NOVA

      Чжань Чжэнси вежливо поклонился и поблагодарил медсестёр за проделанную работу. Его перевязали так, что бинты практически не стесняли движений, а благодаря обезболивающим и уколам он почти не ощущал никакого дискомфорта. Врач, разумеется, обещал, что боль вернётся к вечеру, и снадбил парня таблетками, а также рецептом, чтобы купить ещё.       На улице было всё так же пасмурно и прохладно. Чжань решил не вызывать такси и немного пройтись, благо путь из больницы до станции метро пролегал через парк. Тот, разумеется, был не столь живописен в это время года, но всё же, Чжэнси хотелось побыть наедине с собствнными мыслями без постороронних.       Хэ Чэн уладил дела с его начальством, и у парня выдалось аж целых три выходных, перед тем, как выйти на работу и заняться составлением скучных рапортов.       — Река Циньхуайхэ, — Чжэнси снова посмотрел маршрут, проложенный на карте в телефоне.       Тот занимал всего-то полчаса, значит, можно было предупредить Цзяня, чтобы тот лишний раз не мотался с ним.       — Ты с ума сошёл? — завопил парень в трубку. — Само собой я еду с тобой! Это даже не обсуждается!!!       Чжань вяло поморщился. Ему не хотелось терять драгоценное время, к тому же, Цзянь И был настоящей занозой в заднице, когда дело касалось внимательности. Он мешал сосредоточиться и думать, а Чжэнси сейчас хотелось именно этого. Пока остальные были заняты и никакой информацией не владели, он надеялся внести весомый вклад в общее дело. Разумеется не хотелось обидеть Цзянь И, и конечно ему не было противно его общество, просто в такие моменты у них было установлено негласное правило друг другу не мешать.       Впрочем стоило считаться с тем, что его вчера чуть не убили, и Цзянь И в связи с этим сильно переживал. Он приехал на такси минут через двадцать и поймал Чжаня на выходе из подземки. Как всегда пришлось сделать замечание о распахнутой настежь куртке.       — Нигде не болит? Голова не кружится? — он накинулся с расспросами. — Почему ты не сказал, что выпишешься так скоро?       В ноздри ударил знакомый парфюм с нотками цитруса, который Чжэнси сам подарил ему на прошлое Рождество. Цзянь И, несмотря на небрежное отношение к одежде, сам всегда выглядел ухоженным и безумно красивым. Даже сейчас некоторые прохожие оборачивались, цепляясь за него взглядом, словно он был актёром из какого-то известного сериала, случайно оказавшимся в этом захолустье у метро.       — Всё хорошо, не волнуйся, — Чжэнси постарался ответить с уверенностью, — я просто хочу поскорее всё выяснить.       Цзянь И вздохнул, спрятав руки в карманы куртки. Разумеется, его тревожило, что Чжэнси пострадал, но что теперь с этим поделать? Чжань в свою очередь никого не винил, к тому же дело всерьёз заинтриговало и упускать такую возможность он не собирался.       Они заглянули в кофейню по дороге и взяли два капучино. Цзянь И по дороге рассказал, что Цю Исин весь на иголках, потому что Хэ Чэн уехал без него. К тому же его маму с новорожденной сестрёнкой должны были со дня на день транспортировать из Шанхая на частном самолётё, и здоровяк собирался её встретить, при этом нервничая, что может не успеть. Потом они обсудили ремонт в детской, который оба помогали делать в квартире госпожи Цзяня и Цю. Чжэнси лично красил стены, а его парень занимался покупкой мебели, которую они потом собственноручно собирали вместе с Исином. Не обошлось без ругани, но вспоминать об этом теперь было приятно. Совместный проект завершился в срок и очень понравился госпоже Цзянь.       Они болтали без умолку, пока углублялись в трущобы, но вскоре Чжань начал отвлекаться на окружающую местность. Из материалов дела ему удалось запомнить лишь название ресторана. Но то здание, где он располагался, давно снесли. В отчёте было указано, что стрельба продолжилась на улице и была достаточно обширной, поэтому Чжэнси надеялся увидеть её следы, сохранившиеся до сих пор.       — Что мы вообще ищем? — полюбопытствовал Цзянь, когда они остановились на нужном месте.       Там, где располагался ресторан, теперь стояло угрюмое и обшарпанное здание с заколоченными окнами. В одну сторону от него уходила дорожка во двор. С другой стороны красовалась вывеска с облезлыми лохмотьями устаревшей рекламы. Жители попрятались по домам, словно тараканы. Вокруг не было ни единой живой души, даже шум дороги, и тот стих за грядой из многочисленных построек.       — Следы, — спокойно ответил Чжэнси, скользя взглядом по стенам.       — Человеческие? — Цзянь И озадаченно проследил за его движениями.       — Разумеется, — также серьёзно согласился парень. — Люди же так любят ходить по стенам.       — Ой не умничай! — Цзянь хохотнул и подошёл к вывеске. — А я помню этот лимонад. Вкус навевает воспоминания! Мы с тобой тогда пытались взорвать бутылку, швыряя её об асфальт, и получили нагоняй от соседской тётушки.       Чжань подошёл ближе, приподняв кусок бумаги, который почти отклеился от бетонной поверхности, но каким-то чудом всё ещё держался. Оторвав его окончательно, он удовлетворённо цокнул.       — Ого, это что — следы от пуль? — Цзянь И слегка попятился назад.       — Всё, что я успел прочитать через плечо Тоширо — о стрельбе в этом месте. О взрыве бытового газа и о гибели гражданских.       Чжэнси посмотрел назад, прикинув расстояние, а затем прошёл несколько шагов до стены дома напротив. В бетоне нашлось ещё несколько отверстий.       — Ты представляешь сцену преступления? — полюбопытствовал Цзянь И.       — С трудом, но то, что стреляли много, вижу чётко, — Чжань устремился в чей-то двор.       — Думаешь, здесь всё началось?       — Прошло очень много времени, но похоже да. Моя теория, что жертвы расскажут о цели убийств, не была такой уж безосновательной, — Чжэнси снова обнаружил следы от пуль в стене и удовлетворённо продолжил. — Но если бы не Тоширо, никто так и не обратил бы внимания. Этот парень — нечто.       — Цю тоже сказал, что у него мозги хорошо варят, — Цзянь И заложил руки за голову и потянулся, останавливаясь рядом.       — Увидеть закономерность там, где никто не смотрел… Даже то убийство на шоссе, на месте которого я присутствовал лично… Оно подходит.       — А что было здесь?       — Обыкновенные разборки. Клан Ван на заре своего существования, возможно, пытался занять определённую нишу. Знаешь, в полиции осведомлены о делах Триады. Как бы печально не звучало, но они даже сотрудничают. Мой начальник называет это крупняком. Люди, стоящие у власти, настолько крепко сидят на своих стульях, что не стоит даже пытаться их оттуда выбить.       — Исин упоминал, что у семейства горнодобывающий бизнес.       — Крупнейший по стране, — кивнул Чжань. — Но когда-то и они занимались рэкетом в ресторанах и на рынках.       — И что произошло? Кому понадобилось убивать каждого из Ван на протяжении столь долгих лет?       — Мотивы мне неясны, — Чжань замер в нерешительности. — Одно могу сказать точно. Человек, который делает это — гений и очень, очень опасен.       Они вошли в колодезный двор старого жилого дома. С верхних этажей разадавались чьи-то голоса, от которых Чжаню сразу захотелось ретироваться. У него ведь даже не было при себе оружия, чтобы защититься, а местные явно не привыкли вызывать полицию при виде посторонних и вполне могли постоять за себя самостоятельно.       — Смотри, тут приют. Называется… Ба…бо…ч… Бабочки что ли? — Цзянь И прочёл название на старой, облупившей вывеске.       — Не похоже, что он функционирует, — Чжань с сомнением всматривался в окна: грязные, местами заколоченные фанерой и забитые какими-то тряпками. — Тут вообще незаметно каких-то признаков жизни.       — Ой блядь! — вдруг воскликнул Цзянь и сделал шаг назад.       — Что? — Чжэнси напрягся.       — Там какая-то бабка!       В окно, по всей видимости, принадлежащее приюту, действительно смотрела пожилая женщина. Встретившись взглядом с Чжанем, она нахмурилась и затем исчезла.       — Пойдём поинтересуемся, может она что-то помнит, — сказал тот, направившись ко входу.       — Судя по возрасту она помнит даже империю Хань, — хмыкнул Цзянь И, последовавший за ним.       На стук, само собой, никто не ответил. Чжэсни даже успел подумать, а не глухая ли там бабка? Однако вскоре раздался звук шагов, а затем лязг металлического замка. Им открыла женщина возраста его мамы и выглядела она куда более приветливо.       — Здравствуйте, молодые люди, — она смущённо улыбнулась. — Мы вас не ждали так рано!       — Простите? — Чжэнси немонимающе нахмурился.       — Вы же из службы помощи?       — Госпожа, приносим свои извинения за столь внезапный визит! — вступился Цзянь И, кажется, заранее обезоружив женщину своей ослепительной улыбкой. — А какая помощь вам требуется?       — Так ведь. .я же сказала по телефону, что кран барахлит… — она покраснела и попятилась назад.       — Кран мы вам мигом починим! — Цзянь прошёл внутрь, бросив выразительный взгляд на Чжэнси.       Тот закатил глаза, пытаясь подавить улыбку. В таких случаях, как этот, помощь его парня была неоценимой.       — Ванная налево по коридору! — женщина указала направление рукой, и Цзянь скрылся в недрах квартиры.       — Вы давно перестали работать? — Чжэнси, тем временем, успел оглядеться, заметив в коридоре старый стэнд, на котором ещё висели пожелтевшие фотографии с загнувшимися краями.       Оказывается, это был не приют, а детский хоспис. Учреждение, в которое попадали тяжело больные ребята, у которых не было ни надежды, ни средств для поддержания жизни. Брошенные всеми, не умеющие заботиться о себе, здесь они находили помощь. Было жутко смотреть на улыбающиеся лица детишек и медсестёр, которые стояли рядом. Помимо фотографий на стенде были дипломы и какие-то сертификаты с давно истёкшим сроком.       — Лет пять назад… Правительственная программа поддержки организаций, вроде нашей, сократилась. Мы не смогли удержаться на плаву, когда умер наш единственный спонсор, и детей пришлось раздать в другие хосписы.       — Сожалею, — Чжэнси встретился взглядом с женщиной. — Вы одна здесь живёте? Я видел пожилую даму в окне.       — О, это моя мама! Она совсем плохая, ничего не помнит и теряется в четырёх стенах. Ещё с нами живет Сяохай.       — Кто, простите? — Чжань прошёл за женщиной на просторную кухню-столовую.       Судя по обстановке, здесь когда-то кормили детишек: сохранились три круглых столика и многочисленные табуретки. Вдоль одной стены были развешены детские рисунки, другая была зайдействована под умывальники, установленные на небольшой высоте, видимо, чтобы дети могли дотянуться до кранов. Чжань также заметил шкафчики с номерками и разноцветными наклейками.       — Это мальчишка… точнее уже мужчина, — женщина вздохнула. — Его бросили, когда ему было три года. Заболевание предполагало дальнейший паралич, но… Я его выходила и привязалась. Своих детей я иметь не могу, а он… Вы знаете, он совсем не говорит, я вожу его в инвалидной коляске, но когда Сяохай улыбается мне… сердце тает.       В дверном проёме показался Цзянь.       — Кран не течёт! — довольно заключил он.       — Какая радость! — женщина всплеснула руками. — Вы, может, хотите чаю? У меня есть конфеты…       — Спасибо, не откажемся, — Чжэсни отошёл к окну.       Как он и предполагал, отсюда просматривался весь двор.       — Скажите… я кое-что слышал об этом месте, — начал он. — Говорят, лет двадцать назад здесь были какие-то разборки?       — Ох… — женщина поставила старый эмалированный чайник на газовую плиту. — Был даже взрыв в доме напротив! Какие-то банды что-то не поделили, а пострадало столько невинных людей! Наши дети были в ужасе…       — Вы кого-нибудь видели? — вступился в разговор Цзянь И.       — Что вы… я спряталась с детьми в подвале. Только Сяохай был на втором этаже, в спешке про него попросту забыли. Мы с мамой думали, что умрём… Другие медсестры выбежали на улицу и попали под пули. Это был какой-то кошмар…       Она приготовила чашки и поставила на круглый стол вазочку с конфетами.       — А где сейчас Сяохай? — спросил Чжэнси.       — Вы же не из службы помощи, да? — женщина вздохнула.       — Простите, мы из местной газеты, — Цзянь И сделал самое раскаивающееся лицо на свете. — Зато я дейстивительно смыслю в сантехнике и починил ваш кран!       — А что вы надеетесь найти? — похоже женщина повелась на уловку и отбросила все излишние подозрения.       — Хотим написать статью о местных бандах, — Чжань не особо верил в убедительность собственных слов, но большого выбора у них сейчас не было. — Разрешите поговорить с Сяохаем?       — Если вы настаиваете… только…       — Госпожа, не волнуйтесь, мы никак его не расстроим! — Цзянь с невинным видом перехватил пару конфет.       — Он не говорит, поэтому вряд ли вам чем-то поможет, — женщина пожала плечами. — Впрочем… Второй этаж, на двери комнаты подсолнухи.       Чжань вежливо поклонился и вышел в коридор. Свет, падающий из-за грязных окон едва помогал разглядеть что-то на старой лестнице. Парень поразился тому, как здесь вообще можно жить, а уж тем более следить за двумя инвалидами. Впрочем, не ему было судить. Он надеялся, что сможет раскопать какую-то сенсацию, а на деле оказался в месте, которое словно высасывало из него жизненные силы. Дом обветшал, всё кругом пришло в упадок. Фотографии детей и картинки, сделанные ими, только усиливали чувство щемящей тоски. Наконец, Чжэнси нашёл дверь с подсолнухами и на всякий случай вкрадчиво постучал, прежде чем войти.       — Сяохай? — он оказался в довольно светлой и удивительно чистой комнате.       Скудную обстановку составляла кровать, письменный стол и небольшой шкаф с книгами. Возле окна располагалась инвалидная коляска, в которой сидел мужчина, одетый в пижаму, напоминающую больничную.       Чжэнси вздрогнул и чуть не хлопнул себя по лбу. Разумеется спустя двадцать пять лет он вряд ли бы встретил здесь ребёнка.       — Сяохай, мы можем поговорить? Меня зовут Чжань Чжэнси, — начал он, чувствуя себя донельзя глупо.       Глаза мужчины переместились от окна и замерли на нём. Сяохай не шевелился и едва заметно дышал, изучая вошедшего. Не было даже толики удивления, впрочем, Чжэнси понятия не имел, насколько тяжело его состояние и как он воспринимает окружающий мир. Это ещё предстояло выяснить.

***

      Тоширо изо всех сил старался бороться с подсознательным страхом. Он всего лишь вошёл в комнату к брату, но находился при этом в столь смешанных чувствах, что понятия не имел, как себя вести. Они с Ван Ибо расстались после драки, устроенной на похоронах, а теперь вот… были вынуждены контактировать из-за ещё одной жуткой смерти. И хоть он злился на сводного брата, но всё же нашёл в себе силы и желание поддержать его.       — Эй, — тихо начал Тоширо.       В гостиной в доме Хэ было темно из-за опущенных штор. Ван Ибо сидел в кресле: Тоширо первым делом увидел его профиль и стакан с алкоголем, зажатый в руке. Он был один. Чэн с остальными собрались в кабинете и были заняты обсуждением произошедшего.       Ван Ибо повернул голову на звук, но в его глазах, ранее выражавших малейшую эмоцию, теперь не отразилось ровным счётом ничего. И это было жутко для Тоширо, привыкшего реагировать на ситуацию молниеносно. Человек перед ним, всегда непредсказуемый, вспыльчивый и злой, стал похож на собственную жалкую пародию. Его личность будто стёрли широким мазком кисти, оставив пустой белый холст. Твори, что хочешь.       — Соболезную, — искренне произнёс Тоширо и прошёл в комнату, заняв широкий кожаный диван.       — Выпей со мной? — попросил Ван Ибо, и парень кивнул, найдя на журнальном столике перед собой пустой стакан и бутылку.       Они опрокинули виски, не чокаясь. Алкоголь был дорогим, но всё равно обжег горло, и Тоширо закашлялся.       — Почему она это сделала? — спросил Ван Ибо, спустя некоторое время.       — Я ещё точно не знаю, что произошло, — парень потупил взгляд и отставил стакан обратно на столик.       — Прыгнула с моста… почему?       У Тоширо похолодело в груди. От воображаемой картины кровь стыла в жилах, ведь он помнил госпожу Ван. Хоть им никогда не доводилось тесно общаться, женщина не была похожа на тех, кто склонен к внезапному суициду. Следовало ли вообще продолжать эту тему? Насколько парень понял, его сводный брат был слегка не в себе. Непонятно, какую часть из происходящего он уже принял, а с какой ещё продолжает бороться где-то в глубине души?       — Может, ей угрожали, — Тоширо всё-таки решил быть откровенным и не игронировать чужие вопросы.       — Я хочу найти эту тварь, — тихо и пугающе спокойно произнёс Ван Ибо. — Хочу найти, выпотрошить изнутри и заставить сожрать собственные кишки. А потом сжечь, но так, чтобы эта сука чувствовала каждый миллиметр плоти, объятой пламенем.       Тоширо передёрнуло. Брат не был настроен на конфликт непосредственно с ним и больше ни в чём не обвинял, но парня всё равно преследовал дикий иррациональный страх, что всё может измениться в любую секунду, и жертвой вышеописанного процесса станет он сам.       — Мы найдём. Обязательно, — серьёзно ответил он, и Ван Ибо вдруг внимательно на него посмотрел.       — Ты знал это, — начал он. — Знал всё изначально, а я тебя не слушал.       — Ну… мы никогда не слушали друг друга, — Тоширо позволил себе разочарованный вздох. — И куда нас это привело?       Он не знал, как ответить на этот вопрос, не задев чужих чувств. Тем более чувств того, чьи нервы и без того находились на пределе.       — Я дам тебе всё что ты хочешь, — снова заговорил Ван Ибо. — Дам деньги, влияние, статус. Помоги мне найти эту тварь.       — Послушай, — Тоширо поднялся. — Послушай и запомни, что я сейчас скажу.       Ему казалось, что если он будет так стоять, его слова прозвучат убедительнее.       — Мне не нужно ничего из того, чем ты владеешь. Мне не нужны деньги и власть. Твоя жизнь мне не нужна тоже. Сейчас мы вынуждены работать вместе, и да, ты прав, у меня есть о чём просить. Но после этого… я попрошу лишь о том, чтобы ты навсегда оставил меня в покое.       Тоширо произнёс эту тираду, глядя на потрескивающие поленья в камине. Огонь пожирал сухую древесину, будто мысли в его говоле, от которых хотелось избавиться. Сжечь до тла.       — Когда ты так повзрослел? — в голос Ван Ибо на мгновение вернулись привычные саркастичные нотки.       Тоширо обернулся, глядя на него сверху вниз.       — Хорошо, я согласен, — брат кивнул и потянулся за бутылкой виски. — Говори, что хочешь. Командуй. Твои условия будут выполнены.       От накалившейся атмосферы стало физически плохо. У Тоширо вспотели ладони, и он незаметно вытер их об штаны. Ещё ни разу ему не доводилось общаться с Ван Ибо в таком тоне. В таком положении, как сейчас, он вдруг ощутил необыкновенную силу, ведь человек перед ним был полностью сломлен, будто выгорел изнутри. Протяни руку, и он рассыплется в пепел.       — Мне нужны ключи доступа к центральному серверу, где хранятся записи с камер из дома отца, — отчеканил Тоширо.       Ван Ибо, успев налить, опрокинул ещё один стакан и достал из кармана телефон. В тишине было слышно, как раздались гудки. Потом кто-то ответил, и брат приказным тоном велел во всём слушаться Тоширо Футами, а затем просто передал ему трубку.       Парень растерялся, принимая её из рук, но всё же собрался с мыслями и договорился с техником, который обещал прислать данные в течение нескольких часов.       — Спасибо, — Тоширо передал телефон обратно, но Ван Ибо на него уже не смотрел.       Тёплые блики пламени отражались в его глазах, но от застывшего на лице выражения веяло смертью, и парень поспешил покинуть комнату, чтобы не мучить себя.       В коридоре он неожиданно с столкнулся с Хэ Чэном, но тот успел перехватить его за плечи и мягко остановить.       — Вы поговорили? — спросил он, и Тоширо нахмурился, вдыхая полной грудью.       — Мне нужно на воздух, — попросил он, и Чэн молча последовал за ним.       На террасе было давно прибрано: не осталось и следа от их посиделок. Место для костра прикрыли металлической конструкцией, а стулья и столики куда-то спрятали. Поляна с пожелтевшей, вытоптанной травой выглядела совсем негостеприимно. Или, может, всё выглядело так из-за разговора с братом.       — Шин обещал приехать завтра утром, — заметил Чэн, прикуривая. — Цю останется здесь со своими людьми, так что за безопасность мамы можешь не переживать.       — А где ребята? — спросил Тоширо, лишь бы не молчать. Ему не нравился даже звук собственного голоса.       — Тянь с Мо ушли к себе. Цзянь должен быть с Чжэнси в больнице.       — Ясно, — парень сложил руки на груди и поёжился от накатившего порыва ветра. Уже стемнело, но освещение по периметру дома включать не спешили.       — Не замерзнешь? — полюбопытствовал Чэн, подойдя ближе, и от его присутствия рядом Тоширо вдруг стало чуточку спокойнее.       Будто все эмоции и чувства рядом с Ван Ибо прятались где-то внутри, и только теперь медленно выползали из глубокой пещеры. Страх перед братом был так силён, что Тоширо никак не мог с собой справиться.       — Рассажешь, что случилось с госпожой Ван? — спросил он, посмотрев на мужчину.       — Да, но не тут, — ответил тот, — пошли в комнату.       Оказаться в спальне с Чэном ещё пару часов назад казалось для Тоширо пределом мечтаний, но теперь он едва передвигал ноги, будто к лодыжкам кто-то подвесил свинец. В комнате горел только ночник. На кровати лежала чёрная спортивная сумка, открытая и пустая. Кажется, Чэн уже успел разобрать вещи и переодеться. Но когда Тоширо скользнул по нему взглядом, то отметил, что мужчина всё ещё был в брюках и рубашке.       — Эй, — он вдруг подошёл к парню очень близко и осторожно положил руки на плечи. — Это из-за Ван Ибо, да?       Наверное, Чэн имел в виду состояние Тоширо, и тот незаметно кивнул.       — Ты боишься его?       — Когда-то я цепенел в его присутствии, — честно признался парень. — Как будто парализованная жертва, попавшаяся в сети к пауку.       — Он издевался над тобой?       — Нет… ну то есть не так ужасно, как может показаться, — попытался оправдаться Тоширо, но Чэн смотрел так внимательно, что у парня перехватило в горле.       — Говори, как есть, — строгим, спокойным тоном велел он.       — Я всё же согласился помочь при условии, что после этого он навсегда оставит меня в покое.       — Молодец, — Чэн чуть улыбнулся. — Это было смело.       Тоширо поднял на него взгляд и вдруг усмехнулся.       — Иди в жопу, — он слегка оттолкнул его от себя, но мужчина не отпустил и наоборот притянул к себе.       Парень уткнулся носом в его плечо и позволил себе несколько глубоких вдохов. Ладони заскользили по широкой спине, легли на лопатки, затем потянулись вниз к пояснице. Чэн был спокоен и твёрд, как скала. Тоширо подумал о буре в душе и в мыслях, а также о том, что ему невообразимо хорошо стоять вот так рядом, без слов.       Чэн осторожно поглаживал его по спине одной рукой, а другой мякго касался волос, пропуская их сквозь пальцы. Убеждение, что этот человек — машина для убийства, теряло свою значимость под воздействием неожиданной, робкой нежности. В молчании между ними звучало куда больше слов, ведь их передавали жесты. Тоширо зажмурился, позволяя себе окончательно расслабиться, и едва не поплыл. Чэн придержал его и шагнул к кровати, направляя его на мягкий матрас.       В этот раз Тоширо не отрубился сию же минуту, он лёг на бок, подложив руку под голову и вопросительно глянул на Чэна. Тому, наверное, было неудобно в рубашке и брюках, однако это не помешало, и мужчина вытянулся рядом, к нему лицом.       Тёплый свет от ночника согревал окружающее пространство. Комната погрузилась в тишину и больше всего в данную минуту Тоширо хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.       Спокойствие и уверенность. Человек напротив делился этими чувствами, наполняя его растревоженную душу.       Парень вытянул руку и нашёл чужую ладонь. Чэн ответил, переплетая их пальцы, но ничего не сказал. Тоширо придвинулся ближе, так, чтобы уткнуться в лоб мужчины своим.       Ему не хотелось спать и нравилось чувствовать их общее дыхание.       Чэн бы наверное мог сейчас сказать парню какую-то банальность. Что-то успокаивающее, разумное, доброе и вечное, но поступил иначе. Тоширо открыл глаза, когда мужчина подался навстречу.       Поцелуй вышел воздушным, почти невинным, если бы не то, что они вытворяли в больнице. Чэн продолжил, словно спрашивая разрешения, и Тоширо не нашёл в себе причин для отказа. Он принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке и вскоре мужчина помог ему, потому что иначе они провозились бы с этим до утра.       Неловкие пальцы не слушались, а голова слегка кружилась от возбуждения. Чэн стянул с него футболку и прошёлся по груди, задевая соски. Тоширо обвил руками шею мужчины, прижимаясь к нему обнажённым торсом.       Вскоре Чэн оказался сверху. Он целовал медленно и осторожно, но торопиться, как в прошлый раз видимо не хотели оба.       Изучать чужое сильное тело было волнительно приятно, и Тоширо позволил себе всё, что не смог до этого. Когда Чэн стащил с него штаны с трусами и разделся сам, парень ловко сел на него верхом. Мужчина не ожидал этого, однако крепко перехватил Тоширо за бёдра. Ладони слегка подрагивали, а низ живота сжимался в спазме предвкушаемого удовольствия. Парень двигался так, будто они уже занимались сексом, дразня и чувствуя напряжённый член, скользящий промеж ягодиц. Это раззадоривало, Чэн тяжело дышал и вскоре ожидаемо не выдержал, протянув руку куда-то в сторону. Тоширо заметил, как он достал из раскрытой сумки презервативы и флакончик смазки.       — Ты готовился? — он всё же не удержался от ехидного вопроса. В груди стало тепло, ведь ему это очень польстило.       Значит, его хотели. Сильно.       Чэн не ответил, приподнимаясь вместе с Тоширо в руках. Парень только услышал хруст вскрываемой упаковки и решил не дразнить словами, вместо этого увлекая мужчину в тягучий, сладкий поцелуй.       Зачем спрашивать, если всё и так ясно? В каждом движении и вздохе, в толчках, в учащённом сердцебиении — они были нужны друг другу. Здесь и сейчас оба хотели раствориться в наслаждении, поделившись таким необходимым теплом.       Тоширо трогал себя, чувствуя подступающий оргазм, и вскоре ладонь Чэна накрыла его собственную. Они кончили почти одновремененно, но после того, как Тоширо осторожно слез, укалдываясь рядом, а Чэн снял презерватив, момент не разрушился. Это бывало раньше, и парень жутко боялся, что подобное произойдёт и сейчас. В фильмах никогда не показывали, что происходит после бурного секса, а ведь всё далеко не так красиво и романтично, как кажется.       Но с Чэном почему-то было. Он отлучился в ванную и Тоширо решил последовать за ним. Стало интересно, как они будут выглядеть в зеркале друг рядом с другом. Мужчина не удивился, увидев голого парня, залезающего под душ следом. Они помыли друг друга, улыбаясь и изредка посмеиваясь над тем, что стало тесно. Затем Чэн выделил Тоширо большое махровое полотенце и новую зубную щётку.       Мечты о том, что в стаканчике у раковины теперь будут стоять две щётки, вдруг стали реальностью, но Тоширо не спешил очаровываться. Их островок спокойствия существовал лишь временно, и парень сомневался, что останется здесь надолго. Он вообще сомневался, что их отношения могут перерасти в нечто большее.       Почистив зубы, Чэн вернулся в спальню и, скинув сумку, разобрал постель. Тоширо вышел чуть позже, наблюдая, как он укладывается.       — Всё в порядке? — спросил Чэн, когда парень поймал себя, заствышим посреди комнаты.       — Да, вроде бы, — Тоширо забрался в постель следом. — У тебя тут уютно, — он усмехнулся, — в прошлый раз спал сном младенца.       — Тебе везёт, — Чэн зевнул, закладывая руки под голову и уставившись в потолок. — Мне вот постоянно не спится.       — Слишком много мыслей, — ответил парень, — гасить свет?       Ночник был к нему ближе, и после кивка мужчины, он протянул руку и нажал на кнопку. Комната погрузилась во тьму и тишину, но Чэн нарушил молчание первым.       — Давай утром возьмём ребят и съездим позавтракать.       — Куда? — удивлённо уточнил не ожидавший такого поворота Тоширо.       — Есть тут недалеко забегаловка… — тихо пробормотал Чэн. — Вкусно готовят.       — Хорошо, — парень пожал плечами, запоздало соображая, что этого не будет видно.       Он устроился на боку, лицом к Чэну и видел только смутные очертания его профиля. Мужчина молчал достаточно долгое время, и парень уже решил было, что он уснул.       — Тоширо, — его имя, прозвучавшее из чужих уст, разорвало тишину и заставило сердце биться чаще.       Волей неволей парень проваливался в пучину юношеской глупой надежды. Ему искренне хотелось, чтобы все чувства оказались взаимными. Чтобы отношения, о которых он мечтал втайне даже от самого себя, воплотились в реальность.       — М… — он нарочно сделал вид, что спит.       Судя по шуршанию одеяла, Чэн перевернулся на бок к нему лицом, а затем нашёл его ладонь и опять мягко, но уверенно переплёл их пальцы.       — Ты считаешь меня монстром?       Тоширо захотел задать с тысячу вопросов, но что-то дёрнуло его замолчать и задуматься. Какой ответ Чэн хотел услышать? Почему задал этот вопрос? Почему именно сейчас?       — Нет, — твёрдо произнёс парень, крепче сжимая его ладонь.

***

      — Почему мы опять туда едем, что ты задумал? — Цзянь И не унимался в попытке растормошить сонного Чжаня, все мысли которого сейчас были только о крепком чёрном кофе.       Они проснулись по будильнику, но он решил поторопиться и ехать в бывший хоспис «Бабочки», не завтракая.       — Сиси… — его парень навалился на него плечом, когда поезд резко заторомозил на станции. — Ты полночи не спал и печатал фотографии… Что это за люди? Они как-то связаны с той стрельбой?       — Погибшие члены клана. Те, кого мне удалось найти, — всё-таки пояснил Чжань, широко зевая.       — Но этот Сяохай… как ему помогут эти лица? Думаешь, он резко встанет из коляски и начнёт рассказывать тебе, как всё было?       — Не говори ерунды, — Чжэнсин нахмурился. — Мне показалось, он понял, о чём я спрашивал вчера. Только у него не было подручных средств, чтобы объяснить. Он кого-то видел. К тому же, его подвижность не ограничена полностью, хоть ему и тяжело шевелить руками, и он не кивает. Мы попробуем поиграть с ним в ассоциации. Если не получится, можешь ржать надо мной сколько угодно.       — Не буду, — вдруг насупился Цзянь. — Мне нравится, что ты такой упорный. И пока все поют оды гению Тоширо Футами, я считаю, что ты гораздо умнее.       Чжэнси улыбнулся и натянул шапку Цзяню на нос.       — ЭЙ! — завопил тот, когда парень потянул его за рукав на выход из поезда.       Они прибыли на нужную станцию, и Чжэнси поспешил к эскалатору, чтобы поскорее оказаться на улице и дойти до кофейни. Цзянь И умел подобрать нужные слова, такие, которых сам не знаешь, что ждёшь больше всего на свете.       Чжань до сих пор стыдился собственного неумения правильно выражать эмоции. Благодарность, нежность, привязанность… Всё это порой было немного слишком для него. Впрочем, Цзянь И не настаивал на проявлении чувств каждый удобный момент, и Чжань, стараясь не забывать об этом, всё же дарил своему парню заботу, которая заставляла его улыбаться.       — Круассан будешь? — спросил он у Цзяня, когда тот склонился над витриной с выпечкой.       — Давай, шоколадный, — буркнул он, когда парень сделал заказ.       Оглядевшись по сторонам и проверив, что в кофейне никого нет, а бармен занят приготовлением кофе, Чжэнси приобнял Цзяня и быстро чмокнул в губы. Судя по округлившимся от удивления глазам, жест вышел неожиданным.       — Ты чего… — зашипел парень, шарахаясь в сторону.       — Ничего. Люблю тебя, — ответил Чжань, забирая заказ.       Он вышел на улицу из кафе первым. Молча передал круассан Цзяню, отпил из стаканчика ароматный чёрный кофе и блаженно зажмурился.       — Сиси, — его парень поравнялся с ним, слегка смущённый, но довольный донельзя. — Хочешь кусочек?       Чжэнси, недолго не думая, попробовал свежую выпечку.       Они проделали уже знакомый путь достаточно быстро и в этот раз, не блуждая, сразу постучали в дверь хосписа. Хозяйка ждала их, счастливая от того, что давно не было гостей. Пришлось потратить некоторое время на обмен любезностями, но Цзянь И выручил его, полностью переориентировав внимание женщины на себя.       Ему же лишь оставалось подняться на второй этаж в уже знакомую комнату с подсолнухами.       — Простите за беспокойство, — Чжань постучал, не зная, оценит ли Сяохай такой жест. Хозяйка говорила, что он всё понимает, и ему хотелось быть естественней, будто он общается с вполне здоровым человеком.       Сяохай всё также сидел в кресле возле окна и смотрел куда-то вдаль. Чжань поравнялся с ним, смущённо потоптавшись на месте и не решаясь начать разговор.       — Знаете, я буду с вами откровенным, — вдруг начал он. — Я хочу поймать одного человека… Он унёс множество невинных жизней, но его никто не может найти. Всё, что мы знаем — то что начало происходящих событий было положено здесь. В этой точке. Возле вашего окна, вот там, внизу. Вчера мне показалось, что вы помните, как это началось, хоть вам и было на тот момент всего шесть лет. И это ужасно, что я хочу заставить вас погрузиться в болезненное прошлое, но… вы не могли бы помочь мне?       Всё время своего монолога Чжэнси наблюдал за Сяохаем. Тот выглядел каменным изваянием, но под конец вдруг перевёл на него взгляд, который показался парню вполне осознанным.       — Давайте начнём, — он принялся раскладывать на подоконнике многочисленные карточки. — Попробуем по три. Укажите мне на то, что помните.       Он выложил на столе изображения взрыва в здании, фотографию с группой вооруженных людей и картинку из детской книжки, на которой была нарисована детская площадка. Сяохай снова пересёкся с ним взглядом, и Чжань с трудом удержался от ругательств в свой адрес.       — Простите-простите! — он пододвинул коляску так, чтобы мужчина смог дотянуться и замер, забыв дышать, когда увидел, как скрюченная, деформированная рука потянулась вперёд.       Сяохай указал на взрыв и людей с оружием.       Чжэнси достал ещё несколько карточек. Там были фотографии тех, кого убили, но мужчина не стал указывать ни на кого из них.       — Возможно вы их не запомнили… или не видели лиц, — Чжань нахмурился. — Попробуем по-другому.       Он выложил перед ним два квадрата красного и зеленого цвета.       — Вы помните хоть кого-то из людей на фото? — с этим словами парень пояснил, — если да, то укажите на зелёный квардрат. Нет — на красный.       Сяохай перевёл взгляд на фигуры и медлённо дотянулся до красного.       «НЕТ».       — Должно же быть хоть что-то… Но вы видели их из окна?       «ДА».       Чжэнси припомнил слова женщины, что он единственный остался в здании, а медсёстры, которые выбежали на улицу, погибли.       — Сколько людей было на улице? Тех, кто с оружием, — спросив это, Чжэнси осёкся, почесав в затылке, а затем нашёл картинки с разным количеством людей, которые распечатал и вырезал из какой-то раскраски.       Сяохай долго изучал их, но не выбрал ничего. Чжэсни пробежался взглядом по количеству и подумал, что это не так легко запомнить для ребёнка шести лет, а уж тем более во время стресса.       Он принялся собирать карточки и случайно рассыпал несколько. Сяохай неожиданно протянул руку, и взгляд Чжэнси упал на карикатурное изображение мужчины в пальто.       — Он был один?       Крючковатый палец Сяохая передвинулся в сторону к зелёному квадрату.       «ДА».       У Чжэнси вспотели ладони, и он оставил эту карточку на столе.       — Сиси, — в комнату неожиданно заглянул Цзянь. — Тётушка просит не тревожить Сяохая слишком долго. Она сказала, после нашего визита у него поднялась температура, и он плохо спал…       Парню стало совестно, и он с сожалением посмотрел на мужчину. Тот, впрочем, не выражал никаких эмоций, но при всей своей неспособности нормально двигаться, помогал, как мог. Значит, он сильно переживал, и, наверное, не стоило тревожить его дважды.       — Вы мне очень помогли, — Чжэнси обратился к нему и вздогнул, заметив, как по щеке Сяохая вдруг скатилась слеза.       — Что такое? Ой, — Цзянь И оказался рядом и принялся собирать карточки и картинки. — Мы сейчас всё уберём, вы только не плачьте и не расстраивайтесь! Вы большой молодец, вы очень храбрый и сильный!       Чжэнси заметил в дверях хозяйку хосписа: та смотрела на них с беспокойством, но попросить уйти, видимо, стеснялась.       — Мы причинили вам слишком много беспокойства, — начал Чжэнси. — Проверьте Сяохая… он, кажется, плачет.       — Что случилось? — она мгновенно изменилась в лице и сразу бросилась к мужчине в коляске.       Чжань поманил Цзяня за собой на первый этаж.       — Он был один. Взрыв и перестрелка действительно были, но мужчина был один. В этом дворе, — быстро заговорил Чжэнси. — Блядь, если бы я мог хоть как-то составить с ним фоторобот… Но для этого нужна специальная программа и оборудование…       — Не думаешь, что это слишком для инвалида? — строго заметил Цзянь И.       — Само собой, — Чжань замолк и вздохнул, — извини… я просто чувствую, что мы так близко! И одновременно упёрлись в тупик!       — Молодые люди, прошу прощения, — хозяйка спустилась к ним через несколько минут. — Я уложила его в постель. И, пожалуйста… прошу вас, не тревожьте его больше. Я боюсь за его здоровье.       — Нам очень жаль. Простите, что мы заставили его так нервничать, — начал Цзянь И.       — Знаете… он вчера был сам не свой. Всё просил меня что-то принести. Я сначала не поняла, что именно, а потом сообразила, что он говорит о коробке на шкафу. У него там открытки… ему нравилось смотреть на них с самого детства, и я как-то решила, что он хочет успокоиться воспоминаниями, но в коробке было это…       С этими словами женщина порылась в кармане передника и извлекла какой-то кулон на цепочке.       — Что это? — Чжэнси подошёл ближе.       — Он дал его мне. Наверное. Хотел, чтобы я передала вам, — она смутилась. — Не думайте обо мне, как о сумасшедшей, но я чувствую… он всё понимает.       — Вы правы, — Чжань осторожно взял кулон из её рук. — Вы даже не представляете насколько правы. Берегите его.       Когда они распрощались и покинули здание хосписа, Чжань извлёк кулон из кармана и передал его в руки Цзянь И.       — Что это? — тот уставился на подвеску. — Это же янтарь? Фу, там какая-то муха внутри.       — Стрекоза, — пояснил Чжэнси.       — Разве? Что-то усохшее с крыльями… Зачем Сяохай тебе это дал? — парень покрутил кулон в руках и посмотрел через него на свет.       — Потому что эта вещь принадлежит убийце, — Чжань раздосадованно пнул жестяную банку, попавшую ему под ноги. — Я нашел такой же на месте преступления на шоссе в ста тридцати километрах от города! Это не может быть простым совпадением! Убийства начались отсюда, но мы так и не смогли понять, что это за человек!