One, two, three

      На удивление проспал он слишком долго — Уилл открыл глаза, когда солнце сияло своими лучами.       И даже несмотря на то что ему удалось проспать всю ночь, он до сих пор чувствовал себя уставшим. Более того, каждая из его конечностей будто внезапно начала весить тонну — боль отзывалась по всему телу.       Нельзя сказать, что его разум чувствовал себя лучше.       Решив оградить себя от потока мыслей, он заставил себя приподняться и огляделся вокруг.       — Доброе утро, — поприветствовал его дружелюбный голос. Повернувшись направо, он увидел Ганнибала с невинной улыбкой на губах, будто бы ничего и не произошло.       Что ж. Может для него действительно ничего не случилось.       — Почему ты не разбудил меня? — спросил Уилл. Его голос был осипшим, но не настолько холодным, как он опасался.       — Ты так сладко спал, — Ганнибал присел к нему, и Уилл напрягся, пытаясь сдержать внутренний порыв отодвинуться. — Мне несложно было просидеть всю ночь. Удивительно, что моему телу достаточно небольшого количества сна.       — Тебе все равно следовало меня разбудить. Мы не знаем, что с нами произойдет сегодня днем или вечером — возможно у нас не будет возможности поспать.       Похоже, Ганнибал даже не слушал его — на лице мужчины читалось острое желание, а огонь в глазах говорил только об одном. Пристально наблюдая за ним, Ганнибал потянулся к Уиллу за поцелуем, но Уилл, отпрянув в последний момент, подставил щеку под чужие губы.       Ганнибал замер. Он медленно отпрянул: недоумение, вызванное внезапным отвержением, быстро сменилось в его глазах на притворное безразличие.       — Все в порядке? — осторожно поинтересовался он.       — Да, — Уилл встал, нервозно начиная отряхивать грязь со своей одежды, — не забудь разбудить меня в следующий раз.       — Как пожелаешь.       Он чувствовал, как Ганнибал наблюдал за ним и пытался разобраться в том, что сейчас происходит. На мгновение его охватила паника.       Лектер был умен. Для него не составит труда быстро понять в чем причина такого поведения — все это приведет к тому, что между ними вспыхнет драка или самый отвратительнейший разговор в мире.              Ему нужно было что-то сделать и как можно быстрее.       — Так чем ты занимался всю ночь? — спросил он. В его голосе не звучало особого энтузиазма, хоть убей, но Ганнибал был доволен обращенным к себе любопытством.       — Я хотел поохотиться, — объяснил он, — я подумал, что мог бы легко поймать нам какого-нибудь зверька с тем оружием, что у нас есть, но я не нашел ни одного. Мне кажется, здесь нет никого, кроме трибутов.              — Должно быть, организаторы очень хотят полюбоваться каннибализмом, — недовольно пробормотал Уилл. Вчера они съели свои последние запасы — на сегодня у них не было ничего. Уилл уже начал чувствовать недовольное урчание живота.       — Я нашел еще ягод, — продолжил Ганнибал, кивнув в сторону поваленного дерева, поверх которого лежала горстка красных мелких ягод, — не так много, как хотелось бы, но для завтрака хватит. Поешь и мы двинемся дальше.       Уилл окинул их взглядом, будто те были отравлены, а затем задумался: насколько же была высока эта вероятность. Мог ли Ганнибал посчитать перерезание горла слишком жестоким методом убийства и выбрать отравление, чтобы облегчить свою ситуацию? Возможно ли было это как-то проверить?              Без их поедания.       — Спасибо, — протянул Уилл. Он не отвел взгляд, даже когда Ганнибал непонимающе нахмурился.              Когда-то он доверял своим инстинктам: сейчас они твердили ему о том, что с ягодами все в порядке, и у Ганнибала больше нет намерения убивать его. Но в то же время Уилл не был настолько наивным, чтобы думать, будто его жизнь находится в безопасности. Ганнибал попытается снова. Не сейчас, так позже.       Вздохнув, Уилл взял ягоды и съел их одну за одной — так медленно, насколько у него могло это получиться. Если они и были отравлены, то он хотя бы смог насладиться их вкусом.       Ганнибал, конечно же, наблюдал за тем, как он ест, но не с тем намерением, чтобы увидеть, как он безжизненно падает с ног. В его глазах был туман, он был будто одурманен — в ответ Уилл покорно кивнул.       Кто мог разобраться в том, что происходило в голове Лектера? Ночью он был готов убить его, а сейчас смотрел на Уилла, поедающего ягоды, как на самое увлекательное в его жизни зрелище.       Сумасшедший. Как Уилл всегда и предполагал.       Ягоды закончились раньше, чем ему хотелось бы. Проглотив последнюю, Уилл встал с места, готовый отправиться в путь, но, прежде чем он смог осознать происходящее, Ганнибал встал рядом с ним, уложив свои ладони на лицо мальчишки. Темный взгляд, излучающий напряжение, не оставил Уиллу выбора, кроме как прильнуть в ответ к мужчине, когда их губы прикоснулись друг к другу.       Поцелуй был прекрасен. Чувствуя его внутреннюю тревогу, Ганнибал не торопился и был нежен — каждое прикосновение было ласковым и лелеющим, будто в попытке высказать свою преданность.       Как в одном человеке могут существовать такая нежность и смертельная опасность? Для чего? Уилл хотел поинтересоваться — ему было необходимо понять — но в голову не приходило ни одной мысли, как можно было это сделать. На самом деле, поцелуй оставил на его губах привкус блаженства с ноткой грусти, и в тот момент, когда они отстранились друг от друга, Уилл осознал, что не может даже выдавить из себя наигранную улыбку.       — Мы должны идти, — тихо сказал он, — опасно оставаться в одном месте.       В этот раз Ганнибал не стал спорить — Уилл смог позволить себе облегченно вздохнуть.       Рядом с Ганнибалом чувство его силы становилось более ощутимым.       Сейчас ему необходимо было научиться оставаться сильным и без его помощи.

***

      Как только они сориентировались на местности, то тут же направились прямиком на запад. На удивление, избегать щекотливых тем было довольно легко — Уилл задумался о том, как ему это удалось.       Сейчас он знал о намерениях Ганнибала, но несмотря на это, разговоры с мужчиной по-прежнему расслабляли его. Он знал, что, возможно, Лектер предпримет очередную попытку убийства этой ночью — тишина, окутавшая их, все так же ощущалась комфортной.       Спустя несколько часов пути по долине их отвлек выстрел. Он послышался с того же направления, что и прошлой ночью, и Уилл напрягся, украдкой взглянув на Ганнибала. Осталось девять участников. Вероятно, это также действовало на нервы и Ганнибалу, учитывая то, что он задумал.       Однако он не выглядел обеспокоенным. Задумчивым, да, но не было ничего общего с его бурной реакцией, как вчера.       — Предполагаю, что несколько участников — или участник — разбили лагерь глубоко в лесу, — заметил Лектер, — на западе, как раз именно там, куда мы направляемся. Заметил, что стало тяжелее идти? Деревья и кусты начали сгущаться.       — Кто, по-твоему, может прятаться в самой беспросветной части леса?       — Есть несколько вариантов, — произнес он со взглядом, полным любопытства, — возможно, Рэндалл Тир. Кажется, там он мог бы чувствовать себя словно в своей тарелке. Ну, или же слабые трибуты, которые не хотят ввязываться в драку и предпочли переждать, пока все уляжется. В любом случае, мы сегодня это узнаем с появлением погибших.       — Ты будешь наблюдать за мной в небе, если я умру?       Уилл не имел понятия, как ему в голову пришел такой вопрос — он просто высказал это вслух, не обдумывая. Он молча наблюдал за тем, как Ганнибал начал бледнеть при виде него, вероятно, представив полупрозрачным и призрачным силуэтом. Мертвым. Сглотнув с большим трудом, Ганнибал прочистил свое горло.       — Мне не придется, — сказал он.       — Почему? — Уилл вскинул брови. Его состояние было расслабленным за исключением легкого любопытства.       — Я бы запечатлел твой образ в своей памяти, — Ганнибал приблизился в попытке прикоснуться к его щеке, но его пальцы так и не притронулись к чужой коже, — он навсегда останется со мной.       Уилл ненадолго задумался над ответом, пробуя его на вкус и пытаясь определить свои чувства по отношению к услышанному. В конце концов, ему пришлось это по душе. Его слова имели необычайно успокоительный и приятный эффект, в честь чего он одарил мужчину улыбкой.       — Хорошо, — сказал он. Он засмеялся над недоверчивым выражением лица Лектера, а затем схватил его за руку.       — Давай же! Если мы хотим попасть на огонек к какому-нибудь опасному трибуту, то нам нужно поторопиться.       — Нам идти дальше, чем ты думаешь, — предупредил его Ганнибал, — даже если мы ускорим шаг, то мы прибудем туда только к завтрашнему вечеру.       — Да какая разница, — Уилл закатил глаза. Его внезапно окутало чувство безмятежности, подарившее ему свободу.       Действительно, какая разница. И сколько бы ему еще не было отведено минут жизни, он собрался насладиться каждой из них — это было уже на уровень выше, чем впустую проведенные в дистрикте годы.       Следующие несколько часов они провели в приятной тишине. Уилл, погрязший в своих мыслях, врезался в Ганнибала, когда тот внезапно остановился.       — Ой… — ответил он. — Извини, я…что случилось?       — За нами следят, — прошептал он, — запах изменился. Чувствуешь?       Уилл прикрыл глаза и позволил себе раствориться в звуках и запахах вокруг них. Пахло сосной и солью, грязью и…кровью? Но разве здесь не всегда так пахнет?       Кровью.       Что касается его обоняния, то оно не было таким же чутким, как у Лектера, но вот насчет слуха он мог не сомневаться — прямо сейчас он мог отчетливо слышать, как кто-то пробирается через лес, ломая ветки и продираясь сквозь кусты, даже не заботясь о том, чтобы делать это незаметно.       Да. Кто-то бежал, бежал прямо за ними.       Вспыхнувший внутри него инстинкт нельзя было назвать хорошим — это было что-то животное и, безусловно, просящее крови.       Уилл скрылся за одним из деревьев, коротко бросив взгляд на Ганнибала, чтобы убедиться, что тот последовал его примеру. Сперва он вскинул брови от удивления, но вскоре на его лице расцвела ухмылка, и он последовал примеру мальчишки. Он продолжал сверлить его взглядом и, как только Уилл произнес: «Позволь мне», удовлетворение и наслаждение вспыхнуло в чужих глазах, пульс вместе с тем ускорился.       Он хотел сделать это. Ох, как же сильно он хотел.       Кто бы мог быть настолько беспечным идиотом? И если кто-то бежал в такой спешке, то от кого он пытался скрыться? Насколько Уилл знал, самым опасным участником был Лектер, который сейчас был рядом с ним.       Прошло несколько минут, прежде чем звук становился с каждым мгновением все более отчетливым. Наконец, Уилл почувствовал, что от жертвы их отделяла практически пара секунд. Его тело напряглось, как только шаги стали оглушающими, Уилл выскочил между деревьев, надеясь, что правильно рассчитал время.       Он столкнулся с другим участником — сила удара была настолько сильной, что они оба повалились на землю. Руки Уилла инстинктивно схватили нежданного гостя за плечи и ударили о землю изо всей силы. В ответ раздался испуганный вскрик, который рассеял красную пелену перед его глазами на мелкие кусочки, среди которых он смог узнать Фредерика Чилтона — трибута, который несколько раз привлекал его взгляд в центре благодаря своей особенности выглядеть одновременно высокомерным и напуганным. Фредерик смотрел на него, переполняемый ужасом, но как только он узнал человека перед собой, его тело расслабилось.       — Ой, это ты, — воскликнул он, — боже, спасибо. Ты до смерти меня напугал.       Сбитый с толку, Уилл посмотрел на Ганнибала, который сейчас в предвкушении прислонился к дереву, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной с позабавленной ухмылкой на лице.       Фредерик проследил за его взглядом и снова чертыхнулся. Его глаза неестественно широко открылись, и сильная дрожь пробила тело. Его страх был настолько ощутимым, что, казалось бы, можно было уловить даже его запах, терпкий и дикий, исходящий от его кожи.       Глубоко вздохнув, Фредерик собрался с духом, сосредоточился на Уилле и заговорил так, будто бы Ганнибала не было сейчас рядом с ними.       — Я удивлен увидеть тебя все еще живым. Это хорошо, но удивительно — надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Ты не из тех, кто смог бы долго протянуть после старта Игр, но у судьбы на тебя свои планы, как я полагаю.       Уилл вскинул брови так, что чуть ли не почувствовал их у линии роста волос.       Он был сейчас серьезен или это была какая-то странная форма самосохранения?       — Куда ты направляешься? — не затыкался Фредерик, — если на запад, то настоятельно рекомендую тебе развернуться. Ты даже представить себе не можешь, какой псих там прячется.       — О… — Уилл слегка ослабил свою хватку на плечах Чилтона, — какой именно?       — Тот, который возомнил себя животным. У меня был союз с Эбигейл Хоббс…ну, это, я много с кем объединялся во время Игр, — Фредерик закатил свои глаза и случайно посмотрел на Ганнибала.       Его тело снова замерло, а лицо побледнело, а затем он отвернулся и уставился на небо, притворившись, что он сейчас никого не видел.       Уилл обменялся позабавленным взглядом с Лектером и затем, прочитав по его губам «как же грубо», он пожал плечами, едва подавляя странное желание захихикать. Это была самая странная ситуация, в который бы он мог себя представить.       — Тем не менее, — продолжил Фредерик, — я никому не доверял настолько, чтобы остаться с кем-то надолго. Я на какое-то время хотел залечь на дно, но внезапно встретил Эбигейл. Она шла на запад — по ее словам лес там был настолько густой и непроходимый, что ни одному человеку в здравом уме не придет мысль идти туда. Это было похоже на правду, поэтому мы пошли вместе. Она знала, как пройти через самые сложные места, мы пробирались довольно быстро, пока внезапно на нас не выпрыгнуло непонятное существо. Он сделал себе что-то наподобие костюма из листьев и веток и просто затаился там, его невозможно было заметить. Видели бы вы, что он сотворил с Эбигейл, он просто…он разорвал ее на части. Конечно же я убежал. Я бежал около дня, возможно, это звучит глупо, знаю, но ты бы не стал меня винить, если бы все увидел своими глазами. Мне до сих пор кажется, что меня преследуют, — глаза Чилтона метнулись к Ганнибалу, а затем быстро сфокусировались на Грэме.       Что ж. Смотря на него такого… Уилл не был уверен в том, что хочет его убить. Жажда крови и возбуждение исчезли — сейчас перед ним был человек, а не жертва. Фредерик был не самой приятной личностью, с которой ему доводилось пресекаться, но он был безобидным. И упорное желание не встречаться взглядом с Ганнибалом до сих пор вызывало в мальчишке приступ смеха.       Он молча взглянул на Лектера, зная, что тот его поймет. Как он и думал, Ганнибал вздохнул и слегка кивнул, оттолкнувшись от дерева и начиная кружить вокруг них.       — Сядь, Фредерик, — мягко сказал Грэм.       Чилтон настороженно посмотрел на него и выпрямился. Он до сих пор пытался самодовольно улыбнуться, но его тело продолжало сотрясаться от ужаса, а лицо побледнело до пепельно-серого цвета.       — Говоришь, у тебя было много союзников? — спросил Уилл, на что Фредерик кивнул в ответ, все еще дрожа.       — Д-да, — пробормотал он, — даже профи. Они знали, что я смогу помочь им победить. У меня была хорошая и рабочая стратегия…как видишь, я до сих пор жив. Каждый хочет стать победителем, но не у каждого есть план…у меня, очевидно, он есть. Правда.       — Я тоже хочу победить, — Уилл прильнул ближе к нему, сжимая плечи в знак поддержки. — Поделишься со мной своей стратегией?       Фредерик заговорил в тот момент, когда Ганнибал схватил того за подбородок и резко дернул. Послышался выстрел. Уилл уставился на тело, широко раскрыв глаза и побледнев. Одна часть его трепетала от восторга и удовольствия, вторая решила замолкнуть.       — Впечатляет, — вслух произнес он, — мне вот интересно, сколько шей ты уже сломал?       — Больше, чем я бы мог сосчитать, — Ганнибал блаженно улыбнулся, — но у нас еще осталось незаконченное дело.       — Какое? — Уилл подозрительно сузил глаза, наблюдая за тем, как Ганнибал вынимает нож, — о нет. Тебе снова нужно напомнить, что я об этом думаю?       — Во время прошлого нашего разговора нас спасли наставники. Я сильно сомневаюсь, что что-то подобное произойдет снова. Любой подарок извне — это приятный сюрприз, но мы никогда не должны позволять себе зависеть от него, Уилл. Мы должны выживать самостоятельно.       — Поедание других участников — это единственный способ выжить? — скептически произнес Уилл.       — Да, — улыбка Ганнибала была настолько обескураживающей, что Уилл засомневался в своей решимости. — Ты же понимаешь, что у нас больше нет еды и проведя целый день в лесу, мы не встретили ни одного животного или съедобных растений. Это не совпадение — если организаторы решили сделать лес полностью безжизненным, то они хотят увидеть, как участники сражаются за еду и поедают друг друга. На самом деле, мне кажется, я каким-то образом вдохновил их — в предыдущих Играх мало кто из участников занимался таким и еще не было бы таких Игр, которые были бы сосредоточены на каннибализме.       Уилл еще раз взглянул на тело Фредерика, вообразив себе, как он его поедает. Бледная тощая фигура никак не могла пробудить в нем аппетит, но как только он представил кусок окровавленного мяса — его еще не голодный желудок подал знак. Желая провалиться под землю, Уилл отшагнул назад и посмотрел на Ганнибала, начиная смеяться.       — Мясо есть мясо, — сказал Лектер с ухмылкой на лице, — это — наш источник выживания. Если мы хотим победить, мы не можем позволить себе быть слабыми и еле стоящими на ногах от голода.       — Хорошо, — Уилл уставился на тело, в этот раз задумываясь над тем, какую часть им стоило бы взять.       — Так как мы сделаем это?

***

      Когда окровавленное тело осталось у них позади, оно исчезло не сразу. Вероятно, организаторы хотели, чтобы публика вдоволь насладилась зрелищем или, возможно, они не знали, как забрать с арены оставшиеся останки тела Фредерика — Уилл не имел ни малейшего представления и ему было плевать. Его мысли были сосредоточены на нескольких кусках мяса, которые они взяли, в ожидании момента, когда они найдут подходящее место для ночлега и их приготовления. Он, безусловно, был голоден, вскоре даже согласился бы съесть свою собственную руку, так что на данный момент идея употребить в пищу плоть Фредерика не казалось настолько ужасной.       Небо вскоре потемнело. В конце концов, они решили сделать привал в местечке, заполоненным деревьями. Уилл разжигал костер, пока Ганнибал нежно обращался с мясом.       Пока оно готовилось, Грэм пытался согреть свои руки, стараясь игнорировать тонкие намеки Ганнибала о предложении утонуть в его объятиях. Тьма навевала ему болезненные воспоминания, напоминая ему о том, что эта ночь вполне могла стать для него последней.       В живых осталось восемь трибутов — у Ганнибала оставалось все меньше и меньше времени, чтобы сделать свой шаг.       Теперь Уиллу действительно нечего было терять.       — Ты ведь не любишь говорить о своем дистрикте, не так ли? — спросил он. Ганнибал удивленно осмотрел его. — Я помню, как ты разозлился, когда я начал тебя расспрашивать о нем, — пояснил Уилл, — поэтому я так решил.       — Интересное наблюдение, — Лектер задумчиво уставился на пламя, — я не уверен в своем ответе. Я никогда не говорил с кем-то о своем дистрикте, ни с кем, кроме тебя. Есть слишком темные уголки моих воспоминаний, в которые я не хочу возвращаться.       Кусочки головоломки встали на свои места, и Уилл склонил голову, анализируя представленную своей голове картину.       — С тобой произошло что-то неприятное, — пробормотал он, — оно тебя не сломало, но сильно ранило. Ты, вероятно, в ответ решил использовать жестокость и гнев, что впоследствии оттолкнуло от тебя людей, даже в твоем дистрикте, где высокий уровень агрессии является нормой.       Мириады эмоций мелькнули на лице Ганнибала, начиная от настороженности до спокойной задумчивости.       Воодушевившись, Уилл задал вопрос.       — У тебя были друзья?       — Нет, — ответил мужчина сразу же, улыбаясь так, будто Уилл задал самый глупый вопрос в мире, — только случайные знакомства.       — Ты был одинок, — тихо ответил Уилл, — точно так же, как я. Люди чувствовали рядом со мной дискомфорт, но с тобой…тебя боялись. Сперва без причины, поэтому ты решил дать им ее. Люди уважали тебя, но все же предпочитали обходить стороной. И в какой-то степени тебе даже нравилось это — по отношению к человечеству у тебя определенно нет высокого мнения, как и у меня. А затем мы встретились.       — И затем мы встретились, — отозвался Ганнибал, взяв в свои руки ладонь мальчишки, одарив костяшки его пальцев легким поцелуем.       Грусть и нежность боролись насмерть. Уилл не знал, какое из чувств одержит победу, но, в конце концов, его тело приняло решение само за себя, не принимая во внимание его разум. Он придвинулся к Ганнибалу ближе, пока между ними не осталось больше никакого пространства. Лектер с готовностью принял его, прижимая к груди и зарываясь лицом в чужих волосах.       Уилл ненадолго прикрыл глаза, позволив себе насладиться этим чувством, а затем решил спросить.       — Ты жалеешь о том, что встретил меня?       Ганнибал замер. Тишина все нарастала, растянувшись на минуту, затем на две. Единственный звук, который мог уловить Уилл — было дыхание мужчины в его волосах: тихое и почти невесомое.       И в тот момент, когда он уже думал о том, что не дождется ответа, Ганнибал подал голос:       — Нет.              Уилл смаковал на языке это слово, позволяя теплу разлиться по всему телу.       Нет. Ганнибал не жалел о том, что встретил его, хоть это приносило ему некоторые сложности и грозилось разбить сердце.       Его устраивал этот ответ. Успокаивающий.       Уилл также не жалел, что повстречал его.              Тишина нарушилась только тогда, когда мясо было готово. Лектер терпеливо ждал, пока Уилл обнюхивал его и недоверчиво тыкал, и хохотнул, когда мальчишка лизнул его на пробу.       — И как тебе? — спросил он вежливо и сдержанно, будто боялся снова рассмеяться.       — Не так уж и плохо, — Уилл тщательно осматривал обжаренный кусок мяса. Он пытался представить его себе таким, каким он есть — частью настоящего человеческого тела, частью Фредерика. Доля его сознания начала бунтовать при одной мысли об этом, но его желудок был совсем не против и требовательно заурчал.       Каннибализм. Уилл никогда не думал, что когда-то окажется втянут в это. За исключением момента в самом начале, когда он выдрал кусок плоти из руки Мэйсона — это принесло ему незабываемое удовольствие. А это…это казалось совсем другим. Разрушило бы это до конца его моральные принципы, если бы таковые еще остались? Возможно, да. А возможно, и нет. Так почему это вообще должно было иметь значение? Его время подходило к концу, Уилл чувствовал это. Вскоре он сам станет мясом — больше ничего не сможет потерять или разочаровать кого-нибудь.       Он откусил кусочек и застонал, когда горячий сок разлился во рту. Все его последние сомнения улетучились — ему хотелось еще.       Когда Уилл наконец-то перестал ощущать смертельный голод, он замедлился и понял, что за ним наблюдали все это время. Ганнибал даже не притронулся к их ужину — его глаза были сконцентрированы на мальчишке, смакуя каждое его движение, каждый его укус.       Ну, оно и было понятно. Конечно же у Ганнибала был определенный фетиш на каннибализм, и он испытывал огромное наслаждение, наблюдая за тем, как кто-то ест.       Существовали ли вообще в этом мире какие-то обыденные вещи, которые могли заинтересовать этого человека?       Проигнорировав пристальное внимание, Уилл продолжил есть. Ганнибал наконец тоже присоединился к нему, и вскоре они завершили ужин в приятной тишине.       В полночь снова заиграла музыка. Уилл заметил Эбигейл Хоббс, всю еще невинную, но уверенную в себе. Он не помнил, чтобы видел ее когда-то такой при жизни. Он не знал эту девушку, не так хорошо, но чувство тоски охватило его изнутри, заставив задуматься о ее жизни, какой бы она могла быть, и как бы она жила в других вселенных.       Эбигейл исчезла — ее заменил Фредерик. Он выглядел словно царь, гордо задрав голову кверху с презрительным выражением лица. Если бы Уилл лично не пообщался с ним, то он бы даже не смог себе представить, каким на самом деле смешным и глупым был Чилтон.              Вина не торопилась дать о себе знать, и Уилл был благодарен хотя бы за это. Третий и последний на сегодня участник был из Дистрикта 12. Чио. Уилл помнил, что она любила стрелы и дротики, он помнил ее постоянно тихий и спокойный характер. Что-то опасное таилось за этим спокойствием и что-то чрезвычайно умное.       Как она погибла? Учитывая место, откуда послышался выстрел, она могла стать еще одной жертвой Рэндалла Тира, которая думала, что такая непроходимая и густая лесная местность отпугнет других трибутов.       Три трибута погибло за день, в живых осталось еще восемь.       Вероятно, сегодня ночью останется уже семь.       Уилл усмехнулся над своей мыслью, гадая, было это определённой формой жалости к себе или приступом мазохизма. Мысль о смерти не пугала его — чего нельзя было сказать о возможности быть убитым Ганнибалом.       В течение дня он принял для себя решение: если Ганнибал нападет на него днем — он будет защищаться, но если ночью, то он позволит убить себя без малейшего сопротивления.       За этим не таилось какой-то особой логики или плана — Уилл решил для себя поступить именно так и придерживаться намеченного плана.       Внезапно небо над ними как будто взорвалось. Нельзя было назвать это другими словами. Звук был оглушающим, отчего Уилл рефлекторно схватил Ганнибала за руку…защищая? Или ища защиты?       Огонь давно погас, дым и исходящее тепло исчезли. Подняв взгляд в небо, Уилл увидел огромную надпись, выведенную золотыми буквами, прямо над тем местом, где они находились.       Ганнибал Лектер и Уилл Грэм.       Ошеломленный, он обернулся к Ганнибалу и внезапно заметил еще одну золотую надпись с именем.       Рэндалл Тир.       Если надписи находились прямо над местонахождением трибутов, значит, Рэндалл Тир находился совсем недалеко от них.       Также показались имена Беделии дю Морье, Джека Кроуфорда и Филлис Беллс, при том, что девушки находились вместе, а Джек двигался все дальше и дальше от них на юг.       Уилл внимательно изучил имена Фрэнсиса и Гаррета, запоминая их местоположение.       Рэндалл был их наилучшим шансом избавиться от еще одного участника. Его местонахождение было ближайшим от них, и одна лишь мысль о нападении наполняла кровь Уилла адреналином.       Рэндалл казался достойным противником. Мысль о том, чтобы сражаться против него бок о бок с Ганнибалом была невероятно опьяняющей.       Выпадет ли им такой шанс? Уилл предполагал, что скоро найдет ответ на этот вопрос. В конце концов, последний ход оставался за Ганнибалом.       — Вижу, Беделия нашла себе союзников, — подметил Лектер, продолжая смотреть в небо. — Интересно. Не ожидал, что она выберет трибутов из Дистрикта 4.       — Мне больше интересно, как Джек Кроуфорд позволил Беделии приблизиться к Филлис, — усмехнувшись, сказал мальчишка, — он всегда казался таким защитником, а Беделия ненадежна.       — Да, можно сказать и так, — губы Ганнибала дернулись, — я пытаюсь понять, какую сделку они заключили. Должно быть, Беделии что-то нужно от Джека.       — Твоя смерть? — предположил Уилл, — ты разрушил ее первоначальный союз с собой и Абелем. Она одна из тех, кто хотел бы мести. Мне.       Лектер, к удивлению Уилла, выглядел застигнутым врасплох.       — Ты что, не думал, что она хочет твоей смерти? — Уилл усмехнулся. Он никогда не мог понять взаимоотношения между профессиональными трибутами. И вообще, что не так было с Беделией? Либо она ревновала его, либо, по крайней мере, считала угрозой. То, что она подослала к нему Гидеона — уже говорило о многом. Но убьет ли она Лектера сейчас после отказа и убийства ее союзника?       Может, они в прошлом были любовниками?       Нахмурившись после такой тревожной мысли, Уилл встряхнул голову.       С чего вдруг ему вообще это взбрело?       — Не могу понять точно ход ее мыслей, — пожал плечами Лектер, — но я сомневаюсь, что эта сделка касается меня. Джек мне не враг, у него нет личных мотивов преследовать меня.       — Возможно, он возмущен твоим непристойным поведением?       — Непристойным поведением? — Ганнибал вскинул брови, — Что за клевета? Я всегда веду себя прилично.       — Некоторые люди с тобой не согласятся. С твоей склонностью к поеданию людей и все в таком духе.       — Мне кажется, ты неправильно понимаешь слово «непристойный», — возмущение в голосе мужчины позабавило мальчишку.       — Может быть, — признался он, — или, возможно, ты переоцениваешь его значение.       На какое-то время они затихли. Вскоре с неба пропали имена, но Уилл до сих пор помнил расположение каждого участника. Организаторы не часто прибегали к тому, чтобы указывать местоположение участников Игр, тем не менее, он видел такое в нескольких предыдущих Играх. Обычно это имело под собой какие-то мотивы, поэтому сейчас ему стало интересно, с какой целью это было проделано в этот раз.       Предупредить Рэндалла, что они с Ганнибалом уже близко? Показать неожиданный союз Беделии, Джека и Филлис?       Уилл не заметил, как начал проваливаться в сон посреди своих мыслей. Он снова сфокусировал свое внимание, лишь когда услышал спокойный голос Лектера.       — Уилл, ты спишь?       О.       Снова.       Отчаяние, которое пришло к нему после осознания, было еще более горьким, но не таким болезненным, как днем ранее.       По крайне мере, в этот раз он ожидал этого.       По крайней мере, в этот раз разочарование и боль не смогут убить его.       Ему до сих пор было больно.       Он почувствовал, как Ганнибал вынул нож и приблизился к нему, а затем холодное лезвие на своей шее — быстрее, чем вчера.       Возможно, Ганнибал решил откинуть мысли и сделать все быстро, чтобы не дать себе шанс на отступление.       Однако, лезвие почти тут же исчезло. Сквозь полуприкрытые веки Уилл заметил, как Ганнибал отдернул свою руку, как будто даже прикосновение металла к чужой коже было для него невыносимым. Он услышал рваный вздох, а затем Лектер просто сел рядом с ним, все еще держа в руке нож, не шевелясь.       Шли минуты. Заскучав, Уилл начал считать их, гадая, закончится ли это когда-нибудь. Серьезно, сколько еще времени нужно Ганнибалу, чтобы он смог принять решение? Если он хотел убить его, то необходимо было сделать это прямо сейчас, пока не погибло еще больше трибутов, пока он все еще тайком мог убить его.       — Уилл, — прошептал Ганнибал. Его голос казался совершенно разбитым и, несмотря на свою горечь и негодование, Уилл все еще чувствовал, как его сердце больно сжимается в груди.       Боже.       «Просто сделай это», — думал он, — «просто сделай это, в конце концов. Невыносимо ждать так долго».       Ничего не произошло. Один час перетекал в другой, а Ганнибал продолжал сидеть с лезвием в руках, уставившись куда-то нечитаемым взглядом. Его сбивчивое дыхание стало выравниваться, и Уилл уснул под эти звуки, гадая, сможет ли проснуться.

***

      Наступило утро. Уилл открыл глаза и увидел дневной свет вместе с наблюдающим за ним Ганнибалом. Бледным и уставшим.       — Ты спал? — требовательно спросил Уилл. Ганнибал почти виновато пожал плечами, но Грэму не нужно было слышать его ответ — все можно было прочитать на его изможденном лице.       Какого черта он пытался доказать?       — Ты что, хочешь себя убить? — Уилл сел и дотронулся до лба Ганнибала. Такого холодного. — Была такая прекрасная возможность выспаться нам обоим — вчера было видно, что все трибуты далеко от нас. Так почему ты так настоятельно не ложился спать и, что более важно, почему ты не разбудил меня? Снова!       — Мне не требуется много сна, — раздраженно ответил Лектер, но, тем не менее, прикрыл глаза от прикосновения, откровенно наслаждаясь им, — я же тебе уже говорил об этом.       — Кажется, твое тело не согласно с тобой, — Уилл убрал руку и встал, — ты обещал мне вчера, что разбудишь, но снова не сделал этого. Я ведь не смогу больше тебе доверять.       Обида промелькнула на лице Лектера, заставив Грэма остановиться и прочистить горло.       — Насчет сна, — прояснил он, — про то, что ты разбудишь меня, чтобы мы поменялись. С этого момента ты будешь засыпать первым. Или мы оба не будем высыпаться и станем уставшими, что в конце концов нас убьет что-то нелепое, например, упавшая ветка.       — Падающая ветка не убьет меня, — с презрением заявил мужчина. Уилл закатил глаза.       — Как скажешь, — ответил он, — Так что? Какие у нас планы на сегодня?       — Продолжим идти, — Ганнибал кинул взгляд вперед, — если мои расчёты верны, и ночью ничего не изменилось, то мы дойдем до Рэндалла Тира уже к вечеру. Затем мы можем поспать и пойти дальше — мне все еще любопытно увидеть, где же кончается арена.       — Разве не глупо нападать на Рэндалла ночью? — Уилл постарался представить себе эту картину: Тира, скрывающимся в кустах в своем самодельном костюме и их, спотыкающихся и ничего не видящих с Ганнибалом, который чуть ли не спит на ходу.       Ганнибал колебался.       — Посмотрим, — наконец сказал он.              Они разговаривали о своей жизни до Игр. О своих прежде живых семьях — сейчас никто не ждал их возвращения и не молился за победу, уставившись в экран телевизора. Они обсуждали свои дистрикты, вещи, что вдохновляли их и те, которые они предпочитали обходить стороной.       В период небольших пауз Уилл представлял себе, как Ганнибал убивает его. Сперва спросил, спит ли он, затем подполз ближе, держа в руке нож, а затем прижал острое лезвие к его горлу. Воображение Грэма дорисовывало дальнейшие события, где Ганнибал все-таки надавил на лезвие и резал, не останавливаясь, не испытывая угрызения совести с глазами, полными пустоты и холода. Он видел себя, задыхающегося от крови и боли в сердце, направившего взгляд на Лектера с мыслью «я люблю тебя».       Даже в его сознании эти слова звучали странно и чуждо. Уилл на мгновение остановился, повторив вновь.       Я люблю тебя.       Действительно? Действительно ли он любил? Мог ли он любить?       Да. Да, мог. Он любил.       Уилл пристально посмотрел на Ганнибала, задумываясь о том, каково это любить его. Убить его.       Что если сегодня, когда он наконец-то ляжет спать, он собственноручно прирежет его? Это не составило бы труда — у Ганнибала был недостаток сна, ему тяжело будет оставаться в сознании. Он, вероятно, не проснется даже в тот момент, когда Уилл начнет его резать.       Он также представил и это. Смерть Ганнибала: его кровь, брызнувшую на лицо мальчишки, чужие глаза, больше не выражающие ни холода, ни тепла, уставившиеся в то место, куда Уиллу закрыт доступ.       Содрогнувшись, Уилл резко замотал головой, прогоняя данную картину из своей головы. Ему не нужно было даже задумываться об этом — он знал, что никогда так не поступит. Нет, он не мог вынести даже одной мысли об убийстве мужчины, это было невозможно.       Любить его было единственным выходом.       Уилл тщательно замаскировал пришедшее к нему осознание, уверенный в том, что Ганнибал никогда не должен про это узнать.       Ближе к вечеру они дошли до поляны с небольшим круглым озерцом посередине. Уилл облегченно выдохнул и поспешил приблизиться к нему, доставая почти опустевшую бутылку из-под воды из рюкзака.       Они старались сохранять воду насколько это было возможно, но после нескольких дней на дне оставалась всего пара капель. Сейчас им наконец-то удастся пополнить запасы. Их хватит на пару дней, а затем…       Затем это перестанет быть проблемой. Конец. Не только его жизни, но и Игр приближался. Уилл знал это. Три, может быть, четыре дня. И все.       Вода была холодной. Сделав глоток, мальчишка поморщился.       — Что? — спросил Лектер.       — Немного соленая, — Уилл нахмурился, изучая воду, — немного, но я не уверен, что ее безопасно пить.       Ганнибал подошел к озеру, опустился на колени рядом и попробовал воду на вкус.       — Интересно, — прошептал он, больше самому себе, чем Уиллу.       — Это же искусственная соль?       — У меня нет никаких мыслей по этому поводу. Ты ведь знаешь, что в моем дистрикте нет ни рек, ни других крупных водных ресурсов, но я читал книги на эту тему. Соленая вода обычно имеет отношение к океанам, но это озеро слишком маленькое, чтобы быть природным. Может быть, его сделали организаторы ради развлечения, а может рядом с ареной есть океан.       — Нам нужен способ избавиться от соли в воде, — Уилл серьезно взглянул на сверкающую водную гладь, — и, думаю, будет лучше, если мы сегодня заночуем здесь.       — Почему?       — Тебе необходимо поспать. Нет, замолчи, — Уилл начал сверлить Ганнибала взглядом, когда тот заговорил, — ты выглядишь как ходячий труп. Тебе необходимо отдохнуть, а не бороться с другими трибутами. Мы и так достаточно близко к нему — идти дальше может быть опасно. И сомневаюсь, что мы найдем более удобное место, чем это.       Ганнибал выглядел недовольным, но в итоге решился кивнуть.       — Ладно, — коротко ответил он, — но нам нужна еда и вода.       — Думаю, я смогу добыть нам еды, — ухмыльнулся Уилл, завидев под водной гладью мельтешащие темные силуэты.       — У тебя все еще нет удочки.       — У меня есть руки. Я уже говорил об этом, помнишь? — Уилл взглянул на Лектера из-под ресниц, и Ганнибал в этот момент покраснел от голода, сверкнувшего в его глазах.       Еще парочка дней и он превратится в безмозглого и кокетливого наркомана. И если ему повезет, то он перестанет смущаться от этого каждый, черт возьми, раз.       Уже знакомый ранее дребезжащий звук отвлек его, заставив осмотреть сверток, опускающийся прямиком между ним и Лектером.       — Кажется, они действительно заручились финансовой поддержкой — сказал он, приятно удивившись, — вторая посылка за три дня, тогда как до этого Брайану было все равно. Кажется, с твоим наставником та же история.       — Это хорошая стратегия, — Ганнибал схватил сверток и начал открывать его, — они оба решили отложить часть суммы от выдаваемых им денег и дать нам что-то полезное.       — Разве первая посылка с ужином была настолько значима? — с сомнениями спросил Грэм, и в это время губы Ганнибала изогнулись в улыбке.       — Мне кажется, это было только начало, — ответил он, — должно быть, настоящий подарок сейчас перед нами. В данный момент у них, должно быть, много денег — осталось всего несколько выживших. Они могут позволить себе потратиться на что-то ценное.       Уилл уставился на странную длинную трубку в руках Лектера, пытаясь понять, для чего она предназначалась.       — Что это? — поинтересовался он. Мужчина повернул ее в руках: его лицо засияло интересом и любопытством. Он, должно быть, все осознал — его лицо озарила улыбка, делая его внезапно молодым и счастливым.       — Это для опреснения воды, — уверенно заявил он, — она поможет нам отделить соль от воды, которую мы потом сможем использовать для еды, например. Если они прислали нам это вместо какого-то усовершенствованного оружия, то, скорее всего, по пути нам встретятся еще такие озерца, и жажда перестанет быть проблемой.       Уилл оглядел деревья, задумываясь, где бы могли располагаться камеры. Улыбаясь, он помахал рукой в том направлении, где, как ему показалось, он заметил один из объективов.       — Спасибо, — сказал он и сразу же почувствовал себя глупо.       Ганнибал занялся очисткой воды, в то время как Уилл решил, что пора приготовить для них ужин. Пока еще не стемнело, поэтому воздух был довольно теплый. Он разделся, оставив лишь нижнее белье и шагнул в воду, вздрогнув от холода.       Когда он почти по шею зашел в воду, то обернулся и чуть не засмеялся над тем, с каким выражением на него смотрел Лектер. Он позабыл о своих делах и уставился на него таким взглядом, что внутри Уилла разрасталось волнение вместе со смущением.       — Что ты делаешь? — спросил мужчина так мягко, что Уилл едва смог узнать его голос.       — Притворяюсь рыбой, — ответил он. Смешок вырвавшийся из груди Ганнибала был настолько искренним, что Уилл невольно улыбнулся в ответ.       — Они должны привыкнуть ко мне, — пояснил он, — я уже делал это несколько раз у себя дома ради развлечения. И это сработало.       — Для меня будет честью наблюдать за тобой, — Ганнибал склонил голову, — охота всегда требует крайней концентрации.              — Ты сейчас только смущаешь меня и отпугиваешь рыбу, — известил его Грэм, — Можешь отвернуться и не смотреть на меня таким взглядом?       — Боюсь, что это невозможно, — Ганнибал не улыбался, но в его глазах отражалось что-то близкое к нежности, — ты слишком красив, чтобы отвести взгляд.       — О Боже, — простонал Уилл и нырнул под воду, позволяя холоду остудить его полыхающее лицо, пока Ганнибал не сказал чего-то еще более смущающего.       Что-то привлекло его внимание — он нырнул глубже, рассматривая узкий туннель, ведущий куда-то под землю. Возможно, поблизости и правда был океан и это озеро впадало в него?       Проверить это было невозможно — слишком велик был риск задохнуться, поэтому Уилл решил сразу всплыть на поверхность. Он испугался, увидев Ганнибала прямо напротив водной глади с беспокойством, отразившемся на лице буквально на мгновение, а затем исчезнувшем, как будто он его там никогда и не было.       — Нашел что-нибудь? — спросил Лектер, возвращаясь обратно к фильтрованию воды. Уилл нахмурил брови.       — В какой-то степени да, — ответил он, внимательно наблюдая за Ганнибалом. Тот показался ему…смущенным.       Неужели он испугался за Уилла, когда тот долго не показывался на поверхности? Что ж. Это одновременно умиляло его и раздражало. Для человека, собирающегося его убить, Ганнибал чересчур опекал его.       — Там есть что-то наподобие туннеля, — сказал Уилл громче, — рыбы могут проплыть через него, но у нас не получится. Возможно, оно ведет в пещеру под землей или это просто туннель, заполненный водой, а может он ведет прямиком в океан.       — Океан… — повторил Лектер, — я думал над тем, настоящий ли он или это очередная часть арены, которая вошла в состав только благодаря великолепному внешнему виду.       — Возможно, скоро мы узнаем, если никто не нарушит наши планы добраться до конца арены.       — Никто нам не помешает, — мрачно сказал Ганнибал. Уилл прищурился от солнца и потряс своими влажными кудрями.       — Я порыбачу, — оповестил он мужчину.       — Да, я так и думал, — Ганнибал приспустил голову, пряча улыбку, — удачи.       Уилл выбрал подходящее место и замер, внимательно разглядывая поверхность воды. Вскоре рыбы начали кружиться вокруг него, но он выждал немного, прежде чем резко пошевелить рукой.       Среднего размера рыба попыталась высвободиться из его хватки, поэтому мальчишка поторопился выйти из воды и вытащить ее наружу, уложив на землю.       — Первая готова, — прокричал он. Он знал, что Ганнибал наблюдал за каждым его движением, но, тем не менее, отказывался одаривать его встречным взглядом. Этот человек слишком отвлекал его — невозможно было делать что-то под таким чутким вниманием.       Уилл вернулся в озеро, снова замирая и выжидая нужного момента. В какое-то мгновение он перестал бороться с искушением и взглянул на Лектера: как он и ожидал, чужие глаза смотрели на него взглядом, полным восхищения и желания. Уилл сглотнул, молясь, чтобы его мечущееся сердце немного успокоилось.       Рыба коснулась его ладони, как будто сама желала попасться в чужие руки. Все, что ему нужно было сейчас сделать — просто сжать ладонь и отнести ее туда, где лежала первая: он так и поступил.       Спустя час он решил закончить рыбалку. Уже было наловлено достаточное количество рыбы, чтобы им хватило на сегодня и завтра, к тому же воздух начал заметно охлаждаться. Выйдя из озера, Уилл начал трястись. Ганнибал мигом закутал его в свою куртку и прижал ближе к себе.       Грэм задумался о протесте, но вскоре передумал и расслабился, укладывая свою голову на грудь мужчины и чуть ли не мурлыча, когда чужая ладонь начала встряхивать его волосы, пытаясь их высушить.       — Ты слишком увлекся, — неодобрительно сказал Лектер, — ты забыл, насколько становится холодно ночью? Если заболеешь, то Игра будет кончена.       — Нет, не будет, — сонно пробормотал Уилл. Тепло и поглаживания головы были слишком соблазнительными, погружая его в дремоту. — Если я заболею, то мы просто можем быстро всех убить и наконец-то покончить с этим.       Последовала пауза, а затем Ганнибал снова отозвался.       — Да. Да, можно было бы поступить и так.       Вообще-то нет, нельзя — Уилл не был идиотом, чтобы поверить в это. Это казалось еще более глупым, если учитывать личные планы Лектера, только если он не захотел бы еще немного побаловать себя… Уилл предположил, что мог бы быть благодарным за такой исход событий. Было приятно пожить какое-то время в качестве пленника собственных иллюзий.       Они развели огонь, как только стемнело, и Уилл задумался над тем, мог ли Рэндалл Тир услышать их. Он не был точно уверен, сколько между ними оставалось расстояния, поэтому этой ночью им необходимо было быть начеку.       Рыба была вкусна, хоть Ганнибал и скривился пару раз, наблюдая за ее приготовлением с едва скрываемым отвращением.       — Что ты имеешь против рыбы? — наконец возмутился Уилл, — ты ешь людей, но ты не можешь нормально смотреть на то, что и положено употреблять в пищу.       — Людей следует употреблять в пищу, — заверил его Лектер.       — Ладно, — нахмурился мальчишка.       Мужчина поморщил носом, когда уставился на готовый ужин. Он взглянул на Грэма и, насколько бы убийственное выражение лица он не увидел — оно заставило его съесть кусочек.       После этого все стало намного проще. Они поужинали, и Уилл ткнулся в знакомое тепло чужих рук, наслаждаясь чувством сытости, окружающей их тьмой и обыденной мыслью о том, что он до сих пор жив.       Он размышлял и над другими вещами. Например, о ночи и что она могла принести за собой. Он думал о Рэндалле Тире, который, вероятно, уже где-то поджидал их.       Он вспомнил Питера. Его костюмы, улыбку, его энтузиазм и доброту.       Ганнибал разрушил все это. И Рибу…но это было нечто другое. Уилл понимал это с большим трудом и нежеланием, но понимал.       А вот Питер…его смерть была бессмысленной. Он умер только потому, что так захотел Ганнибал, и каждый раз, когда мальчишка задумывался об этом, он точно знал, что никогда не сможет принять это.       — Почему ты убил его? — пробормотал он. Ганнибал прекратил поглаживать его по волосам.       — Почему я убил кого?       — Ты знаешь, кого я имею в виду.       Поглаживания продолжились и Ганнибал ответил:       — Ты можешь назвать его по имени. Организаторы прекрасно знают, кто убил Питера, но сейчас их больше заботит зрелищность шоу, чем он.       — Да, а что будет, если ты победишь? — Уилл раздраженно отпрянул назад. Ганнибал представлял собой смесь из разительных противоречий. Он намеревался убить его, но продолжал крутиться вокруг и оберегать. Его чувство самосохранения должно было бить тревогу, поскольку он намеревался выиграть, но в то же время он обладал одним из наиболее тревожных суицидальных наклонностей, которые он когда-либо замечал.              — Это мы еще посмотрим.       Расплывчатый ответ мужчины заставил еще больше взбеситься.       — Ты вообще понимаешь, что тебя могут арестовать? Они не простят тебе убийство одного из них, победа не спасет тебя.       — Посмотрим, — повторил Лектер и улыбнулся. — Однако я ценю твою обеспокоенность. Ты всегда удивляешь меня, Уилл.       — Если тебя не волнует собственная безопасность, то ответь мне, — Уилл уткнулся в него взглядом, — зачем ты убил Питера?       Ганнибал вздохнул, как будто ответ приносил ему боль.       — Ты знаешь причину, — наконец ответил он, и Уилл почувствовал, как его брови вздымаются к самому лбу.       — Ты пытаешься сказать, что ревновал меня? К стилисту, чья работа заключается в том, чтобы одевать людей? У тебя тоже был стилист, но я же не кинулся на него.       Ганнибал ухмыльнулся, как будто Уилл сказал что-то чрезвычайно приятное для него.       — Не потому, что он одевал тебя, нет, — ответил он. Веселье тут же погасло, вытесненное мраком, — то, как он разговаривал с тобой, смотрел на тебя. Те случаи из прошлого, которыми ты делился с ним, в то время как в принципе отказывался говорить со мной. Меня всего выворачивало. На это было невозможно смотреть.       Приглушенная ярость, скрывающаяся за каждым словом, заставила мальчишку вздрогнуть. Смысл его слов буквально заставил его заплакать.              — Он лгал, — прошептал Грэм, — Питер лгал и ты поверил в это? Он говорил это все для того, чтобы возвысить меня в глазах публики. Ты же знаешь, как я себя веду. Ты и правда думал, что я так просто поделился всем этим с ним? Со всеми?       — Не со всеми, — сдержанно ответил тот, — именно поэтому Питеру пришлось покинуть нас.       — Потому что ты считал, что для меня он важен, — Уилл неверующе покачал головой, — я даже не знаю, как мне к этому относиться. Понятия не имею, что хуже: то, что ты убил хорошего человека из-за своей ревности или из-за того, что он был мне дорог.       Ганнибал промолчал. Уилл тяжело вздохнул и откинулся на рюкзак, пытаясь сдержать тошноту.       Было ошибкой заводить этот разговор, да и в принципе думать о Питере. Это было болезненно — сейчас стало намного больнее.       — Уилл, — Ганнибал позвал его так ласково и мягко, что мальчишка едва мог расслышать.       — Что?       — Если бы я знал, то поступил бы совсем иначе.       Это было небольшим успокоением, но Уилл до сих пор чувствовал, как внутри него что-то тает. Он одарил Лектера скромной, грустной улыбкой и прошептал:       — Тебе следует поспать. Я разбужу тебя через три-четыре часа.       Задумчивое выражение лица мигом исчезло. Холод заполонил его глаза, раскинувшись на все лицо, и Уилл прикусил губу, прекрасно осознавая, что это значило.       — Поспи сперва ты, — произнес Лектер. Его голос был леденящим. — В этот раз я не нарушу своего обещания. Клянусь.       «Интересно сказано» — подумал Уилл. Но о каком обещании шла речь? О том, что он его разбудит или о том, что Уиллу не стоит его бояться, пока Риба была жива?       Были ли другие обещания?       — Хорошо, — тихо согласился Уилл. В его голове зародился план, придавая ему сил. — Что ж, спокойной ночи.       — Приятных снов, Уилл, — эти слова были больше похожи на «прощай», и Грэму пришлось закрыть глаза, иначе влага, скопившаяся в них, все бы испортила. Он не собирался спать. Не в этот раз. Он подождет, пока Ганнибал примет решение, и если не сможет снова...       Что ж, тогда Уилл сделает все сам.       Время шло. Уилл старался держать свое дыхание настолько ровным, насколько это было возможно и вскоре он дождался — Ганнибал позвал его по имени голосом, который Уилл уже начал ненавидеть.       Затем он вынул нож.       Сейчас мальчишка не смотрел на него. Его глаза до сих пор были закрыты. Он чувствовал, как мужчина придвигается ближе, на мгновение остановившись, чтобы выдохнуть. Губы одарили его лоб холодным прикосновением.       — Я должен, — чужой шепот обжег его ухо, почти заставив тело содрогнуться. — Я должен, понимаешь? Я обязан.       Уилл молчал. Он почувствовал еще один поцелуй, в этот раз более чувственный. Затем лезвие снова прижалось к его горлу, и движение было настолько точным и уверенным, что Уилл подумал, что это конец. Непоколебимый, не желающий больше откладывать неизбежное.       Давление, с которым лезвие вжалось в его кожу, было поразительным. Его заостренный край впился в кожу, почти повреждая ее, и он почувствовал дыхание смерти, скользнувшее по его лицу, вскоре желающее поглотить его полностью.       Ганнибал колебался. Внезапно нажим на его шее ослаб. Из груди Ганнибала вырвался горький смех и в следующее мгновение холодное лезвие заменили губы. Ганнибал целовал его снова и снова, и Уилл сейчас бы проснулся, если бы действительно до этого пребывал во сне.       В последний раз, одарив губы мальчишки поцелуем, мужчина отстранился. Уилл наконец-то открыл глаза и увидел, как Лектер ссутулился у костра, выглядя несчастным и разбитым.       Волна тепла и нежности была настолько яркой, что заставила скопиться влагу в уголках его глаз. Моргнув, он пытался сдержать слезы, но одна все же сорвалась, скользнув вниз по щеке.       Ганнибал не смог убить его. Может быть, это была его последняя попытка, а может он попытается снова только чуть позже — в любом случае, больше это не имело никакого значения.       Сейчас Уилл собирался взять ситуацию в свои руки. Они должны двигаться дальше — больше не осталось времени топтаться на одном месте.       Ганнибал искренне желал победить, но чувства были наибольшим препятствием на пути к его победе.       Уилл избавит его от этой преграды. У Ганнибала появится шанс.       Он был уверен в этом.       Полежав неподвижно около пятнадцати минут, он притворился, что проснулся. Он вздрогнул и зевнул, садясь и задавая вопрос.       — Ганнибал? Сколько прошло времени?       — Не так много, — его голос был хриплым, он уставился на мальчишку так, будто видел его первый раз в своей жизни. — Почему не спишь? Что-то случилось?       — Нет. Я просто не хочу спать, — потянувшись, Уилл подполз к костру. — Спасибо, благодаря тебе я смог выспаться. Сейчас твоя очередь.       — Уилл, я же сказал тебе.       — Тебе нужно поспать, — грубо прервал его Уилл. — Ты сам это прекрасно знаешь, как и я. Кроме того, мы с тобой договорились. Поэтому спи, обещаю, что разбужу тебя, если я снова захочу уснуть.       Ганнибал выглядел недовольным, но после паузы он кивнул. В этот раз уже Уилл обнял его, укладывая головой на свои колени. Уилл поцеловал его в макушку, когда Лектер застыл от удивления.       — Спи, — повторил он, — я буду охранять тебя.       Нежная улыбка расцвела на лице Лектера, заставив внутри мальчишки все сжаться. Ганнибал устроился поудобнее и закрыл глаза, Уилл начал поглаживать его по волосам, любуясь светло-коричневыми прядками местами тронутыми серебром.       Вскоре Ганнибал уснул, выглядя умиротворенным и спокойным. Большую часть ночи Уилл провел за разглядыванием мужчины, продолжая поглаживать его по голове и думая обо всем и одновременно ни о чем.       Когда неба коснулись розовые оттенки, Уилл выждал еще немного времени, прежде чем аккуратно переместить Ганнибала со своих колен и уложить его голову на рюкзак. Он не пошевелился — изнеможение от бессонных ночей сделало его невосприимчивым ни к звукам, ни к свету.       Оно и к лучшему.       Уилл взял нож и еще раз оглянул Лектера, запечатлев черты его лица.       — Прощай, — прошептал он. От боли у него подкашивались колени.       С этими словами он двинулся к деревьям, и вскоре небольшая поляна с озерцом покинула его поле зрения.       Рэндалл Тир будет невероятно рад с ним познакомиться.