One, two, three

      Ганнибал, кажется, не злился на него.       Это было первым, что бросилось в глаза, когда Беделия вытолкала его на поляну прямо перед Ганнибалом и Джеком. Джек онемел от удивления, не способный поверить своим глазам, до тех пор, пока Ганнибал не…не выдохнул медленно с читающимся на лице облегчением.       Жаль, что Уилл не смог почувствовать присутствие Беделии раньше. Все бы могло обернуться совсем-совсем по-другому…       — Что он здесь делает? — надавил Джек. — Как ты его нашла?       — Он сам пришел сюда, — ответила Беделия. Даже не смотря на девушку, Уилл мог почувствовать ее улыбку. — Вероятно, шел за вами по пятам. Вы теряете бдительность. Оба. Как ты мог не заметить слежку?       — Я же привязал его к гребаному дереву, — отрезал Джек. — Хочешь сказать, что он умудрился освободиться самостоятельно без чьей-либо помощи?       Понимание блеснуло в глазах Лектера, как только он окинул Кроуфорда убийственно леденящим взглядом. Несмотря на ситуацию, Уилл позволил себе улыбнуться.       По крайней мере, Ганнибал теперь знал, что и Уилл боролся. Он не сдался, даже когда ситуация казалась безнадежной, и сейчас тоже был не намерен опускать руки.       — Должна признать, что удивлена твоему появлению, — лениво протянула Беделия Ганнибалу. — Ты, должно быть, понимал, насколько мизерным был шанс, что твой союзник, — она практически выплюнула эти слова, — был жив и ждал тебя здесь. И даже в этом случае ты согласился последовать за Джеком. Это даже больше, чем я рассчитывала.       — Что тебе нужно? — спокойно спросил Ганнибал, смотря на нее. Рука Беделии на шее Грэма сжалась сильнее.       — Ничего, что ты можешь мне дать, — прошептала она почти сожалея. — Ты разрушил все еще до того, как начались Игры. Сейчас я больше всего желаю увидеть тебя уничтоженным.       — У нас были другие условия, — яростно обернулся к Беделии Джек, — сперва он должен помочь Филлис, а потом ты можешь делать что угодно с ними обоими. Я взял на себя самое сложное и не позволю тебе дать заднюю.       — Тогда, похоже, у нас проблема, Джек, — голос Беделии стал тише и более зловещим, что даже Уилл напрягся. Тревожный звоночек в его голове подал сигнал, оглушая поразительной громкостью. — Сейчас только от меня зависит, будет Ганнибал сотрудничать с нами или нет, — подметила Беделия, — ты остался ни с чем. Если ты или Ганнибал попробуете хоть на шаг приблизиться ко мне — я сверну ему шею. — сказала она, огладив странным оружием чужую кожу.       — Ты не сделаешь этого, — Джек рассмеялся ей в лицо, хоть и сжал кулаки в приступе ярости. — Лектер уничтожит тебя. Я убью тебя, и ты потеряешь все.       — Думаю, мне нужно приступить к действиям, раз ты не веришь? — смакуя сказала она и, прежде чем Грэм смог среагировать, она приставила оружие к его раненному плечу и совершила резкое движение.       Раздался мерзкий хруст — затем боль накрыла настолько сильно, что Уилл закричал и дернулся в хватке Беделии, ощущая как кости ломаются одна за одной.       — Прекрати сейчас же! — зарычал Ганнибал. Его голос звучал так близко, но Уилл был настолько ослеплен болью, что не мог даже поднять на него свой взгляд. Ему показалось, что Беделия что-то тихонько прошептала, а затем перевела оружие к верхней части его руки и снова резко дернула.       Боль была невыносимой. Уилл не смог сдержать очередного крика и сквозь пелену боли в своем сознании он смог различить отголоски рева Лектера.       Вот и все. У него больше не оставалось времени — Беделия, очевидно, решила играть не по правилам. И чем больше бездействуешь, тем выше шанс стать калекой.       Боль продолжала безжалостно рвать его на куски, такая невероятная и неестественная в своей интенсивности, продолжая ослеплять его все больше, но Уиллу и не нужно было четко видеть, чтобы приступить к действиям. Он ударил Беделию по ноге изо всех сил и, когда она зашипела и наотрез не собиралась двигаться с места, он сделал это снова, на этот раз задействуя локоть здоровой руки.       Ему больше нечего было бояться: Беделия была слишком заинтересована в том, чтобы смотреть, как Уилл и Ганнибал страдают, поэтому у него больше не оставалось выбора. Дю Морье шелохнулась немного, продолжая крепко сжимать свое орудие для пыток. Уилл стиснул зубы, готовясь к очередному ее выпаду и попытаясь прогнать темноту, угрожающую поглотить его, когда послышался истошный крик девушки.       Потребовалось некоторое время, прежде чем зрение вновь вернулось к парню — он мигом поднял взгляд и увидел, как Ганнибала и Беделию захлестнула жестокая схватка. Впервые он вспомнил о том, что девушка — профессиональный трибут, а значит, ей не нужно было оружие, чтобы суметь защитить себя.       Это было похоже на танец. Они вдвоем двигались так быстро, что Уилл с трудом мог наблюдать за ними, а уж понять, кто берет верх — тем более. Он услышал болезненный вздох Лектера, затем девушки, а после — их еле слышную перепалку словами.       О чем они говорили? Что можно было обсуждать, когда ты борешься со своим противником?       Уиллу до боли хотелось примкнуть к ним, но он осознавал, какой бы обузой оказался для мужчины. С его-то почти уничтоженной рукой, которой он едва мог что-то делать, и его отвратительными навыками бойца — он бы просто отвлекал Ганнибала.       Он огляделся вокруг в ожидании, пока какая-нибудь гениальная мысль не всплывет у него в голове, и замер, уставившись на Джека.       В приступе боли и смятения он практически забыл о его существовании. Джек наблюдал за схваткой с опустошенным выражением лица. Его глаза померкли — и что-то в его виде больно ужалило Грэма.       Он намеренно запер свою эмпатию на надежный замок и шагнул к Кроуфорду.       Беделия была на Ганнибале.       Он же возьмет Джека на себя.       — Я могу помочь, — мягко отозвался Уилл.       Джек с тормозцой обернулся к нему, как будто только что вспомнил о присутствии мальчишки.       — Что? — спросил он.       — Я могу помочь вам, — повторил Уилл, — тебе и твоей жене.       Лицо его исказилось от злостной усмешки.       — Ты не меньше дьявол, чем сам Лектер, — прошипел он, — держись от меня нахуй подальше.       — Но это ведь ты нас нашел, — возразил Грэм. — Тебе нужна была помощь Ганнибала, чтобы облегчить страдания жены.       — Это был идиотский план, — глухо отозвался Кроуфорд. Он бросил взгляд на оружие Беделии, лежавшее на земле, а затем вновь перевел взгляд на Уилла. — У меня был шанс, пока Лектер был не в курсе, где ты находишься. Сейчас даже если я возьму тебя в заложники, я не смогу узнать точно: те ли травы он мне дал, пока не станет слишком поздно. Твое убийство у него на глазах не принесет мне никакого удовольствия, если моя любимая погибнет — он уже понял это. Если бы ему пришлось пойти на твои поиски, то, возможно, он и не попытался бы убить ее, но теперь… — Джек горько рассмеялся. — Сейчас все кончено, — закончил он.       — Травы, вероятно, не помогут ей, — ласково сказал мальчишка, и Джек мигом ощетинился.       — Заткнись! — гаркнул он. — Ты ничего в этом не смыслишь.       — Я достаточно сталкивался со смертью, чтобы сказать, что Филлис умирает. Ей ничего не поможет, за исключением профессиональной медицинской помощи.       В его словах не было ни капли лжи. Не нужно было даже смотреть на Филлис, чтобы уловить запах паленой плоти и заметить дрожь ее тела в полумраке, где она продолжала кашлять и тихо скулить.       Джек тоже знал это. Уилл предполагал, что именно по этой причине он до сих пор не мог заставить себя зайти в пещеру, чтобы проверить и утешить свою жену, убедившись в том, что она до сих пор держится на плаву.       Она умирала. Джек был слишком умен, чтобы отрицать этот факт. Даже несмотря на его попытки сделать вид, что у них есть шанс.       — Лектер знает, как лечить людей, — неуверенно сказал Джек, в это время Уилл приблизился к нему еще на шаг.       — Да, — согласился он, — но он не волшебник. В этом лесу невозможно отыскать травы, которые смогли бы излечить настолько серьезные травмы. Смотри, — указал он на свою раненную щеку, — это просто царапина по сравнению с состоянием твоей жены. И все, что мог сделать Ганнибал — лишь остановить кровотечение. Ты действительно считаешь, что здесь возможно отыскать волшебные травы, которые по взмаху волшебной палочки смогут излечить ожоги такой степени?       Джек ненадолго закрыл глаза.       — Что ты имел в виду, когда сказал, что можешь помочь? — поинтересовался он.       — Я могу помочь вам обоим мирно уйти. Безболезненно.       Кроуфорд уставился на него с таким недоверием, что будь они в другой ситуации, он бы рассмеялся.       — Ты можешь помочь нам уйти? — повторил он. — То есть, имеешь в виду, что поможешь нам умереть? Так же, как ты сделал со Сломленными?       — Да, — Уилл оглядел его умиротворенным взглядом, хоть в нем и бурлило желание устремить свой взгляд на Ганнибала с Беделией.       — Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе убить мою жену? И себя? Я что, выгляжу как гребаный суицидник?       — Твоя жена уже умирает одной из наихудших смертей, — перебил его Уилл, — Ты готов убить ее сам? Ты сильный трибут, у которого есть все шансы на победу. Будешь ли ты жить как победитель, Джек? Со всеми этими деньгами? Филлис бы хотела для тебя такой жизни. Она бы хотела, чтобы ты продолжал радоваться жизни и наслаждаться ею. Но сможешь ли?       Джек отвернулся от него, в тишине разглядывая свою любимую, и именно в этот момент послышался вопль Беделии.       Уилл резко обернулся и застыл, ощущая одновременно страх и восторг.       Лектер вжал девушку в землю, а та дергалась под ним и отчаянно пыталась оттолкнуть мужчину. Зубы Ганнибала вонзились ей в глотку, прогрызаясь внутрь через кожу, плоть и кровь. Это выглядело просто невероятно — в какой-то степени мерзко и одичало, но Уилл завис на несколько секунд, не в силах оторвать взгляд. Дю Морье вцепилась хваткой в чужие волосы, надеясь оторвать Лектера от своей шеи. Хоть и со стороны это выглядело болезненно — мужчина не подал виду. Его руки схватили женские плечи в стальные тиски, и он продолжал вгрызаться в ее тело, пропуская мимо ушей слабые хрипы и вздохи.       — Он просто монстр, — прошептал Джек. Взглянув на него, Уилл почувствовал удивление, когда заметил слезы в чужих глазах.       С импозантным и агрессивным характером было легко забыть, что Джек был ненамного старше, чем Грэм — где-то семнадцать или восемнадцать. Должно быть, наблюдение за Ганнибалом, раздирающим Беделию на части, отталкивало Джека, но он упорно продолжал удерживать на них взгляд.       Он был напуган. Потерян. Полный отчаяния.       Можно было не прилагать множество усилий, чтобы убедить его.       — У тебя есть транквилизатор, — тихо пробормотал Уилл. — Можешь использовать его на своей жене и себе, если желаешь. Обещаю, что ты окажешься в лучшем месте, когда очнешься.       — Я никогда не поверю тебе, — Джек встряхнул головой. — Просто посмотри на него. Он понятия не имеет о том, что такое сожаление. Если бы я принял твое предложение, если бы я позволил слабости взять сейчас надо мной верх, то отплатил бы дорого за свою ошибку. Он заставит тебя принять другое решение. Он сделает все, чтобы продлить муки Беллы, чтобы я наблюдал за ее страданиями.       — Беллы? — спросил Уилл.       — Филлис. — наконец-то он окинул взглядом Грэма. — Она самый прекрасный человек на этой планете, которого я когда-либо встречал. Она…она для меня все. Понимаешь? Все.       — Обещаю тебе, — повторил Уилл. — Если ты примешь мое предложение, то вы вдвоем уйдете безболезненно. Я позабочусь об этом, Ганнибал никогда не сможет повлиять на мое решение. Но что бы ты ни выбрал для себя, позаботься о ней. Потому что каждая секунда ее жизни, должно быть, агония. Надеюсь, ты осознаешь это.       Джек послал ему загадочный взгляд. Казалось, что он продолжит смотреть на него бесконечно, но тот внезапно вскочил и скрылся в пещере.       Уилл вернулся взглядом к Лектеру и Беделии. Окончательное решение Джека не имело сейчас никакого значения — он больше не враг. У него не было стремления к победе и отсутствовали какие-либо личные мотивы, чтобы желать мести ему или Ганнибалу. Во всяком случае, Уилл мог поклясться, что Джек желал победы одного из них больше, чем Фрэнсиса Долархайда, который фактически убил Беллу.        Уилл редко физически сталкивался со схватками, но он с легкостью мог увидеть человека, который потерял все.       Джек не собирался продолжать борьбу…но оставались вопросы: готов ли он был добровольно погибнуть?       Послышался выстрел, и Уилл выдохнул, даже не заметив, как замерло его дыхание. Ганнибал медленно вскинул голову и, когда Уилл уставился на него, он заметил тьму, пленившую чужой взгляд. Пустота, холодная чернь, ни капли эмоций или чувств — ничего живого. Кровь на лице Ганнибала только усугубляла его леденящий жилы образ, и Уилл сглотнул, гадая, а действительно ли это существо может чувствовать что-то сродни любви.       Лектер поднялся и начал приближаться необычной и угрожающей походкой, заставляя Уилла почувствовать себя на месте жертвы, которую преследует хищник. Он сглотнул, отказываясь отводить глаза в сторону, и его сердце ухнуло, когда Ганнибал остановился в паре дюймов от него.       Он не знал, чего ожидать. Он был готов как к поцелую, так и к смертельному удару, потому что он не мог прочитать Ганнибала, когда тот погружался в подобное состояние. И лишь поэтому он продолжал смотреть, напрягшись и выжидая.       Пальцы мужчины невесомо скользнули по щеке мальчишки, нежно и аккуратно, а затем он накрыл губы поцелуем, позволяя опробовать кровь Беделии на вкус. Уилла начало бросать в дрожь, и он не мог понять чувство, окутавшее его: то ли отвращение, то ли возбуждение. А затем мысли покинули его разум — остались только ощущения. Ганнибал был таким теплым и родным, а его губы — солоноватыми и сладкими одновременно, ласкающие его и позволяющие ласкать в ответ.       Неосознанно из груди вырвался нуждающийся всхлип, и Уилл прильнул ближе, рефлекторно поднимая руки в попытке обвить ими шею Лектера. Острая боль пронзила его насквозь и сбила с толку. Его сломанная рука напомнила о себе, и Уилл выругался себе под нос, закрывая глаза с большой надеждой, что боль утихнет.       — Дай взглянуть, — резко сказал Ганнибал. Тьма все еще поблескивала в его глазах, поэтому Уилл помотал головой.       — Ты все равно ничего не сможешь сделать, — ответил он, — она сломана. Я просто не знаю, должна ли она настолько сильно болеть. Что за оружие она использовала?       Ганнибал мельком оглянул его и ненависть, мелькнувшая на его лице, заставила мальчишку нахмуриться.       — Мне плевать, — тихо ответил мужчина. — Я думал…       Он решил не продолжать, а Уилл не осмелился поинтересоваться, даже несмотря на вспыхнувшее любопытство.       — У нас все еще есть проблема, — Ганнибал напрягся еще сильнее и медленно обернулся к пещере. А затем он направился прямо в нее, и Уилл поспешил за ним следом, гадая, что же они обнаружат внутри.       Вблизи Филлис выглядела еще хуже, чем Уилл предполагал. Она была изуродована, ее кожа вся покрыта ожогами и даже в бессознательном состоянии черты ее лица выражали агонию, которую она, должно быть, испытывала.       Джек обернулся вокруг нее, не соприкасаясь с кожей, чтобы не усиливать боль. Он провалился в сон, продолжая в руке сжимать транквилизатор.       На секунду Уилла окутала печаль, но затем чувство триумфа охватило его.       Джек последовал его совету. Джек позволил дать себе слабину и решил довериться мальчишке несмотря ни на что. Враг он или нет, сейчас он не представлял из себя никакой опасности.       — Что здесь происходит? — твердо спросил Лектер.       Уилл рассказал ему все, а затем губы мужчины изогнулись в насмешливой ухмылке.       — Довольно умно с твоей стороны, — холодно похвалил он. — Не ожидал, что Джек будет таким идиотом и купится на это.       — Купится на что? — нахмурился Уилл. — Что ты имеешь в виду?       — Подождем, пока они очнутся. А затем посмотрим, сколько понадобится им времени, чтобы умереть. — Ганнибал отвернулся, и Уилл удивленно уставился в его спину.       Он что, серьезно? Он действительно хотел пытать в отместку девушку, которая и так прошла через многое дерьмо?       Видимо, да.       Холод пропитал его до костей, и Уилл выпрямился.       — Нет, — без сомнения сказал он.       Ганнибал медленно повернулся к нему.       — Нет? — повторил он.       — Мы не будем ждать, пока они очнутся. Мы убьем их так, как я пообещал Джеку, а затем оставим их с миром.       — Ты видимо правда тронулся умом, если думаешь, что я соглашусь на это, — наотрез сказал Лектер. — Этот человек, — он кивнул на Джека, — намеревался оставить тебя умирать у того дерева. Он специально ввел меня в заблуждение и втянул в план, который не сумел даже до конца продумать. И ты хочешь позволить ему умереть спокойно?       — Да, — просто сказал мальчишка. Он вздохнул, когда Ганнибал впился в него взглядом.       — Иногда я не могу тебя понять, — признался он. — Я не могу понять, откуда в тебе столько злости. Я понимаю, с Беделией еще куда ни шло, но Джек? Он даже не хотел навредить нам. Он был в отчаянии, убежденный, что у него больше нет выбора. Посмотри на его жену, — Уилл указал на Филлис, — ты поступил бы по-другому на его месте?       — Да, — ответил Ганнибал ледяным голосом. — Я бы не стал полагаться на кого-то, кроме самого себя. Я бы смог позаботиться о тебе сам, не вовлекая в это лишних людей, особенно полный осознания того, насколько это может быть опасно.       На минуту Уилл затих, задумавшись над тем, что Ганнибал воздвигнул его до статуса супруга. Небольшая улыбка коснулась его губ, но мигом исчезла, когда он окинул взглядом Филлис.       — Все люди разные, — ответил он, — Я надеюсь, что ты сможешь понять мотивы Джека. На самом деле, он даже не был для нас врагом — это все манипуляции Беделии, которая заставила его думать, что ты единственный, кто может спасти его жену. И она уже получила по заслугам.       — Ты не убедишь меня, — предупредил его Ганнибал, и Уилл прищурил глаза.       — Я дал ему обещание, — ответил он, — и я собираюсь его сдержать. Я не получаю удовольствия от пыток людей, которые и так пережили сполна и особенно если они доверились мне вопреки всему. Нам еще предстоит разобраться с Долархайдом. Что, будешь драться со мной, чтобы получить желаемое? Силой заставишь меня смотреть на это?       — Конечно же нет! — зарычал Лектер. — Но это же глупость, Уилл, они не заслуживают твоего сочувствия.       — Мне нужно сдержать обещание, — мальчишка заговорил тише и окинул Ганнибала, как он надеялся, успокаивающим взглядом. — Позволишь мне сделать это? Пожалуйста. Это важно для меня.       Ганнибал уставился на его безвольную сломанную руку и зарычал.       — Хорошо! — выплюнул он. — Но сам занимайся этим, я не собираюсь принимать участия.       Ганнибал вылетел наружу, и Уилл закатил глаза, не понимая то ли от злости, то ли от забавы. В конце концов, он позволил скромной улыбке расцвести на его лице, но она тут же затухла, как только он вспомнил, что ему предстоит сделать.       Как ему стоит убить их? Ганнибал явно не стал бы с ним делиться наиболее безболезненным способом, поэтому Уилл разберется в этом самостоятельно.       Удушье казалось слишком интимным и неуместным в сложившейся ситуации. Может, нож? Не самый чистый способ, но, вероятно, самый быстрый.       Уилл вернулся к брошенным на поляне рюкзакам и вытащил из одного свой нож. Ганнибал одарил его мрачным взглядом, но промолчал.       Вернувшись в пещеру, Уилл снова одарил взглядом Джека и Филлис, пытаясь запечатать их лица в своей памяти из-за какой-то необъяснимой нужды оставить в своем сознании их часть. Игры приближались к финалу — и мысль о том, что вскоре все его воспоминания сотрутся, не заставила прервать зрительный контакт.       Ему было это необходимо. И он не мог объяснить почему.       Наконец Уилл решился приставить лезвие к горлу Филлис и неуверенно повел им свободной рукой, вздрогнув от странного захлебывающегося звука, вырвавшегося из ее груди. Он бы придержал ее голову за волосы, чтобы облегчить работу, но сейчас это было физически невозможно, а Ганнибал бы только усугубил ситуацию.       Раздался выстрел, нарушая повисшую тишину.       Уилл пронаблюдал за тем, как тело Филлис обмякло, будто наконец получив облегчение от терзающей ее боли. Прикрыв на мгновение веки, он неуверенно придвинулся к Джеку.       Убийство Филлис можно было считать актом милосердия, но убийство Джека, здорового и сильного противника, пока тот спал…       Конечно же, он сам принял это решение. Он мог жить дальше или убить себя без чьей-либо помощи, но Грэм знал, что это случилось из-за манипуляций, в которых они оба погрязли.       Пожалуй, хороший человек никогда бы не стал толкать убитого горем человека глубже в пучину его тягот.        Что ж. Уилл не причислял себя к примерным людям. А еще Джек хотел избавиться от них с Ганнибалом.       Пути назад нет.       Приняв решение, Уилл перерезал ему глотку, а затем тусклым взглядом наблюдал за тем, как тело утопает в крови, и ожидал следующего выстрела. Как только тишину рассек знакомый звук, он отступил и покинул пещеру без оглядки.        Ганнибал отказывался даже взглянуть на него, но, тем не менее, отодвинулся в сторону, освобождая место рядом с собой. Они сидели в полной тишине довольно долго, утонув в своих мыслях. Наконец, Уилл решил задать вопрос:       — Мы сегодня пойдем за Фрэнсисом?       — Нет, — ответил Ганнибал после небольшой паузы. Он еще раз окинул взглядом сломанную руку мальчишки, прежде чем отвернуться.       — Сегодняшний остаток дня будет принадлежать только нам. Завтра утром я пойду к нему и сам разберусь, а ты останешься здесь.       — Что? Ни в коем случае!       — Почему ты всегда споришь? — шикнул Лектер и обернулся к нему, одарив недовольным взглядом. — Ты вообще понимаешь, насколько серьезны твои травмы? Та штука, — он мотнул головой в сторону брошенного на землю оружия Беделии, — наносит необратимый урон. Я уже видел ее раньше. Вообще, будет чудом, если ты вообще когда-нибудь сможешь шевелить своей рукой как прежде, а ты еще и собрался сражаться с Долархайдом? Исключено.       — Но у меня же есть еще одна рука, — напомнил ему Грэм, — и это будет лучше, чем ничего. Я все еще могу оказать тебе помощь. Мы не знаем, какое оружие припрятано у Фрэнсиса — он почти заживо сжег Филлис. Он вооружен.       — Ты будешь только отвлекать меня, — слова Лектера были резкими, но его голос все же смягчился и звучал почти умоляюще. — Я не смогу сконцентрироваться, пока ты со мной. Понимаешь? Я захочу защитить тебя…       — Я могу сам за себя постоять.       — Но не со сломанной рукой. Не с кем-то вроде Фрэнсиса Долархайда. Ты будешь в опасности.       — Но я также буду в опасности, если останусь здесь. Мы не можем точно знать, где он находится, возможно, он сейчас следит за нами.       — Сомневаюсь, — ответил Ганнибал, но он напрягся и оглянулся вокруг. — Думаю, он в этом плане похож на Рэндалла Тира. Вероятнее всего, он выбрал для себя излюбленное местечко и выжидал там жертв. Я помню, где тогда засветилось его имя в небе. Полагаю, он все еще там.       — Брось, ты не можешь знать этого наверняка, — Уилл одарил Ганнибала игривым тычком под ребра, подавив идиотское желание поцеловать и стереть хмурый взгляд. — Мы с тобой партнеры. Будет плохой идеей разделяться снова. Что-то плохое случается всякий раз, когда мы не вместе, поэтому мы пойдем туда вдвоем.       — Я подумаю над этим, — сказал Ганнибал, не скрывая своего недовольства, а Уилл улыбнулся и придвинулся ближе, чтобы наконец уложить свою голову на чужие колени. Тепло окутало его, и Ганнибал тут же прильнул к его волосам, начиная мягкие поглаживания.       — Я действовал необдуманно, — тихо признался он, когда они просидели в тишине около часа.       — М? — Уилл сонно потер веки. Лицо Лектера было задумчивым и серьезным.       — Не стоило мне верить Джеку. В этом не было никакого смысла, а я все равно купился на его трюк. Я должен был немедленно пойти тебя искать.       — В конце концов, для нас все закончилось хорошо, — уточнил Уилл. — Беделия мертва, а вместе с ней Джек и Филлис. Остался лишь Фрэнсис — мы в шаге от победы.       — Твоя рука сильно меня беспокоит, — неохотно разоткровенничался Ганнибал, и Уилл уставился на него удивленными глазами. — Не уверен, что кости срастутся как положено и в будущем это может принести еще очень много проблем. То оружие изобрели в моем дистрикте с одной лишь целью — пытать.       — Боль была ошеломительной, — согласился Уилл, вздрогнув от нахлынувших на него воспоминаний. — Более, чем я мог себе представить. Но сейчас все не так плохо.       — Еще увидишь, — мрачно ответил Лектер.              Ночь прошла в напряженной тишине: Ганнибал отказывался ложиться спать, а рука Уилла начала ныть после полуночи, разрываясь от боли, когда с неба исчезли погибшие. Он не хотел говорить Ганнибалу, но спать было невозможно, поэтому этой ночью они оба были без сна и довольно измученными.       Уилла сильно интересовала причина тревоги Лектера — что же испортило ему настроение? Было несколько вероятных причин, но Ганнибал явно был не готов обсуждать то, что его гложет.       Уилл не стал настаивать.       У них были вещи гораздо важнее.       — Вся надежда на транквилизатор Джека, — объявил мужчина утром. — Это будет самым эффективным способом против Долархайда. Запасной план — ножи. Сможешь бросить один, если что?       — Конечно, — мягко ответил он. Он, конечно, сомневался в своей точности, но было чувство, что сейчас это последнее, о чем стоило бы волноваться.       Ганнибал кивнул, все еще выглядя встревоженным. Проверив все свои вещи, он глубоко вздохнул и заговорил.       — Пошли. Наш ужин нас заждался.       Уилл фыркнул, но промолчал в ответ. Возможно, их ужин действительно уже заскучал в одиночестве.       Уилл чувствовал себя на удивление уверенно и спокойно, даже несмотря на то, что Ганнибал был на взводе, а впереди их ждала неизвестность. Так или иначе, сегодня все решится. Если он потеряет Ганнибала, то у него не будет времени даже чтобы погоревать об утрате. Если убьют Фрэнсиса — они смогут провести вместе еще множество драгоценных часов, прежде чем мальчишка решит убить себя или попросит об услуге Лектера. В любом случае, они встретят конец вместе без лжи и секретов между ними — это было все, о чем Уилл мог только мечтать.       Слишком озабоченный своими мыслями, он даже не запоминал их путь. Он замедлился следом за Ганнибалом и крепче сжал нож в руке.       — Мы на месте? — тихо поинтересовался он.       — Думаю, да, — ответил мужчина, вглядываясь в небо прищуренным взглядом, как будто пытался убедиться в верных расчетах. — Чувствуешь запах?       Уилл нахмурился и сделал глубокий вдох. Сейчас, когда Ганнибал сказал ему об этом, он действительно почувствовал в воздухе странный запах. Он был довольно знакомым и навевал ему воспоминания о родном дистрикте — возможно, о производственном районе.       Они шли еще несколько минут, прежде чем Уиллу показалось, что в лесу внезапно потемнело. Это было глупо — сейчас только утро, но его воображение продолжало сгущать краски и все вокруг потускнело, вместе с тем окутывая их усиливающимся неприятным запахом.       Слишком, слишком знакомым. Почему он был ему настолько узнаваем?       Внезапно Лектер остановился, в замешательстве взглянув себе под ноги. Уилл проследил за его взглядом и увидел на земле странную, хрупкую конструкцию, о которой он не имел никакого представления. Внезапно страх и ужас оглушили его, пробудив в теле немедленную реакцию. Он оттолкнул его, что было мОчи, и успел отступить на два шага, прежде чем раздался оглушительный взрыв, отбросивший его назад.       Все звуки затихли на мгновение, а через некоторое время вернулись и звучали уже менее разборчиво. Уилл стиснул зубы и заставил себя подняться на ноги.       Произошел взрыв — Долархайд где-то поблизости. Началась атака, и Уиллу пришлось встать, несмотря на прострелившее слух оглушение.       Он пошевелился, с трудом поднимая голову в попытке углядеть за Лектером, но вместо этого он увидел Фрэнсиса, одетого во все красное? Или изукрашенного? Раненого? Перед глазами плыло, но он целеустремленно двигался куда-то, и по своей уверенной походке он мог сказать, что направлялся к Ганнибалу.       Переступая через боль и головокружение, Уилл полез за своим ножом. В тщетной попытке найти его, он решился достать новый из рюкзака — последний из тех, что были в запасе.       Подняв глаза в следующий раз, он увидел схватку. Ганнибал уже стоял бодрячком на ногах и состояние его казалось довольно стабильным, несмотря на залившую половину его лица кровь. В руках не было транквилизатора — должно быть, выронил его так же, как и Уилл свой нож.       Фрэнсис был пугающим до мурашек. Он помнил, как видел его в тренировочном центре: его драки с Мариссой до изнеможения, будто от этого зависела вся его жизнь.        Все дни, проведенные на арене, ни на каплю не уменьшили его силы. Его атака была яростной, каждый удар в сторону Ганнибала был настолько мощным, что Уилл без сомнения понимал, что велика вероятность раздробить кости.       Это было далеко от их грациозного танца с Беделией. Схватка была жестокой и смертоносной. При любых других обстоятельствах Ганнибал смог бы одержать победу в этой битве, но только не когда он потерял ориентацию в пространстве от оглушающего взрыва. Все больше он начал уклоняться от ударов вместо того, чтобы нападать самому, и в этот раз Уилл действительно задумался вмешаться. У него был нож, но он внезапно почувствовал себя неуклюжим и бесполезным без второй рабочей руки — ровно так, как его предупреждал Лектер.       До сих пор сомневаясь, но точно уверенный в том, что стоять столбом он не собирается, мальчишка начал подкрадываться к ним, не сводя взгляда с Фрэнсиса. Он действительно был обмазан какой-то алой вязкой субстанцией со странным запахом — руки Ганнибала соскальзывали всякий раз, когда он пытался ухватиться за чужое тело. Фрэнсис нанес ему удар прямо в живот, и мужчина тут же согнулся пополам, когда его с силой начали тащить в сторону дерева, которое резко вспыхнуло ярким, бурным огнем. Ганнибал смог увернуться, прежде чем очередной удар смог бы утянуть его в бездну огня. Фрэнсис снова перешел в атаку, завопив в приступе ярости и успел перехватить удар Лектера и перехватить его руки, прежде чем Уилл восхитился осознанием того, как превратить свое тело в оружие. Они замялись на секунду, а затем Ганнибал был вынужден сделать шаг назад. Фрэнсис продолжал напирать на него и в мгновение ока ему удалось вжать одну из рук Лектера в пылающий ствол дерева. Сдавленный, болезненный крик вырвался из груди мужчины, и это заставило перейти Уилла к действиям. Он вогнал лезвие ножа в спину Долархайда, как только ему удалось запрыгнуть на него сзади, понимая, что это сработает лишь как элемент отвлечения внимания.       Как и ожидалось, Фрэнсис взвыл в болезненном реве и обернулся к мальчишке с яростно горящими глазами. Не заботясь о вогнанном в тело ноже, он схватил Грэма за глотку и отшвырнул в ближайшее дерево. Хватка на шее усиливалась, и он еле смог прокряхтеть.       — Не убивай его. Я сделаю это сам.       Тиски его пальцев немного ослабли из-за недоумения, и Уилл поспешил добавить.       — Я привел его к тебе, потому что мне нужна была помощь. Он заслуживает сдохнуть. Ради Рибы.       — Что? — Грэм заметил, как побледнело лицо Фрэнсиса под окутавшей его красной субстанцией. Его голос звучал необычно, будто затихший на долгое время — это вновь напомнило ему о Рэндалле.       — Что. — повторил он в очередной раз, но сейчас это звучало больше как утверждение, нежели вопрос. — Что ты сказал.       — Он убил Рибу, — прошептал Уилл. Вблизи Фрэнсис выглядел словно мифическое, неземное существо, а краснота его кожи была настолько яркой, что боль отдавалась во всем теле при взгляде на него. — Я не смог его остановить, было слишком поздно. Но я захотел ему отомстить. Поэтому и привел сюда. Я рассчитывал на твою помощь, ведь Риба так много рассказывала мне о тебе.       — Правда? — спросил Фрэнсис, и в этот раз в его голосе прозвучала нужда и голод. — Что именно она говорила?       Воспоминания о Рибе были все такими же болезненными, но Грэм всеми силами пытался вспомнить детали их непродолжительных взаимодействий с Фрэнсисом, свидетелем которых он был.       Она улыбалась ему. Он общался с ней и тоже пытался улыбнуться.       Это все. Больше ничего не приходило ему в голову.       Но и сейчас этого было достаточно. За спиной Фрэнсиса он заметил, как Лектер поднялся на ноги полностью обезоруженный — но это было неважно, пока нож торчал из чужой спины.       Если бы только Уилл смог отвлечь его еще ненадолго…       — Она говорила, что никогда не встречала таких людей, как ты, — тихо пробормотал он, вызвав у Долархайда удивленный вздох, будто одна мысль об этом приносила ему боль вместе с удовольствием. — Ты был особенным для нее, и она очень жалела, что не встретила тебя до Игр.       — Как она погибла? — хрипло прошептал трибут. — Она страдала?       — Нет, — признался Уилл. Ганнибал крался так тихо, словно сама смерть, и в одно мгновение он оказался уже прямо за спиной Фрэнсиса.       Уилл позволил себе минутку откровенности.       — Думаю, ты ей очень сильно нравился. — признался он. — Она видела в тебе изюминку, которая приносила ей радость. Если бы не Игры, то может вы бы и смогли что-то построить вместе. Если бы обстоятельства были другими.       Искренние эмоции мелькнули на чужом лице, когда Ганнибалу удалось выдернуть нож из плоти и вонзить его снова чуть выше прошлого ранения.       Фрэнсис испуганно вдохнул и медленно повалился на землю — его глаза неотрывно глядели на мальчишку, будто бы Ганнибал больше не существовал в этом мире. Он кашлянул пару раз с кровью и снова задал вопрос.       — Что еще…что еще она…сказала? Про меня?       — Она очень жалела, что вы были не из одного дистрикта, — ответил Уилл. Больше не было причин лгать, взгляд Фрэнсиса был полон безумия и отчаянной тоски. — Она хотела бы узнать тебя получше.       — Она говорила…о тебе, — пробормотал Фрэнсис, — я помню. Да. Я помню тебя. Она хотела твоей победы.       Уилл одарил его мягкой улыбкой. Присев напротив него, мальчишка мягко коснулся его волос и признался.       — Думаю, что если бы я умер, она болела бы за тебя.       Маленькая блаженная улыбка проскользнула у Долархайда, а затем он замер с застывшим счастливым выражением лица, сопровожающимся выстрелом.       — Дай взглянуть на твою руку, — Грэм потянулся к руке и нахмурился, заметив на ней уродливые ожоги. — Черт, — чертыхнулся он, — можно как-то облегчить боль?       — Не так уж и сильно болит, — уверил его Ганнибал, все еще буравя взглядом, от которого Уилл начинал пунцоветь.       — Теперь мы оба бесполезны, — сказал он, все еще настороженно глядя на пылающее дерево. Как бы это ни было странно, огонь больше никуда не распространялся, но у Уилла не было особого желания больше здесь оставаться.       — Пойдем, — добавил он, — как можно подальше отсюда.       — Нам все еще нужно позаботиться о нашем ужине, — напомнил Лектер, резко кивнув на Фрэнсиса. — Только не говори, что тебе его жаль.       — Нет. Правда, — Уилл покачал головой. — Но что мы с ним сделаем? Нашими-то руками?       — У нас у обоих есть по одной прекрасно функционирующей руке, — пафосно заявил он. — Ты используешь свою и я свою. Теперь будем действовать как единый живой организм. Вот увидишь — это сделает нас еще более могущественными.       — Да ты оптимист, — заключил Уилл, — я должен был заметить это еще до начала Игры, когда ты провозгласил себя победителем.       — Я и есть победитель, — ухмыльнулся Лектер, — мы вдвоем.       — Никто не позволит нам двоим выжить в этой игре. Как видишь, никто не торопится объявлять об окончании Игр, потому что самое интересное для зрителей — еще впереди.       — Безусловно, — согласился мужчина, — торжественный ужин, который у нас будет сегодня вечером.       Уилл не мог не улыбнуться, хоть и сердце вздрогнуло от грусти. Как бы ни хотел Ганнибал, у них оставалось совсем немного времени, прежде чем Организаторы соберутся подлить им масло в огонь и заставят погибнуть одного из них. Но, возможно…возможно сегодня у них получится насладиться остатком дня.       И праздничным ужином.

***

      Они нашли еще одно небольшое озерцо рядом с пещерой Джека и Филлис. Ганнибал обмывал добытые ими части тела Долархайда одной рукой с таким профессионализмом, будто занимался подобными вещами годами, пока Уилл сидел и наблюдал за ним с теплым и прекрасным чувством привязанности, расцветавшим внутри. Его лицо, плечо и рука продолжали напоминать о себе своими болезненными ощущениями, которые, мальчишка, кажется, сейчас не в силах был замечать.       Остались только они вдвоём. Двое из двадцати четырех трибутов. Не так он себе представлял исход Игр, когда был выбран на Жатве, но он с уверенностью мог сказать, что ни о чем не жалеет. Случилось столько дерьма, но в конце концов он получил что-то поистине ценное.       — Ты чего-то притих, — подметил Ганнибал.       — Просто наслаждаюсь, — отозвался Уилл, — здесь сейчас так спокойно, когда понимаешь, что никто больше не сможет неожиданно напасть исподтишка.       — Чем хочешь заняться? Мы можем вернуться в наше местечко и разбить там лагерь.       Им определенно нужно было поговорить, все это становилось смехотворным. Глубоко вздохнув, Уилл сказал.       — Нет.       — Почему? — Ганнибал не обратил внимания на изменившийся окрас беседы. — Ты выглядел там счастливым.       — Я могу быть счастливым в любом месте. Проблема в том, что скоро Организаторам это надоест. Сегодня мы можем насладиться жизнью, а завтра необходимо будет принять решение.       — Бред, — Ганнибал вернулся к разделке мяса.       Что ж.       Значит, не сейчас.              Остаток дня они провели в приятной тишине рядом друг с другом. Поскольку раны забирали большинство сил, они жались друг к другу и обменивались дыханием, иногда сливаясь в чувственных поцелуях. Мясо было превосходным — Уилл даже не думал о том, что могла бы сказать Риба по этому поводу. Ничего не имело для него смысла в этот самый момент, кроме Ганнибала, который пытался сделать вид, что все было прекрасно и завтрашний день не заставит их разлучиться друг с другом.       С приходом темноты ощущения усилились. Наполовину оказавшись в чужих объятиях и обвив руку Ганнибала в ответ, Уилл произнес:       — Ты ведь знаешь, нам нужно поговорить.       Рука мужчины тут же напряглись.       — Нам нечего обсуждать, — отрезал он, — я не собираюсь убивать тебя.       — Хорошо, тогда как ты себе представляешь финал? Что будем делать?       — Будем жить на арене. Люди слишком заинтересованы нами, чтобы оставить нас вдвоем в покое.       — Может, на день или два. Не навсегда. Играм нужен победитель, Ганнибал, ты это прекрасно знаешь. Они вышвырнут нас отсюда рано или поздно. Они устроят нам больше испытаний и ловушек, в результате чего один из нас погибнет.       — Думаешь, я не в курсе этого? — шикнул Ганнибал, крепче прижав мальчишку к своему телу. — Я не идиот, Уилл, я знаю правила. Но я никогда не сделаю то, о чем ты думаешь. Последние события явно это продемонстрировали. Мне невыносимо видеть тебя…раненым. А уж наносить раны? Убивать? Уму непостижимо.       — Так значит это я должен убить тебя и стать победителем? — прошептал Уилл. Он был зол, и злость эта была вызвана отчаянностью и безнадежностью ситуации. — Мне не сдалась эта победа. Хватит меня подталкивать к этому.       — Значит, мы зашли в тупик, потому что я не собираюсь трогать тебя.       Уилл готов был расплакаться от безысходности и благодарности, но вместо этого он сильнее обнял Ганнибала и задался вопросом.       — О чем вы говорили с Беделией?       — Ничего особенного. Она снова начала обвинять меня в предательстве, что, по сути, полный абсурд, поскольку я никогда не давал ей обещаний.       — Мне кажется, ты ей в какой-то степени нравился.       Ганнибал фыркнул.       — Возможно, — предположил он, — но правда в том, что мы не можем стать автоматически союзниками только потому, что жили в одном дистрикте. Она была слишком глупой, раз поверила в это. И уж тем более, когда решила подвергнуть твою жизнь опасности только ради того, чтобы отомстить мне за, по ее мнению, предательство. Она бы могла остаться в живых еще немного, если бы оставила нас с тобой в покое. Она позволила эмоциям взять верх над своими действиями вместо того, чтобы действовать рационально — в конец концов, это стало причиной ее смерти.       — Кто бы говорил, — Уилл залился смехом. — Ты совершаешь такую же ошибку, как и Беделия. Ты позволяешь своим чувствам влиять на решение, для принятия которого нужно мыслить рационально.       — Да, — не отпирался Лектер, — но Беделией руководила жажда мести, а я принимаю такие решения, потому что люблю тебя.       Уилл застыл, не веря своим ушам. Когда вслед последовала тишина, его щеки вспыхнули, и он неловко поерзал, обдумывая, стоит ли ему говорить что-то в ответ. В конце концов, он решился.       — Вот и я по той же причине не могу причинить тебе боль, — а после почти взвыл от ошеломляющей неловкости. Он никогда не чувствовал себя таким уязвимым за всю свою жизнь.       Ганнибал вздохнул с ранимым и мягким выражением лица, а затем нырнул носом в чужую копну волос и опустил свою голову на чужое плечо.       Так они провели остаток ночи, было немного неудобно — зато рядом друг с другом.       Так, как и желал Уилл.       Наутро, когда оба проснулись, озеро исчезло.       По сжатым губам Лектера было понятно, что он в курсе происходящего. Как и Уилл.       Организаторы начали подталкивать их в желаемом направлении.       — У нас достаточно воды, — отметил Ганнибал. — Хватит на несколько дней. Будем придерживаться намеченного плана и двинемся к концу арены. Мне все еще любопытно посмотреть, что там.       — Хорошо, — ответил Уилл. Не было смысла начинать спорить. Иллюзии испарились, но он и не собирался больше подначивать Ганнибала к своему убийству.       Возможно, иногда лучше позволить судьбе принять за тебя решение.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — в какой-то момент отозвался мужчина. Они продолжали разговаривать о том о сем, и мягкость в голосе Лектера заставила мальчишку немного успокоиться и действительно получать удовольствия от их дальнейших планов.       — Что конкретно? — поинтересовался Грэм.       — То, как ты расправился с Долархайдом и Джеком.       — Ты тоже умеешь влиять на людей словами, — отозвался Уилл, — ты уже делал это раньше.       — Но не как ты. Я использую разговор как инструмент манипуляции, а ты — как оружие.       — Что еще я мог сделать с одной рукой?       Ганнибал искренне хохотнул, а затем внезапно притянул Уилла к себе здоровой рукой и пылко поцеловал. Уилл шикнул, когда раненная щека отозвалась болью, но затем язык Ганнибала уверенно скользнул между его губ, пробуя на вкус и вместе с тем временно прогоняя болезненные ощущения.       Со стороны, наверное, это выглядело нелепо: они обвили друг друга здоровыми руками, а поврежденные остались болтаться вдоль тела, но Уилл слишком увлекся, чтобы думать о таких глупостях.       Это. Это мгновение было одной из причин его желания жить до последнего. Эти редкие моменты, когда он чувствовал себя свободным и поистине счастливым.       В такие времена все остальное меркло на заднем плане.

***

      Спустя ночь они добрались до укрытия Рэндалла, а еще через одну достигли края арены. К тому времени Ганнибал почти не разговаривал, полностью осознавая, что наступит тот самый нежеланный момент, как бы он ни противился.       Все озера по пути были иссушены, ягоды — вялыми и гнилыми, остатков плоти Фрэнсиса оставалось немного. Организаторы проявили немного терпения, возможно, заинтересованные в плане Ганнибала «дойти до конца», но с каждым часом оно истекало. Это было более чем очевидно — Уилл предпочел бы погибнуть от руки Ганнибала, чем специально созданного монстра или смертоносного пожара.       Эта часть арены отличалась от других: голая, практически без единого дерева или травы, земля напоминала серую гладь, которой еще не коснулся продуманный и высокотехнологичный рельеф арены. Даже небо выглядело иначе: более бледное и реальное. Это небо напоминало Уиллу то, за которым он часами наблюдал из излюбленного леса.       Они стояли на грани двух миров с поразительной разницей. Грэм почти позабыл как выглядит настоящий мир после проведенного на арене времени.       Границу двух миров можно было заметить по стыку двух оттенков неба и их нахождением на чем-то, напоминающим зубчатый, неровный утес. Будто ребенок потерял интерес и бросил работать над завершением рисунка.       Уилл был восхищен открывшимся видом, но он не понимал причину возникшего на лице Ганнибала пылкого любопытства. Заинтригованный, Ганнибал решительно подошел ближе к обрыву и уставился куда-то вдаль.       — Уилл, — тихо и с воодушевлением в голосе позвал его мужчина. — Подойди сюда.       Уилл повиновался и с любопытством подошел ближе — от увиденного могущественного, пенящегося темного океана прямо под ними у него перехватило дыхание.       — Так это океан… — пробормотал он, — такой…такой прекрасный.       — Он не входит в арену, — Ганнибал кинул взгляд назад, а потом снова уставился на воду. Грэм тоже не отводил взгляда, чувствуя, как в голове начинают роиться мысли.       Ганнибалу не нужно было говорить вслух, чтобы Уилл понял.       Океан. Конец арены. Место, неподвластное Организаторам.       Так в этом заключался план Лектера с самого начала?       Нет. Прежде он выглядел настолько убитым своими переживаниями — он и понятия не имел о том, что здесь есть океан, даже после того, как они наткнулись на одно из соленых озер. Вероятнее всего, вода в том месте как раз пришла отсюда, но как ей удалось оказаться на арене?       Это не важно. Они не могли продолжать обсуждать свои планы, пока велась прослушка, поэтому пришлось положиться на внутреннюю связь друг с другом.       — Это конец, — мягко отозвался Уилл, — нам больше некуда идти.       — И правда, — согласился мужчина.       — Проведем сегодня остаток дня вместе? Только этот день. Вместе с ночью. А завтра…завтра мы все это закончим.       Призрачная улыбка промелькнула на губах Лектера. Его глаза были неестественно темными, когда он заговорил.       — Да, закончим.       Последние сомнения Уилла испарились.       Впервые в его голове проснулась небольшая, хрупкая надежда — ни одна мысль не могла затмить ее сияние.

***

      Они развели костер недалеко от обрыва и неторопливо доели остатки пищи. Уиллу снова очень хотелось посмотреть на океан, но он не хотел привлекать лишнего внимания. Теперь, когда Организаторы услышали их обещание, они оставили их в покое до завтрашнего дня, дав время для того, чтобы определить победителя.       И, может, с маленькой вероятностью, они вместе смогут одержать победу.       Сама мысль об этом наполняла мальчишку восторгом и адреналином, но он прекрасно понимал, что спешка могла стоить им жизни. Им нужно проявить терпение.       Ганнибал подкинул еще дров в костер ближе к полуночи. Он притянул Уилла к себе под трески дерева и носом уткнулся в щеку. Уилл вскинул брови от удивления, но обвил чужие плечи рукой, и буквально через мгновение почувствовал, как губы Лектера едва коснулись его уха.       — Спрыгнем через пару часов. Когда будет еще темно.       — Но ты не умеешь плавать, — вздохнул Уилл и сделал вид, что начинает одаривать лицо мужчины поцелуями. — Ты до Игр и реку-то вживую никогда не видел.       — Я справлюсь, — ответил Ганнибал и даже сквозь тишину его голоса Уилл уловил в нем уверенные нотки. — Затем убежим. Вместе.       Их шансы на побег после падения с такой высоты, включая полученные травмы, был смехотворным, но Уилл предпочел не озвучивать это вслух. Погибнуть вместе при попытке побега было намного лучше, чем оставаться на арене и ждать, пока одного из них, или даже обоих, не прикончит сконструированный монстр.       Но он все еще продолжал хвататься за Ганнибала, представляя себе их жизнь за пределами арены. У него не было времени, чтобы позволить себе задуматься о подобном — все казалось таким маловероятным, но сейчас…сейчас у них был шанс, хоть и слишком ничтожный, но вполне осуществимый       Жизнь без правил. Жизнь, где никто не сможет их найти.       Даже если им удастся добраться до пляжа, куда им податься? Приведет ли тропинка их в нетронутый, незнакомый лес или в центр столицы, где их мигом схватят и приговорят к смерти или тюремному заключению?       Уилл не знал, но ему было слишком любопытно.       Чем ближе время подходило к самому важному, тем больше он начинал нервничать. Наконец Ганнибал встал и схватил свой рюкзак, кивнув в сторону Уилла, чтобы он сделал то же самое.       — Мне не нравится здесь, — сказал он вслух, — давай переночуем где-нибудь в другом месте.       — Конечно, — тихо отозвался мальчишка, надеясь, что в его голосе не читался откровенный восторг.       Они подошли к краю утеса. Очертания воды слились с тьмой ночи, но Уилл знал, что она там — он мог слышать ее, уловить ее запах, чувствовать ее.       Их воду. Их билет на свободу.       Ганнибал остановил на нем свой взгляд, как будто пытался зафиксировать в памяти родное лицо, и Уилл огладил его по щеке, прежде чем одарить губы нежным поцелуем.       — Давай сделаем это, — прошептал он.       — Увидимся внизу, — ответил Ганнибал.       Что-то случилось за их спинами: арена начала мерцать, свет изменился, деревья и лес начали сливаться в одну мешанину.       Уилл не обратил внимания.       «Один, два, три» — подумал он.       И они прыгнули.