло. Он мгновенно начал давиться и попытался вобрать меньше, но Ганнибал грубо схватил его за волосы, насаживая глубже на свой член.       Задыхаясь, но в то же время, чуть ли не мурча от удовольствия, Уилл попытался расслабить горло и дышать медленнее — ему удалось на удивление быстро приспособиться и теперь сосать намного увереннее и усерднее. Послышавшийся в ответ приглушённый стон Ганнибала был лучшей наградой, на которую он мог рассчитывать. Чем больнее он тянул Уилла за волосы, тем более хаотичными становились движения его бедер и с каждой фрикцией он глубже входил в его горло. Желание, перерастающее во что-то животное, с каждой секундой пыталось вынырнуть на поверхность. Уилл неосознанно потянулся к своему возбуждению, продолжая сосать и наслаждаясь тем, как его губы растягивались под натиском члена, наполняя его вкусом и ароматом возбуждения Ганнибала.       Ему хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.       Стоны Ганнибала становились все более частыми и громкими, и затем внезапно жар влаги заполнил рот Уилла, заставляя того дернуться от удивления. Ганнибал схватил его за затылок, удерживая на месте, дождавшись момента, когда у Уилла не останется никакого выбора, кроме как проглотить все, что он ему дал. Изначальный протест прекратился в тот момент, когда Уилла охватило его собственное блаженство под громкий стон, в попытке не задохнуться и не потеряться окончательно в лабиринте удовольствия.       Когда не осталось больше ни капли, Ганнибал ослабил хватку, и Уилл поднял на него взгляд, оглядывая его с любопытством. Все тело Лектера буквально горело, его губы были слегка приоткрыты, грудь до сих пор тяжело вздымалась от дыхания — Уилл позволил себе немного понежиться в лучах осознания того, что он являлся причиной всего этого.       — Мне действительно нужно ополоснуться, — прошептал он, — это становится просто нелепо.       Ганнибал засмеялся, чуть ли не задыхаясь, и притянул его ближе, чтобы одарить губы мальчишки ленивым поцелуем. Уилл начал таять в его объятиях, ластясь к мягким прикосновениям мужчины, запустившим пальцы в его волосы, в этот раз извиняясь за прошлую грубость.       Солнце почти взошло в свою наивысшую точку, когда они наконец смогли отпустить друг друга. Они оба глупо улыбались, прервав тактильные контакты, не в состоянии отвести друг от друга взгляд.       — Мы должны вернуться к ручью, — наконец сказал Уилл, — нам нужно помыться, наполнить имеющиеся в запасе бутылки водой и выдвигаться. Здесь становится слишком многолюдно.       — Так это значит, что ты пойдешь со мной? — после небольшой паузы спросил Лектер. Его голос был насторожен, а на лицо снова была надета маска — Уилл начал чувствовать, как былая радость начинает ускользать.       — Да, — тихо ответил он. В глазах Ганнибала промелькнуло облегчение, которое Уиллу удалось заметить, прежде чем мужчина смог скрыть его. Он тяжело вздохнул, опустив голову.       — Я понимаю, почему ты так поступил, — произнес он, — логически, это был лучший исход для нее. Она была сильной, но все еще уязвимой. Быстрая, безболезненная смерть — это чудо, если мы говорим об Играх, но…я все еще не могу принять это. Поэтому прошу, давай не будем обсуждать это, хорошо?       — Конечно, — кивнул Ганнибал.       — Спасибо, — Уилл обернулся, смотря на тела Мариссы и Тобиаса.       — Как им удалось напасть на тебя? — вслух задумался он. — У тебя безупречный слух. Они настолько хорошо скрывались?       — Я не знаю, — нотки раздражения в голосе Лектера заставили Грэма с удивлением на него посмотреть.       — Ты не знаешь? — повторил он, — как ты можешь не знать?       Лицо Ганнибала стало еще более хмурым.       — Я отвлекся, — отрезал он, — они вели себя шумно, но я упустил это, будучи в том состоянии.       — Отвлечен, — снова повторил Уилл. Он слабо улыбнулся. — Ты имеешь в виду, что был расстроен?       Ганнибал прищурился.       — Возможно, — согласился он, — но мне кажется, что ты не очень хочешь говорить об этом.       — Перестань быть таким вредным, — посоветовал ему Уилл и засмеялся, когда на лице Ганнибала отразился гнев с нотками       скептицизма.       — Пошли, — сказал он, — я не хочу больше здесь находиться.       — Нам нужно взять часть их плоти, — сказал Ганнибал, и Уилл вскинул брови.       — Прости, что?       — У нас осталось не так уж много еды, мы не можем начать охотиться, пока не наступит вечер. Да и после случившегося, хорошо было бы поесть что-то белковое.       Уилл почти задохнулся, чувствуя, как румянец начал приливать к его щекам.       — Нет, — наконец заявил он, — мы не станем употреблять людей в пищу.       Ганнибал вопросительно уставился на него, и Уилл начал недоверчиво мотать головой.       — Мы не станем есть людей! — повторил он, — серьезно, Ганнибал, это отвратительно. У меня нет никакого желания есть Тобиаса или ту девчонку — я лучше бы поймал нам рыбу.       — У тебя нет оснащения для рыбалки.       — Ну, значит, я поймаю рыбу своими руками, но людей уж точно есть не стану.       Между ними на мгновение повисла тишина, но затем ее нарушил мягкий звонкий звук. Они одновременно подняли взгляд и заметили два маленьких опускающихся к ним свертка.       — О! — Уилл уставился на них полный удовлетворения. Как же он мог забыть об этом? — наши наставники тоже решили объединиться?       — Возможно, — Ганнибал согласился, наблюдая за тем, как Уилл начал распаковывать один из свертков. — Это еда?       — Да, — Уилл уткнулся взглядом в картофель и ростбиф внутри посылки, — спасибо тебе, господи, за это. Не сомневаюсь, что ты бы отрезал что-нибудь у Тобиаса, как только бы я отвернулся от тебя.       Ганнибал одарил его улыбкой, и сердце Уилла снова затрепетало.       — Твоя правда, — кокетливо прошептал Лектер, на что Уилл лишь закатил глаза.

***

      После небольшой беседы они решили выдвинуться на запад. Уиллу было не принципиально куда они идут — у него не было особого желания больше оставаться у пещеры, хоть и за эти несколько дней стала для него чем-то вроде дома. Ганнибал же, напротив, шел вперед с большим любопытством.       — Обычно территория арены представляет собой окружность, — объяснил он, — однако наша больше напоминает полосу, то есть имеет начало и конец. Мы видели, где она начинается — сейчас я хочу увидеть ее конец.       Они продолжали идти в сторону запада, время от времени делая небольшие остановки, чтобы передохнуть и убедиться, что за ними никто не решил последовать по пятам. С приходом ночи они решили сделать привал в небольшой долине с поваленными деревьями: Уилл наблюдал за тем, как Ганнибал разжигал костер.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — поинтересовался он, — другие трибуты с легкостью обнаружат нас даже с большого расстояния.       — Для нас они сейчас не страшны, — прокомментировал Лектер, не поднимая взгляда, — пускай приходят, если осмелятся. Теперь, когда ты отбросил свои предрассудки, тебя можно считать по истине устрашающей силой. Могу с уверенностью предположить, что мы сильнейшие союзники на Играх.       — Ты так уверен, что я изменился? — Уилл присел поближе к пламени, глядя на свои руки в попытке представить на них кровь Тобиаса. — С чего ты взял, что это не единичный случай?       Ганнибал замер и перевел на него взгляд.       — Я видел твое лицо, — произнес он с мелькающим в глазах неизведанным чувством, — это было прекрасно. Ты был прекрасен. Ты сжег все мосты.       Слабое желание начать спорить вспыхнуло в нем и тут же потухло, оставив Уилла наедине с правдой.       Он чувствовал себя будто в экстазе, когда даровал смерть Баджу. Вторым по списку самых восхитительных ощущений был последующий поцелуй Ганнибала.       Он чувствовал себя отлично.       Как никогда живым.       Настоящим. Как будто сегодняшний день ознаменовал начало его новой жизни — словно он начал дышать полной грудью впервые за всю свою жизнь.       Ганнибал прав. Пути назад не было.       Пламя было ярким и радушным — он подсел ближе в попытке согреться. Боковым зрением он заметил, как мужчина наблюдает за ним, очевидно, задумавшись о чем-то противоречивом. Тут же почувствовав любопытство, Уилл сидел в ожидании, пока Ганнибал с тяжелым вздохом не решил придвинуться ближе, будто не уверенный в том, что ему разрешат приблизиться.       Грэм обернулся к нему с улыбкой на губах, наслаждаясь тем, как на чужих губах она расцвела в ответ. Откинувшись на одно из поваленных деревьев, мальчишка потянул за собой Лектера и уложил голову на чужое плечо, следом тот обнял его за талию, и они окунулись в блаженную тишину.       Неужели прошлым вечером они сидели точно так же? Вчера. Когда Риба…       Нет. Хватит думать. Только не об этом.       — Ты помнишь свое интервью? — пробормотал Ганнибал, и Уилл прижался к нему ближе в благодарность на то, что он смог отвлечь его в нужный момент.       — Да, — сказал он, — это был кошмар. Каждая моя попытка поговорить с людьми всегда оборачивается катастрофой. Чем я это заслужил?       — Мне понравилось твое интервью, оно было искренним, — Ганнибал повернулся и приподнял его голову за подбородок, — ты сказал, что у тебя серые глаза. Они не серые — в них отражается уникальный дуэт голубого и зеленого.       Уилл смущенно пожал плечами. Такая внимательность Лектера часто заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке, но он надеялся, что сможет к этому привыкнуть после всего, что они пережили вместе.       Видимо, он ошибался.       — Великолепно, — мягко прошептал Лектер, и вскоре их губы встретились в мягком и невесомом прикосновении — знакомое ощущение блаженства начало разливаться по телу Уилла.       Разнеженный теплом и спокойствием, он вскоре задремал, но нарушившая тишину музыка, звучавшая с небес, заставила мальчишку снова вздрогнуть. Ганнибал, успокаивая его, тихонько шикнул.       — Все хорошо, — прошептал он, — ты можешь продолжить спать.       Погибшие.       Последняя возможность увидеть Рибу.       Не спеша Уилл отпрянул от Ганнибала, переполненный ожиданием. Он старался держать себя в руках и не забывать дышать.       Первой явилась Беверли из Дистрикта 1. Нахмурившись, он наблюдал за ней и пытался понять, при каких обстоятельствах она погибла, и почему он не слышал выстрел. Следующая была Марго — в этот раз он не сдержался от вопроса.       — Когда это произошло? Беверли и Марго были вместе с Тобиасом. Я не помню, что слышал выстрелы.       — Они погибли ранним утром, — сказал Ганнибал, — тогда ты был еще без сознания.       — Думаешь, это все дело рук Тобиаса?       — Не знаю. Это вполне возможно, хотя я надеялся, что профи будут более разумными. Глупо слепо довериться другому, особенно на текущей стадии Игр. Вероятно, он убил их во сне, пока была его очередь следить за их безопасностью.       Уиллу показалось, что в его словах было что-то не так, но у него не было времени задумываться об этом — следующей была Риба, все еще улыбавшаяся с толикой печали на лице. Уилл тяжело вздохнул, рассматривая ее. Даже просвечивающая насквозь она выглядела настолько живо, что сердце Уилла болезненно сжалось.       — Прощай, — прошептал он. Произнесенные вслух слова принесли ему осознание насколько смерть Рибы была реальной — в его глазах вмиг застыли слезы. Уилл сморгнул их — в следующий момент его подруга исчезла навсегда.       Медленно, словно старик, Уилл прислонился к дереву и поджал к себе колени, прикрыв глаза. Он снова чувствовал на себе взгляд Ганнибала, но в этот раз он остался на своем месте.       Сон напрочь исчез. Создавалось ощущение, что прошел уже час, как тишину рассек выстрел. Казалось, он прозвучал где-то вдали, но мальчишка все же выпрямился, встревоженно пытаясь определить откуда донесся звук.       — Еще одна смерть, — сказал он, — осталось всего десять участников.       — Да, — ответил Ганнибал. Уилл обернулся, когда услышал в его голосе странные нотки.       Лицо Лектера было необычайно бледным, в глазах читалась тревога, почти страх. Уилл настолько поразился увиденному, что не заметил, как уставился на него с открытым ртом.       — Все в порядке? — осторожно поинтересовался он, — ты выглядишь так, будто увидел привидение.       Дыхание мужчины участилось, он внезапно зажмурился, вздрогнув. Еще больше начав беспокоиться, Уилл хотел приблизиться, но Ганнибал отдернулся и рявкнул на него.       — Не подходи ко мне.       Он будто получил пощечину — его тело застыло в нерешительности.       — Что стряслось? — спросил он, — ты кого-то увидел? Выстрел был далеко, поэтому, я думаю, мы в безопасности.       Ганнибал направил свой пустой взгляд куда-то в темноту и промолчал.       Встревоженный, Уилл снова обнял себя за колени, откинувшись назад, но не смог сомкнуть глаз.       В какой-то момент Лектер наконец-то смог вздохнуть и покачать головой, словно возвращаясь к жизни. Уилл заметил в его глазах некую загадочность, когда чужой взгляд снова был прикован к нему.       — Спи, — тихо ответил он, — я разбужу тебя через пару часов, и мы поменяемся, так что отдыхай.       — Ты скажешь мне что происходит?       — Все в порядке, я просто только что осознал несколько вещей. Ничего важного, — улыбнулся мужчина. Его улыбка казалась искренней, но в глазах не чувствовалось былого веселья. В них читалась отстраненность и враждебность — беспокойство внутри Уилла только нарастало.       Несмотря на свою внешнюю отстраненность, Ганнибал склонился над ним и мягко поцеловал в макушку.       — Спи, — повторил он, — я буду рядом.       — Хорошо, — нерешительно ответил Уилл. Почему его слова были такими странными? — Спокойной ночи, не забудь разбудить меня.       — Не забуду.       Закрыв глаза, Уилл желал поскорее провалиться в сон, чтобы наконец забыть о том странном инциденте. Но как бы он ни старался, сон не приходил. Он больше не чувствовал усталости — его окутала тревога.       Костер погас, лишь угли сохранили остатки тепла и света. Уилл наблюдал за Ганнибалом сквозь полуприкрытые веки — он до сих пор сидел неподвижно, словно скульптура. Даже не видя его лица — он чувствовал, каким оно было жестким и холодным.       Какого черта происходит? Почему он себя так ведет?       Как только очередной час миновал, как Лектер начал шевелиться. Он обернулся к нему — мальчишка старался сохранять дыхание ровным и спокойным.       — Уилл? — Ганнибал был на удивление спокойным, — ты спишь?       Что-то заставило его промолчать. Предчувствие? Чутье?       — Уилл, — снова позвал его Ганнибал. Когда в ответ снова послышалась тишина, он двинулся с места, вынимая что-то из кармана. На секунду он заметил блеск — чуть ли не дрожа от страха Грэм понял, что это был нож.       Ганнибал придвинулся к нему как всегда бесшумно и пугающе, Уиллу пришлось приложить все усилия, чтобы лежать неподвижно.       Так вот что это значило.       Он влюблен в тебя.       Пока Риба жива, ты можешь ни о чем не беспокоиться.       Осталось десять участников.       Да.       Ганнибал мог искренне любить его насколько это было возможно для такого человека, как он. Он не мог притворяться — многие действия говорили о том, что он честен в своих чувствах. Но его жажда победы была больше, чем желание обладать Уиллом. Он хотел стать победителем и вернуться в свой дистрикт, прожив жизнь в безопасности. Уилл полагал, что не может винить его за это.       Если вспомнить реакцию Ганнибала на выстрел…да, теперь он наконец-то понял. Он, вероятно, рассчитал для себя крайний срок и дал себе обещание избавиться от своих союзников, когда количество выживших приблизится к десяти. Сейчас настало время воплотить его план в реальность.       Он предполагал, что такие обстоятельства снова заставят его почувствовать горечь предательства, но он никак не ожидал вместе с тем ощутить, как разбивается его сердце.       Он не должен был сближаться с Ганнибалом. Ему стоило погибнуть в самом начале, как и рассчитывалось. Попади он в руки Мэйсона или Гидеона — боль не была бы настолько сильной, как сейчас. Это бы не задело его так сильно.       Стоит ли ему сопротивляться? Должен ли он открыть глаза и надеяться, что Ганнибал передумает?       Нет.       Уилл не мог понять, откуда в нем была такая твердая уверенность и спокойствие, но одно он знал точно — он не собирается менять свое мнение. С самого начала он знал, что у него нет и шанса, чтобы выжить в Играх. Даже после того, как они с Ганнибалом заключили сделку, он знал, что ему не стать победителем.       Более того, он никогда не ожидал, что сможет покорить чье-то сердце. Трудно было сказать, что было хуже: никогда не почувствовать любви или почувствовать ее недостаток.       Ганнибал подобрался слишком близко — изображать из себя спящего становилось все сложнее. Сейчас Уиллу пришлось закрыть глаза, поэтому трудно было сказать, что происходит.       Над ними повисла тишина вперемешку с грустью и напряжением.       Минуты шли, но Ганнибал не решался сдвинуться с места — он просто сидел рядом и тихо дышал.       Это никак не могло залечить глубокую рану в его сердце, но в какой-то степени приносило Уиллу небольшое успокоение. Ганнибалу тяжело было осуществить свой план — это было хоть что-то.       Но этого было недостаточно.       Время продолжало идти — Ганнибал наконец-то приблизился и прижал холодное лезвие к его горлу. Прижал и замер.       Минуты шли. Ожидание затянулось.       Это становилось чем-то мучительным.       Уилл услышал обрывистый вздох, и затем Ганнибал резко убрал нож.       Услышав движение, мальчишка рискнул открыть глаза — Лектер уже спрятал нож в карман и мрачно уставился на тлеющие угли.       О, значит не сегодня.       Уилл не знал, как ему относиться к такому поступку: его не ранили, но внутри все истекало кровью.       Внезапно почувствовав волну невероятной усталости, он снова закрыл глаза.       Каким-то образом ему удалось провалиться в сон.