NOVA

      Он ненавидел, когда они кричали. Госпоже Тишине это никогда не нравилось.       Сначала плакали, захлёбываясь слезами, потом выли, вопрошая бога, вселенную, вспоминая своих родных и близких. Иные ругались, угрожали скорой расправой, пытались его подкупить… Так или иначе каждый проходил своеобразные стадии принятия перед тем, как отдать душу Тишине, и приходилось стоически мириться с лишним шумом, наблюдая за финальной агонией.       Мгновения, перед тем как они испускали дух, конечно, зачаровывали. Последние секунды, в которых заключалась отчаянная борьба за жизнь, были похожи на судороги задыхающихся. Несмотря на раны, потерю крови, ужас, застывший на лице — их тело хотело жить.       Все они хотели жить, но их ждала лишь одинаковая, бесславная участь быть застывшими в вечности, потому что происходящие вот уже в который раз, набившие оскомину действия, никак его не трогали.       — Прошу вас… не убивайте меня…       Го Юньин прекратила голосить, ломая ногти и стирая пальцы в кровь об железную дверь, через которую её пришлось волочить. Петли натужно скрипнули, привнося в мир новые раздражающие звуки.       На грязном полу, с руками, связанными за спиной и кляпом во рту, уже лежала жена Ван Сяолуна. Кажется, она была без сознания.       — Я принёс воды, — двухлитровую бутылку пришлось поставить на пороге.       Го Юньин сначала метнулась к госпоже Ван, видимо, опознав знакомую. А затем испуганно обернулась и застыла, уставившись на него взглядом, каким добыча обычно смотрит на хищника в мгновение перед смертью.       Эти суки обходились ему слишком дорого. Время не терпело, на то, чтобы убить их быстро, как он запланировал изначально, уже не было ни единого шанса. Теперь ему предстояло вести диалог, которого хотелось избежать так сильно, что сводило скулы.       Чтобы подготовиться и восстановить расшатанные нервы, он собирался уйти на перекур, но на удивление ловкая, напуганная Го Юньин внезапно кинулась ему в ноги.       — Прошу вас… прошу вас… пожалуйста…       Она то молила, то бормотала неразборчиво, пытаясь вызывать к себе жалость. Стадия торга подходила к своему логическому завершению, и после неё должна была наступить долгожданная депрессия. Такая же, как у жены Сяолуна, которая только начала приходить в сознание.       Ему не хотелось продолжать весь этот цирк, но время поджимало. На рассвете становилось всё прохладнее, в Шанхае по утрам трава покрывалась инеем и хрустела под ногами при ходьбе.       — Мффф… — женщина с кляпом во рту растеряла весь свой привычный властный и надменный вид. Её кремовый брючный костюм испачкался, волосы, собранные в пучок растрепались.       Он подошёл к Го Юньин и, не ощущая практически никакого сопротивления, связал ей руки и точно также заткнул рот грязной тряпкой.       — Слушай меня внимательно, — он говорил быстро, но отчётливо, расставляя ударения, как диктор на радио. — Сейчас мы отправимся на мост, Шанхай-Сучжоу-Наньтун. Сверху восемь скоростных полос, снизу — железнодорожные пути. Сбежать оттуда можно только в реку Янцзы. Если хорошо умеете плавать — спасётесь, и я пощажу ваших детей. Если нет, убью на глазах всей толпы, коей там соберётся немеряно.       Го Юньин жалбоно заскулила, и подползла к жене Ван Сяолуна, которая всё ещё с трудом воспринимала окружающую действительность. Видимо, сказался стресс и ночь, проведённая в холодном помещении.       — Вы будете там во имя спасения душ тех, кто погиб, и ради спасения грешников. Искупите часть вины ваших детей, и возможно не будете гореть в аду. Однако если ослушаетесь, умрёте куда более мучительной смертью.       Как минимум один ребёнок действительно был невинной душой: его останки даже не нашли разбросанными по шоссе. Сгоревший остов машины и отсуствие улик говорили, что всё было спланировано верно. Теперь же хотелось выманить на открытое пространство и устранить Ван Ибо. Среди толпы, которая обязательно соберётся поглазеть на двух женщин, собравшихся свести счёты с жизнью на мосту, сделать это будет проще простого.       Грандиозное зрелище, завершающий этап перед финалом, которого он ждёт.       — За мной, — он накинул куртку, выходя из серого, ничем не примечательного здания, где располагалась насосная станция.       Го Юньин вышла первой, придерживая дверь для жены Ван Сяолуна, которая передвигалась, хромая. Они двигались со скоростью подстреленной черепахи.       Подойдя к машине, он вздохнул и посмотрел на собственное отражение в боковом стекле.       — Ещё немного, — сказал он тихим шёпотом. — Ещё чуть-чуть.

***

      — Давай, ублюдок! Застрелишь меня?! — лица человека было не разглядеть, Тоширо постоянно смаргивал слёзы, дрожащей рукой пытаясь при этом не уронить оружие.       Он задыхался. Кругом почему-то было совсем темно, с каждой секундой едкий дым наполнял лёгкие и усиливал панику, из-за которой он вот-вот совершит ошибку.       — Быстрее давай, всё сделали?       — Оставь щенка тут. И этого… Пора уходить!       Тоширо бросился вперёд, ударив пистолетом одного и оттолкнув другого, чтобы пробиться к Чжэнси. Ему нужно было обязательно спасти их обоих. Всё происходящее не укладывалось в голове, но чтобы не бояться, Тоширо пытался представить, что вокруг — всего лишь декорации, хоть и до безумия реалистичные. А его миссия — впереди, и, как в любой комьютерной стрелялке, отмечена крестиком.       — Хватай его! Не видишь? У него пистолет!       Тоширо, увлёкшийся фантазией о несуществующей реальности, ловко отскочил в сторону от голоса, но затем неожиданно попал в кольцо объятий, сдавивших грудную клетку, словно жгутом. Дышать стало ещё тяжелее.       «Стреляй-стреляй-стреляй», — проносилось в мозгу звонким эхом. — «Стреляй, это всего лишь игра. Ты попадёшь. Стреляй-стреляй-стреляй».       А затем барабанные перепонки чуть не лопнули от разразившегося, будто гром, звука настоящего выстрела.       Не его.       Кругом почему-то становилось жарче, огонь словно лизал ему пятки, и было страшно открыть глаза. Пальцы вспотели, как и всё остальное тело. Тоширо показалось, словно он тонет в дыму, как в воде, и какая-то нечеловеческая тяжесть давит сверху, не давая освободиться.       — НЕТ! — закричал он, изо всех сил подаваясь вперёд, и открыл глаза в больничной палате.       Кругом было тихо и очень душно. Наверное поэтому ему показалось, словно не хватало воздуха. Рядом мерно гудели какие-то медицинские приборы, из коридора донёсся отрывок чьего-то оживленного разговора, но затем всё снова стихло.       Пытаясь прийти в себя, Тоширо несколько минут сидел, разглядывая собственные ладони и узор на больничной рубашке. Ему срочно требовалось подумать о чём-то, помимо выстрела, который до сих пор будто разрывал голову изнутри. Мысли лихорадочно скакали с одной на другую и не могли успокоиться, воссоздавая картины прошлого. Нож в его вспотевшей ладони, то, как туго лезвие входит в плоть, разрывая одежду и плоть, и как тяжело его вытащить, чтобы ударить ещё раз. И ещё.       И ещё.       — Твою мать, — Тоширо стиснул зубы, прогоняя жуткое видение. — Чэн. Чэн. Подумай о Чэне.       Вчерашним вечером они переспали, но в данную минуту парень с горечью осознавал, что это не помогло вышибить из головы случившееся. Да, на какое-то время Тоширо сумел защитить собственные расшатанные нервы, но было бы весьма наивно полагать, что он всё забудет.       Он же никогда не убивал. Иронично, с учётом того, что его окружали люди, для которых держать в руке оружие было чем-то привычным, вроде ложки, которой ешь хлопья по утрам. Обыденностью.       Но для такого парня, как Тоширо, убить человека являлось чем-то сродни смертному греху, за который пугают гееной огненной. Он клялся сам себе, что не сделается кем-то, вроде брата или отца. Даже Хэ Чэн в его глазах не был особенным из-за его способностей к убийству любым попавшимся под руку предметом. Чэн нравился не поэтому.       Тоширо с детства считал себя пацифистом до мозга костей и верил в теорию компромисса. Он использовал, как оружие, одну только информацию. Её можно было передать в нужные руки в нужное время, но люди при этом не умирали.       Однако вчера ему пришлось знатно поступиться принципами. Так, что он до сих пор не знал, что ему теперь со всем этим делать.       Но если бы он так не поступил, если бы не всадил нож в человека, который собирался пристрелить Чжэнси… Того бы уже не было в живых?       Возможно, Чэн прав, и Тоширо спас чью-то жизнь, забрав чужую взамен?       Он вздохнул и всё-таки принял решение встать. Телефон лежал на тумбочке, но его собственную одежду вчера забрали. Впрочем, на стуле для посетителей, на котором сидел Чэн, кто-то оставил пакет с эмблемой известной сети спортивных магазинов. Заглянув внутрь, Тоширо обнаружил удобный спортивный костюм, футболку, носки и трусы.       Кто-то о нём позаботился. Хотелось думать, что Чэн лично выбирал для него эти вещи, но скорее всего, мужчина поручил это дело кому-то из помощников.       Наскоро ополоснувшись в душе, Тоширо облачился в новую одежду и вышел в коридор. Медсестра поймала его возле лифта и заботливо поинтересовалась, как он себя чувствует. Парень соврал, что лучше некуда, впрочем, физически это и правда было так. Тоширо уточнил у женщины, на месте ли Чжэнси, и та обрадовала его, что парень несколько часов назад пришёл в себя.       Путь до нужной палаты был долгим и тяжёлым. Тоширо про себя проговаривал бесчисленное множество слов, которые скажет, и замер на пороге, как вкопанный, совсем не ожидая встретить всю компанию в сборе.       Цзянь И, Хэ Тянь и Мо Гуаньшань столпились возле кровати и бурно о чём-то беседовали с бледным, но вполне себе здоровым и живым Чжэнси.       Сперва Тоширо хотел уйти, но план пошёл крахом, потому что его заметил Хэ Тянь.       — Эй, а костюмчик и правда идёт! — он улыбнулся, и остальные сразу же повернули головы в сторону входной двери.       — Тоширо! — улыбающийся до ушей Цзянь в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние, чтобы стиснуть парня в крепких объятиях. — Спасибо, — быстро проговорил он ему на ухо и отпустил, оставив в лёгком ступоре.       — Как ты? — хрипло поинтересовался Чжэнси.       — С виду ничего! — блондин положил ладонь к Тоширо на спину и мягко, ненавязчиво подтолкнул к кровати Чжаня.       — Всё… в порядке, — парень смутился от всеобщего внимания.       — У меня тоже, — Чжэнси указал на бинты, выглядывающие из-под больничной пижамы. — Это херня, заживёт.       — Повезло, что вы легко отделались, — подал голос молчавший доселе Гуаньшань. — Могло быть и хуже.       — Ой не начинай, — отмахнулся Цзянь, — хорошо, что всё обошлось.       — Чэн уехал, — вдруг сообщил Хэ Тянь.       — Как это? — озадаченно поинтересовался Чжэнси, и остальные резко замолчали, сменив весёлое настроение на серьёзное, как по щелчку пальцев.       — Звонил утром, сказал, что срочно вылетел в Шанхай, — с этими словами Хэ Тянь перевёл взгляд на Тоширо. — С твоим братом.       — Что?! — тот ошарашенно попятился.       События не укладывались в голове: он ещё не отошёл от жуткого сна и не осознал случившееся между ним и Чэном прошлой ночью. Что старший брат мог хотеть от Чэна? Кроме убийства на ум не шло ничего хорошего, но Тоширо сомневался, что мужчина настолько безрассуден. Значит случилось нечто, заставившее их обоих объединить усилия.       В дверь неожиданно постучали, но лишь для вида. Через мгновение в проёме показался Цю Исин.       — О, уже все здесь, — он слегка улыбнулся, кивая Чжэнси, — рад, что тебе лучше. С твоим начальником всё уладили, он одобрил больничный.       — Спасибо, — ответил тот.       — Чэн больше не звонил? — быстро уточнил Тянь.       — Сказал, чтобы мы сидели дома, желательно рядом с вашей матерью, — Исин прошёл в палату, но остановился на середине пути.       Стало тесно и душно, Тоширо попытался вдохнуть как следует, но воздуха всё равно было катастрофически мало. Словно со вчерашнего лёгкие так и не очистились, работая не в полную силу.       — Что он забыл в Шанхае с моим братом? — задать этот вопрос оказалось труднее, чем он ожидал. Будто озвучив его, парень каким-то образом визуализировал готовящиеся беды. Интуиция редко подводила его, когда дело касалось Ван Ибо. От него не стоило ждать ничего хорошего.       — Дома поговорим, собирайтесь, — Цю был, как обычно, немногословен.       — У меня ещё осмотр, — Чжэсни развёл руками.       — Тогда останемся до обеда, — Цзянь присел к нему на краешек кровати.       — Говори сейчас, — подытожил Тянь, не сдвинувшись с места.       — Ненавижу больницы, — пожаловался Цю, понимающий, что придётся задержаться. — Твой брат считает, что пропала его мать. Они поехали к Шину, чтобы набрать людей и найти её.       — Осталось пятеро, — тихо проговорил Чжэнси, и все обернулись в его сторону. — Тоширо, Ван Ибо. Их матери. И Го Юньин, которая под протекцией Шина.       — Боюсь у меня плохие новости, но эта дамочка пропала, — уточнил Цю, сложив руки на груди.       — Тогда почему он не взял нас? — Хэ Тянь нахмурился. — Полез разбираться в одиночку?       — Тоширо и его мама в безопасности здесь.       — А о себе он не подумал? Ван Ибо ублюдок, действующий в собственных интересах! — Тянь разозлился и принялся ходить взад-вперёд по палате. — Оставил нас тут, не сказав ни слова!       — Твой брат знает, что делает, — Цю Исин выглядел непреклонным. — К тому же, он там не один, с ним Шин и его люди. Этого достаточно, пока вы здесь.       — Блядь! — раздражённо воскликнул Тянь. — Я же просил! Я же просил его говорить, что происходит!       — Господин Чжэнси? — в палату заглянула напуганная медсестра. Похоже, она слышала разговор ещё из коридора. — Господин… Осмотр…       — Мы будем в холле, — Мо Гуаньшань подтолкнул Хэ Тяня к выходу. — Пошли.       — Тоширо Футами? — медсестра пропустила двух парней, вжавшись в стену и побелев, как полотно.       — Да, — тот сглотнул вязкую слюну, которая прилипла к горлу.       — Вам тоже нужно пройти в процедурный кабинет.       Парень встретился взглядом с Чжанем, и тот одобрительно кивнул.       — Мы всё обсудим позже, — он сел и откинул одеяло. — Не переживай, у нас будет, чем заняться.       Цю Исин позвал Цзяня, и тот неохотно вышел вслед за ним, оставив Тоширо и Чжэнси наедине с медсестрой.       — О чём ты? — парень задержался, желая узнать, что имел в виду Чжань.       — Район Циньхуай, — быстро сообщил тот. — Я поискал в интернете. Тот ресторан, лапша Ланчжоу, находился в этом районе и закрылся лет десять назад. Хочу туда съездить.       Тоширо с трудом вспомнил последний эпизод перед тем, как напали на здание архива. Это ведь он нашёл информацию об инциденте, но важная деталь выскочила из головы, и за это мгновенно стало стыдно.       — Иди, — Чжэнси ободряюще улыбнулся. — Твоя мама наверняка беспокоится. Чем быстрее ты с ней встретишься, тем лучше. Я тоже постараюсь вырваться, как только смогу. Поедем проверять это место вместе.       Тоширо растерянно кивнул, вышел из кабинета и машинально проследовал в процедурную, где его осмотрел врач. Не найдя ничего, что могло бы вызвать беспокойство, мужчина выписал его, взяв обещание о постельном режиме и предложил пообедать напоследок в местной столовой.       Парень не стал отказываться из вежливости, зная, что именно Хэ Чэн оплатил весь этот заботливый сервис. Было бы неправильно вести себя неподобающе с работающими здесь людьми и гнушатья гостеприимством. Впрочем, выйдя во двор больницы, где всё дышало осенней прохладой, Тоширо почувствовал себя немного легче. Ему было страшно за Чэна, но он доверял его решениям. В душе теплилась робкая надежда, что произошедшее прошлой ночью не случайно, и мужчина не сообщил ему об отъезде лишь потому, что хотел защитить от старшего брата.       Между ними не заискрило: со стороны Тоширо по отношению к Чэну давным-давно полыхал пожар, но вчерашний секс доказал, что и Чэн тоже не особенно сдерживался. Они оба вели себя сумбурно, местами грубо, но во всём происходящем ощущалась такая правильность и важность, что Тоширо хотелось биться головой об стену от противоречивости ситуации. Ему было стыдно от нахлынувших неуместных чувств, которые он упорно прятал всё это время. Но на эти чувства был дан исчерпывающий ответ, и парень теперь просто не мог думать ни о чём другом.

***

      В Шанхае были заморозки, но к утру тепмература поднялась и обещанный снег превратился в холодный дождь. Крупные капли барабанили, стекая по лобовому стеклу и мешая обзору. В салоне было жарко и накуренно. Хэ Чэн вёл автомобиль сам. Справа от него сидел молчаливый Ван Ибо. Сначала они курили по очереди, затем, наплевав на качество воздуха, принялись смолить одну за другой.       — Ëбаные пробки, — наконец, первым нарушил тишину Ван Ибо.       — Шин обещал поехать к нам навстречу, — заметил Чэн.       В отличие от старшего сына Ван, мужчина не был так зол. Впрочем, неудивительно. Его мать находилась в безопасности, за тысячу километров отсюда, равно как и остальные дорогие сердцу люди.       А вот Ван Ибо, кажется, был на грани нервного срыва. Они прилетели в Шанхай на частном самолёте, но допустили глобальную ошибку, решив проехать от аэропорта до места встречи на авто. В таком случае было бы целесообразней воспользоваться вертолётом, но до ближайшей площадки, где тот мог приземлиться, было ещё далеко.       «Я пообедал. Жрачка во всех больницах просто отвратительная», — пришло смс от Тоширо. — «Подожду Чжэнси, надеюсь, его скоро отпустят».       «Езжай лучше ко мне домой. Там твоя мама, и она очень за тебя переживает», — быстро ответил Чэн, замечая, что Ван Ибо следит за каждым его движением.       Вероятно, парень делал это от скуки, ведь они двигались в третьем ряду, пытаясь выехать на скоростную автомагистраль вот уже около часа.       «Она всегда переживает, в отличие от некоторых», — Тоширо прикрепил к сообщению какой-то идиотский смайлик, и Чэн едва сдержал рвущийся наружу смешок.       «Я знаю, что с тобой всё в порядке».       «Здоров, как бык! Ну да, ну да. Вчера ты в этом убедился», — Тоширо, кажется, был в настроении шутить.       «Моя комната в твоём распоряжении», — игнорируя предыдущий намёк, ответил Чэн.       — Любимая жёнушка? — Ван Ибо резко прервал его весёлое общение, возвращая в жестокую реальность.       Мужчина на мгновение испытал чувство стыда за свои слабости. Не стоило выставлять их напоказ, особенно в такой компании.       — Я не женат, — ответил он, окладывая телефон на приборную панель.       — Значит, любовница? — похоже Ван Ибо тоже хотелось отвлечься, раз он начал докапываться.       — А тебе-то что? — Чэн посмотрел на него краем глаза.       В их ряду наконец-то задвигались машины. Он слегка прибавил газу, проехав, быть может, метра три, а затем снова встал, разглядывая размытые от дождя точки габаритных огней впереди.       — Может и ничего, — Ван Ибо неожиданно не стал отвечать грубо и отвернулся. — Мой отец всё говорил женись. Женись на достойной. Только старик не учитывал, что с моим графиком найти такую, чтобы хотя бы удовлетворяла в постели, практически невозможно.       Хэ Чэн вздохнул, понимая, что он, как ни странно, с ним абсолютно солидарнен. Шанс найти кого-то в этом суетном мире для людей, вроде них, равнялся нулю. И всё же каким-то непостижимым образом он встретил Тоширо Футами, который перевернул его жизнь с ног на голову. Ещё во время полёта в Шанхай, занятый, казалось бы, решением насущных вопросов, Хэ Чэн поймал себя на мысли, что хочет показать Тоширо свою любимую набережную в Гонконге, и парк, где они гуляли с мамой, когда он учился кататься на скейте.       Эти мысли были настолько иррациональны, словно он вспоминал о чьей-то чужой жизни. О другом мальчишке, с глупыми подростковыми мечтами. О чужой счастливой семье, о младшем брате, с которым они любили ходить в походы… Вся эта история будто находилась где-то по ту сторону зеркала, в которую смотрел уставший, измотанный мужчина, потерявший нить жизни.       Но Тоширо, от мыслей о котором грудь будто заполнялась теплом, всё в одночасье изменил. Чэн пока ещё не знал, как именно и что вообще ждёт их впереди, но даже в мыслях вдруг стал стократ счастливее. Дышалось легче, виски и затылок больше не сдавливала тупая, тянущая боль.       «Буду ждать прямо в постели», — он прочёл последнее сообщение и отвернулся от Ван Ибо, чтобы скрыть улыбку.

***

      — Господин, на мосту образовалась пробка!       — Я знаю, чего мелтешишь? — охранник, сидевший на пропускном пункте скоростной автомагистрали вяло поморщился.       — Господин, я уже доложил начальству, по данным свидетелей, пробка образовалась из-за двух женщин! — его подчинённый вытянулся по струнке, напуганный и донельзя серьёзный.       — Авария? — охранник убрал ноги со стола и резко сел.       — Нет, но машины не могут их объехать те, что встали впереди. Все наблюдают за происходящим! Это уже в социальных сетях!       — Чего?! — мужчина схватил телефон.       — Посмотрите ленту новостей, — его подчинённый обернулся на дорогу, которую было видно из окна.       Витиеватая очередь из автомобилей уходила далеко за горизонт и терялась в дождливом утреннем тумане.       — Полицию и службу спасения уже вызвали? — охранник с ужасом смотрел короткие видеоролики, которые выкладывали водители и пассажиры.       — Конечно, но подъехать к ним близко не представляется возможным. Пролёт больше километра длинной и забиватеся машинами с обеих сторон!       — Что они делают? — мужчина озадаченно смотрел на двух женищин, одна из которых еле шла и была с ног до головы испачкана.       — Самоубийство? Кто знает… Этот мост открыли не так давно, но попасть сюда на своих двоих невозможно! Они, вероятно, приехали на машине!       — Пусть найдут пустую! — охранник спрятал телефон в карман форменных брюк. — Придётся идти пешком! Успеем раньше полиции!

***

      — Что там, блядь, происходит? — Ван Ибо недовольно стукнул кулаком по приборной панели.       — Я без понятия, — Хэ Чэн опустил боковое стекло и вдохнул сырой, загазованный воздух, мгновенно жалея о своём решении.       Однако его внимание привлёк водитель в соседнем автомобиле, о чём-то оживлённо переговаривающийся с женщиной на пассажирском сидении. Позади них расположились двое детей-подростков, активно тычущих в телефоны. Кажется, назревал семейный скандал: быть может, они куда-то сильно опаздывали.       — Эта ёбаная пробка не двигается с места! — донеслось позади, и Чэн обернулся, заметив мужчину, который вышел из машины, хлопнув дверью и даже не заботясь об усилившемся дожде.       — Что случилось? — к нему обратилась женищна из дорогого спортивного автомобиля.       — Какие-то смертницы заблокировали движение на мосту!       — Какие ещё смертницы?! Далеко?       — Мы ещё не переехали Янцзы, и, кажется, не переедем до вечера, нужно искать обходной путь!       Хэ Чэн нахмурился, снова переводя взгляд на двух подростков, которые принялись показывать телефоны родителям       — Включи радио, — он обернулся к Ван Ибо.       Тот наблюдал за ним некоторое время и, кажется, тоже почуял неладное, быстро протянув руку к панели с кнопками. Через некоторое время они нашли волну, сообщающую обо всех дорожных происшествиях.       — По данным полиции, которая безуспешно пытается проехать на место разворачивающейся трагедии женщины не вооружены. Пассажиры из автомобилей поблизости пытаются оказать им помощь, но пока безуспешно. У нас появилась информация из социальных сетей…       Хэ Чэн схватил телефон одновременно с Ван Ибо.       — Пробка на мосту растянулась в полтора километра с обеих сторон, полиция надеется использовать спасательные вертолёты, но подлететь близко сложно из-за конструкции моста…       — БЛЯДЬ! — Ван Ибо потребовалась минута, чтобы опознать одну из женщин.       Хэ Чэн догадался, что вторая — та самая сбежавшая Го Юньин, однако после он отвлёкся на хлопок.       Ван Ибо выскочил из машины под дождь и побежал вперёд, не заботясь об окружающих. Впрочем, он был не один: многие, уставшие ждать в машинах и любопытствующие, как по команде ринулись к месту событий.       Постепенно дорога стала забиваться не только автомобилями, но и людьми, пытающимися понять, что происходит. Где-то позади начал доноситься вой сирен: видимо полицейские и скорая тщетно пытались орагнизовать образовавшийся хаос.       Хэ Чэн догнал Ван Ибо, который ругался с каким-то мужиком, преградившим путь. Не мешая их разборкам, Чэн решил позвонить Шину и убедился, что тот тоже стоит с противоположной стороны.       — Я велел своим людям добраться до них! — отрапортовал он. — Все продвигаются пешком вдоль машин, с моей стороны всё также тяжело!       — Мы успеем! — Хэ Чэн повесил трубку, расталкивая толпу, неизвестно откуда образовавшуюся перед носом, и пробился к Ван Ибо.       Тот молчал, упрямо следуя вперёд, но с каждым разом становилось всё труднее пролезть через людей. В конце концов он забрался на машины, и Чэн последовал за ним под неодобрительные вопли толпы, стараясь не поскользнуться и не упасть. Дорога была широкой и состояла из восьми полос. Мост начинался ещё на суше, но сейчас они уже находились над рекой Янцзы, и туман, сгущавшийся с обеих сторон по краям моста, придавал ощущение, словно они бегут прямо по воздуху.       — МАМА! — закричал Ван Ибо впереди.       К нему обернулись несколько заинтересованных голов. Он спрыгнул на асфальт, задев кого-то и вызывав порцию отборной брани. Хэ Чэн приземлился аккуратнее, мягко оттеснив от себя пожилую даму.       — МАМА!!!       Чэн не видел женщин из-за дождя, и Ван Ибо, судя по всему тоже. Однако они были близко. Толпа здесь сформировалась ещё плотнее, и Хэ Чэн уже думал достать пистолет, чтобы пробить дорогу, запугав людей, как вдруг впереди раздался всеобщий «ОХ!».       Толпа пришла в волнительное движение, но информация не доходила назад, и что произошло, пока было неясно.       Ван Ибо каким-то чудом оторвался от Чэна на несколько метров и исчез впереди.       — Прыгнули! Прыгнули! — услышал мужчина слева и с ужасом представил эту картину.       — Прыгнули, какой кошмар!       — Где полиция?       Чэн прокладывал путь, толкая толпу впереди руками, но каждая его попытка вызывала ещё болшее сопротивление. Пришлось вытащить пистолет, и это ненадолго помогло: перед ним образовался проход, который привёл почти к месту событий. Он увидел Ван Ибо, схватившегося за отбойник, отделявший дорогу от края моста, и людей, которые пытались ему помешать. Однако он не собирался прыгать вниз, просто смотрел в туманную пустоту и кричал.       Отчаянно, так, словно ребёнок, который потерялся в большом магазине и не может найти маму.       Хэ Чэн наконец прорвался к нему, ухватил под локти и оттащил в сторону, словно тряпичную куклу. Толпа расступилась, Ван Ибо прекратил сопротивляться, сотрясаясь от рыданий, и осел вниз, упав на колени.       — Кто это? Что за мужчины?       — Полиция бежит!       — Они реально прыгнули, пап?       Хэ Чэн улавливал отдельные комментарии от людей, столпившихся вокруг, а сам стоял на коленях, обнимая Ван Ибо, который рыдал на его плече, не останавливаясь. Дождь усиливался, и было сложно что-то разглядлеть вокруг. Кто-то раскрыл над ними зонтик.       — Мама… Мамочка… — Ван Ибо скулил, прерываясь на слова, не несущие никакого смысла. То обещал убить кого-то, угрожая расправой, то просил маму вернуться, то вопрошал вселенную о том, как это вообще произошло.       А Чэн придерживал его за плечи и думал о своей семье. О собственной маме, которая провела десять лет бок о бок с психом, об отце, который горевал, думая, что Сюин не вернуть и умер от рака в жутких мучениях. Ему было нетрудо догадаться, какие чувства сейчас испытывал Ван Ибо. Однако жалость в груди перемешивалась со злостью и страхом, который он упорно игнорировал раньше. В нём будто прорвало плотину, и липкий ужас вырвался на волю, обволакивая на своём пути каждую клеточку тела. Хэ Чэна охватило бессилие перед происходящим и полное незнание как себя вести и что делать.       Их обводили вокруг пальца, как щенков: убийца планомерно следовал к собственной цели истребить всех членов клана Ван, до которых мог дотянуться.       Оставалось лишь двое, и Чэн с ужасом понял, что Тоширо грозит такая же опасность, как и его брату, который держался за него, будто утопающий за соломинку, растеряв всю свою спесь.       — Чэн! — как сквозь толщу воды до него донёсся знакомый голос. — Чэн!       Он с трудом отцепил о себя Ван Ибо и посмотрел в сторону, откуда к нему спешил прихрамывающий Шин. За ним торопился подчинённый с зонтиком, но толпа мешала, и они оба уже промокли.       — Что случилось?!       Шин оказался рядом, и Чэн испытал мимолётное облегчение от мысли, что больше не один.       — Прыгнули в воду, — произнёс он, и одновременно с этим Ван Ибо выпутался из его рук.       — СУКА!!! Я НАЙДУ ТЕБЯ, СУКА! — он начал грозно озираться по сторонам. Толпа расступилась, испугавшись от неожиданности.       — Парень, перестань, — попытался было вступиться Шин.       — ОН ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ! — не унимался Ван Ибо. — УБИЙЦА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ, СРЕДИ ВАС! МОЖЕТ, ТЫ?       — Господин! Я вас впервые вижу! — от него отшатнулся незнакомый мужчина, стоявший ближе всех.       — Эй, не глупи! — Чэн вскочил и успел встать аккурат между ними.       Ван Ибо уставился на пистолет, торчащий у него из-за пояса.       — У тебя же есть оружие… — тихо проговорил он. — Его надо найти и пристрелить, как скотину… Найти и пристрелить! — с этими словами он снова принялся высматривать кого-то в толпе.       Под дождём картина смазывалась, и Чэн счёл это гиблым делом, хоть и был с Ван Ибо вполне согласен. Убийца точно находился рядом, и, возможно даже наблюдал за ними прямо сейчас, усмехаясь над беспомощностью.       — Ребята, полиция сейчас явится, надо уходить, — к ним подошёл Шин. — Люди снимают вас на видео.       Чэн кивнул, подхватывая Ван Ибо под локоть.       — Обеспечь нам отход, — сказал Шин своему помощнику и их мгновенно обступили люди.

***

      Тоширо вдохнул полной грудью и прикрыл глаза. Ему до сих пор не верилось, что он находится в спальне Чэна, хотя они оба ночевали здесь всего лишь сутки назад. Но из-за усталости и сумбурного утра, парень ничего толком не разглядел. Хотя, как оказалось, смотреть и правда было особенно не на что. Практически всё помещение занимала огромная, уютная кровать, застеленная чёрным бельём. Напротив неё висел широкий телевизор, а под ним — обыкновенный комод с ящиками. Вдоль стены тянулся зеркальный шкаф, в котором Тоширо увидел свою собственную бледную копию. Противоположная шкафу стена была занята окнами и раздвижными дверцами, которые вели на террасу.       На полу лежал паркет из тёмного дерева, стены были выкрашены в нейтрайльный серо-голубой холодный оттенок.       Лазить по полкам, чтобы узнать Чэна лучше, Тоширо не планировал, хотя ему и хотелось. Но ничто в интерьере не говорило о владельце. Ну разве что о его любви к минимализму… Впрочем, Чэн действительно предпочитал быть немногословным, действуя, а не разбрасываясь фразами, и парню это очень нравилось.       Он подошёл к кровати, вспоминая, как отрубился, едва его голова коснулась подушки. Хотелось сделать то же самое, но вместо этого он заглянул в ванную. Душевая кабина за стеклянной дверью занимала большую половину помещения. На раковине стоял дезодорант и стакан с зубной щёткой. Тоширо зачем-то представил, как поставит рядом свою собственную.       — Идиот, — пробормотал он, глядя в зеркало и ведя при этом пальцами по белому фаянсу.       Хэ Чэн бывал здесь нечасто, но всё же, в доме матери наверняка чувствовал себя комфортнее, чем в прочих апартаментах. Тоширо поплескал себе на лицо прохладной водой и решил вернуться в гостиную, оставив возле кровати свой рюкзак и попутно размышляя насколько сильно ему позволили войти в чужое личное пространство?       — Ты голоден? — поинтересовалась у него госпожа Хэ Сюин.       — Пообедал в больнице, — Тоширо вежливо поклонился.       — А мы с твоей мамой уже перекусили на кухне, — женщина улыбнулась, посмотрев на Мисаки, и парень заметил, как та заулыбалась в ответ.       Кажется, они сошлись характерами и чувствовали себя вполне комфортно.       — Мам, мы пойдём прогуляться! — крикнул Хэ Тянь из коридора. — Тоширо с нами!       Парню мгновенно стало неловко. Цзянь И с Цю задерживались, и в имение Хэ он прибыл с Тянем и Гуаньшанем. Составлять им компанию казалось нелепым, словно он станет для них кем-то вроде третьего лишнего.       — Взял пожрать? — спросил Тянь, и рыжий помахал перед его носом пакетом.       — Супер, пошли!       Тоширо накинул куртку и кепку, пожалев, что оставил толстовку с капюшоном, в котором можно было спрятать лицо.       Они миновали небольшой сад, и их взору открылся вид с пологого холма, на вершине которого располагалось поместье. Из-за промозглого осеннего ветра картина не была такой уж живописной, однако Тоширо оценил, как хорошо здесь должно было стать летом.       Гуаньшань шёл впереди, а Тянь следовал за ним, и они изредка перебрасывались фразами. Тоширо было неудобно узнавать, о чём именно они говорят, но по обрывкам он составил для себя некоторую картину быта. Парни жили в небольшой студии в Гонконге, и у них был попугай жако по кличке Локи. Судя по диалогу, весьма умная и забавная птица.       — Он его не видел, покажи, — усмехнулся Гуаньшань. — У тебя же тонны видосов.       Они остановились в небольшой хвойной роще, отойдя на приличное расстояние от дома.       Хэ Тянь передал пакет Гуаньшаню, и тот отошёл за густорастущую ель, за которой Тоширо с удивлением обнаружил стол и лавочки для пикинка.       — Это всё ещё территория нашего поместья, — пояснил Тянь, усаживаясь. — Мама организовала здесь зону для отдыха ещё когда мы были маленькими.       Тоширо опустился на лавочку рядом, глядя в телефон, в котором птица на жердочке разговаривала о чём-то с Гуаньшанем. Тот выглядел настолько непривычно в старой растянутой футболке, что парень сперва принял его за кого-то другого. Влохмаченные, чуть отросшие волосы Мо сильно шли: так он смотрелся куда более безобидно и по-домашнему. Впрочем, птица и задний план с кухней и так придавали видео уютную атмосферу.       — Скажи Тянь - мудак. Ну давай! — Гуаньшань посмотрел на попугая, который выразительно молчал.       — Эй! — возмутился оператор, и рыжий заливисто рассмеялся.       — Тянь - мудак! — вдруг внимательно повторила птица и заржали уже оба.       Тоширо не смог скрыть улыбки.       — Сендвич будешь? — спросил Гуаньшань, когда видео закончилось.       — Я буду, — Тянь перехватил из его рук бумажную упаковку.       — Спасибо, я покушал в больнице, — ответил парень, рассматривая рыжего.       По всей видимости тот смутился того, как выглядел на видео, и Тоширо его очень понимал. Самому себе он никогда не нравился, зато чужие казались искренними и настоящими.       Он задумчиво вздохнул и сложил руки на груди, рассматривая густую зелёную хвою. Когда-нибудь у него тоже будет свой налаженный быт и близкий человек рядом. Хотелось, чтобы получилось так же, как и у этих двоих.       Тоширо безумно завидовал, и это чувство отзывалось в сердце тоской. Ему отчаянно хотелось испытать нечто похожее и надежда, что таким человеком рядом окажется Чэн, крепла несмотря на сомнения и страх.       «С тобой всё в порядке?» — Тоширо вздрогнул, прочитав сообщение от того, о ком только что так упорно думал.       «Конечо. Я с Тянем и Мо», — быстро ответил он, ощущая, как щекам и шее становится горячо.       «Оставайтесь дома. Никуда не уходи, пожалуйста», — быстро писал Чэн. — «Твой брат со мной, мы возвращаемся в Нанкин».       — Что там? — спросил Хэ Тянь, увлечённый поглощением сендвича. — У тебя лицо такое, будто в лотерею выиграл.       Тоширо закусил губу, находясь в смешанных чувствах. Ему было приятно, что Чэн беспокоится, однако всё выглядело так, будто у них проблемы.       «Мама Ван Ибо и Го Юньин мертвы».       — Эй, — на этот раз парня отвлёк Гуаньшань.       — Это Чэн… — Тоширо медленно сглотнул, не зная, как сообщить о новости.       — Вот засранец, а мне он не пишет! — возмутился Тянь с полным ртом.       — Он сказал, что они мертвы, — у него потемнело перед глазами.       — Кто мертвы? — рыжий мгновенно посерьёзнел и весь подался вперёд. — Что произошло?       — Мама… моего брата. И та женщина.       Хэ Тянь прекратил жевать, сглотнул и отложил недоеденные остатки в сторону.       — Возвращаемся в дом, — велел он. — Быстро.