NOVA

      Хэ Тянь понятия не имел, что делать с лавиной информации, которая обрушилась на них за столь короткий срок. Он был не в духе из-за ссоры с Гуаньшанем, и вдобавок очень болела голова. Удержаться от поспешных выводов сейчас помогало разве что вымуштрованное с годами терпение. Его брат, Исин и этот молодой парень, Тоширо, — они все были рядом, в безопасности, и хотя бы об этом уже можно было не переживать.       Однако не зря же говорят, что беда не приходит одна? Когда они жили в Гонконге, Хэ Тянь гнал прочь любые сомнения, а на свой день рождения, всего-то сутки назад и вовсе был готов растаять от внимания и любви, от которой плавилась грудная клетка. Но, по всей видимости, всё шло слишком хорошо, чтобы так продолжалось дальше. Он и раньше замечал, что Гуаньшань от него закрывается. Нет, рыжий по-прежнему был «тем самым», которого так отчаянно хотелось любить и носить на руках. Но где-то там за глубоким взглядом, который Тянь порой ловил на себе — Мо становился другим.       И как он не замечал этого раньше?       Откуда взялся Змей? Неужели судьба не пожалела Гуаньшаня, решив добавить событий в копилку к остальным несчастьям? Они почти не говорили о Шэ Ли: болезненность, с которой Мо реагировал на любые упоминания о нём и школе, не позволяла. Но однажды, напившись на собственный день рождения, рыжий разоткровенничался, и это был, пожалуй, единственный раз, когда он поделился с Тянем всем. По его словам в те дни им двигала жажда экспериментов, попытка самоутвердиться и самая обыкновенная юношеская придурь, когда всё хочется делать на слабо. Шэ Ли разделял его взгляды, но Хэ Тянь ещё со школы помнил, что одержимость Змея была чересчур сильной. Они попробовали переспать, когда были пьяны: сперва не вышло, и Гуаньшань решил сделать вид, что ничего и вовсе не было. Однако Змей был не из тех, кто отпускает добычу так легко. Он настоял, они повздорили, а дальше случилось то, что случилось.       У Хэ Тяня глаза наливались кровью, когда он вспоминал, с какой горечью Мо произносил эти слова. Случилось, то, что случилось? Да над ним же надругались без согласия, на полжизни отбив желание идти на контакт с людьми! Шэ Ли сломал Гуаньшаня, и хотя тот не потерял волю и жажду к жизни, та всё равно изменилась, а многие её аспекты и вовсе превратились в ад!       Рыжий редко говорил о своих чувствах, но Тянь каким-то образом знал, что небезразличен ему, и чаще это определяли поступки. Гуаньшань заботился о нём искренне, а в постели и вовсе отдавался безо всякого стыда. Но было ли так на самом деле или Тянь по-прежнему видел только красивую обёртку, под слоями которой где-то там жил настоящий Мо?       Отец Гуаньшаня как-то сказал, что в обмен на его свободу, вся их семья теперь перед ним в неоплатном долгу. Разумеется, мужчина имел в виду не что-то материальное, и посыл был ясен. Но только сейчас в голову пришла блядская мысль, что Гуаньшань был с Тянем рядом вовсе не из-за любви, а ввиду обстоятельств, под давлением которых прогнулся, а затем остался из-за банального чувства вины.       Он отдавал, потому что взял слишком много.       Он был рядом потому что возвращал долги.       Думать так было ужасно, но в копилку к этим нервякам прибавилось и сказанное Гуаньшанем «мой друг Чжэнси». Тянь и предположить не мог, что они с рыжим общались – это стало для него полной неожиданностью и заставило задуматься, а много ли ему вообще известно? И хотя он не ревновал (разве что самую малость), всё же было страшно осознавать, что Гуаньшань мог хранить и другие секреты. Что он доверял Тяню, а что Чжаню? Как много знал об этом Цзянь И?       Как много он сам не знал о своём парне до сегодняшнего дня?       Судьба решила не просто испытать его: она собиралась добить тупым, ржавым ножом. Сразу после их встречи и долгого разговора с Шином, прислуга сообщила Хэ Тяню, что Гуаньшань расположился в другой комнате. В другом, блядь, месте, не с ним!       «Ты обещал! Ты обещал, что завязываешь со всем этим дерьмом, а ведь теперь мы обязаны ещё и твоему брату! Ты взял у него деньги на ресторан, взял пистолет, который, конечно, спас, нам жизнь, но ты даже не потрудился сказать мне, что он у тебя вообще был!»       Слова Мо в голове били хлёстко, ещё сильнее, чем когда он произносил их в салоне автомобиля по дороге.       Хэ Тянь устало прилёг на кровать и потёр воспалённые веки.       Ему нужно было извиниться хотя бы за это. Он действительно обещал покончить с Триадой, и пистолет взял по просьбе Чэна ради их же собственной безопасности, а не для того, чтобы кому-то угрожать. Но Гуаньшань тоже был хорош, за вечер о нём стало известно столько нового, что следовало поговорить и, как минимум, расставить все точки над i.       Однако идти выяснять отношения внезапно стало банально страшно. До самой настоящей паники, до первобытного ужаса, что Хэ Тянь в итоге может остаться один. Он не представлял своей жизни без Гуаньшаня: с рыжим было связано очень многое, и при мысли о его отсутствии в лёгких будто не хватало кислорода.       Тянь ненадолго прикрыл глаза, пытаясь придумать, как завязать разговор после скандала, а затем медленно встал с кровати и вышел в коридор.

***

      Рыжий только что умылся. Когда в дверь постучали, он стоял, рассматривая своё отражение в зеркале. Прошло полчаса с момента, как все разошлись, и у Гуаньшаня не было сомнений, кто может прийти к нему в такое время. Он раздумывал несколько секунд, решаясь, открывать или нет, но затем всё же подошёл к двери и прислушался к тишине. Собственное сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже тиканье настенных часов.       Повернуть ручку равнялось наступить себе на горло, ведь обида была сильна. Он действительно злился, но не хотел пороть горячку, зная собственный темперамент. Слишком много всего наболело.       — Малыш, прости меня, — Хэ Тянь проговорил это едва слышно. В тусклом свете одного единственного торшера позади Мо на лице парня особенно сильно выделялись круги под глазами. Была заметна общая усталость и худоба, которой рыжий почему-то не замечал раньше.       В груди всё болезненно сжалось, и он застыл, понимая, что никак не сможет сказать ему что-то злее «придурка». Но даже «придурка» не получилось, когда Хэ Тянь медленно зашёл в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Рыжий сам не понял, почему обнял его, и кто вообще обнял первым: их всегда словно магнитило друг к дружке, но дома Гуаньшань давно перестал обращать на это внимание.       — Прости, прости… Прости меня, — шептал Тянь и слегка вздрагивал, прижимаясь к нему так, будто они встретились после долгой разлуки.       Рыжего такое поведение немного напрягало. Тянь ещё утром говорил, что у него болела голова, но вряд ли выпил таблетку. Как он себя чувствовал? Наверняка даже поужинать забыл!       — Я не хотел ругаться, Шань, я брату помочь хочу… Я не думал, что ты… Как ты вообще? Этот придурок, прости, что я его… Но как по-другому? Мы его сколько лет не видели? Я даже в школе не смог ему как следует вмазать и просто не удержался…       Гуаньшань гладил Тяня по волосам, а тот продолжал бормотать, уткнувшись горячим лбом в его плечо, и от этого постепенно становилось легче. Будто и не было никакой ссоры и сомнений. Как он вообще мог подумать, что хоть минуту сможет прожить без этого дурака?       — Голова? — вместо ответа на многочисленные вопросы Гуаньшань по-хозяйски потрогал чужой лоб.       Хэ Тянь кивнул, и рыжий мягко подтолкнул его в сторону широкой двуспальной кровати.       — Ложись, — велел он, на минуту удалившись в ванную, чтобы смочить холодной водой полотенце.       Вернувшись, парень застал Тяня в одежде, лежавшего прямо поверх одеяла. Глаза были закрыты, но напряжённая складка между бровей говорила о том, что он не спит.       — Вот, — Гуаньшань расположил полотенце на лбу и принялся раздевать парня.       — А ты? — вяло поинтересовался тот, перехватив его за руку.       — Я тоже лягу.       — Шань… ты злишься на меня?       — Нет.       — Врешь же, — Хэ Тянь едва слышно усмехнулся и вяло поморщился от нового приступа боли.       — Не злюсь я, — рыжий раздел его до трусов и накрыл сверху одеялом.       Затем быстро разделся сам, погасил свет и забрался в постель следом. В комнате царила приятная прохлада, воздух здесь был относительно свежим: поместье располагалось где-то в пригороде и было окружено густым сосновым лесом. Парень специально открыл окно пошире, чтобы приятный аромат хвои постепенно наполнил помещение.       — Я не должен был на тебя кричать тогда в машине. Извини, — снова заладил своё Хэ Тянь.       — Так, всё, — Гуаньшань резко перевернулся на бок и придвинулся к парню, — я не злюсь на тебя и не обижаюсь, но при одном условии.       — При каком? — Хэ Тянь лежал неподвижно, но рыжий был уверен, холодное полотенце на лбу делало своё дело.       — Мы больше не вспоминаем этот досадный эпизод, а ты в ближайшее время идёшь со мной в госпиталь, узнать по поводу твоей головной боли, — серьёзно начал Гуаньшань.       — Прежде чем я соглашусь, можно кое-что спросить?       — Валяй.       — Ты правда общаешься с Чжэнси без моего ведома?       — Тянь, блядь, что за вопросы? — Мо возмутился, — я много с кем общаюсь без твоего ведома.       — Не со всеми… И ты назвал его своим другом, — вяло, но с укором в голосе заметил Тянь.       — А кто он мне? Враг что ли? Да, мы периодически разговариваем, обсуждаем всякое. В основном вас с белобрысым.       — Только плохое, я надеюсь? — парень попытался шутить.       — Самое плохое. Один компромат! — пробормотал Гуаньшань. — Прекрати. Это точно не стоит твоей ревности.       — А что стоит? — Хэ Тянь поймал его на слове, и рыжий едва не взбесился опять.       — Я тебя сейчас ударю…       — Пожалей калеку, — парень картинно схватился за полотенце на голове.       — Только это и останавливает, а то ты совсем все мозги растеряешь!       Тянь пошарил рукой справа от себя и схватился за ладонь Мо. Тот в ответ мягко переплёл их пальцы и устроился поудобнее. Он догадывался, что вопросов будет много и пытался предположить, какой из них Тянь задаст на этот раз.       — Он действительно оказался там случайно?       Не нужно было даже называть имени, чтобы понять, о ком именно идёт речь.       — Похоже, что да, — честно ответил Гуаньшань, — этот придурок изменился, и я не знаю, в лучшую или в худшую сторону, да и узнавать не хочу. Он спросил мой контакт в вичате, я поблагодарил его за внезапную помощь…       — Лучше бы я внезапно разбил ему не только нос, но и голову, — холодным тоном прервал Тянь. — Как у тебя руки не зачесались?       — Знаешь ли, когда в тебя стреляют, ты руководствуешься одним из двух. Бей или беги, слышал такое? Бить мне было нечем, поэтому я побежал. Какая разница с кем и куда? Мне была важнее моя собственная жизнь.       Хэ Тянь повернулся на бок, и полотенце съехало со лба на подушку. Гуаньшань поправил его, придвинувшись почти вплотную и поцеловал чужие горячие губы.       — Всё хорошо, — выдохнул он, когда руки Тяня легли к нему на плечи. — Не волнуйся за меня.       — Шань, у нас правда все хорошо? — парень мягко отстранил его от себя.       — Ты о чём? — возбуждение, как рукой сняло, рыжий встретился с чужим тревожным взглядом.       — Не знаю, я просто… перенервничал.       Было заметно, что Хэ Тяню хотелось о чём-то спросить, но он не решался. Или боялся, предчувствуя, что рыжий не сможет дать ответ. Гуаньшань действительно не знал, получится ли у них, но давно привык жить в моменте.       — Расслабься, пожалуйста, тебе нужен отдых, — велел он.       Тянь тяжело вздохнул и замолчал на какое-то время, однако тишина давно не была для них проблемой, и Мо почти научился слышать чужие мысли в такие моменты.       — Я решу это, — сказал он, зная, что Хэ Тянь не спит. — Я скажу родителям, мне правда надоело молчать о нас.       — Когда будешь готов, конечно, — тот ответил сразу же, будто только и ждал начала этого неудобного разговора.       — Это важно для меня.       — Малыш, поверь мне, я знаю. Просто порой мне кажется, что ты сомневаешься… в нас.       В голосе Тяня было столько грусти, что у рыжего сжалось сердце. Ему хотелось как-то дать понять, что всё наладится, что когда-нибудь они смогут быть по-настоящему счастливыми, но слов, как обычно, не хватало, и он решил перейти к действиям.       Хэ Тянь ответил на поцелуй не сразу. Рыжий попробовал несколько раз, как будто увлекая и спрашивая разрешения. Но как только он оказался между чужих раздвинутых ног, возбуждение нахлынуло волной и стало совсем не до вопросов о будущем.       Гуаньшань с трудом признавался себе в одержимости Хэ Тянем, однако особенно чувствовал это, когда тот позволял вести и быть сверху. Именно в такие моменты он видел, каким слабым становился его партнёр, и как много влияния имел на него он сам.       Это пьянило. В ощущении эйфории от власти над чужой душой и телом, рыжий чувствовал себя, как наркоман, дорвавшийся до очередной дозы.       В тихих стонах Тяня он различал одобрение и восторг, которые заводили ещё сильнее. Хотелось чувствовать ярче, хотелось не останавливаться, обладать целиком и полностью, надеясь, что так им обоим будет ясно, что у них всё серьёзно. Что Мо его любит, хоть и ни разу не произнёс этого вслух за последние полгода.       Хэ Тянь единственный понимал его до конца.       Целуя его лицо, шею и плечи уже после того, как оба достигли оргазма, рыжий пытался говорить какие-то нежности. По его мнению это выглядело неуклюже и убого, но Хэ Тянь очень любил эти глупости, и отказать ему в этом, особенно сейчас, Гуаньшань был не в силах.       — С тобой так хорошо, — пробормотал он сквозь сон, поглаживая парня по плечу.       Тянь не ответил, но его дыхание, наконец, выровнялось, и рыжий обрадовался, ведь в отдыхе нуждались оба.       Он провалился в полудрёму, обнимая парня и думая о каких-то милых пустяках. Хотелось, чтобы всё, что случилось между ними, имело смысл. Мо особенно верил в судьбу и предназначение: на то хватало причин. Самая главная тихо сопела рядом, и, глядя на его умиротворенное лицо, Гуаньшань вдруг горячо и искренне пообещал себе, что поговорит с родителями, как только они разберутся в творящемся бардаке.

***

      Чэн проснулся от острого желания чихнуть и едва сдержался, отвернувшись лицом в подушку. Оказывается, Тоширо лежал так близко, что его волосы щекотали ему ноздри всё это время.       На такой большой кровати они оба умудрились лечь поодаль, но посреди сна каким-то образом сместились по диагонали и спали, уткнувшись друг в друга лбами.       Стояло раннее утро, солнце ещё не взошло, и в комнате было довольно прохладно. Спасало тёплое одеяло, однако Чэн все равно задумался о чашке горячего кофе. Он хотел было разбудить парня, но отчего-то засмотрелся на него спящего. На долю секунды промелькнула мысль, что Тоширо Футами действительно притягательная личность, и Шин был прав, предупредив его не играть с чужими чувствами. Но разве он играл? Намёков не было, они спасались бегством и спасали Исина, а потом оказались здесь. Теперь им придётся найти психопата, убивающего, одного за другим, людей из клана Ван, и при этом разобраться со старшим братом Тоширо, никого не задев в процессе. Какие тут могут быть чувства?       Будучи одиноким довольно долгое время, Чэн особенно остро ощущал привязанность к родным и близким. Иногда он скучал по общению с братом, по времени, которое они проводили с мамой, и даже по весёлым посиделкам с Хуа Би, количество которых неизбежно сократилось с появлением в его жизни Цзыи. Разумеется Хэ Чэну тоже хотелось, чтобы рядом был «кто-то», хотя он даже не думал о физической близости. Не зря же говорили, что «человеку нужен человек». Мужчина был всецело согласен с этим утверждением.       Тоширо Футами, мирно спящий рядом, напомнил ему об этом желании, и Чэн впервые за долгое время смутился от мысли, что парень одаривал его вниманием не просто так. Чэн ему нравился, и эта симпатия, пусть и немного другого рода с его стороны, оказалась взаимной. Он симпатизировал Тоширо, о нём действительно хотелось узнать чуточку больше. Может, они даже смогли бы сдружиться, если бы не обстоятельства?       — Доброе утро, — парень прервал поток размышлений мужчины, неожиданно оторвав голову от подушки и перевернувшись на спину.       — Доброе, — Чэн двинул ногой и случайно задел коленки Тоширо. Тот мгновенно отодвинулся, а затем быстро сел.       Взгляд против воли упал на татуировку на чужой спине. Лепестки белых хризантем, выписанные с такой тщательностью, казались живыми. Чешуйки змеи, которая то пряталась, то появлялась под цветами, переливались в свете солнечных лучей, попадающих в комнату из окон в потолке. Рисунок завораживал.       В это время Тоширо увлечённо копался в мобильном, и Чэн мог не переживать, что его пристальный взгляд заметят. Вдруг появилось почти непреодолимое желание потрогать татуировку, и почему-то промелькнула мысль, что она тёплая и мягкая на ощупь, как и вся остальная кожа парня.       — Нужно забрать ноутбук, — задумчиво изрёк тот, поднимаясь.       Чэн всё ещё смотрел на рисунок тату, но когда Тоширо принялся оглядываться в поисках одежды, его взору открылась подтянутая задница и стройные, совсем не худощавые ноги. В джинсах он казался меньше, чем без них.       — Как думаешь, Шин не оскорбится, если я потревожу его покой? — спросил парень и, наконец, обернулся. Морок рассеялся, расслабившийся было Чэн снова сосредоточился и тоже выбрался из тёплой постели.       — Лучше попроси прислугу, — посоветовал он, нашарив свои штаны возле кровати. — Нужно сменить тебе повязку.       Тоширо нахмурился, глянув на своё плечо, словно забыл о существовании раны, а затем вздохнул и кивнул, продолжив одеваться.       Им пришлось заглянуть в гостевую ванную, в которой, к счастью обнаружилась аптечка. Рана выглядела неплохо, края стягивались, и, по словам парня, его это совсем не беспокоило. Чэн обработал швы и решил ограничиться обыкновенным пластырем.       — Часто приходилось латать раны? — тихо поинтересовался Тоширо.       — Угу, - Чэн непроизвольно погладил пластырь, чтобы тот лучше прилегал к коже и всё-таки задел часть рисунка татуировки, продолжающейся на плече.       Тёплая. Чего ещё он ожидал?       В длинном коридоре им неожиданно повстречался заспанный Цзянь И, который разглядывал какие-то картины на стене.       — Как спалось? — полюбопытствовал Чэн, и парень кисло улыбнулся.       — Дерьмово. Ночной кофе не дал уснуть, а теперь нужна новая доза.       — Согласен, — со всей серьёзностью ответил мужчина.       — Что у нас на повестке дня? — поинтересовался блондин, присоединившись к ним на пути к лестнице.       — Нужно поговорить с той женщиной, которая обратилась в полицию в связи с пропажей ребёнка и мужа, — вступил в разговор Тоширо.       — В девичестве Ван? — Чэн обернулся, — о ней вчера упомянул Гуаньшань. Кстати, где они?       — Дрыхнут, наверное, — беззаботно ответил Цзянь И, — всю ночь мирились.       — Такие тонкие стены? — сочувственно отозвался Чэн, замечая, что Тоширо слегка втянул голову в плечи. Ему даже показалось, что у парня даже покраснели кончики ушей.       — Шин уже проснулся, — Тяня искать не пришлось, тот сам вышел навстречу из гостиной, где они все беседовали прошлой ночью. — Он ждёт в переговорной, у него там что-то вроде оперативного штаба.       Младший брат выглядел куда лучше, чем вчера, и Чэн с облегчением отметил, что достигнутое перемирие с рыжим благотворно повлияло на его здоровье. Не то чтобы он сомневался, что парни между собой не разберутся, — просто в данный момент голова была забита совсем другим, и влезать в выяснение отношений не хотелось.       Шин действительно оборудовал в поместье что-то вроде комнаты переговоров. Тут был проектор, овальный стол со стульями, белый холст на стене и барная стойка с противоположной стороны. Над ней висели полки с бутылками и довольно подробная карта Китая.       Хозяин находился рядом, собственной персоной, одетый в традиционную китайскую одежду. На нём были тёмно-синяя рубашка с воротником-стойкой и такие же прямые брюки. Вид он имел решительный и сосредоточенно разговаривал с кем-то по телефону. Цю Исин расположился возле стеклянных дверей, из которых, похоже, можно было выйти на ту же самую террасу, на которой они курили вчерашней ночью. Кивнув, когда остальные вошли, Шин сделал широкий жест, приглашая всех сесть, а сам продолжил слушать кого-то, изредка кивая. Мо Гуаньшань вошёл в комнату последним и устроился рядом с Тянем. Тот едва заметно улыбнулся ему и, никого не стесняясь, опустил руку под стол. Лица обоих слегка сияли от счастья, и Чэн закатил глаза, поймав красноречивый, слегка смеющийся взгляд Хуа Би. Похоже, ему тоже не спалось от чьёго-то бурного перемирия.       Цзянь И сосредоточенно копался в мобильном, а Тоширо, который встретил его взгляд, вдруг нахмурился и прошептал «ноутбук» одними губами.       — Я помню, — тихо ответил ему Чэн, когда Шин, наконец, отложил телефон в сторону.       — Го Юньин нашли и доставят к обеду. Она будет здесь под моим личным присмотром, — начал он, и мужчина облегчённо вздохнул. — Я изучил твои списки, парень, — тем временем, Шин обратился к Тоширо. — Отличная работа, теперь мы знаем, что из клана Ван в живых осталось лишь четверо.       — Ничего себе, — Хэ Тянь присвистнул.       — Раз так, вы не могли бы вернуть мне ноутбук? — прервал его Тоширо.       Шин улыбнулся уголком губ и нажал какую-то кнопку на электронной панели, вырезанной прямо в столе.       — Его сейчас принесут.       — Живы эта девушка, Ван Сяолун и его сын? — Чэн вернулся к теме разговора. — Кто четвёртый?       — Ты забыл, что сидишь рядом с неофициальным наследником достопочтимого семейства Ван? — Шин рассмеялся в голос.       — Я не собираюсь ничего наследовать, — нерешительно пробормотал Тоширо.       — Даже если так, ты всё равно кровь от крови, мальчик. Это ставит тебя под угрозу.       — Тогда нам лучше побыстрее отыскать этого маньяка! — Цзянь И подался вперёд и упёрся в столешницу локтями.       — Не маньяка, а карателя, — поправил его Шин. — Он не зря получил это прозвище, и вам всем следует быть предельно осторожными.       — Давайте суммируем имеющуюся информацию, — Чэн начал загибать пальцы. — Убийца знает личную историю семей из клана Ван, графики работы их охраны, места проживания и работы. Он в курсе о планах, что позволяет ему выбирать самые выгодные моменты для атаки.       — Чэн, я могу набрать Чжэнси? — встрял блондин.       — Давай, у него наверняка появилась информация по последнему делу, — поддержал Хуа Би.       — Свои люди в полиции не помешают, — благосклонно согласился Шин. — Скажи его номер, мои люди выведут изображение на проектор.       Пока разбирались, не занят ли Чжань, прислуга принесла два графина с лимонадом и стаканы. Вслед за этим на столе появился ноутбук Тоширо, который тот сразу же придвинул к себе и открыл.       Хэ Чэн сидел рядом и поглядывал в экран краем глаза.       — Привет всем! — раздалось из динамиков, развешанных по стенам. — О, здравствуйте, — Чжэнси, видимо, заметил Шина.       Его лицо выглядело заспанным, а волосы растрепались, словно он только что встал с кровати. Судя по заднему плану так оно и было: парень сидел за столом, позади которого виднелась часть сползающего на пол белого одеяла.       — Чжань, поведай нам всё, что известно полиции по вчерашнему делу, — просто попросил блондин.       — Эй, — парень слегка нахмурился, обводя взглядом присутствующих. — Я рад, что с тобой всё в порядке, А Цю, — он кивнул мужчине и снова посмотрел на Цзяня. — Однако я вовсе не ожидал такого… собрания.       — Не переживай, это всего лишь уточнение некоторых деталей, — махнул рукой Цзянь И. — Или у тебя какая-то подписка о неразглашении?       — Вообще-то да, — шёптом заметил Тоширо. Никто, кроме Чэна его не услышал.       — Думаешь, он не поделится с нами информацией? — мужчина наклонился к парню и с удивлением отметил, что на экране ноутбука у того открыт портал Нанкинского полицейского департамента.       — Чем-то, разумеется, — Тоширо глянул на него, но, будто смутившись, слегка отодвинулся. — Журналисты ведь как-то вынюхивают повод для новых сплетен. Тем не менее, я попробую взломать их базу.       — Вот так просто, прямо сейчас? — неверяще уточнил Чэн.       Тем временем, Цзянь И продолжал диалог, уточняя где и при каких обстоятельствах нашли сгоревшую машину. Чжань Чжэнси действительно рисковал головой, ведь о его связях с сыном клана Триады в полиции знали. Чэн лично улаживал этот вопрос, когда парня принимали на службу после выпуска из полицейской академии. Разумеется, разговор вёлся в узких кругах и знать об этом самому Чжаню было вовсе не обязательно. По словам Исина, парень горел желанием служить в полиции, и повинуясь просьбе друга, Чэн фактически заставил начальство закрыть глаза на эти связи. При всём этом ни Цзянь, ни Чжань понятия не имели, что за ними наблюдают с обеих сторон. Однако надо было отдать Чжэнси должное – он вёл себя предельно осторожно.       — Прошу прощения, — Тоширо вдруг оторвал взгляд от экрана. — Чжань Чжэнси, — он встал из-за стола и вежливо поклонился. — Ты ведь знаешь пароль от вайфая в вашем отделении?       — Само собой, а что? — озадаченно поинтересовался тот.       — Говорят, защита сетей нынче слабовата, — Тоширо задумчиво покусал губу. — Хотя на прослушку кидают куда больше средств, чем на другие, куда более важные вещи.       — Нас слушают? — Шин вдруг подал голос.       — Уже нет, — Тоширо немного виновато улыбнулся. — Чжань, скажи пароль. Мне нужно несколько минут и полная тишина.       Тот озадаченно продиктовал набор цифр, на проверку оказавшийся номером мобильного телефона одного из начальников. Затем парень встал и вместе с ноутбуком вышел за стеклянные двери, бросив, что освободится через пятнадцать минут. Чэн, равно как и остальные, завороженно проводил его взглядом.       — Во даёт, — добродушно улыбнулся Тянь, первым нарушая повисшую паузу.       — Зато у нас будут данные, — с уверенностью заметил Чэн.       — Все отчёты по вчерашним находкам будут готовы сегодня утром, их зачитают во время летучки, — продолжил Чжэнси. — Но мне дали выходной, и я не поеду в офис.       — Молодой человек, как настроения в полиции? — Шин смотрел на изображение так внимательно, как если бы Чжань находился в переговорной во плоти.       — Не могу сказать, что оптимистичные, господин, — вежливо ответил Чжань.       Чэн потёр заспанные глаза и ещё раз подумал о чашке кофе. В желудке заурчало, и он проводил взглядом горничных, которые унесли опустошённые бокалы с лимонадом.       День обещал быть долгим и занудным.

***

      Тоширо расположился в небольшой, уютной беседке, со всех сторон окружённой прудом, в котором в изобилии росли лотосы. Они уже отцвели, но всё же придавали общий колорит местности. По дороге попался пруд с карпами, какие-то необычные сооружения из камней, ухоженные ручейки и растения. Весь сад, в который он углубился, чтобы побыть в одиночестве, производил впечатление даже несмотря на время года. В имении отца имелся похожий, и Шин, судя по всему, тоже отдавал дань моде. Судя по богатому убранству и обилию растений, он вкладывал в убранство ничуть не меньше.       Ноутбук приятно согревал колени, но из-за уличного ветра Тоширо всё равно старался работать быстрее. Он хотел кушать и лошадиной дозы кофе, так как плохо спал, однако страх облажаться гнал эти желания прочь. Более всего Тоширо Футами ненавидел выглядеть дураком в глазах тех, кого уважал, а Хэ Чэна он, вне всякого сомнения боготворил. И чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие возможности флирта, парень выкладывался на полную, а после вдоволь наслаждался искренним изумлением этого человека. Хоть что-то, дабы потешить уязвлённое самолюбие.       Тоширо корил сам себя, но его эго давило на нервы. Он не привык вот так просто кому-то не нравиться. И хотя отношений не было уже давно, старые привычки брали верх: ему хотелось завоёвывать и очаровывать.       Однако было бы кого… Ему ясно дали понять, что никакого продолжения невинного флирта не будет, не стоит даже рассчитывать. Но Хэ Чэн был рядом, так близко, что Тоширо, порой, задыхался от несбыточности собственных неуёмных фантазий. Именно поэтому он покинул переговорную, желая остудить пыл и не наломать дров в работе.       Закончив взлом нужной базы данных и дожидаясь импорта файлов, он довольно хрустнул пальцами и задрал голову, изучая загнутые края у крыши. Его внимание привлекла искусная, но довольно необычная резьба по дереву. Причудливая, словно кто-то сделал это поверх уже имеющейся композиции, словно нарочно. По небу плыли редкие облака, и день всё-таки обещал быть солнечным, что не могло не радовать.       Задумавшись, он не сразу заслышал шаги и резко отложил ноутбук в сторону, свешивая ноги с лавочки, чтобы сидеть, как полагается. Однако навстречу вышел вовсе не владелец сада, как он успел нарисовать в своём воображении, а Чэн.       Снова Чэн, кажется, добровольно ищущий его общества? Это подкупало и заставляло внутренности сжиматься в неуместном предвкушении.       Мужчина нёс в руках две кружки, так осторожно, что Тоширо невольно залюбовался. Дойдя до лавочки, Чэн поставил одну кружку рядом с ноутбуком Тоширо, а сам сел чуть поодаль.       — Спасибо, — тот с благодарностью взял простой чёрный кофе.       — У меня ещё и печенье есть.       — Чего? — переспросил парень, удивлённо вскинув брови, когда Чэн достал из кармана что-то, завёрнутое в салфетку.       — Никому не говори, — хитро пояснил он. — Я жрать хочу, пришлось организовать набег на кухню.       — Так ведь завтрак скоро, — Тоширо принял печенье и довольно захрустел, запивая его обжигающе горячим, но безумно вкусным кофе.       Чэн не ответил, тоже принявшись за еду. Какое-то время они хрустели молча, и парень мысленно согласился с тем, что это была хорошая идея.       — А шоколада не было? — полюбопытствовал он.       — Был, но неловко брать без спросу прямо перед горничной.       Тоширо прыснул со смеху, чуть не подавившись кофе. Картина, как Чэн проникает на кухню, чтобы рассовать по карманам сладости, живо предстала перед глазами.       — Что остальные? — отдышавшись, спросил он.       — Шин их поучает, Хуа Би ушёл общаться с охраной, обещал отчитаться мне позже, — мужчина не разделял смеха, но всё же улыбался. — А что у тебя?       Тоширо приготовился к фурору и открыл крышку ноутбука.       — Сам посмотри.       Чэн повернул к себе экран и пробежался взглядом по строчкам. Затем взял ноутбук и устроил тот у себя на коленях.       — Невероятно, — заключил он, спустя минуту. — И для этого понадобился один только пароль от вайфая?       — Ага, ну и немного чёрной магии, — Тоширо придвинулся ближе.       Когда речь заходила о его стихии, он забывал обо всём и был готов болтать часами напролёт. Чэн слушал, хоть и наверняка понимал не всё. Парень старался говорить общими терминами, но делиться всё равно было приятно.       — Почему тебе вообще нравятся Ink Spots? — вдруг прервал его мужчина.       — Что? — Тоширо не сориентировался от резкой смены темы.       — Ты говоришь о компьютерной безопасности, о технологиях, в которых я мало что смыслю. Но при этом тебе нравится старая музыка? — Чэн отложил ноутбук справа от себя и таким образом они продолжили сидеть плечом к плечу.       — Мне много чего нравится, что не так с Ink Spots? — Тоширо, наконец, припомнил, когда это было. Он попросил бармена включить эту песню, когда они с Чэном едва ли знали друг друга, сидя в баре на восемьдесят седьмом этаже.       — А если взять что-нибудь после войны?       — Мне нравится блюз.       Внезапный порыв ветра растрепал волосы на голове Хэ Чэна, и тот небрежно откинул их рукой. Тоширо несмело улыбнулся ему, но на душе почему-то потеплело.       — Что насчёт Johnny Cash? — предложил мужчина.       — Life and love go on, let the music play, — улыбка парня стала чуть шире, когда он ответил цитатой певца.       — Frank Sinatra?       — Я бы хотел, чтобы «My way» исполняли на моих похоронах.       — Слишком элегантно для твоего возраста, — парировал Чэн.       — Ты прав, мне бы подошло то же самое, но в исполнении Sex Pistols, — Тоширо хохотнул и запел голосом Сида Вишеса, намеренно меняя начальные строки песни.       Мужчина заливисто рассмеялся, закинув голову назад, и парень едва не подавился, понимая, что впервые видит его таким. Весёлым, не лишённым чувства юмора, настоящим. Возможно именно так он выглядит в кругу семьи или друзей? Есть ли у него друзья помимо Цю Исина? Чем он занимается в свободное время? Тоширо так хотел знать о нём всё, что едва удержался от вопросов.       — Ты знаешь много американской музыки, — отсмеявшись, заметил Хэ Чэн.       — Я провёл в США четыре года, в университете. Весёлое было времечко, — парня кольнуло острое чувство ностальгии. — Хотя знаешь, моя мама любила слушать Buck-Tick.       — Что это?       — Японская рок-группа, — Тоширо напел одну из самых известных песен «Dress».       — Красиво, не слышал такое, — задумчиво пробормотал мужчина, глядя куда-то поверх водной глади пруда.       — Я бы скинул тебе ссылку, только не знаю куда, — парень пожал плечами, мысленно отругав себя за вырвавшуюся глупость. У него же наверняка нет аккаунтов в социальных сетях.       — У меня нет социальных сетей, — словно вторя его мыслям произнёс Чэн.       — Догадываюсь. У меня тоже, на самом деле, — словно в оправдание ему ответил Тоширо. — Реальных, я имею в виду.       — Ты много времени проводишь в сети? — Чэн потянулся, затем достал сигареты, прикурил и вальяжно развалился на лавочке закинув руки на перила.       — Наверное, но я бы не сказал, что это заменяет мне реальную жизнь.       — Да ну? — мужчина повёл бровью, повернув к нему голову. — Поддерживаешь отношения с однокурсниками?       — А твою жизнь заменяет работа, — огрызнулся Тоширо, понимая, что Чэн задел его за живое.       — Именно. Чтобы стать профессионалом в одном, приходится приносить жертву в другом, и я свой выбор сделал.       — Ну и как? — съязвил Тоширо.       — Как видишь, — Чэн затянулся, выпуская под потолок беседки тонкую струйку дыма.       Парень замолк, раздумывая над смыслом их разговора. Это определённо не было попыткой вызвать друг у друга жалость, однако они словно пытались притереться, с ходу сообщая о недостатках. Тоширо понимал это. В его беспечных и краткосрочных отношениях именно он был тем, кто не питал иллюзий и сообщал всё, как есть с самого начала. Многочисленные партнёры пропускали эти важные слова мимо ушей, увлечённые вниманием к собственной персоне, а потом обязательно случался скандал.       Тоширо разозлился, осознав, что попал в ту же ловушку с Хэ Чэном. Всё их общение складывалось из побега, перестрелок и попыток спасти собственную шкуру, но Тоширо всё равно на что-то надеялся, закрывая глаза на очевидный факт, что перед ним профессионал, действующий без жалости и эмоций.       И всё же сейчас они смеялись, болтая о всякой ерунде, и Чэн дважды пришёл к нему сам. Это ли не интерес?       Тишину нарушила пронзительная трель мобильного телефона, и Хэ Чэн мгновенно посерьёзнел, отвечая.       — Нам пора, — он поднялся, затушил сигарету и подхватил свою чашку.       — Что-то случилось? — Тоширо тоже постарался затолкать своё хорошее настроение куда подальше.       — Твой отец не выходит на связь, — спокойно, с холодом в голосе заметил Хэ Чэн.