NOVA

      Говорят, люди во сне выглядят довольно смешно.       Когда Тоширо учился в частной школе, они с соседом частенько делали фотографии друг друга в какой-нибудь идиотской позе, а наутро вместе хохотали, рассматривая получившиеся снимки. Но одно дело – стебаться над нелепостью собственного тела, когда ты спишь так крепко, что не слышишь даже щелчок затвора камеры, и совсем другое, когда человеку напротив снится кошмар.       Они зверски устали.       К вечеру выяснилось, что ни Тянь, ни Цзянь приехать не смогут, потому что дядя Чжэн не сводит с них глаз. Было решено перенести встречу на утро, но из-за неопределённости, повисшей в воздухе, Чэн и Цю начали нервничать. Тоширо принялся было объяснять им о Карателе, и о том, как по крупицам собирал информацию, но Хэ Чэн прервал его и попросил подождать, чтобы выложить всё позже, когда он сможет обсудить факты с братом.       Тоширо захлопнул варежку, испытав легкую досаду, и весь вечер сидел в номере тише воды, ниже травы.       Они легли спать рано. Как и договаривались, Исин занял всю кровать целиком, а Чэн устроился на самом краю, чтобы не мешать Тоширо.       Парень тоже старался лежать, занимая как можно меньше места: таким образом между ним и Чэном вскоре образовалось расстояние шириной в локоть. Мужчина расположился к нему спиной, но через какое-то время вдруг перевернулся и тяжело вздохнул.       Тоширо замер, задержав дыхание, и принялся смотреть не скрывая любопытства. Ему нравилось изучать людей, особенно, когда те об этом ничего не подозревали. Ещё больше нравилось изучать конкретного человека, чья броня во сне, наконец, ослабевала и сквозь бреши в защите можно было разглядеть истинное лицо её обладателя.       Хэ Чэн выглядел измотанным. Брови были нахмурены, мышцы лица напряглись на долю секунды: можно представить, словно он разговаривает с кем-то во сне. И, вероятно, этот разговор выходил для него непростым. Но вскоре мужчина расслабился, снова стал дышать ровнее. Потом взгляд заметался под закрытыми веками и начали едва заметно подрагивать губы. Рот слегка скривился, как от приступа внезапной боли, следом вздрогнула рука.       Тоширо захотелось взять его ладонь в свою, погладить и успокоить, но он, естественно, не посмел.       — Не надо. Мама! Не надо, — отчетливо пробормотал мужчина, и парень напрягся.       Он испугался, что от его голоса сейчас проснётся Цю, но тот лишь всхрапнул. Скрипнула кровать: видимо, мужчина отвернулся к стене.       Тоширо приподнялся на локте, всматриваясь в темноту, чтобы в этом убедиться.       — Нет, — снова различил он и перевёл взгляд обратно на Чэна.       Тоширо бы многое отдал, чтобы узнать о снах человека напротив, но чутьё подсказывало, что мужчина никогда не признается о мучивших его кошмарах. Хэ Чэн занимал слишком высокий пост, чтобы хоть кому-нибудь было известно о его слабостях. Однако сейчас он выглядел таким беззащитным, что у Тоширо болело сердце. Он снова лёг, подложив руку под голову, и тихонько вздохнул.       — Почему не спишь? — спросил вдруг Хэ Чэн, не открывая глаз.       Тоширо чуть не поперхнулся от страха. Он каким-то образом упустил момент, когда чужой кошмар закончился, а Чэн заметил, что на него пристально смотрят.       — Да как тут уснёшь, — Тоширо нервно сглотнул.       — Ну, видишь, А Цю ведь удалось, — мужчина приоткрыл глаза.       — У него целая кровать…       — Намекаешь, чтобы я переместился на пол?       Тоширо резко замотал головой и оценил разделяющее их расстояние. Ему было неудобно: ещё одно неловкое движение и на полу окажется скорее он сам.       — Тебе часто снятся кошмары?       Терять было уже нечего, парень подвинулся к Чэну ближе и с наслаждением потянул затёкшую от неудобной позы поясницу.       — Бывает, время от времени, — вдруг честно ответил мужчина. — Я говорил во сне?       — Да, про маму, — Тоширо обрадовался откровенности и решил ответить тем же.       Лицо Хэ Чэна в одночасье будто сковала судорога. Однако он быстро вернул себе прежнее самообладание.       — Мне часто снится этот сон.       Тоширо слышал о невероятном спасении женщины, которая провела в заточении целых десять лет. Жену клана Хэ похитил Цзянь Чжимин, и сама история, предшествующая всему ужасу, который пришлось пережить несчастной женщине, была стара, как мир. Ревность погубила двух университетских товарищей, заставив обоих страдать весь остаток дней.       — Твой брат совершил чудо, — пробормотал Тоширо.       Он действительно так считал: слухи о безумной теории Тяня относительно матери циркулировали в кругах Триады уже во время похорон Хэ старшего. Тоширо тогда было пятнадцать, и на мероприятие его, разумеется, не взяли. В тот момент он учился в школе и жил беззаботной жизнью довольно типичного подростка, за тем лишь исключением, что был в курсе дел родного отца. Ван Сяолун на похоронах присутствовал, и все подробности о случившемся Тоширо так или иначе в дальнейшем узнал.       — Это тяжело, когда ты один всей душой во что-то веришь, — пробормотал парень, потупив взор.       — Тянь был не один. Я тоже верил, — спокойно ответил Чэн. — К тому же, я хорошо чую ложь и понимаю, когда человек действует из благих побуждений, а когда нет.       — Как здорово, что ты меня тогда не прибил в отеле, — невесело уточнил Тоширо. Его не прельщала перспектива участи, постигшей тех, кому Хэ Чэн не доверял.       — Я совсем тебя не знаю, — задумчиво прошептал мужчина. — Это действительно странно.       Обстановка, в которой они беседовали приглушённым шёпотом, подпитывала таинственность момента. Было ли в этом что-то важное, Тоширо не знал. Однако он вложил в свои дальнейшие слова чуть больше, чем следовало.       — Ну так узнай. Мне нечего скрывать.       Хэ Чэн едва заметно улыбнулся, и у парня в груди словно что-то перевернулось.       — Со временем. Ты не так-то прост, — ответил мужчина, прикрывая глаза. — Не так прост, как даже самому себе пытаешься казаться.       Тоширо растерянно осекся на полуслове. Ему ужасно хотелось поговорить ещё, но он боялся, что утомит Чэна. А последние слова были не совсем ясны. Следовало ли ему принять их, как комплимент?       Он не заметил, как уснул, а когда снова открыл глаза, то смущённо свернулся калачиком и подтянул колени к груди. Он лежал к Чэну спиной и буквально кожей ощущал окутывающее с ног до головы тепло. Мужчина находился слишком близко, практически дышал в затылок, и от этого шея даже начала потеть.       Парень сглотнул, пытаясь отодвинуть пятую точку, иначе они бы проснулись в слишком двусмысленной позе. От этих жалких попыток одеяло сползло с плеч и те обдало прохладным воздухом. Они не закрыли на ночь окно. Чэн вдруг сонно вздохнул и подтянул одеяло обратно: Тоширо зажмурился, практически не дыша, в тот момент, когда мужчина придвинулся ближе, сведя все его попытки отвоевать личное пространство к нулю.       Он не мог расслабиться, ощущая жар, который толчками приливал к члену.       «Ты, блядь, совсем больной», — обречённо подумал парень.       Он возбудился от этой близости, хотелось прижаться ещё сильнее, но Чэн наверняка спал чутко и счёл бы его за озабоченного. В паху мучительно-сладко тянуло, голая спина покрылась потом, равно как и грудь Чэна, тихо-мирно дышащего позади.       Тоширо не мог остановить бешеный поток фантазии, сжал ладони в кулаки и слегка прикусил щёку.       На тесной кровати, да ещё и при наличии посторонних вряд ли можно было что-то устроить. Но если Чэн опустил бы руку вниз, то смог бы обхватить член Тоширо крепкими пальцами и провести вверх-вниз всего пару раз. О, ему, наверное, хватило бы даже одного, настолько сильно он хотел этого человека. Перед глазами поплыли разноцветные круги, парень пытался не представлять дальше, но изгиб тел рельефом всплыл на сетчатке. Он прогнулся бы в пояснице, чтобы Чэну было легче найти нужный угол, и мужчина грубо развёл бы его ягодицы ладонями…       «Пожалуйста, хватит», — взмолился Тоширо и вздрогнул, когда услышал кашель А Цю.       Тот неспешно поднялся и прошлепал босыми ногами в сторону ванной. Вскоре из-за открытой двери послышалось журчание.       Тоширо преисполнился благодарности к здоровяку, который отвлёк его от похотливых мыслей. В этот момент Чэн перевернулся на спину, и парень, наконец, вздохнул свободнее.

***

      Тянь растянулся на большой двуспальной кровати и уставился в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу. Из этой золотой клетки им так легко не выбраться: люди Хэ Чжэна были вежливыми, но следили за каждым их шагом. Дядя оставил двоих соглядатаев в квартире, куда Тяня привели после нескольких занудных встреч. Кажется, он даже посрать не сходил бы без чужого дозволения. Цзяня отвезли в другое место, но они условились созвониться, как только останутся наедине.       Однако первоочередной задачей для Тяня сейчас было совсем другое.       — Я уж думал ты вернулся к тому, с чего начинал, — съехидничал Гуаньшань, ответив на звонок.       Хрипловатый голос вторгся в мозг, смывая остатки усталости. Словно укол наркотика, который вызывает эйфорию, голос одновременно придал сил и расслабил натянутые после долгого дня нервы.       — Я жутко соскучился, — Тянь широко улыбнулся.       — По делам с Триадой?       — По тебе, придурок, — услышав смешок рыжего, парень живо представил перед собой родное лицо.       — Как ты? — уже куда более серьезно поинтересовался Гуаньшань. — Что вы узнали?       — Вкратце — мой брат в таком дерьме, в котором, кажется, даже мы не были шесть лет назад, когда вчетвером свалили из города.       — Есть известия от Чэна? — судя по дрогнувшему голосу Гуаньшань нервничал.       — С ним всё в порядке, как и с Цю Гэ, и тем пацаном, о котором все так пекутся. Это, оказывается, бастард главы клана Ван. И они считают, что мой старший братец тронулся умом, похитил его и решил перебить при этом всю Триаду. Но в целом, дела правда куда серьёзнее, чем мы думали: какой-то ублюдок действительно угрохал почти всех ближайших родственников главы клана Ван… дядя сказал про это позже, лично мне. Цзяня куда-то отослали, но, надеюсь, он со мной свяжется.       — Ничего себе, — Гуаньшань присвистнул.       — Я виделся со старшим сыном клана Ван. Тот ещё ублюдок, он даже пытался забить мне стрелку.       — Ты, надеюсь, не нарывался? — уточнил рыжий, и Тянь искренне рассмеялся.       Забота, даже несмотря на ярко-выраженное недовольство в голосе — это было очень в духе его парня, и оба давно привыкли к такому стилю общения.       — Я ничего не ответил, если ты об этом, — парень вздохнул. — Надо думать, как валить. Я боюсь говорить детали, тут, кажется, даже у стен есть уши. — он огляделся, но, разумеется, не заметил ничего подозрительного. Да и вряд ли прослушивающие устройства вдруг стали бы так легко заметны невооружённому взгляду. — Ну а как ты?       — Сижу на балконе и дымлю. Я в отеле через два квартала от ваших небоскребов. Тут тухловато, но вроде спокойно.       Хэ Тянь услышал, как Мо затягивается. Сразу же захотелось оказаться рядом, на ум и вправду пришли непрошеные ассоциации с их прошлым, когда оба находились слишком далеко друг от друга, без возможности объясниться. В то время Тяню казалось, он потерял рыжего навсегда.       — Я по тебе скучаю, — вырывалось у него.       — Ты только глупостей не натвори, — Гуаньшань знал его, как облупленного.       — Слушаюсь, — ответил Тянь, смеясь. — Я позвоню, когда появятся новости.       Затем он отключился и устало прикрыл глаза. Однако растечься мыслью в ворохе воспоминаний ему не дали. Телефон пискнул очередным оповещением. Как и ожидалось, Ван Ибо ничего не забыл — в сообщении было предложение о встрече.       Хэ Тянь резко поднялся, нашарил сигареты в кармане куртки и выглянул на балкон. Он думал позвонить Цзяню, чтобы узнать, как тот устроился, но всё решилось куда проще.       Едва парень закурил, все ещё сканируя взглядом мобильник, откуда-то сверху раздался тихий шорох.       — Чтоб тебя черти дрючили, — пробормотал Тянь, задрав голову.       С грацией циркового акробата с балкона выше свесились ноги в знакомых белых найках. Чуть позже показался рельефный пресс и задравшаяся кверху белая толстовка. А потом весь Цзянь И целиком спрыгнул на широкий парапет и, как ни в чём не бывало слез с него на пол балкона.       — Просто напомню, что мы на сорок пятом, блядь, этаже, — Тянь крепко затянулся, наблюдая, как блондинчик невозмутимо отряхивается.       — Скажи спасибо архитекторам здания! Они продумали так много деталей, что карабкаться по этому дому не сложнее, чем по стенке для скалолазания.       — Скажи спасибо, что я не расскажу об этом Чжэнси, — Тянь усмехнулся.       — Вот за это спасибо! — парень легко рассмеялся в ответ, а затем помахал перед собой ладонью и поморщился от табачного дыма. — Ну, что? — пытливо осведомился он.       — Как в старые добрые, да? — Тянь улыбнулся и показал ему сообщение Ван Ибо.       — Сомневаюсь, что он будет ждать тебя один, — блондинчик скептически изогнул бровь. — Нам бы не помешали люди.       — Чэну тоже нужна помощь, и я, кажется, придумал, как всё устроить, — Тянь прикончил сигарету в две затяжки и затушил её о внешнюю стену балкона.       — Есть преданные сторонники? — Цзянь упёрся в перила локтями и устремил взгляд куда-то вдаль.       — Немного, в Шанхае я знаю всего одно имя, и нам крупно повезёт, если он поверит во всю эту историю, — Хэ Тянь встал рядом, вглядываясь в мерцающие огни ночного Шанхая.       — Я тут поспрашивал нашу любезную охрану, — тихо начал блондинчик. — Они верят во всю эту мистическую чушь про смерти. Каратель, который убивает людей Ван – как в легенде про миротворца, который решил покончить с Триадой, но, к несчастью, взялся за один лишь клан. В той резне в ресторане, про которую говорили на обеде, погибла вся семья родного брата Ван Сяолуна. Его люди напуганы потому что среди присутствующих были и маленькие дети.       — Жуть, — Тянь поёжился.       — Этот Каратель не пощадил никого, — Цзянь кивнул. — Странно, что старший сынок, Ван Ибо, ничему не верит.       — Он уверяет, что мой брат сошёл с ума и надеется, что в это поверю я? — Тянь разозлился и раздосадовано ударил по металлическим перилам балкона. Раздался глухой звук удара, и кисть прострелило острой болью. — Нас здесь заперли, как маленьких щенков! Мой брат и Цю вместе с каким-то парнем пытаются сбежать, словно трусы! Гуаньшань вынужден жить отдельно, потому что нравы. Что скажет клан? Я должен думать, что скажет кучка седых дедов с песком в заднице?!       — Эй-эй, полегче, — голос Цзяня неожиданно прозвучал успокаивающие и твёрдо. — Во-первых, это не нас заперли, это их с нами заперли. Во-вторых, я могу уйти в любую минуту, но! — он предупредительно поднял палец. — Мы же не собираемся действовать без какого-то плана?       — Планирование – не мой конёк, если ты помнишь, — Хэ Тянь устало понурил голову.       В операции, которую они с Цзянем провернули шесть лет назад ради спасения матери Тяня, было слишком много неизвестных переменных, и если бы не смекалка блондинчика, всё пошло бы наперекосяк с самого начала. С тех пор в их жизни многое произошло, но, глядя на серьёзное лицо и общую собранность Цзяня, Тяню становилось чуточку легче. Было только стыдно за излишнее выражение эмоций. Когда-то именно Цзянь выступал в их компании маятником общего настроения.       С трудом, Тянь всё же взял себя в руки.       — Я знаю человека, о котором когда-то упоминал Чэн. Его зовут Шин. Мне неизвестно о нём ровным счётом ничего кроме информации от брата, что это один из самых преданных людей клана Хэ. Он в Триаде ещё со времён восхождения твоего отца и видел разное. Если прекратить пороть горячку, думаю сперва мы должны наведаться к нему, а уже потом, в зависимости от исхода разговора, мы либо явимся к Ван Ибо с людьми и оружием, либо…       Не хотелось даже рассматривать вариант, что они останутся в этом фешенебельном лофте, с головой в песке, будто страусы.       Тянь надеялся, что ему никогда больше не придётся брать в руки оружие, однако судьбе, видимо, нельзя говорить это слово.       — Готов немного поиграть в прятки? — к счастью, Цзянь И не ставил под сомнение его слова.       Он смотрел на ситуацию трезво и тем самым вызывал у Тяня чувство приятного, слегка подзабытого за эти дни спокойствия.

***

      Пожилой мужчина расправил плечи и посмотрел на вошедших поверх круглых очков. Он носил их не из-за плохого зрения, а больше для впечатления. Подчиненные почитали его за мудреца, но для многих молодых парней он был, как отец, и, поскольку собственных детей у него не вышло, этот образ сложился будто бы сам собой.       Шину исполнилось пятьдесят два года. Довольно солидный возраст для участников боевых операций Триады. За всю свою искрометную карьеру он получил два серьёзных ранения, множество наград, а также несоизмеримое уважение от глав различных кланов и звание почётного ветерана.       Ему дали в ведение ночной клуб, где частенько собиралась вся верхушка. Здесь под видом обыкновенных вечеринок велись важные переговоры, и серьёзные шишки уважали это место за безопасность. Шину доверялись и много платили: благодаря такому финансированию он даже смог сколотить небольшую элитную армию.       — Чем могу быть полезен? — спросил он, наблюдая, как за двумя вошедшими появились и его преданные охранники.       Каждому солдату он мог без страха доверить жизнь и очень гордился, что они становились близкими друг другу людьми. Когда кто-то из ребят звал его на личные мероприятия вроде свадеб и рождений детей, он искренне желал им счастья и делал дорогие подарки. Однако сейчас его лучшие солдаты были напуганы, а он, в свою очередь, весьма удивлён.       — Мы пришли с миром, Шин.       Один из вошедших сделал неглубокий поклон, но другой воздержался. Впрочем, он и не смог бы, так как вёл перед собой незнакомого, при этом напрочь избитого человека.       Триада для всех выступала не только источником дохода. Она связывала участников семейными узами, причём порой это происходило в буквальном смысле. Шин мгновенно опознал вошедших, и лишь одно только любопытство удержало его от привычных действий. К Шину часто шли за советом или разговором, и он отвечал на откровенность откровенностью, однако же, если чувствовал корысть, то судил со всей строгостью. Поэтому он заранее сказал своим людям, чтобы эту компанию пропустили.       С кланом Хэ мужчина сблизился тридцать лет назад, ещё когда сам был юнцом. Они с Тао сошлись довольно легко, а вот с Цзянь Чжимином, который шёл по головам, чтобы занять позицию лидера, общего языка найти так и не удалось. Впрочем, Шин от этого не сильно расстроился: ему позарез нужны были деньги для семьи, а Хэ Тао обещал заказы. Шин выколачивал долги, держа в страхе несколько рынков, где торговали рыбой, неплохо преуспел, и Тао пригласил его на другую работу, а затем на следующую и так до тех пор, пока они не стали друзьями. Шин знал и возлюбленную, впоследствии ставшую женой Тао, и двух сыновей, на которых отец возлагал большие надежды. Один из них, старший, действительно продолжал следовать заветам почившего отца, и Шин уважал его за это. А вот младший, который сейчас возвышался над столом, вырос в бунтаря, шедшего против всяких семейных ценностей.       — С миром приходят без окровавленных заложников, — мужчина указал взглядом на несчастного, который поскуливал от боли.       Сын Цзянь Чжимина не был похож на своего отца внешне, однако Шин безошибочно угадал в парне черты матери. Цзыи хоть и вышла из самых низов, но давно успела заслужить среди Триады негласный авторитет, ведь пошла против собственного мужа и лидера.       Беловолосый держал заложника мастерски, с уверенностью, с которой Шин заключил, что парня этому обучали. Выдавал только взгляд, который не выражал абсолютно никакой злобы: скорее досаду, что ему пришлось так поступить. Сын Цзянь Чжимина, в отличие от отца, причинял боль нехотя.       — Он вышел против нас с оружием, — вдруг как бы в оправдание заметил он.       Шин едва улыбнулся уголком губ и сделал знак охране, чтобы те удалились. Затем нажал на кнопку на панели перед собой и попросил кофе.       — Шин, я буду краток, — в это время Хэ младший развернул стул и по-хозяйски уселся перед мужчиной за столом. — Этот ублюдок в крови и соплях – из клана Ван.       — Тигр на его предплечье говорит сам за себя, — Шин сомневался, что кто-то ещё был осведомлён о назначении символов также хорошо, как и он.       — Понятия не имею о смысле татуировок, — слегка раздраженно заметил парень, подтверждая его мысли. — Моего брата обвинили в похищении младшего из всей этой чокнутой семейки. Чэн вынужден прятаться, потому что даже наш дядя повелся на эту чушь и теперь сам у клана Ван едва ли не на побегушках.       — Старший сын, Ван Ибо, назначил нам встречу, но не явился, прислав людей прямо к зданию, где проживает Хэ Чжэн. Видимо он, счёл нас недостаточной угрозой, — беловолосый нахмурился. — Мы привели вам человека, который подтвердит всю эту информацию.       — Неужели? — Шин скептически наклонил голову вбок. — Насколько мне известно, ребята из клана Ван не так-то просто раскалываются.       — Поверьте – это в его интересах, — сын Цзянь Чжимина сделал какое-то движение рукой позади заложника, и тот неожиданно заплакал от боли.       — П-пожалуйста, н-не надо! — взмолился он. — Не надо больше, я все расскажу!       — Вот как? — с удивлением воскликнул мужчина.       — Мой б-босс хочет устранить Хэ Чэна. Это всё, что мне известно, клянусь! А-а-а! — он надсадно вскрикнул, видимо, снова почувствовав болевой захват парня сзади. — Хэ Чэн не похищал Тоширо Футами! Щенок сам за ним следует!       — Вот, видите? — спокойно произнёс Хэ-младший.       — Но что же вы хотите от меня? — в Шине проснулся азарт.       Он знал Ван Ибо и несколько раз сталкивался с ним во время боевых операций. Парень не был глуп, однако его озлобленность с потрохами выдавала неудовлетворенный, завистливый характер. Шин не вдавался в семейные дрязги, но теперь здесь было кое-что посерьёзнее.       Хэ Тао как-то вскользь бросил ему, чтобы тот приглядывал за сыновьями, когда его не станет. Для этой роли в итоге прекрасно сгодился их дядя, и Шин некоторое время оставался в стороне, однако же теперь Хэ-младший пришёл к нему сам.       — Нам нужна помощь. Я хочу найти Ван Ибо и решить эту проблему, чтобы моему брату не пришлось прятаться, как трусливому предателю.       Принесли кофе, и Шин ненадолго отвлёкся, будто бы обдумывая предложение ребят. На самом деле он уже давно всё решил, однако имидж значил для него слишком многое, чтобы так легкомысленно согласиться. С приходом к власти старшего сына Хэ в Триаде наступило относительное затишье, и многим такое положение дел, как видно, пришлось не по душе. Шин тоже немного подустал от однообразной рутины и даже сетовал на свой округлившийся от сидячей жизни живот. Предложение ребят было слишком заманчивым: он, разумеется, слышал о штурме отеля Гранд Хаятт, и о перестрелке в финансовой башне, но сейчас, связав одно с другим, пришёл к нехитрому выводу, что в Триаде назрел очередной бунт. Такие крупные потасовки, с обличениями других участников, при Цзянь Чжимине не случались ни разу, и уже только поэтому было любопытно, как с этим справится Хэ Чэн. Однако Ван Ибо нельзя было недооценивать. Пацан был не сахар, судя по отзывам его же людей, он находил у противника слабые места и травил, с завидной регулярностью добиваясь своего.       — Вы полагаете, что Ван Ибо счёл вас недостаточной угрозой, не так ли? — спросил Шин, отпив немного кофе.       Заложник в руках сына Цзянь Чжимина всхлипнул и безвольно повис.       — Отпусти ты его уже, — мужчина закатил глаза, и парень ослабил хват.       — По крайней мере, получив предложение о встрече, его самого я так и не увидел, — Хэ-младший брезгливо поморщился, глядя на то как вошедшие по звонку Шина солдаты оттаскивают бездыханное тело.       — Война – это путь обмана, — начал он цитату Сунь Цзы. — даже если ты способен, показывай противнику свою неспособность.       — Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным, — докончил за него беловолосый. — К чему вы клоните?       Осведомленность юноши приятно удивила, но Шин сохранял бесстрастное выражение лица.       — У всех нас есть слабости, и о ваших мне известно прекрасно, — он многозначительно повёл бровью, встречаясь взглядом с Хэ-младшим. — Скажите мне, господин Хэ, где в данный момент находится Мо Гуаньшань?       Беловолосый удивлённо охнул, а взгляд парня напротив потемнел, и он сжал ладони в кулаки, прошептав крепкие ругательства.

***

      Гуаньшань промаялся до глубокой ночи. Не зная, чем себя занять, и не желая особенно тратить деньги, он решил прогуляться по окрестностям и, может быть, забрести в какую-нибудь круглосуточную забегаловку. Кусок в горло не лез, но желудок крутило спазмами, и рыжий планировал впихнуть в себя что-нибудь даже против воли.       Ночной клуб, расположившийся напротив отеля, приветливо распахнул свои двери. От входа и до самого угла улицы вилась длинная очередь из желающих попасть в заведение. В основном тусовались студенты — район не отличался высокими ценами и здесь можно было весело и дёшево провести время.       Гуаньшань знал о местных развлечениях: со скуки просмотрел все близлежащие кафе и бары на карте, оценив их рейтинг, пока сидел в номере отеля. Но поскольку они с Тянем и так изрядно потратились на авиабилеты, ему не хотелось добавлять в бюджет лишнюю статью расхода на покушать. Да и перспектива развлекаться в одиночестве его не устраивала. Они с Хэ Тянем давно никуда не выбирались – рутина съедала всё свободное время, но до поры до времени их обоих это не сильно тревожило. Выдавались деньки, когда они проводили вместе уютные вечера, много разговаривали, прогуливаясь в парке неподалёку от дома. Рыжему было легко жить без развлечений, и какое-то время он переживал, что Тяню подобная жизнь скоро надоест.       Он вообще много думал над отношениями и над тем, какое будущее их ждёт. Разумеется, в голову приходил даже вариант оставить всё: в жизни с обеспеченным партнёром Мо до сих пор чувствовал себя лишним. Они с Хэ Тянем словно были деталями от пазла, идеально подходящими друг другу по форме, но разного цвета, из-за чего терялся баланс. Или он терялся только в голове рыжего в минуты тоски, когда он особенно остро понимал их социальное различие. Эти мысли чаще всего посещали его после визитов к семейству Хэ, а точнее, к его матери, которая в рыжем почему-то души не чаяла. Госпожа Сюин — очень добрая, улыбчивая и открытая несмотря ни на что, быстро смущала Гуаньшаня искренним проявлением чувств. Она с теплом вспоминала родителей Мо, которые к ней тоже наведывались, расспрашивала его самого о настоящем и будущем, постоянно справлялась, не появилась ли у Хэ Тяня подружка? От такого внимания хотелось спрятаться, но рыжий стоически переносил все разговоры и посиделки, а уже ночью, когда они с Тянем, наконец, оставались наедине, досадливо морщился, нехотя отвечая на очередное: «Что случилось? Почему ты грустишь?».       Тянь часто говорил, что любит его, особенно в постели, в самые горячие моменты, когда рыжему и ответить-то было сложно, потому что во рту пересыхало, а из горла вырывались лишь надсадные стоны. После секса с Хэ Тянем хотелось пить и спать, и он проваливался в сладкое забытьё в объятиях, а наутро они оба как ни в чём не бывало занимались своими делами. Рутина вроде «Что мы будем есть на ужин?», «Кто пойдёт вечером в магазин?», «Чья очередь убираться и какой сериал смотреть по телику?» приятно отвлекала от глобальных проблем.       Они имели свойство обрушиваться на рыжего в минуты одиночества. Помноженное на безделье, это поганое чувство захватывало мысли в плен, погружая Мо в глубокую депрессию.       Может, все его тревоги разрешились бы – откройся он родителям, но парень был категорически не готов к такому развитию событий. И за это временами становилось до одури стыдно – словно своими сомнениями он предавал их чувства.       Хотелось выть. Рыжий брёл, не разбирая дороги, мимо уже закрытых на ночь магазинчиков, в поисках какого-нибудь комбини, чтобы съесть сэндвич, как в старые добрые времена, запивая его сладкой газировкой, а потом закинуться парой таблеток от головы и провалиться в сон.       В кармане вдруг ожил мобильный. Гуаньшань сначала подумал, что Хэ Тянь что-нибудь забыл или, как вариант, вздумал пожелать ему спокойной ночи, но на дисплее высветился номер Чжэнси и их с Цзянем совместное фото.       — Не разбудил? — осторожно уточнил Чжань, как обычно, тактичный до ужаса.       — Какое там, — рыжий хмыкнул, и, пораскинув мозгами, решил шагать в сторону наиболее освещённой части дороги, надеясь, что круглосуточные магазины и аптека ждут его там.       — И я не могу уснуть, — устало пробормотал он, вздыхая. — Я со смены толком не вернулся, заставили пахать, даже несмотря на то, что формально я в отпуске.       — Что-то серьёзное? — уточнил Гуаньшань.       — Да, и чутьё подсказывает, что вся эта хрень как-то связана с Триадой, а от этого мне не по себе.       — Рассказывай, — рыжий прикурил и как следует затянулся.       Их с Чжанем общение складывалось из таких разговоров, немногочисленных, но важных, потому что оба понимали друг друга в сдержанности и хорошо знали партнёров, с которыми нельзя было поделиться так, чтобы те поняли сразу и не начали переживать. Гуаньшаню было даже дико вспоминать, как сложилось первое знакомство с Чжанем в школе. По правде говоря, стыдно за это было до сих пор.       — Начну, пожалуй с конца, — в трубке послышался шум улицы, видимо, Чжэнси тоже находился не дома. Может, только что вышел из участка. — Мой начальник ведёт дела с некой Го Юньин. Я попросил узнать у нашего криминалиста, кто это такая. По крайней мере имя не было какой-то секретной информацией, и фигурировало в материалах дела. Я полез в нашу базу и там, где был доступ, нарыл, что эта дамочка замужем за неким Го Цитуном, и в девичестве носила фамилию Ван. Она обратилась в полицию, но каким-то образом мы пропустили этот запрос, и я сделал вывод, что она вышла на начальство напрямую. С этим же связана срочность, с которой всех собрали, и произошедшее… Сначала я думал, что это кто-то из политиков. Представляешь, на шоссе почти в ста тридцати километрах от Нанкина происходит взрыв, а вытаскивают на место всех из центрального отдела. И не только это! Вытаскивают самых лучших, понятия не имею, как меня угораздило оказаться среди акул!       — Что за взрыв? — Гуаньшань старался как можно быстрее укладывать информацию в голове, Чжэнси был непривычно взволнован и слегка частил.       — Какая-то машина рванула, всё выгорело дотла. Наши соскребали со стенок, что могли. Я видел следы шин на асфальте, по версии следаков взрыватель уехал на другой тачке. Кажется кого-то устранили. Возможно, мужа этой дамочки, потому что она обратилась в полицию именно поэтому. Заявила о пропаже. Знаешь, что самое жуткое?       — М? — Гуаньшань не прерывал поток мыслей взволнованного Чжаня.       — В машине скорее всего был муж и ребёнок.       — Что? — переспросил рыжий.       — Они нашли в тридцати километрах детский рюкзак. Можешь себе представить – детский рюкзак на пустынном шоссе?! Во-первых, найти его – уже само по себе чудо, а значит наши ребята действовали очень тщательно. Во-вторых, эта Го Юньин дала показания, что пропал сначала ребёнок, затем муж.       — Пиздец, — подытожил рыжий, однако не удержался от уточнений. — Ты говоришь, пропал сначала ребёнок?       — Да! Именно! — возбуждённо воскликнул Чжэнси, из чего рыжий сделал вывод, что понял правильно. — Го Юньин сообщила об этом в полицию Нанкина тремя часами ранее, и не попала даже к моему начальнику. А потом, видимо, уже когда пропал её муж, она нашла возможность прыгнуть выше.       — И причём здесь Триада?       — Наши ребята иногда обсуждают слухи. И фамилии… — Чжэнси вздохнул. — Дамочка в девичестве была Ван. Судя по всему речь идёт о целом клане Ван, который состоит в Триаде. Мой начальник шифруется, но я перерыл архивные дела, и нашёл несколько соответствий. Он несколько раз защищал некоего Ван Сяолуна в суде, и это были полностью закрытые дела, так всегда происходит, если речь идёт о деньгах и коррупционных скандалах… и почти со стопроцентной гарантией, если фигурируют деньги, значит и сама Триада тут как тут.       От обилия имён, событий и фактов голова Гуаньшаня была готова взорваться. Он уже давно дошёл до круглосуточного магазина и надеялся, что аптека, вывеска которой располагалась чуть выше, находилась здесь же и ещё была открыта.       — Извини, я столько всего узнал за вечер, что, кажется, и тебя грузанул, — Чжань виновато вздохнул. — Я переживаю за вас. Цзянь… он час назад сказал, что они виделись с кланом Ван на обеде. Представляешь, как я себя почувствовал в этот момент?       — Погоди, то есть всё это дерьмо подтвердилось? Это действительно тот самый клан? — рыжий докурил уже вторую сигарету, в лёгких начало болеть: от нервов он затягивался слишком сильно. Хэ Тянь упоминал фамилию Ван, но она была довольно распространена, и рыжий от усталости даже не придал ей особого значения.       — Пока не знаю, — расстроенно пробормотал Чжэсни. — Хотел бы я сейчас оказаться рядом с вами, да кто ж меня отпустит?       — Братан, спокойнее, — рыжий будто сказал это сам себе. — Они в безопасности, под крылом дяди. Завтра мы встретимся с Чэном и решим, что делать дальше. Его пока всего лишь обвиняют.       — Ты новости смотрел? — Чжань усмехнулся. — Обвиняют и пытаются убить.       — Ты про перестрелку в финансовой башне? — рыжий смотрел об этом по телеку в отеле, но даже не подумал, что это могло быть связано с делом, в которое они ввязались.       — Цзянь рассказал, что Чэн и Цю были непосредственными участниками.       Рыжий раздосадовано заметил, что Хэ Тянь не передал ему об этом ни слова.       — В общем, Гуаньшань, держи меня в курсе, ладно? — попросил Чжэнси. — Что бы ни случилось. Особенно если что-то случилось.       — Ладно, — рыжий прокашлялся и повесил трубку.       В комбини мерно гудели многочисленные холодильники и тихонько играла музыка. Гуаньшань никак не мог сосредоточиться и едва не забыл, зачем он сюда пришёл. Есть не хотелось уже совершенно. Он прошёлся вдоль ряда с алкоголем и напитками, бессознательно засмотрелся на бутылки с какими-то пёстрыми этикетами и вздрогнул, когда его окликнул чей-то вкрадчивый голос.       — Встреча с другом в дальнем краю подобна долгожданному дождю.       По коже рыжего пробежался озноб. Когда он обернулся ответные слова застряли в горле неприятным осадком. Перед ним стоял человек, ожидать которого он вовсе не планировал. Скорее – никогда в жизни не планировал и даже забыл о его существовании, но теперь вдруг вспомнил прошлое так чётко и ясно, словно оно случилось только вчера. И не было Тяня с ребятами, и счастливой жизни после их приключений. Магазин сузился перед глазами, Гуаньшань попятился и задел локтём несколько бутылок с водой: те с шумом посыпались на пол.       Он даже не потрудился их поднимать, разглядывая желтовато-карие глаза напротив и думая, что поговорка, в общем-то весьма к месту. Ему не помешал бы дождь. А лучше персональный апокалипсис, потому что человек напротив его давно заслуживал.       — Гуаньшань, я наблюдал за тобой, — губы растянулись в улыбке.       — Шэ Ли, — рыжий, наконец, прочистил горло. — Ты какого хуя тут…       — Заехал на машине. У меня встреча с клиентом, — начал было парень и вдруг как-то легко и искренне рассмеялся. — Ну надо же! А я ещё думал – ты или не ты? Сидел в тачке и выйти боялся, пока ты по телефону разговаривал. А эти ребята на чёрной тойоте через дорогу, они с тобой?       — К-какие ребята? — Мо пытался поспеть за мыслью, но его взгляд против воли цеплялся за все детали изменившейся внешности Змея. Строгий серый брючный костюм, короткая стрижка, какие-то дорогие часы, блеснувшие на запястье.       Его лицо, вдруг словно засветившееся искренней радостью от встречи, резко помрачнело.       — Ты никого не ждёшь? — он шагнул вперёд, и рыжий снова попятился, едва не наступив на бутылки, которые валялись на полу.       — Не жду, — он взял себя в руки, глубоко вдохнул и принялся их собирать.       — Значит, ждут тебя, — Шэ Ли посерьёзнел и достал из кармана мобильный. — Ты здесь один? — уточнил он, тыкая пальцем в дисплей.       Рыжий отрывисто кивнул, выбрав негазированную воду и пошёл к кассе самообслуживания. Аптека, расположенная непосредственно в зале магазина, к его досаде не работала. В голове будто били в колокола, и адекватно оценивать происходящее не получалось. Шэ Ли выглядел встревоженным. Это было пиздец, как странно.       — Подгони машину прямо ко входу, — сказал он кому-то в телефоне и быстро спрятал тот в в карман. — Пошли. Здесь не очень безопасно, и у меня предчувствие, что ребята через дорогу тебе добра не желают.       Расплатившись, рыжий хотел было спросить, а какого чёрта ему желает сам Змей, но не стал, заметив большой чёрный джип за стеклянными окнами. Но внимание привлекло не это, а происходящее позади.       — Быстрее, — Шэ Ли подтолкнул его в спину и крикнул «Пригнись!».       Рыжий опередил его, заметив оружие у людей за джипом. Их было трое, и они вылезли из машины, расположившись за открытыми дверцами.       — Это что ещё за дерьмо!? — успел пробормотать он, когда началась стрельба.       — Блядь, гони! — выкрикнул Шэ Ли кому-то в салоне, толкая Мо на пассажирское сиденье и прыгая вслед за ним.       Рыжий ударился лбом об ручку двери напротив, сгруппировался, прикрывая ушибленную голову и почувствовал, как на него всем весом навалился сам Змей. Дверца захлопнулась немного позже, когда водитель резко повернул и вырулил на дорогу.       Прошло несколько секунд: Шэ Ли непривычно молчал и восстанавливал сбитое дыхание. Гуаньшаню это показалось жутким. Потерев шишку, он выпрямился и первым делом посмотрел назад на удаляющийся от них автомобиль. Трое бросились обратно в салон, видимо, чтобы отправиться в погоню. Оставалось лишь гадать, кто они такие.       — Кому, блядь, ты перешёл дорогу?! — удивлённо переспросил Шэ Ли, разглядывая собственные ладони.       — Понятия не имею, — рыжий сглотнул. Не только стрельба, но и компания, в которой он неожиданно оказался, вызывала смутное, давно забытое чувство.       Он будто вернулся на шесть лет назад, когда вместе с Тянем удирал из его же особняка. Разве что тогда они умудрились проделать это на мотоцикле, и Змея, отравившего ему жизнь, рядом не было.       — Сбрось погоню, — велел тот, обратившись к водителю.       Рыжий не мог разглядеть его лица: в свете мелькающих мимо фонарей вырисовывался только профиль с мощной нижней челюстью. Очредной амбал у Шэ Ли на побегушках?       — А ты что здесь делал? — Гуаньшань вспомнил только «был у клиента», небрежно оброненное Змеем в магазине. Какие клиенты в этом захолустье, у рыжего не было ни малейшего понятия. Кожаный салон тачки, собственный водитель, дорогой костюм и часы – Шэ Ли явно вертелся в высоких кругах.       — Я юрист, — пояснил Змей. — Ко мне обращаются по всяким… щекотливым вопросам.       — А я открыл своё кафе в Гонконге, — почему-то вдруг ляпнул Гуаньшань.       Однако спустя несколько секунд, глядя в расширившиеся от удивления глаза Шэ Ли, он понял, зачем это сделал. Ему больше ни минуты не хотелось выглядеть слабаком, маленьким, доверчивым пацаном из захолустья, который повелся на обещания лёгких денег и угодил в постель к главному хулигану района. Прошло больше десяти лет, и рыжий с тех пор сильно изменился.       — Надеюсь, ты не брал кредит на открытие у Триады? — усмехнулся Змей, и Гуаньшань захотел стереть эту нахальную улыбку с его лица ударом в челюсть.       Ублюдок был прав, сам того не зная. Равно как и вытащил его из беды по чистой случайности.       — Всё чисто, господин, — вдруг подал голос водитель. — Дальше домой?       Рыжий оглянулся – они выехали на многополосное, хорошо освещённое шоссе. Однако домой к Змею он никак не планировал и тот, к счастью, разделял его мнение.       — Покружи немного по центральным районам, мне надо подумать, — пробормотал он, достав из кармана мобильный.       Рыжий вытащил свой и вздрогнул, увидев входящий сигнал от Хэ Тяня.       — Где ты находишься? — спросил тот, когда Гуаньшань принял вызов.       Впервые в жизни он не знал, как лучше ответить.