NOVA

      Отец смотрел на него ясным взглядом: редкий случай, когда глава клана Хэ Тао чувствовал себя хорошо, несмотря на принимаемые лекарства. У Чэна даже немного улучшилось настроение.       — Как дела у Тяня?       — У него всё отлично, справляется, — он ответил уклончиво, при этом чувствуя вину, ведь на самом деле понятия не имел, где находится младший брат и вся его компания в придачу.       — Я бы хотел его увидеть, — заметил отец, но тут же добавил: — как у него будет время, само собой! Он же занят.       Чэн незаметно стиснул ладони в кулаки. Отношения брата с отцом всегда были камнем преткновения в их общении. Эта тема часто приводила к скандалам, и Чэн не понимал, как сглаживать острые углы, ведь с каждым днём делать это становилось всё сложнее. Выдумывать для отца жизнь младшего сына — то ещё удовольствие, когда после в попытке наладить между ними связь, ссоришься в пух и прах с обоими. Со смертью мамы для них многое изменилось, и Чэн единственный пытался поддерживать иллюзию того, что некогда звалось крепкой семьей. Отец улыбался, когда они говорили о Тяне, часто вспоминал их детство, совместные походы в горы. Он учил их одинаково, стараясь никому не отдавать предпочтения, и Чэн знал это, но ревность просыпалась всё равно. Отец жаждал появления Тяня на свет, просил старшего сына во всем помогать, и сперва ему и самому это очень нравилось. Но потом стало сложнее. Ударил переходный возраст, смерть мамы, которая привела к попыткам заслужить уважение и внимание от безутешного отца, затем он помогал ему не сойти с ума от горя и встать на ноги…       Чэн слишком рано понял, что значит ответственность и нёс этот груз, не жалуясь и не думая, что вскоре это начнёт его душить.       Если чему-то отдавать большее предпочтение, другое может пострадать. Так вышло и с его личной жизнью, и с интересами, и стремлениями, которые постоянно приходилось ставить на задний план, сначала в угоду благополучия и целостности их разрушенной семьи, а затем, чтобы сберечь последние крупицы здоровья отца, который уже не надеялся вылечится…       — Пап, — хрипло начал Чэн.       Отец отвлёкся от созерцания пейзажа за окном больничной палаты: у него был шикарный вид на парк, Чэн лично позаботился обо всех удобствах.       — Да? — отец разгладил складки покрывала и посмотрел на него спокойно и ласково.       Это случалось так редко, что у Чэна защемило в груди. Он почти не видел благосклонность, которой так отчаянно желал все эти годы, а уж тем более взгляд, выражающий заботу и легкое беспокойство.       И Чэн мог разрушить всё это одной лишь фразой о Тяне. О младшем сыне, который затеял невесть что, скрывался от Цзянь Чжимина и его людей, посеял смуту в рядах всей Триады! О том самом маленьком Тяне в котором отец души не чаял.       — Ничего, просто рад, что ты чувствуешь себя лучше.       — А как твои дела? — вопрос привёл его в тупик. И без того расшатанные нервы дали о себе знать, и Чэн слегка вздрогнул.       — Что ты имеешь в виду?       — Я не о работе, — отец вдруг немного подался вперёд.       Чэн сидел близко, но ему на долю секунды показалось, что недостаточно. Что они с отцом так и останутся навечно далеко.       — Ну… мы с Цю недавно ходили в бар.       Вспомнилось только это: Исин затащил его в ближайшую забегаловку, чтобы он хотя бы немного поел.       — А-а, Хуа Би, — лицо отца посветлело. — Хороший парень. Как давно вы дружите?       — Лет с тринадцати, — Чэн искренне улыбнулся.       — У него сложная судьба, обычно из сирот не вырастает ничего хорошего, но Цзянь Чжимин взял парня под своё крыло и здорово натаскал.       Чэн не стал уточнять, что Цю ненавидел своего босса больше всех на свете, и уж тем более не вдался в подробности о тайной любви друга к его жене. Вдобавок отцу не стоило знать, что они скрыли от Чжимина его же родного сына.       — Я помню, как вы приезжали к нам домой. Сюин была рада, что вы решили устроить ночевку у нас во дворе.       — Да, Исин хотел посмотреть твою коллекцию оружия, но ты не разрешил, и мы попытались пролезть к тебе в кабинет тайком, а потом нас поймала охрана. А Цю начал храбро от них отбиваться, а я здорово испугался, что мне от тебя влетит…       Отец рассмеялся, и Чэн усмехнулся вслед за ним, задумавшись о тех днях. Все было так просто! Лучший друг, надежды на будущее и общие мечты.       — Я скучаю по ней, — отец нарушил их общее молчание, — каждый день…       — Я тоже скучаю, — Чэн быстро глянул на отца.       Разговоры о матери всегда приводили того в волнение, и ему не хотелось, чтобы это омрачило такой хороший день.       — Она мне приснилась сегодня ночью, — однако в голосе мужчины не прозвучало ни капли грусти. — Представляешь, это было здесь, в Гонконге. На нашей любимой набережной… — он запнулся. — как же она называется?       — Чимсачёй, — подсказал Чэн.       — Надо же как символично! — воскликнул отец. — Именно там я сделал ей предложение.       — Это снова тебе приснилось? — уточнил он.       — Нет, — отец отмахнулся, задумчиво улыбаясь. — В этот раз она бежала впереди меня в своём белом платье и шляпке. Такая красивая и лёгкая! Словно дуновение ветра. Я старался поспеть, но не выходило. Знаешь, как это бывает во сне? Тело будто тяжелеет. Я звал её, тянул руку. Была очень хорошая погода.       Отец замолк, прикрыв глаза. Чэн нахмурился, опасаясь нового приступа боли, но лицо мужчины снова озарила мечтательная улыбка.       — Она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Так же пристально, как и в тот день, когда мы встретились, и я понял, что эта женщина должна стать моей.       Он снова замолк, погружаясь в воспоминания. Чэн тоже задумался о том, какой он запомнил маму. Она действительно была стремительной, словно ветер. Энергичная, бодрая, смешливая. Чэн любил гулять с ней часами, и обоим никогда не было скучно. Мама знала очень много интересных вещей, и даже когда он стал подростком, несмотря на буйство гормонов и перепады настроения, ему каким-то образом удавалось сохранять с ней прекрасные дружеские отношения.       — Что было потом? — спросил Чэн у отца. — В твоём сне.       — Она позвала меня, — отец открыл глаза. — Я был таким счастливым, когда услышал её голос, сын, что пошёл следом без промедления.

***

      Чэн вздрогнул и открыл глаза. Показалось, будто прошла целая вечность, хотя проспал он, судя по часам, всего-ничего.       Они остановились в доме местного фермера, который нанимал в аренду земли неподалёку от поместья Ван, и планировали переждать здесь ночь до тех пор, пока не позвонит Цю. Чэн успел связаться с братом, который встретил дядю. Исин был прав, через минут пять после их поспешного отъезда территорию поместья наводнили люди Ван Ибо, а также доверенные полицейские и скорая. Им с Тоширо действительно повезло не попасть под горячую руку: по словам Тяня, Ван Ибо с ходу велел прочесать местность, чтобы найти их.       Шин сообщил, что на камерах ресторана не было замечено ничего особенного, и они договорились, что он займётся урегулированием ситуации с их появлением на похоронах, так как одного Тоширо пускать туда будет слишком опасно.       Чэн наблюдал за состоянием парня: тот действительно пережил некое подобие истерики, впрочем, довольно быстро взял себя в руки, попытался мыслить здраво, и это было достойно похвалы.       В комнате, где они расположились, удалось устроить некое подобие штаба. Тоширо попросил бумагу и кнопки, а затем, с позволения хозяина использовал деревянную стенку в качестве доски, на которой закрепил имена всех погибших от руки Карателя. Затем он сверился с информацией на ноутбуке и добавил все известные обстоятельства и места смертей в надежде увидеть какую-то схему. Это заняло у них несколько часов, и Чэн, по всей видимости задремал под мерный стук клавиш.       Слегка стыдясь собственной слабости, он оторвал голову от дивана, сел и размял затёкшую шею. Взгляд сразу же упёрся в стену, которая теперь была не только истыкана листочками, но ещё и оплетена красными нитями, по форме напоминающими паутину.       Тоширо нигде не было видно, и мужчина занервничал. Однако, выглянув в окно, он немного успокоился, так как мотоцикл Цю, на котором они приехали, остался на месте. Другого транспорта у фермера не было, все его работники находились где-то в полях и должны были явиться только к вечеру.       Несмотря на легкое волнение, Чэн всё же верил в адекватность парня и решил поискать его снаружи.       Во дворе располагался небольшой садик, за которым ухаживала хозяйка. Сейчас она как раз поливала клумбу с пышными цветами прямо возле крыльца.       — Ваш друг сказал, что пошёл пройтись, господин. Ещё велел вам поспать и ни о чём не беспокоиться, — пожилая женщина приветливо улыбнулась ему.       — Благодарю, — Чэн сбежал с крыльца по ступенькам, — а не подскажите в какую сторону он направился?       Она махнула рукой, и мужчина быстрым шагом двинулся в том же направлении.       Дорога вела в поле, и это немного ослабило тревогу, ведь волей-неволей Чэн подумал, что Тоширо действительно мог не выдержать и сделать что-то необдуманно глупое.       Поле засеивали летом, но время урожая давно прошло и теперь здесь осталась лишь пожухлая трава. Силуэт парня показался на горизонте через минуту, и Чэн прибавил шагу. Он мысленно репетировал, как поговорить с Тоширо о смерти отца, ведь очевидно, что парень тяжело переживал утрату, возможно, даже окончательно не принял, что случилось. В этом они были похожи: Чэн думал точно также ещё с неделю после того, как ушёл его старик, но состояние боеготовности и молниеносного принятия решений вскоре сменила разбитость и усталость. Если бы не Цю, Чэн точно наломал бы дров. Его состояние в те дни напоминало качели.       — Эй, — окликнул он ещё на подходе.       — Эй, — глухо отозвался Тоширо, созерцающий что-то в земле прямо перед собой.       — Зачем ты сюда пошёл?       — Не в город же мне идти, — парень пожал плечами. — Ты уснул, я решил тебе не мешать, да и самому не мешало бы подумать.       Поравнявшись с ним, Чэн обратил внимание, куда смотрел Тоширо и вздрогнул.       Под их ногами лежал полуразложившийся скелет птицы. Плоть местами ещё сохранилась, но часть видимо подрали местные животные. Крылья были распластаны так, будто птица ещё пыталась взлететь, но ей не дали. Вокруг валялись светлые перья и мелкий пух.       — Не самый лучший пейзаж, — заметил Чэн, слегка поморщившись.       — Он, кажется, пытался вырваться, — ответил Тоширо, и мужчина сообразил, что речь не о птице.       — Значит, ты всё-таки увидел тело? — стало ясно, что скрывать очевидное не имеет никакого смысла.       — Раны на шее, но веревки слегка ослаблены, а ноги лежат так, будто он пытался опрокинуть стул. На полу остались следы от ножек. Тот, кто его убил, возможно, говорил с ним перед этим, а не лишил жизни быстро.       Чэн поёжился, понимая, что Тоширо запечатлел эту картину в памяти намеренно.       — Нужно добыть записи с камер из дома отца, — продолжил парень.       — Думаешь, мы что-то пропустили? — Чэн достал сигареты и закурил.       — Уверен.       Они замолчали на минуту, и мужчина снова задумался о жертвах Карателя. Между ними не было никакой связи помимо родственной, мотив убийцы напрашивался лишь один — месть. Но за что? И для чего так долго и упорно? Тоширо восстановил целую дорогу из трупов на протяжении двадцати лет, но дальше встретился с проблемой: некоторые архивы не были оцифрованы и добыть информацию о них можно было лишь посетив нужное отделение полиции. У них был вариант приехать в архивы лично, но такими темпами заниматься расследованием придётся очень долго, а время было не на их стороне. Чжань Чжэнси мог бы помочь, ведь цепочка убитых доходила до Нанкина, и начать копать глубже следовало там, но они ещё не связались с ним.       — Есть хочешь? — Чэн докурил, наблюдая, как солнце окончательно опустилось за горизонт.       Темнело рано, в деревне, вроде этой, было слишком мало фонарей, и скоро на этом поле совсем ничего не будет видно.       — Не очень, а ты? — Тоширо потянулся.       — Также, но хозяин приглашал и отказываться невежливо.       — Значит, придётся идти.       Чэна слегка раздражала эта вынужденная покорность, но на гостеприимство требовалось отвечать вежливостью, и он также подавил в себе внутренний протест.       В большом здании, возле которого они оставили мотоцикл, действительно было что-то вроде зала собраний. Накрыли здесь же. Хозяин проживал с большой семьей, поэтому было довольно шумно. К гостям тут не привыкли, однако лишних вопросов никто не задавал, наверное, внешний вид Чэна говорил сам за себя.       — В прошлом году господин Сяолун купил нам два трактора, надо бы сделать ему подарок, — вдруг заметил один из мужчин.       Тоширо чуть не выронил палочки и поднял взгляд.       — Да, он мужик что надо, хоть и из этих… — заметила пожилая женщина.       — Молчи уж! Гости у нас! — прикрикнул на неё кто-то с дальнего конца стола.       — Вы говорите о хозяине поместья неподалёку? — Чэн внимательно оглядел всех присутствующих.       — Да, хороший человек, не слушайте мою жену! Насмотрелась мафиозных сериалов и городит тут…       — Ничегошеньки я не горожу, у господина столько земли, а он никак ей не пользуется! Только и видим, как дорогие машины туда-сюда ездят!       — Ну богат он, и что с того? Можно подумать деньги — это всегда что-то плохое, — парировал муж.       Чэн пожал плечами, внутренне не соглашаясь. Большие деньги — особенно плохое.       — По этой дороге? — вдруг подал голос Тоширо.       — Что-что молодой человек? — переспросила пожилая женщина.       — Машины, про которые вы говорили, — пояснил он.       — Да-да, по этой!       Чэн заметил, с каким нетерпением Тоширо доедал. Он то и дело поглядывал на дверь и на часы. Когда пришла пора откланиваться, Чэн едва успел поймать его под локоть возле выхода.       — Куда ты собрался?       — Идём быстрее! — тот нетерпеливо переступил с ноги на ногу.       Чэн выскочил за ним на улицу, недоумевая, однако вскоре стало ясно, что парень искал.       — Как думаешь, у них найдётся лестница? — он стоял под одним из столбов с линиями электропередач.       — Здесь метра два с половиной, — прикинул мужчина. — А что тебе нужно?       — Дорожные камеры хранят данные сутки, потом их передают на центральную станцию. Мы ещё можем успеть посмотреть записи со вчерашней ночи.       — Хвала цивилизации? — Чэн позволил себе улыбнуться.       — Мне нужна лестница и отвертка, — Тоширо его не услышал.       Они сходили к хозяину, и тот удивлённо уточнил для чего им понадобилась лестница в столь поздний час. Тоширо наплёл что-то про угон автомобиля, и мужчина с лёгкостью принял эту историю на веру. Чэн молча следил за тем, как пацан справляется с ситуацией и в глубине души уже даже не скрывал восхищения. У Тоширо был огромный потенциал: его отец не зря хотел ввести младшего сына в курс дел в Триаде. А вот сводному брату определённо не хватало хладнокровия, вкупе с решительностью и острым умом.       — Не свались, — заметил Чэн, когда пацан забрался по лестнице и принялся ловко орудовать отвёрткой.       — Не волнуйся, — ответил тот в пылу азарта. — Подашь ноут?       — Ты точно ёбнешься! — Чэн наклонился к рюкзаку под ногами, выполняя просьбу.       — Мне только нужно подключиться, это быстро, — Тоширо достал из небольшого щитка какие-то провода, затем зачистил их ножиком, который выудил из кармана.       Чэн вздохнул и подошёл ближе, протягивая ноутбук, а затем, не задумываясь, обхватил парня за ноги, чтобы подстраховать.       — С-спасибо, — слегка сбившись ответил тот и подсоединил провода к каким-то своими, заранее заготовленным. — Подождём, пока всё скачается.       Он держал ноутбук двумя руками и стоял только благодаря Чэну, но был настолько увлечён процессом, что даже не замечал это. Мужчина на долю секунды представил, как они выглядят со стороны и тихо усмехнулся.       — Ты чего? — спросил Тоширо, не отрывая взгляда от экрана.       — Нам нужны строительные каски и светоотражающие жилеты, — ответил Чэн. — Ну знаешь, для довершения образа.       — Тут никого нет, — парень захлопнул ноут и развернулся, чтобы передать его мужчине, но тот просто подхватил Тоширо под бёдрами и сам спустил вниз.       Парень замер, едва дыша, и это почему-то показалось Чэну донельзя забавным.       — Хозяин смотрит из окна, — он кивнул в сторону дома.       — Скажем ему, что мы копы под прикрытием? — весело заметил мужчина.       — Он не идиот, — строго заметил Тоширо.       — Его жена считает иначе.       — Кстати надо сказать ей спасибо, — пацан взбежал по ступеням крыльца. — Без неё я бы не допёр про записи с дорожных камер.       — Ты снова всё взломал? — Чэн вошёл в комнату вслед за ним и зажёг свет.       — Не всё, — отмахнулся он, забираясь на кровать с ногами. — Только этот участок. К тому же у меня был готовый скрипт.       — Что-что? — мужчина уже не тревожился о собственной неосведомлённости. Когда Тоширо брал в руки ноутбук — становилось спокойнее. Или потому, что он уже видел парня в деле, или всё действительно заключалось в его особенном характере. Тоширо Футами вне всякого сомнения был сильной личностью. Чэн ловил себя на мысли, что рядом с ним может выдохнуть и не держать ситуацию под непрерывным контролем, уточняя детали лишь для вида.       — Скрипт — это сценарий. Заготовка на случай. У меня таких много, использую по ситуации. Ещё пару секунд и… готово! — победно воскликнул Тоширо.       Чэн присел рядом и глянул на экран.       — Нужное время — весь вчерашний вечер, — заявил парень, открыв видеопроигрыватель. — Тут как раз есть с десяти часов.       Они принялись смотреть и в какой-то момент запись пришлось ускорить. Через минут пятнадцать бесполезных поисков стало ясно, что дорога всё время была пуста.       — Может, он приехал раньше? — предположил Чэн.       — Сколько вариантов проезда здесь есть? — расстроенно спросил Тоширо.       — Отметь адреса на карте, пусть Шин или А Цю проверят, — Чэн потянулся и посмотрел за окно, в кромешную темноту.       — Отправил им координаты в смс, — через некоторое время ответил парень и хрустнул пальцами. — Блядь… почему так не везёт?!       Чэн не ответил и устало вздохнул. Его самого преследовало ощущение, что они гонятся за пустотой.       — Выпить хочешь? — вдруг предложил он.       Тоширо нахмурился, и Чэн мысленно согласился с ним в абсурдности самой идеи.       — До утра ничего не изменится, — пояснил он. — А похороны организуют ещё через сутки. Бумажная волокита и церемонии, знаешь ли.       Получилось совсем не так, как он хотел: лишний раз напоминать парню, что у него умер отец, не входило в планы. Однако Чэн зверски устал, и решение залить усталость алкоголем было единственным, пришедшим на ум. Он часто пользовался подобным способом: мысли всё равно не дали бы заснуть и в этот раз, так почему нет? Впрочем, Тоширо молчал, видимо, не в силах согласиться со столь неожиданным предложением. Или же ждал объяснений.       — Моего старика транспортировали из Гонконга в Нанкин. Пришлось ехать с гробом на суперджете, — Чэн сказал это непроизвольно.       Однако ему действительно не хотелось выглядеть бесчувственной сволочью перед парнем, который всего несколько часов назад пережил похожее горе.       — Как он умер? — Тоширо отложил ноутбук.       — За ночь до этого сказал, что во сне его позвала мама. А под утро меня вызвали в госпиталь, и я наблюдал последнюю агонию. Отец ещё держался, врачи предлагали ввести повышенную дозу лекарств, чтобы облегчить боль… Я должен был принять решение и стоял в шаге от согласия на препараты. А потом отец начал звать маму и…       Чэн сглотнул. Он по-прежнему смотрел в окно, но в отражении прекрасно видел, что Тоширо внимательно слушает.       Ему ещё ни разу не доводилось говорить об этом. Не было сил поделиться даже с лучшим другом. Но поведать о последних часах жизни отца Тоширо отчего-то казалось честным и правильным.       — Я попросил, чтобы они прекратили. Держал отца за руку до тех пор, пока не услышал этот противный писк приборов. В тот момент мне вдруг показалось жутким, что он уходил из этого мира в аскетичной больничной палате. Под светом люминесцентных ламп, корчащийся от боли… Нечасто ведь удаётся умереть во сне, в собственной постели.       — Но ему повезло, что ты был рядом, — тихо заметил парень.       — Наверное, — Чэн резко поднялся. — Идём-ка.       — Куда? — Тоширо всклочил с кровати вслед за ним.       — Без разницы, хоть в то поле. Если сейчас не выпью, сам сдохну.       Это прозвучало, как глупое оправдание собственной неловкости после такого внезапного откровения, но Чэн ничего не смог с собой поделать.       Он заглянул на кухню и вежливо извинился перед хозяйкой, которая занималась лущением гороха со своей подружкой. Женщины смотрели развлекательное ток-шоу по телевизору и не сразу их заметили. Одна из них здорово испугалась и просить прощения пришлось ещё сильнее. Однако им всё же выделили бутылку какой-то дешевой водки и вяленых кусков курицы в придачу.       Чэн убрал бутылку во внутренний карман чужой рабочей куртки, которая висела возле входа. Тоширо молча надел похожую и быстро обулся. Не сговариваясь, они прошли вперёд на значительное расстояние, прежде чем Чэн остановился и закурил.       Затем, какое-то время посозерцав звёзды, он достал бутылку и сделал небольшой глоток.       — Да чтоб меня! — пришлось шумно выдохнуть и закусить куриным мясом.       — Крепкая? — Тоширо перехватил бутылку у него из рук и немедля приложился к горлышку.       Его лицо смешно скривилось, и Чэн улыбнулся, затягиваясь, а затем, недолго думая, предложил парню собственную сигарету.       — Это чтобы добить? — прохрипел Тоширо, наскоро пережёвывая кусочек курицы.       — Совсем не куришь?       — Только травку, иногда, — парень ловко подцепил сигарету у него из пальцев. — Это конечно не то, но придётся подключить воображение.       Он затянулся, шумно закашлялся, и Чэн похлопал его по спине.       — Там подлесок впереди, пошли, — сказал он, когда Тоширо отдышался.       Через несколько сотен метров они действительно оказались в небольшой рощице, которую с одной стороны окружали поля. С другой шла дорога и линии электропередач, но из-за отсутствия фонарей и темноты находиться здесь было непривычно. Чэн едва не споткнулся об ствол дерева, который, видимо приспособили для отдыха рабочие. Тоширо сообразил, что здесь можно сесть.       Они молчали всё это время, даже после того, как выпили ещё. Чэн закурил следующую сигарету, и Тоширо сам потянулся за затяжкой. Водка была хреновой, мужчина уже предвкушал похмелье и то, как алкоголь ударит в голову.       — Давай я тебе новую прикурю, — предложил он, наблюдая за чужими неловкими попытками. Парень слегка потерял в координации.       — Нет, я хочу твою! — наконец он поймал его за запястье обеими руками и поднёс сигарету к губам. Чэн почувствовал, какие они мягкие подушечками пальцев.       — Ух… — Тоширо выпустил дым изо рта, запрокинув голову и чуть не завалился назад.       — Осторожнее, — пришлось придержать его.       — Тебе это помогает? — слегка заплетающимся языком поинтересовался парень.       — Что именно?       — Алкоголь, никотин…       — Нет, — честно признался мужчина. — Иногда кажется, что я на таком дне, что уже и не всплыть. Света наверху не видно. Но в такие моменты я вспоминаю о Тяне и Цю. С недавних пор ещё и о маме.       — Хорошо, когда есть близкие люди, — задумчиво пробормотал Тоширо и забрал у Чэна бутылку, из которой тот уже собирался выпить.       — Да, он как-то сказал мне, что мы живем ради тех, кого любим.       Пришлось дождаться, пока Тоширо выпьет и тоже сделать глоток. В этот раз водка пошла легче.       — Я люблю маму, — парень подался вперёд и упёрся в колени локтями. — Она сейчас в Японии и наверняка не знает, что произошло.       — В каких отношениях она состояла с твоим отцом? — Чэн тоже наклонился и повернул голову так, чтобы видеть лицо Тоширо.       — Ты наверное удивишься, но я действительно был желанным ребёнком. Как со стороны отца, так и со стороны мамы. С ней я жил с самого детства, но она никогда не говорила о том, какой у меня папа. Он редко приезжал, она ссылалась на работу, и поэтому лет до четырнадцати я его почти не знал.       — Из-за Триады? — уточнил Чэн.       — Наверное она ждала, что он бросит это… Может, мечтала о настоящей семье, а реальность разбивала ей сердце. Я видел их совместные фотографии. Мне тогда было года три, и они взяли меня кататься на лодке. Дико было смотреть на счастливые улыбки и самого себя рядом. Такого радостного…       — Ты этого не помнишь?       — Не-а, — Тоширо вздрогнул, когда Чэн сам поднёс сигарету к его губам, но всё же затянулся.       — Будто смотрел чужую жизнь, когда увидел у неё этот альбом, — выдохнув дым, добавил он.       — Позвонишь ей утром? — Чэн стряхнул пепел. — И лучше договориться, чтобы она пожила у моего дяди, если решит приехать в Китай.       — Я бы не хотел, чтобы она вообще здесь показывалась, — Тоширо потёр лицо ладонями. — Но уверен, что она примчится первым же рейсом, и я не знаю, что я ей скажу.       — Мы что-нибудь придумаем, — Чэн приобнял его одной рукой, и парень слегка прижался к нему боком.       — Дай ещё, — тихо попросил он.       — Покурить или выпить? — уточнил Чэн, и Тоширо хохотнул.       — Всё сразу, пожалуйста.       Мужчина перехватил сигарету зубами и протянул парню бутылку.       — Фу-у, — сказал тот, выпив. — Меня сейчас стошнит…       — Давай не в мою сторону! — Чэн хотел было отодвинутся, но Тоширо резко подался вперёд и неожиданно рыгнул ему на ухо.       — Блядь, фу!       Парень расхохотался и всё-таки упал назад, в сухую траву.       — Ты… — у мужчины не нашлось слов, поэтому он лишь молча выхватил бутылку из травы поблизости.       Тоширо продолжал заливисто смеяться, схватившись за живот, и не осталось ничего другого, кроме как улыбнуться.       — Вставай, земля же холодная.       — Давай поспм тут, — заплетающимся языком пробормотал Тоширо, — тут клссно.       Чэн закатил глаза и спрятал бутылку в карман куртки. Сигарету пришлось затушить об дерево.       — Вставай, — он попытался поднять парня за руку, но тот перехватил его собственную и потянул на себя.       В результате в сухой траве очутились оба.       — Ну что за детский сад? — взмолился Чэн, пытаясь встать.       Тоширо лежал под ним и хохотал так заразительно, что на мгновение даже расхотелось сопротивляться. Вместо этого мужчина просто отпустил его и откатился в сторону. Звёздный небосклон завертелся перед глазами, и Чэн на всякий случай закрыл их.       — Жуткая дрянь, — пробормотал он.       — А? — тихо отозвался Тоширо, лежащий рядом.       — Я про водку, — мужчина потёр переносицу, крепко зажмурившись. Он давно не попадал в столь глупую ситуацию, хотя ему не было стыдно.       — Чэн, — позвал Тоширо спустя некоторое время.       — Чего тебе? — отозвался тот, всё ещё не открывая глаз.       — Можно я тебя поцелую?       Даже несмотря на круги перед глазами от алкоголя и общей усталости, мужчина напрягся. Он попытался прислушаться к себе, подумал, что нужно ответить, и как это прекратить, но внезапно не нашёл ни капли протеста.       Он молчал и Тоширо, по всей видимости, принял это за согласие. Хрустнула ветка, Чэн почувствовал давление чужого тела: парень склонился над его лицом, обжигая запахом спирта и табака, но затем замер в нерешительности.       Может, думал, что Чэн его остановит. Или его самого остановит вонь от перегара. Они ведь оба пили и курили.       Каких-либо других нужных и важных мыслей в голове в эту минуту почему-то не было. Вместо них проснулся азарт, как при игре в казино, когда ставишь всё, что есть, на красное.       Решится или нет?       Что за глупости…       — Извини, — прошептал Тоширо и резко подался назад.       Чэн сам не понял, зачем остановил его, ухватив за плечо.       Он открыл глаза и встретился с чужим удивленным взглядом. Стало ясно, что у них обоих всего считанные секунды на принятие решения.       У Тоширо, чтобы окончательно слезть. У Чэна, чтобы сказать, что это всё глупые игры, и парню не стоило так делать с самого начала.       Почему-то вспомнилось, как пацан пытался поцеловать его ещё при первой встрече. Как коснулся колена с такой уверенностью, будто не потерпел бы отказа.       Чэн облизнул пересохшие губы, внезапно подумав о третьем пути.       — Извини, мне не стоило, — снова начал Тоширо, когда он резко потянул парня на себя.

***

      В голове было как в аквариуме с водой. Мозги плескались туда сюда безо всякого смысла, плавно и размеренно.       Когда Тоширо понял, что его целуют, вместо бабочек в животе, которых он ожидал, вдруг появилась почти звериная похоть. Из-за страха, что Чэн передумает, что всё это действительно вне всякой логики, Тоширо принялся целовать в ответ, будто одержимый.       Где-то на задворках сознания, помутненного от алкоголя, он видел перед собой жуткие картины будущего. То, как Чэн отсылает его, как просит забыть всё, что случилось и много чего ещё.       Но тот Чэн, который лежал под ним, никуда не отсылал и останавливаться даже не думал.       Тоширо ловко забрался на него сверху, запустил замёрзшие ладони под чужую распахнутую куртку, прошёлся пальцами по крепким мышцам, на долю секунды прервался, чтобы вдохнуть, рефлекторно проехался по чужим бёдрам и вдруг услышал хриплый стон, от которого к собственному паху мгновенно прилил жар. Он поцеловал Чэна снова, ощущая вибрации в собственном горле и понимая, что ему не почудилось. Им обоим нравилось то, что происходит, и остановиться сейчас означало бы конец всему.       Тоширо потряхивало от возбуждения и страха, от ощущения вседозволенности, от резкого движения, когда Чэн схватил его за волосы и потянул вниз.       Он сжал его бёдра ногами, чувствуя твердокаменную эрекцию, и взмолился всем известным богам, чтобы мужчина захотел продолжения и не оставил всё, как есть. Тоширо был готов на секс всухую, на любой дискомфорт и боль, лишь бы доставить Чэну удовольствие. Лишь бы это случилось. Словно глупым сексом по пьяни можно было как-то привязать его к себе.       Хотя если бы можно, Тоширо давно изобрёл бы такие кандалы, потому что ему нравилось. Нравилось то, что происходит, этот человек, вся его жизнь со всеми страхами и комплексами. Он хотел сказать об этом прямо сейчас, но боялся останавливаться. Чэн определённо ни разу не занимался сексом с мужчиной и медлил, поэтому Тоширо принял решение взять ситуацию в свои руки.       Он резко переместился вниз, забрался ладонями под чужую кофту, задрал её так, что оголилась грудь. Принялся целовать, осторожно, но торопливо, елозя при этом по коленям Чэна и ориентируясь на ритм его сбившегося дыхания. Облизав затвердевшие от холода соски, Тоширо расхрабрился, ощущая, как Чэн несмело, но заметно двигает бёдрами ему в такт. Ужасно хотелось видеть, как он выглядит, но было темно, хоть глаз выколи. Парень справился с пуговицей на джинсах, быстро, но аккуратно расстегнул молнию и, предвидя отказ, немедленно приспустил чужие штаны вместе с трусами. Чэн задержал дыхание на мгновение, Тоширо облизнулся и медленно взял в рот. Ещё утром он и мечтать о таком не мог, а теперь было плевать на все последствия, даже на собственное удовлетворение, потому что ему и без того было хорошо.       Очень хорошо, правильно, так, как должно быть, и впервые за всю свою недолгую жизнь, богатую на романтические приключения, Тоширо хотел отсасывать кому-то настолько сильно. В собственном паху уже болело, но он продолжал ласкать чужой член, прикрыв глаза и борясь с головокружением. Виной тому послужил не только алкоголь, парню будто всадили укол адреналина внутримышечно: сердце колотилось слишком быстро, воздуха не хватало.       Мгновения, которые хотелось запечатлеть в вечности, прошли слишком быстро, Чэн кончил сильно и много. Тоширо посетила мимолётная мысль, что у мужчины давно не было секса. Он сам даже не успел дойти до нужной точки, пытаясь ласкать в процессе и себя тоже. Спросить об этом не представлялось возможным, Тоширо запретил себе даже думать о каком-либо откровенном разговоре после произошедшего.       Стало немного грустно: он быстро проглотил сперму, натянул Чэну трусы и даже застегнул джинсы так, словно ничего не было. Затем сел на бревно и заметил бутылку, выпавшую из куртки Чэна.       Тот, тем временем, опустил футболку и провёл рукой по волосам. Затем потёр лицо, сглотнул и, наверное, решил что-то сказать.       Да, Тоширо был с ним согласен: в такие моменты всегда хочется что-то сказать. Банально-глупое или сопливо-романтичное — это неважно. Словно где-то существует негласный свод правил после перепиха.       — Кхм, — Чэн всё же не решился и смог лишь прочистить горло.       Тоширо молча потянулся к бутылке и выпил. Ему показалось, что он протрезвел, хотелось всадить себя всю эту чёртову водку до последней капли и отключиться прямо здесь.       — Дай мне тоже, — хрипло попросил Чэн и, наконец, встал на ноги.       Он делал два больших глотка: возможно, тоже хотел напиться до бесчувствия, чтобы забыть случившееся.       Что ж, парень мог понять и это. Но внезапно проснулась обида и злость: вот он, только что унизившийся, отсосавший мужику посреди чистого поля после водки. Какое позорище…       И не просто кому-то там, а главе клана, состоящему в Триаде, в мать его, крупнейшей мафиозной группировке Китая. И в ответ на это он заслужил молчание?       Мысли обрушились, как ведро ледяной воды. О том, что произошло только что, о смерти отца. Тоширо стиснул зубы, злясь и проклиная себя. Как он позволил всему этому случиться?       — Пойдём в дом. Тут холодно, — тихо сказал Чэн, запахивая куртку.       Тоширо кивнул, хотя в темноте этого, наверное, не было видно. Он побрёл вслед за мужчиной, нюхая сигаретный дым. Тот докурил, остановившись перед крыльцом: в свете фонаря Тоширо определил на его лице задумчивое, сосредоточенное выражение.       Он даже не смотрел в его сторону, и от такой картины преследовало чувство, будто в сердце забивали ржавые гвозди.