NOVA

      Машина снизила скорость и аккуратно прижалась к обочине. В тусклом свете единственного фонаря перед глазами Цзянь И вырисовывались четыре бензоколонки и сломанная неоновая вывеска, оповещающая, что заправка работает двадцать четыре часа. Работала, судя по всему, но теперь здесь всё пришло в упадок. И зачем рыжик попросил их приехать в такое место? Почему они не могли встретиться в его апартаментах? Тянь упоминал, что Мо снял квартиру неподалёку, для чего такие сложности?       Цзянь И нахмурился, когда, наконец, заметил Гуаньшаня в чьей-то компании, но разглядеть, что за человек стоял рядом, было решительно невозможно. Единственное, что бросилось в глаза сразу: незнакомец с коротко стриженными волосами казался чуть выше и был одет в строгий деловой костюм. За его спиной стоял большой чёрный джип. Цзянь ни капли не смыслил в автомобилях, но этот говорил за себя как минимум внушительными размерами. Цепкий взгляд выхватил сидящего за рулём водителя, но больше в салоне никого не было. Свет фонаря едва освещал небольшой пятачок пространства, и, возможно их уже окружили люди Ван Ибо или кто-то ещё. Цзянь И подумал, что, выйдя из автомобиля сейчас, они станут, пожалуй, даже слишком лёгкой мишенью.       — Это ещё, блядь, кто… — недобро пробормотал Хэ Тянь, заметив незнакомца рядом с рыжиком, и дёрнул на себя дверную ручку.       — Погоди! — блондин поспешно выбрался из автомобиля вслед за ним.       Им следовало быть осторожнее, однако водитель тачки, на которой они приехали остался в салоне, видимо, не почуяв угрозы. Вслед за их машиной припарковалась ещё одна с тремя парнями Шина внутри.       По мере приближения к месту встречи напряжение Цзяня не спадало, наоборот. Чем больше он всматривался в рыжего, тем сильнее тревожился. Тот выглядел нервным: брови нахмурены, руки сложены на груди. Психологи, кажется, называли такую позу защитной. Гуаньшань слегка переступал с ноги на ногу, словно чего-то ждал. Впрочем, заметив Хэ Тяня, он сразу двинул к нему навстречу, и Цзянь И уже было с облегчением выдохнул, но в то же самое мгновение загадочный незнакомец, наконец, повернулся к ним лицом.       — Совсем не ожидал встретить здесь такую компанию! — восторженно воскликнул Шэ Ли, в момент, когда тело Хэ Тяня сделало молниеносный рывок вперёд к рыжему.       — Стой! — вскрикнул было Гуаньшань, вскидывая руку, но остановить парня удалось только Цзянь И.       Он успел замедлить готовящийся удар в самый последний момент: Змей неловко отпрыгнул и, судя по всему, здорово испугался.       — Ты что творишь?! — завопил он.       Позади них громко хлопнула дверца джипа. Его водитель выбежал под свет фонаря со вскинутым пистолетом, и у Цзянь И похолодело внизу живота от вероятностного развития событий.       — Какого хуя? — в ответ на это Хэ Тянь тоже вытащил пистолет, чем немало шокировал рыжего.       — СПОКОЙНО РЕБЯТА! — Цзянь встал между ними, прикрывая Тяня и Гуаньшаня спиной. — Попроси своего человека убрать пистолет! — он обратился к Шэ Ли, который нервно переводил взгляд с одного оружия на другое.       — ПУСТЬ ЛУЧШЕ ОН УБЕРЁТ! ПСИХ НЕНОРМАЛЬНЫЙ!       — Господин? — недоверчиво позвал водитель, видимо, ожидая приказа.       — Спрячьте оружие, мы не хотим причинить вреда! — Цзянь И старался звучать как можно более уверенно.       — С вами ещё люди, вы кто, блядь, такие?! — мужчина из джипа нахмурился и махнул пистолетом левее, указывая за их спины.       Цзянь И быстро глянул назад и закусил губу. Так и есть: вся компашка, отправленная Шином с ними, выстроилась позади ребят, точно также выставив перед собой пистолеты.       Обстановка накалилась до предела.       — Ты что тут нахуй делаешь? — всё-таки процедил Хэ Тянь сквозь зубы.       — Может, решим вопрос, как цивилизованные люди? — у Шэ Ли мелко задрожали губы.       Пользуясь секундной заминкой друга Цзянь И успел как следует приглядеться: Змей весь будто съежился, растеряв куда-то прежний юношеский запал.       — У меня семья! Дети! — продложал он. — Я совершенно не планировал расстаться с жизнью на этой занюханной бензоколонке!       — Прекрати, — подал голос Гуаньшань, закатывая глаза и продолжил, обращаясь уже к Тяню. — А ты — опусти оружие…       Тот послушался, однако не разрывая зрительного контакта с водителем джипа.       — Остальные тоже! — Цзянь И прокричал ребятам позади. — И вы! — обратился он к водителю. — Это всего лишь недоразумение!       — Вот уж блядь, потрудитесь объяснить, что за недоразумение?! — глаза Тяня, кажется, налились кровью. Костяшки пальцев, сжимающих пистолет, побелели, однако он держал оружие перпендикулярно полу.       — Между прочим это недоразумение произошло из-за ваших проблем! — Шэ Ли, по всей видимости, немного успокоил факт, что никто не тыкал друг в друга пушкой. — Что за неприятности у твоего рыжего красавчика?       Цзянь И поморщился: голос Змея удивительным образом менялся, подстраиваясь под обстоятельства. Он уже забыл, каким парень был в школе, и сейчас смутные воспоминания приходили отрывочным, но беспрерывным потоком. Кажется, рыжему от него здорово доставалось, но подробностей он не знал.       — Тянь, какие-то люди напали на меня возле магазина. Этот, — Гуаньшань кивнул в сторону Шэ Ли. — Он случайно оказался рядом. Мы уехали на его тачке, а потом ты позвонил.       — Мой водитель сбросил хвост, и мы остановились здесь, чтобы никому не попадаться на глаза! — вставил Шэ Ли.       Цзянь И выразительно посмотрел на друга. Тянь нахмурился ещё больше, однако, кое-какие выводы всё же сделал и спрятал пистолет за пояс джинс.       — Мы уезжаем, у нас нет времени, — бросил он, подхватывая рыжего под локоть. — Пошли.       — Эй-эй! — окликнул их Шэ Ли. — А как же благодарность?! Я твою принцессу, между прочим, от смерти спас!       После этих слов Цзянь И всё-таки не успел: Хэ Тянь пересёк расстояние, разделяющее их со Змеем за доли секунды, опередить которые смог бы, разве что Супермен.       Послышался звук смачного удара в челюсть: у Шэ Ли подкосились колени, и он неловко осел на асфальт, хватаясь за щёку.       — Это около тебя сейчас смерть в двух шагах прошла, мразина ты подзаборная! — закричал Тянь, намереваясь ударить ещё раз.       Водитель джипа подбежал через пару секунд, за которые Цзянь И всё-таки умудрился оттащить разъярённого Тяня назад, перехватив занесённый над Змеем кулак. Рыжий помог, впрочем силы двух человек уже не потребовалось, потому что Хэ быстро прекратил сопротивление.       — Остынь! — Цзянь И отпустил его, развернулся было к Шэ Ли, которого осматривал водитель, но услышал лишь тихие ругательства.       Змей вытер разбитую губу рукавом пиджака. В его глазах блеснул огонёк злобы, впрочем, он ничего не предпринял и раздражённо отмахнулся от водителя, который спрашивал, чем может помочь.       — Поехали, — тем временем, бросил Тянь, а затем развернулся и устремился к их машине.       Цзянь И снова посмотрел назад: Шэ Ли, прихрамывая, уже ковылял в сторону джипа. Это было странно, Цзянь силился понять, в чём подвох, но голова была забита другими неотложными делами. Много воды утекло с их последней встречи, но одно парень помнил отчётливо: этот придурок и раньше играл, как незаслуженный актер китайского театра. Вряд ли он это так оставит, скорее, притаится в тёмном, сыром углу, ожидая своего часа. Не зря же заслужил своё прозвище.       Цзянь твёрдо решил, что поговорит с рыжиком позже и выведает все подробности. Не хотелось, чтобы эта случайная встреча потом вышла им боком. Шэ Ли следовало пробить, посмотреть, чем он живёт и может ли угрожать чьему-то существованию как раньше.       Люди Шина, с которыми они вскоре поравнялись, вопросов не задавали. Наверное, их волновало только наличие оружия и возможная угроза предводителю, которым по негласной договорённости стал Хэ Тянь.       Уже в автомобиле, когда Цзянь И уселся вперёд, любезно уступая места ребятам позади, он услышал, как они ругаются. Стало неловко. Парень словно оказался замешан в чужом семейном скандале, который совершенно не хотелось слышать. В ход шло всё: начиная от припоминаний о безответственности, хранении оружия, до каких-то клятв больше никогда ни во что не влезать и упоминания семейства Хэ и всех его связей с Триадой вместе взятых.       — Да угомонитесь уже! — блондин сделал замечание, когда понял, что вот-вот закроет уши ладонями, словно маленький. Даже его мама так не собачилась с Хуа Би, а ведь оба были с характером.       Он раздражённо обернулся, заметив, что оба друга расселись в противоположные стороны и уставились в боковые окна так пристально, словно за ними можно было разглядеть разгуливающий по городу сбежавший зоопарк.       Его злость при взгляде на такую картину сразу поутихла и говорить что-либо кроме злых шуток, запросившихся на язык, расхотелось. Он откинулся на спинку сиденья и устало вздохнул, размышляя, почему за столько лет они с Чжэнси даже толком не спорили? Нет, между ними, разумеется, было много недопониманий, но за эти годы сытой и спокойной жизни… они не ругались ни разу.       Он с тоской поглядел на заставку мобильного. В Нанкине уже стояла глубокая ночь и звонить Чжаню в такое время было бы слишком поздно. К тому же он говорил, что устал после смены, а общались они всего-то пару часов назад.       «Я тебя люблю», — не выдержав, напечатал Цзянь в вичат.       Он не успел даже отвести взгляда от экрана, когда увидел ответ.       «Я тебя тоже, спи давай».       На лицо наползла совершенно непрошенная в данной ситуации улыбка. По сравнению с холодом, которым веяло с заднего сиденья, у Цзянь И всё было чересчур замечательно. Сегодня он официально стал старшим братом. И пусть поговорить с мамой ему удалось всего-ничего, парень обещал, что они обязательно встретятся и отметят рождение малышки, как следует.       — Господин, мы прибыли, — оповестил водитель. — Этот отель?       — Верно, — послышался хриплый голос Хэ Тяня. — Выходим.       Цзянь И выбрался из машины с той же стороны, что и рыжий, и успел бросить ему: «Не унывай!». Гуаньшань в ответ на это поморщился так, словно у него разом заболели все зубы.       — Вероятно, они спят, — блондин предпринял ещё одну попытку завести непринуждённую беседу, когда они вошли в фойе.       — Значит, разбудим, — тоном, не терпящим возражений отрезал Тянь.       От него так и веяло раздражением, вкупе с усталостью. Такой коктейль не сулил ничего хорошего, и Цзянь И вздохнул, решив дать другу фору, пока тот общался с администратором отеля. Рыжий стоял чуть позади, словно был не с ними, и на его лице застыла какая-то тоска.       — Нет, — отрезал он, когда Цзянь приблизился. — Даже не думай играть роль сводника, сегодня мне не до шуток.       — Спелись, — парень закатил глаза и усмехнулся.       Эти двое друг друга стоили: они даже вели себя одинаково упрямо, не допуская посторонних в свой мир почти никогда. Тянь был куда более открытым, нежели рыжик, но тоже весьма ревностно оберегал своё личное пространство, а в последние годы и вовсе замолчал. Цзянь И думал это потому, что у них всё хорошо, но оказалось иначе.        — Ой да пошли вы в жопу, — он вздохнул, признавая временное поражение, и направился к лифтам.       У него действительно было хорошее настроение, и эти придурки не смогли бы его испортить, даже если бы подрались прилюдно возле стойки администратора. Цзянь надеялся, что встреча с Хэ старшим немного остудит их пыл, и они все, наконец, займутся делом.

***

      Тоширо проснулся от того, что кто-то несильно потряс его за плечо. К сожалению, это оказался не Хэ Чэн. Тот стоял в проходе между кроватями и разговаривал с какими-то людьми, из-за которых в и без того маленькой комнате стало слишком тесно.       — Поднимайся, — велел Хуа Би, швырнув ему одежду.       Протерев глаза, парень опознал в присутствующих брата Чэна, его парня и Цзянь И, о котором он был весьма наслышан от собственного отца. Ему сразу же стало неловко и немного стыдно за то, что так крепко уснул. И за лохматую голову в придачу.       На него, впрочем, никто не смотрел. Пользуясь этим, Тоширо принялся по-солдатски быстро одеваться, разглядывая гостей.       Хэ Тянь был очень похож на старшего брата. Удивительное сходство в жизни выглядело ещё выразительнее, чем на фотографиях. У них даже мимика совпадала, оба зеркалили эмоции друг друга, одинаково хмурились и морщились, когда обсуждали что-то неприятное. Стоящий рядом рыжий парень выглядел мрачнее тучи, видимо, был чем-то сильно недоволен. Его взгляд Тоширо поймал первым, и не сказать, что его ожидал тёплый приём. По коже словно озноб прошёлся, у Мо Гуаньшаня, кажется, даже аура была покрыта длинными, острыми шипами. И как Хэ Тянь умудрялся быть с ним рядом?       Цзянь И выглядел уставшим, однако именно он первым пошёл на контакт, когда Тоширо выбрался в проход между кроватью и ванной комнатой.       — Надо бы найти место получше, да? — он тихо усмехнулся, — я Цзянь И.       — Привет, — Тоширо постарался придать голосу непринуждённости и по привычке протянул руку. — Я Тоширо.       Выходило туго, он хрипел спросонья, а тело немного ломило от недавних приключений. Противно тянула рана под повязкой, которую Чэн наложил ещё в больнице. Цзянь И с удивлением воззрился на протянутую ладонь, и парню захотелось хлопнуть себя по лбу. Он совсем отвык от азиатской манеры общения, в штатах все держались запанибрата и любили тактильный контакт, а в Китае и Японии была развита культура поклонов, которую он искренне ненавидел с самого детства, хотя мама вдалбивала ему в голову все эти тонкости с завидным упорством.       Однако, несмотря на первоначальное удивление, губы Цзяня быстро растянулись в улыбке, от которой сразу как-то полегчало на душе. Он перехватил ладонь Тоширо и потряс ею в воздухе, смеясь.       — Чэн, всё готово, — Хуа Би, тем временем, собрал их немногочисленные сумки, поставив те в углу перед дверью.       Хэ Тянь посмотрел на их нехитрый скарб, скользнул взглядом по незастеленным кроватям и задержался на Тоширо. Тот сперва подумал, что будет также, как с рыжим, однако парень, видимо, сделал над собой усилие и вежливо кивнул.       — Внизу две тачки, возле входа. Мы подождём там, — бросил он, и удалился.       Тоширо вздохнул, провожая взглядом трёх ребят и здоровяка, а затем нерешительно замер перед Чэном, который остался возле двери в ванную комнату.       — Чего застыл? Надо рану проверить и повязку сменить, — спокойно пояснил мужчина, и парень спешно кивнул, в очередной раз проклиная себя за нерешительность, которая овладевала им при одном только виде Хэ Чэна.       Им удалось поспать часа три, но мужчина тоже не выглядел отдохнувшим. Однако движения его были чёткими и выверенными. Он дёрнул за футболку Тоширо, и тот едва успел поднять руки вверх. Повязка с плеча упала прямо на кафельный пол, Чэн быстро выудил аптечку из шкафчика над раковиной и занялся обработкой раны.       — Что думаешь о нашем плане? — спросил вдруг он, и Тоширо, к своему ужасу, осознал, что ни хрена не слушал, занимаясь лишь разглядыванием гостей.       — Твой брат на тебя очень похож, — начал он, решив, что дальше падать уже некуда. — Вы даже хмуритесь одинаково.       — А люди твоего брата напали на Гуаньшаня, — Чэн зафиксировал марлевую повязку и начал бинтовать плечо.       Тоширо нервно сглотнул: движения мужчины стали чуть более резкими, и он подумал, что ляпнул совсем не то.       — Мы поедем к Шину, это наш человек, которому можно доверять. Там я соберу всех, кого знаю лично, и устроим собрание. Расскажешь всё, что тебе известно.       Парень кивнул, закусив губу. Из голоса Чэна пропало тепло, появившееся ранее, и стало по-детски горько и обидно. Как ни старался, Тоширо так или иначе тешил себя надеждой, что между ними могла быть искра, но, видимо та погасла, едва появившись, и больше рассчитывать было действительно не на что.       — Хорошо, — он встал, когда Чэн закончил фиксировать бинт, и пошёл к выходу.       Подхватив рюкзак с ноутбуком, Тоширо первый нажал кнопку лифта, и Чэна даже пришлось подождать.       Тот вышел через минуту, разминая шею ладонью.       — У меня есть анальгин, — парень полез было в рюкзак.       — Не надо, всё равно не поможет, — Чэн махнул рукой. — Им только печень сажать.       — Сколько же ты его пил? — они вошли в лифт, и какой-никакой разговор показался Тоширо лучше неловкого молчания.       — Тебе и не снилось, — мужчина усмехнулся, поймав его удивлённый взгляд. — Кстати, ты знаешь какую-нибудь круглосуточную забегаловку неподалёку?       — Понятия не имею, — честно признался Тоширо, — но я бы тоже не отказался от кофе.       — Тогда придётся просить у Шина. А у него особые отношения с зёрнами…       — Что-что? — переспросил парень.       — Ну знаешь, когда пьёшь, что он предложит, и не угадываешь сорт, Шин обижается, словно ты оскорбил его кровного родственника, — Чэн снова встретился взглядом с Тоширо. — Не волнуйся, я тебя прикрою, если что.       Двери лифта разъехались в стороны, и они вышли в фойе.       На первом этаже было пусто и тихо, лишь одиноко шумел робот-пылесос возле входа. Администратора за стойкой не было, но они оплатили номер заранее, и поэтому Чэн просто оставил ключ-карточку и направился к выходу, на ходу доставая из кармана пачку сигарет.

***

      За прошедшие сутки с момента их побега из отеля Гранд Хаятт, этот парень, Тоширо Футами, стал для Чэна ближе, чем кто-либо вообще за последние три года. Думать об этом было немного странно, но чувства не обманешь, и они твердили, что этому человеку Чэн доверять может. Интуиция подсказывала, что между ними было кое-что ещё, однако мужчина надеялся, что Тоширо хватит здравого смысла не развивать это «кое-что» дальше.       Пока хватало. Но выглядел при этом парень так, словно его из тёплого дома на улицу выгнали — в холод, слякоть и дождь. Хуже всего было то, что у Чэна из-за этого противно ныло где-то за рёбрами, словно он делал что-то неправильное. Впрочем, находиться рядом было в интересах обоих и пока неизвестно, кто бы выиграл от их союза сильнее. Тянь успел шепнуть, что повздорил с Гуаньшанем, едва они переступили порог особняка Шина. Наконец, стало понятно, почему рыжий выглядел, как дикобраз, выставивший все свои шипы наружу. Хуа Би унёсся куда-то с охраной, видимо, обсудить количество сил и их новые возможности.       Шин вышел спустя минут десять, одетый в шёлковый халат, слегка распахнутый на груди. На коже проглядывал замысловатый узор татуировки, которая оплетала шею и опускалась ниже. Чэну доводилось видеть её целиком: она была сделана не случайно и перекрывала множество старых шрамов. Мужчина перед ним когда-то был хорошим другом отцу: они через многое прошли, и Тянь с Чэном знали его с самого детства. Шин редко улыбался, хотя и угрюмым его назвать было нельзя. В последнее время он взял моду внимательно глядеть на всех поверх очков, чем обычно вызывал смущение у молодежи. Как строгий учитель.       — Приветствую, — Чэн глубоко поклонился, и остальные, стоявшие в коридоре, повторили за ним.       — Рад, что вы добрались в целости, — Шин бегло осмотрел их, задержавшись взглядом на Гуаньшане. — Проходите в гостиную.       Особняк был обставлен на современный лад, пол выложен белым мрамором с прожилками, стены окрашены в светлые тона. Камин располагался посередине комнаты: Чэн слышал от кого-то, что это было очень модным трендом. Впрочем, потрескивающие в нём поленья и тёплый свет дарили ощущение уюта и безопасности, что им всем сейчас было необходимо как воздух.       — Обсудим дело или вы, быть может, предпочтёте отдохнуть? — Шин уселся на белый кожаный диван и махнул рукой прислуге.       Надо отдать должное его людям. Они следовали за гостями в режиме тени, так ненавязчиво, что порой можно было испугаться их появления.       — Я предлагаю перейти к делу, — серьёзным тоном начал Чэн, — и, пожалуйста, принеси нам кофе.       — С превеликим удовольствием! — Шин негромко хлопнул в ладоши, и девушка, стоявшая за его спиной, отрывисто кивнула и куда-то ретировалась.       Чэн посмотрел на Тоширо. Пацан не знал, куда себя деть и застыл в проходе, так и не решившись сесть на диван, как и остальные. Мужчина понятия не имел, кто вбил ему в голову, что он не может вести себя с ними на равных, но подозрения пали на Ван Ибо. Чэн решил, что расспросит Тоширо об их отношениях немого подробнее, а покамест, выразительно похлопал по диванной подушке рядом с собой.       Парень подошёл как раз когда привезли тележку с подносом, на котором высился странной формы чайник и несколько маленьких чашек.       — Крепкий, как ремень моего папаши, — Шин усмехнулся, когда прислуга наклонилась, чтобы разлить напиток. — Уйди, пожалуйста, я сам обслужу гостей.       Чэн отметил, что мужчина говорил строго, но вежливо, и прислуга, впрочем, как и все остальные люди, его очень уважали. Шин был человеком, проложившим путь из низов, и не забывающим, откуда он выбрался, чтобы достичь окружавшего их теперь величия.       — Ну, как? — с каким-то детским азартом полюбопытствовал он, когда Чэн снял пробу.       Первым делом захотелось закашляться, потому что помимо крепости, кофе вдобавок был ещё и горячим, как раскалённая лава. Стоически выдержав и сделав-таки глоток, Чэн проморгался, чем вызвал заливистый, но не злобный смех.       — Вот это я понимаю! Не выдаст своих реакций никогда! — Шин похлопал в ладоши и кивнул остальным. — Угощайтесь и рассказывайте, что происходит.       Первым разговор начал Чэн. Он подробно описал переговоры двух кланов в Гранд Хаятт, и то, как выглядели Ван Сяолун и его старший сын, но затем умолчал о своей встрече с Тоширо в баре. Отчего-то не захотелось делиться подробностями их общения. Мужчине вдруг вспомнилось, как непринуждённо Тоширо с ним разговаривал, и как спокойно он себя чувствовал тогда, сидя на набережной. Это стало для него своего рода откровением, пробившим брешь в собранности. Часть Тоширо вдруг превратилась в его личную собственность, которой совершенно не хотелось делиться.       Тянь прервал секундную заминку и рассказал о нападении на их квартиру в Гонконге ранним утром, Цзянь И вставил несколько деталей, которые ему удалось выбить из нападавшего, и, тем самым, подтвердил для Шина, что зачинателем всего этого бедлама являлся Ван Ибо. Чэн включился в разговор снова, поделился деталями их побега из отеля и тем, как они планировали спасти Исина. Настал черед Тоширо, который вступил в беседу, и, видимо ощущая себя в своей стихии, принялся делиться терминами, которые были напрямую связаны со взломом охранных систем финансовой башни, принадлежавшей его брату.       — Я навёл справки, пока вас не было, — прервал парня Шин. — Ты провернул всё это один?       — Не совсем, — признался Тоширо. — У меня уже давно есть досье на брата, и на многих его людей. Это подпольный бизнес, ведь в Китае любые действия, связанные с данными пользователей, охраняются правительством…       — То есть ты нарушаешь закон? — ехидно уточнил Шин, по всей видимости, решив подшутить над парнем.       — Мы все здесь немного не в ладах с законом, правда? — вмешался Чэн.       — Ой, не начинай! — махнул рукой мужчина и рассмеялся. — Перед вами редкий самородок! Выдающийся джентльмен, которому клан Ван прочил счастливое будущее! И он пошёл против семьи!       — Я не имею что-то против моего отца, хотя мы неоднократно обсуждали его дальнейшие планы по моему положению в семье, — Тоширо нахмурился. — Я здесь не поэтому и вовсе не ожидал, что мой брат поведёт себя, как ублюдок и затеет всю эту кашу.       — Понимаю, — Шин покивал. — Я тоже вижу, что за всей этой неразберихой кроется кое-что посерьёзнее, чем попытки Ван Ибо захватить власть.       — С вашего позволения, — Тоширо потянулся к рюкзаку, с которым не расставался все это время, как ребёнок с любимой игрушкой.       Он достал ноутбук: Чэн краем глаза заметил файлы с таблицами, который парень открыл, прежде чем передать их Шину.       — Ознакомьтесь с этим списком, — попросил он мужчину. — Здесь все, кто погиб на данный момент, и все эти люди принадлежат к клану Ван.       — Про последнее я знаю, — Шин принял ноутбук из рук Тоширо. — Бойня в ресторане.       — Есть ещё, — вдруг подал голос молчавший доселе Мо Гуаньшань.       Все разом уставились на него, словно до последней минуты рыжий являлся статуей, которая, к всеобщему удивлению, ожила, да ещё и заговорила.       — Утром в пригороде Нанкина прогремел взрыв. Сгорел автомобиль, внутри которого находились люди. Полиция выяснила, что это были мужчина и ребёнок. Обратившаяся за помощью женщина приходилась ему женой. Ещё ранее она заявляла о пропаже сына. А в девичестве носила фамилию Ван.       — Откуда вам это известно, молодой человек? — удивлённо уточнил Шин.       — Мой друг, Чжань Чжэнси, работает в Нанкинской полиции, в нашем родном городе. Он сообщил мне это по телефону сегодня, поздним вечером.       Было видно, что рыжий сказал это нехотя, и Чэн обратил внимание, как Хэ Тянь и без того хмурый, напрягся ещё больше.       — Я найду всю информацию по этому делу, — с готовностью отозвался Тоширо. — Мне понадобится полчаса.       — Нет нужды, — Шин снова перевёл взгляд на монитор. — Обо всём этом поговорим завтра утром. Здесь вы под моей защитой, вам выделят спальни, к вашим услугам все удобства этого дома. Сейчас уже четвертый час, поэтому… отправляйтесь-ка вы спать.       Тоширо неловко поднялся с дивана, глядя на свой ноутбук.       — Он пока побудет у меня, — Шин закрыл крышку и посмотрел на парня поверх очков. — Если вы, конечно, не против, молодой человек.       — Извините, — парень кивнул, и обернулся в поисках прислуги. Ребята ушли вперёд первыми, и он уныло побрёл вслед за ними. Чэн задержался, дождавшись, пока все уйдут и посмотрел на Шина.       — Теперь ты мне веришь? — уточнил он.       — А был момент, когда я сомневался? Дурень, — Шин отложил ноутбук в сторону. — Пойдём перекурим.       Они вышли на террасу, с которой открывался прекрасный вид на ухоженный сад. На улице было прохладно, но свежо, кофе взбодрил и сотворил чудо с давлением. Головная боль Чэна ненадолго отступила.       — Вы с Тянем так выросли, — Шин чиркнул зажигалкой, и мужчина обратил внимание на пачку сигарет в его руках.       — А ты по-прежнему смолишь эту дрянь, — он улыбнулся, прикуривая.       — Мы с твоим отцом дымили такими ещё когда ты пешком под стол ходил!       — Я знаю, — Чэн прекрасно это помнил. Воспоминания приносили чувство тёплой, светлой ностальгии.       Шин приезжал к ним в гости летом. В Гонконге в это время года обычно было влажно и жарко, и поэтому запахи запоминались лучше всего. Чэн помнил барбекю, сигареты, пиво из маленьких банок, и как мама ворчала, что отец с Шином глотали его ящиками. Он как-то стянул одну банку и спрятал её под мостом в их дворе. А потом показал Тяню, и тот сдал его родителям с потрохами. Скандала не было, потому что пиво по крепости было совсем слабеньким, но посмеялись взрослые знатно.       — Этот малец, внебрачный сын Ван Сяолуна, — Шин выпустил изо рта густую струйку дыма. — Будь осторожнее…       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Чэн, рассматривая кусты, с красивыми пышными бутонами. Они единственные цвели, остальную часть сада уже подготовили к зиме.       — Он тебе в рот смотрит.       Чэн поморщился от небрежно брошенной фразы. Однако Шин, как всегда, был прав.       — Я такое видел, и ничем хорошим не заканчивается. Начинают с влюблённости, фанатичной преданности, а потом обида, трагедия и пошло-поехало, — продолжил он.       — По опыту говоришь? — Чэн позволил себе сострить, хотя о личной жизни Шина ему было известно всего-ничего.       — Мне пятьдесят два года. Как думаешь, хороший у меня опыт? — тот довольно усмехнулся. — Жены не вышло, да и не нужно мне это. Не хочу обязательств, ответственности. У меня есть работа, и, считай, на ней я и женат. А бывало в жизни всякое, и не со счастливым финалом.       — Это предупреждение? — Чэну вдруг стало немного противно.       Самую малость, будто он снова почувствовал себя подростком, которого поучает отец. С девушками не везло со старшей школы: у него постоянно были какие-то дела, связанные с учёбой или с будущим участием в Триаде. Когда он прошёл обряд посвящения, то сразу с головой погрузился в работу. В то же время познакомился с Цю Исином, который сох по жене главы клана Цзянь. Чэн так много слушал о ней, когда они выполняли первые задания, что ему казалось, чувства Цю каким-то образом стали и его собственными. Однако вместо любви из этого немного позже выросла крепкая дружба. С Тянем, наоборот, произошёл разлад. Тот узнал, чем занимался Чэн, когда учился в средней школе. Они не общались очень долго, и мужчина болезненно переживал эту ссору. Всё время отдавая себя самосовершенствованию и выполнению чужих поручений, он и не заметил, как достиг возраста, когда порядочные мужчины заводят семью и детей.       Неужели ему всё это не грозит, и выйдет, как у Шина, который решил доживать свой век среди богатства и роскоши, но в гордом одиночестве, никого не подпустив близко?       — Дружеский совет, Чэн, — мужчина вздохнул. — Поговори с этим парнем. Не доведи ситуацию до точки невозврата и не разрушай чужую жизнь.       — Разберусь. Спокойной ночи, Шин. И спасибо, что приютил.       — С тебя причитается! — ехидно бросили ему в спину.       В доме было тихо. Девушка, встретившая его в коридоре, поклонилась и спросила, не желает ли он пройти в свою комнату. В особняке было всего три этажа, последний - мансарда, из окон которой можно наблюдать ночное небо. Чэн бывал тут однажды по делу, и ночевал в комнате, в которой потом долго не мог уснуть, изучая созвездия.       — Где расположился Тоширо Футами? — вдруг поинтересовался мужчина.       — На последнем этаже, я покажу.       Чэн улыбнулся, предположив, что если это окажется та самая комната, он зачтёт ещё одно очко в копилку совпадений с этим странным пацаном. Вспомнилась песня, которую Тоширо попросил поставить в баре, и что мужчина хотел узнать об этом подробнее.       Прислуга оставила его возле той самой двери, но Чэн засомневался на долю секунды. А не спит ли он? Нормально ли вообще вламываться к кому-то среди ночи? Хотя пацан именно так и поступил, когда пришёл в номер его отеля! От этой мысли мужчина усмехнулся и занёс руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась сама. Глаза Тоширо, вышедшего навстречу расширились в немом удивлении, и Чэн подавил непрошенный в данной ситуации смешок. Пацан выглядел растрёпанным, с полотенцем на шее и, кажется, собирался в ванную, которая располагалась дальше по коридору.       — Я не помешаю? — поинтересовался Чэн, продолжая, как маленький, упиваться чужой растерянной реакцией.       Тоширо, застывший каменным изваянием, впрочем, быстро совладал с собой, мотнув головой, и отступил вглубь комнаты.       — Я умыться хотел… — сказал он, откидывая полотенце на спинку стула.       Вокруг всё было по-прежнему. Кровать, ряд встроенных книжных шкафов вдоль стены и бескрайний, звёздный небосвод над головой, стоит только посмотреть наверх через потолочные окна.       — Да, видок потрясающий, — согласился Тоширо. — Что случилось?       — Хотел поговорить, — Чэн прошёл вглубь комнаты и уселся прямо на кровать, поборов в себе желание тут же улечься. Усталость всё же давала о себе знать.       — Дай угадаю, хотел расспросить про моего братца? — пацан усмехнулся. — Я заметил, как вы с Шином смотрели на меня всякий раз, когда речь заходила о Ван Ибо.       — Какая прозорливость, — в тон ему улыбнулся Чэн, и всё-таки откинулся на кровать спиной.       Стало плевать на приличия, в конце концов, они с Тоширо уже сутки весьма успешно бегали от смерти. Не зря же говорят, что опасность сближает.       — Я хотел узнать твоё личное мнение, — словно в оправдание заметил Чэн. — Что говорить Шину, утром решишь сам.       Парень помедлил, а затем вздохнул.       — Подожди, схожу умоюсь, — попросил он и тихонько шмыгнул за дверь.       Мужчина даже не посмотрел в его сторону, изучая ночное небо. В последний раз он спал здесь около года назад, и, кажется весной, потому что созвездия были другие. Всё тело противно ныло, и хотелось просто закрыть глаза, ни о чём не думая, но он не мог себе позволить даже это.       Тоширо вернулся через несколько минут, принеся с собой аромат туалетного мыла и зубной пасты. «Надо же, какой чистюля», — подумалось вдруг Чэну.       — Ты спишь? — тихо спросил парень, присаживаясь с другой стороны большой кровати. Она была не застелена покрывалом, и услужливо приготовлена ко сну.       Чэн резко открыл глаза, понимая, что действительно чуть не отключился на несколько секунд, а затем повернул голову и посмотрел на Тоширо.       Тот уже разделся и, совершенно не смущаясь, сидел, спрятав ноги под покрывалом.       — Что тебе рассказать о Ван Ибо? — тихо и как-то грустно уточнил парень.       Чэн немного растерялся, и на мгновение попытался припомнить, что уже слышал. Ван Ибо был старше Тоширо на четыре года, а познакомились они уже во взрослом возрасте. Отец не скрывал, что жил на две семьи, и вкладывал в младшего большие деньги. Старшего такой расклад, судя по всему, не устроил, и он пригрозил, как умел, кулаками.       — Что он сказал, когда ты впервые приехал в Китай? — Чэн продолжал смотреть на Тоширо снизу вверх, неудобно вытягивая шею. Та немного заныла, и он забрался на кровать, расположившись рядом с парнем, но поверх одеяла.       — А знаешь, я вдруг вспомнил, — Тоширо слегка нахмурился. — Когда я приехал в Китай, что-то случилось. Отец не стал бы тащить меня в Нанкин просто так. Это были похороны.       — Чьи? — мужчина не сообразил сразу.       — Твоего отца, — голос пацана опустился до шёпота.       Перед глазами резко всплыла картина, как белый, укрытый такими же белыми лилиями гроб, опускают в землю. Вокруг немыслимое количество людей, которые знают сотни способов тебя убить, и готовы глотку друг другу рвать, но вынужденно хранят перемирие.       — Непосредственно на самих похоронах я не был, меня сразу привезли в одну из резиденций отца, доверили какому-то парню — тот принялся проводить экскурсии и рассказывать про отцовский бизнес. Клан Ван владеет какой-то крупной горнодобывающей компанией на севере Китая… Я слушал процентов на двадцать, а голова была забита совсем не тем. Той ночью я пытался нарыть информацию о твоей семье. А на следующий день меня потащили на собрание членов Триады, и там отец меня всем представил. Я видел Цзянь Чжимина, твоего дядю. А потом и тебя.       Чэн задумался, как же так вышло, что явление пацана на том сборище ускользнуло от его внимания? Но, пожалуй, немудрено, что ускользнуло, ведь в тот день мужчина похоронил собственного отца, ждал нападения от Цзянь Чжимина и его людей, которое случилось той же ночью. Тогда же сбежали Хэ Тянь с Мо Гуаньшанем.       — Ты знаешь, кто такой ронин? — вдруг спросил Тоширо.       Чэн кивнул, отмечая, что они уже какое-то время молчат.       — Я думал о тебе так достаточно долгое время. Ронины в моей голове стояли где-то в одном ряду с храбрыми рыцарями и всякими прочими супергероями. Поэтому, наверное, я обратился к тебе, когда узнал о Карателе.       — Чтобы я помог его… покарать? — Чэн усмехнулся.       — Знаешь, что жутко? Этот человек, хотя я бы не стал называть его таковым, — Тоширо сцепил пальцы в замок и упёрся локтями в голые коленки, выглядывающие из-под одеяла. — Скажем, это существо, оно убивает всех, но не без разбору. Мо Гуаньшань это подтвердил, когда сказал о новой смерти. Мужчина и ребёнок, жена которых обратилась в полицию…       — Она носила фамилию Ван, — Чэн резко сел в постели. — Если она ещё жива, нужно взять её под охрану как можно скорее!       Тоширо молча взял телефон с прикроватной тумбочки и протянул тот Хэ Чэну. Повисло тягостное молчание пока мужчина ждал ответа. Потом он спешно извинился перед Шином за внезапность, передал ему свои догадки, и убедившись, что женщину разыщут, устало вернул мобильник назад.       — Здесь довольно большой дом, — пробормотал Тоширо, вздыхая. — Но всё же можно было найти Шина и без звонка.       — Шутишь? Тут без свода правил и соблюдения ритуалов и шагу ступить нельзя, а ты предлагаешь вваливаться к старику в спальню, — Чэн рассмеялся, представив себе, как Шин в шёлковом халате восседает на гигантском траходроме, в окружении большого количества молодых девушек и мужчин.       — Надо поспать, — проговорил пацан, подавляя зевок.       — Извини, — мужчина уже собирался соскрести себя с кровати, чтобы подыскать другую комнату.       — Можешь тут, места хватит, — не то предложил, не то попросил Тоширо.       Хэ Чэн засомневался, зависнув на краешке мягкой перины.       — Уже спали вместе, я же тебя не съел, — как-то невесело усмехнулся парень, забираясь под одеяло.       Хэ Чэн взвесил все за и против, оценив возможные последствия такого решения, а потом послал всё нахер и, стащив с себя джинсы с футболкой, забрался под пушистое одеяло следом.       Места и правда было много. Тоширо погасил одиноко светящую лампу, и в комнате сделалось достаточно темно, чтобы через окна в потолке увидеть яркие звёзды.