NOVA

      Хэ Сюин в очередной раз посмотрела в окно кухни. Подъездная дорожка, заставленная машинами, и сад, который это столпотворение полностью прикрыло, производили удучающее впечатление. Ещё никогда в её доме не было столько гостей, которых она не звала. И если к Мисаки Футами и её сыну ещё можно было привыкнуть, то А Цю со своей компанией головорезов в этот дом совсем не вписывался. Она, конечно, не возражала против лучшего друга сына, но не при таких обстоятельствах. Впрочем, он едва прибыл и уже куда-то собирался, из-за чего снова поднялась непривычная суета. Не стоило забывать, что помимо него в гостевых покоях разместился сын какого-то крупного дельца, но Чэн не потрудился объяснить какого именно, поэтому Сюин пыталась быть нейтрально вежливой, находясь при этом на грани паники. А уж когда к ним нагрянул старый друг Тао, о котором женщина давно успела забыть, один только вид этого мужчины почему-то напугал её до трясучки.       Ей даже пришлось найти таблетки, которые она с гордостью прекратила принимать несколько месяцев назад. Шин навевал не особенно приятные воспоминания: о тех днях, когда муж подвергался опасности, а Сюин ждала его каждый вечер, гадая, придёт ли он целым и невредимым. Шин, которого муж называл братом, и раньше производил весьма тягостное впечатление, а теперь и вовсе пугал. Его обходительная с виду улыбка почему-то лишала кислорода в лёгких. У Сюин учащался пульс и потели ладони. К несчастью, она слишком живо припоминала похожее ощущение, случавшееся с ней ранее, но отчаянно гнала плохие мысли прочь.       Хотелось позвонить старшему сыну, но тот укатил с ребятами завтракать ещё до приезда Шина и компании. Ван Ибо при встрече в холле лишь покосился на мужчину исподлобья и после почти ни о чём с ним не разговаривал. Сюин постаралась быть вежливой хозяйкой и предложила гостям чай. Мисаки Футами бросилась помогать, но в итоге обе получили отказ и засели на кухне в растерянной задумчивости. Проводя взглядом последнюю машину с людьми А Цю, Сюин обернулась и поймала обеспокоенный взгляд Мисаки.       — Вы в порядке? — та оказалась на удивление проницательной женщиной.       Её было искренне жаль: Сюин знала о пережитых Мисаки эмоциях не понаслышке. Смерть собственного мужа, о которой она услышала спустя долгих десять лет, проведённых в заточении, стала одной из горьких насмешек от старухи судьбы. В тот момент разбились последние надежды, и Сюин пришлось собирать себя по частям ради детей, в которых она находила единственную отраду. Эти же мысли женщина попыталась передать Мисаки, и та ответила ей искренней благодарностью. Между ними завязалось спонтанное, но глубокое взаимопонимание.       — Нет… я не в порядке, — Сюин присела за кухонный стол, сложив ладони перед собой. — Я чувствую себя… такой беспомощной.       — Мой сын мне тоже ничего не рассказывает, — Мисаки вздохнула. — Но я понимаю, что он беспокоится и хочет, чтобы я была в безопасности. Все эти люди, — она снова посмотрела на Сюин. — Они здесь, чтобы защитить нас, верно? Чтобы никто больше не погиб?       — Хотелось бы верить, — Сюин нахмурилась.       Интуиция, которая помогала ей выживать все эти годы, вдруг принялась трубить об опасности, но притупившиеся за годы лечения чувства спорили с ней, убеждая, что паника бессмысленна.       — Вы, кажется, нервничаете, — робко начала Мисаки.       — Я хочу позвонить сыну, — Сюин схватилась за телефон.       — Госпожа Футами? — в арке, ведущей в столовую, внезапно возник Ван Ибо, и Сюин замерла, накрыв мобильник ладонью. Она не ожидала, что он придёт.       — Да? — Мисаки растерянно поднялась перед ним.       — Я бы хотел поговорить с вами, — он выглядел уставшим и, пожалуй, черезмерно серьёзным.       Сюин снова попыталась прислушаться к чувствам, но не успела сообразить, что ей думать, когда Мисаки поднялась из-за стола и пошла за Ван Ибо. Навязываться за ними следом стало бы жутко невежливо, поэтому Сюин так и осталась сидеть, крепко сжимая мобильник.       Её таблетки ждали в ящике прикроватной тумбочки в спальне. Чтобы принять их, Сюин требовалось пройти меньше сотни шагов, но интуиция продолжала путать карты и умоляла её не делать этого.       Она уже не понимала, находится ли её сознание в ладах с окружающей действительностью или женщина впервые за долгое время поддалась панике? Врачи говорили, что её спасёт рутина, но та была разрушена за последние пару дней в пух и прах. Люди — не вещи, и они не поддавались контролю. Сюин не знала, чего ждать и с тоской смотрела на заставку мобильного, с которой на неё смотрели улыбающиеся сыновья.

***

      Чэн разглядывал Тоширо, который сосредоточенно жевал сэндвич, сидя напротив, и думал, что абсолютно точно сходит с ума.       Они расположились в кафе в получасе езды от поместья. Отсюда вдоль дороги на несколько километров тянулся густой лес, а точнее его заповедная зона, в которой нельзя было строить, но предприимчивые бизнесмены всё же открыли небольшую забегаловку как раз на границе. Многие проголодавшиеся водители делали здесь остановку, чтобы перекусить, и выбор блюд действительно радовал глаз. Чэн приметил это кафе много лет назад, ещё когда они только переехали из Гонконга. Они бывали здесь с Тянем и с отцом, но никогда в такой компании, как сейчас.       Гуаньшань делал вид, что его интересует только еда на тарелке, поэтому паузы пришлось заполнять младшему брату, за что Чэн был безмерно благодарен. В его голову не лезло ровным счётом ничего кроме мыслей о парне напротив. Тот выглядел сонно и нервно, однако при одном только беглом взгляде на его взлохмаченные волосы Чэн ощущал такой прилив сил, что даже отказался от привычной дозы кофе.       Похоже, у него начались нехилые проблемы с сердечным ритмом. И с головой.       Этой ночью Тоширо снился кошмар, и мужчине пришлось разбудить его, потому что парень то и дело вздрагивал, бормоча бесконечное «нет», и весь покрылся холодным потом. Впрочем говорить, что же его так напугало, Тоширо наотрез отказывался, несмотря на все осторожные попытки узнать. Чэн всё-таки пожалел парня, позволив тому уснуть, хотя угомонился он, прекратив дрожать, только после крепких объятий. Утром они оба сделали вид, будто ничего не было. Но Чэн всё же не удержался, зажав Тоширо в проходе между спальней и ванной и, приподняв за подбородок, заглянул в глаза, безмолвно требуя ответ.       «Я в порядке», было сказано вяло и неуверенно, но пришлось поверить хоть во что-то.       Чэн догадывался, с чем именно связаны состояние тревоги и сны, но настаивать на откровениях не стал. Своё первое убийство он помнил слабо, почти размытые образы стирались за тем огромным количеством душ, которые он забрал на тот свет, и вспомнить что-то конкретное было сложно. Впрочем, многие из его людей проходили через похожую ситуацию, некоторые ещё даже до самого обряда посвящения в Триаду. Это было видно во взгляде: расширенные зрачки, возбуждение, дрожь, свидетельствующая о пережитом ужасе после того, как один человек с лёгкостью отнимал жизнь другого. За этим часто следовал страх и поиски оправданий для своего поступка. Тоширо не вёл себя так, словно сожалел или боялся, но с ним однозначно случилось нечто похожее, ведь спастись из здания архива полиции не удалось бы не пролив ни капли крови, и Чэн это прекрасно понимал. Тоширо действовал правильно, тем самым он спас жизнь Чжэнси. Однако в попытках спрятать эмоции глубоко внутри парень всё же облажался. Впрочем, как и сам Чэн, который понял это совсем недавно.       Грань, установленная для себя же, внезапно оказалась давно пройденным этапом, за которым он вдруг очутился потерянным ребёнком. Эмоции, захлестнувшие с головы до ног, помогали и пугали одновременно: Чэн никогда не был настолько живым и уязвимым, и очень боялся совершить ошибку.       Тоширо Футами, жующий сэндвич напротив, стал этой роковой ошибкой, но исправлять её не хотелось, напротив, он всерьёз рассчитывал пойти дальше. Вчерашним вечером мужчина нарушил ещё несколько запретов, и теперь насмехался сам над собой, размышляя, а как далеко он вообще готов зайти? Обнимая Тоширо ночью после кошмара, Чэн думал об абсурдных банальностях, об отпуске, о поездке куда-нибудь далеко-далеко на шикарной машине. Представлялась пустынная трасса, слова из давно забытых старых песен. Но главное, что хотелось видеть — улыбку Тоширо Футами, озарявшую всё вокруг тёплым светом.       — Брат, — голос Тяня прозвучал в отдалении и с трудом вернул в реальность. — Брат, у тебя телефон звонит.       Чэн схватился за карман, одновременно с этим поднимаясь из-за стола. На дисплее высветилось имя Шина, и он решил, что будет лучше поговорить с ним наедине. Извинившись перед ребятами, он проследовал к выходу, молясь про себя, чтобы это не были очередные плохие новости.       Закурив возле лавочки неподалёку от кафе, он нажал на кнопку принятия вызова.       — Где ты находишься? — Шин начал без предисловий.       — Мы завтракаем, недалеко от дома, — уклончиво ответил Чэн, ощущая себя ребёнком, который вынужден отчитываться перед старшим.       — Не очень-то разумно уезжать, когда ты пригрел на груди ядовитую змею.       — Это ты о Ван Ибо? — Чэн скривился, затягиваясь, — он безобиден.       — Я бы на твоём месте так не думал… — Шин вздохнул. — Послушай меня, Чэн. Я знаю тебя всю твою сознательную жизнь, но сейчас, пожалуй, удивлён, что ты настолько ослеп.       — О чём ты?       — Ван Ибо никогда не был близок со своей матерью, а концерт, который он так умело разыграл вчера на мосту, повлиял на твои воспоминания о собственной родительнице. Ты пожалел его, забрав к себе, и совершенно зря.       — Ты его в чём-то подозреваешь? — Чэн нахмурился, застыв на месте.       — У парня не было алиби на момент убийства отца. Чем он занимался в ту ночь — загадка даже для моих ищеек. Захватить власть, устранив всех членов клана для него — выгодное дело.       — И ради такого дела пойти на шантаж собственной матери?! Довести её до самоубийства? Абсурд! — мужчина стал ходить взад-вперёд вдоль кафе, не задумываясь, что ребята могут увидеть его и почуять неладное.       — Абсурд — это твоё поведение, мальчик, — Шин позволил себе уничижительный тон, и Чэн в ответ ощутил внезапный прилив гнева.       Шин действительно знал его, как облупленного, однако никогда не позволял себе так выражаться.       — Я сейчас слежу за Ван Ибо, и за матерью этого пацана… И поверь мне, его намерения в отношении этой женщины весьма туманны.       — Предлагаешь посадить его на цепь? — Чэн затушил сигарету носком ботинка. — Выпытать из него признание в убийствах?       — Пока я могу лишь наблюдать, — Шин вздохнул. — Возвращайтесь в поместье. Я отправил Цю проверить сервера, адрес которых сообщили люди Ван Ибо. Может, они найдут что-то на камерах в доме Сяолуна.       — Ты отправил моего человека, — Чэн не сдержался, повышая голос. — Моего человека, без моего ведома?!       — Следи за тоном, — осёк Шин. — И не забудь привести этого щенка, Тоширо, с собой. Если Ван Ибо решит сделать что-то с его матерью, то, боюсь, я могу не успеть. И не болтай много, пусть этот разговор останется между нами.       С этими словами от отключился, оставив Чэна в полнейшем замешательстве. Он вдруг посмотрел в зал, сфокусировавшись на их столике. Тянь что-то увлечённо рассказывал Гуаньшаню, а вот Тоширо не сводил с него пристального взгляда в немом ожидании.       Дело принимало серьёзный оборот, но не только потому, что Чэн разозлился. Даже отбросив внезапную злость и обиду, что Шин упрекнул его в излишней расслабленности, мужчина хорошо видел общую картину. И та его никак не устраивала.       Однако сказать Тоширо, что его мать в опасности, значило бы окончательно признать Ван Ибо убийцей, а у них не было для того ни единого доказательства. Кто-то должен стать приманкой, и тогда всё станет ясно.       Чэн вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Им определённо стоило вернуться, а ему — как следует подумать и вытряхнуть из головы нелепые мечты.

***

      Гуаньшань сел в машину следом за Тянем, и слегка толкнул того ногой. Они обменялись взглядами, впрочем, рыжий не знал, понял ли его парень происходящее. Между Тоширо и Чэном происходило что-то навроде внезапно вспыхнувшей страсти, в этом не осталось ни малейшего сомнения. Ещё утром Чэн напоминал влюблённого идиота, расслабленного настолько, что поразилась даже его мать. Однако теперь, спустя пять минут после телефонного разговора неизвестно с кем, мужчина вдруг опять стал серьёзным и нервным. Он вёл машину раздраженно и превысил допустимую в этой местности скорость. Значит, спешил домой, и звонили ему оттуда.       Но кто?       Цю? Или мама? А может быть тот странный тип по имени Шин?       Гуаньшань переживал, что они до сих пор не связались с его собственными родителями, хотя были в Нанкине вот уже несколько дней. Он мог хотя бы написать им, но отчего-то решил подождать, побоявшись беспокоить маму туманными перспективами. Ни Чэн, ни уж тем более Тянь не могли дать ответ на вопрос, когда это закончится. Когда они подведут итоги? Смерти не прекратятся сами собой, а оставшиеся в живых сейчас сосредоточились в одном месте. Не опасно ли это? Гуаньшаню не нравилось, что события, кружащиеся вокруг семьи Хэ так или иначе концентрировались в их родном доме. Но что он мог поделать?       Между ним и Тянем никогда не было секретов, по крайней мере Мо думал так, до тех пор, пока не увидел в руках своего парня пистолет, а на их квартиру в Гонконге не был совершён самый настоящий налёт. Однако они разобрались в этом, найдя виновника в лице старшего брата, которому, разумеется, решили помочь и роптать теперь было делом бессмысленным и неблагодарным. Особенно учитывая, как много Хэ Чэн сделал для Гуаньшаня лично. Его отец до сих пор настаивал на их общей встрече, но Гуаньшань умело отмазывался переездом в Гонконг. Пожалуй, теперь встретиться уже стоило? Как минимум, чтобы признаться родителям, что их с Тянем связывает далеко не дружба, и сказать, что семья Хэ стала и его семьей тоже.       — Ты чего такой кислый? — оптимизм Тяня, который успел выскочить из автомобиля и открыть перед ним дверцу пассажирского сиденья, слегка поражал и даже бесил.       — Ничего, — Мо вылез и одёрнул куртку, оглядываясь по сторонам. — А где Цю?       Возле поместья было подозрительно мало транспорта.       — Понятия не имею, — Тянь вопросительно посмотрел на старшего брата.       На подъездной дорожке дежурило двое незнакомых мужчин с оружием. От такого зрелища Мо внезапно окатило водопадом непрошенных флэшбэков.       — Исин уехал по делу, — ответил Чэн по дороге к крыльцу.       Гуаньшань снова выразительно посмотрел на своего парня, но вмешиваться с расспросами не стал. Когда они вошли в дом, Чэн сразу же направился в гостиную, и Тоширо молча устремился следом.       — Может, прогуляемся в сад? — предложил Тянь.       — А это чьи машины? — уточнил Гуаньшань, рассматривая незнакомые авто.       — Людей Шина.       — Мальчики, вы вернулись… — из кухни показалась встревоженная госпожа Хэ.       — Мам? Что случилось? — Тянь сразу же подскочил к ней. — Тебе нехорошо?       Рыжий тоже заподозрил неладное. Обыкновенно улыбчивая и приветливая женщина выглядела странно, почти как шесть лет назад, когда они её нашли, исключая излишнюю худобу. Гуаньшань снова погрузился в воспоминания, проводя параллели и пугаясь собственных мыслей. Им ведь не грозила опасность здесь, но отчего госпожа Хэ выглядела такой встревоженной?       — Может, тебе лучше прилечь? — Тянь взял её за руку и повёл по коридору в сторону спален.       — Где Чэн? — она заозиралась по сторонам, и Мо заметил, что под её безупречной челкой виднелись бисеренки пота.       — Он пошёл в гостиную, к Шину.       — Ван Ибо ушёл с Мисаки в парк, — женщина застыла, отказываясь двигаться с места.       — Куда? Где они?! — Чэн вылетел навстречу, напугав её ещё больше.       — Я не знаю, — глаза госпожи Хэ вдруг заполнились слезами.       За спиной Чэна показался Тоширо, и все застыли в какой-то идиотской нерешительности.       — Вам нужен отдых, — Гуаньшань первым нарушил тишину, — не волнуйтесь. Я вам помогу, — он подхватил растерянную женщину под руку. — Ребята сходят за мамой Тоширо. Не волнуйтесь, она скорее всего просто вышла подышать свежим воздухом.       Госпожа Хэ сделала пару шагов, посмотрев на него с такой надеждой, что защемило в сердце. Мо выразительно кивнул на дверь, и Тянь незаметно толкнул брата к гостиной.       — Прости, что я так, — прошептла госпожа Хэ когда они дошли до двери в её спальню. — Я не понимаю, что со мной случилось. Утром всё было нормально, а теперь… мне нехорошо.       Гуаньшань не решился нарушать личное пространство и входить в чужие покои. Однако оставить женщину одну он тоже не мог. Она прошлась до кровати и подхватила что-то с тумбочки.       — Не принимала их пару месяцев… Думала всё закончилось, — она виновато улыбнулась. — Сейчас налью воды.       Мо догадался, что речь идёт о таблетках от тревоги, про которые как-то говорил Тянь. Врачи считали, что госпожа Хэ должна принимать их эпизодически, если почувствует ухудшение состояния. Однако, по её словам, она не принимала их вот уже пару месяцев, что в целом было хорошим знаком, вот только… Что же заставило её так переживать теперь?       — Если хотите… — начал он, неуверенно ступая через порог. — Скажите мне, что вас тревожит? Может, я могу как-то помочь…       Из ванной донёсся звук льющейся воды, вслед за которым наступила пугающая тишина. Затем госпожа Сюин тяжело выдохнула и вышла.       — Ты такой хороший, — она словно пересилила себя и постаралась улыбнуться. — Спасибо тебе, Гуаньшань.       — Да было бы за что, — он нерешительно потоптался на пороге спальни.       — Твой отец говорил, что ты всегда старался быть плохишом, но на самом деле у тебя доброе сердце, — она присела на кровать и уперла ладони в колени. — Мой сын ведь такой же…       — Тянь просто упёртый, — вырвалось у Гуаньшаня, когда его мать подняла на него пристальный взгляд, от которого мгновенно сделалось неуютно.       — Он может быть очень настойчивым… и упрямым. Я это знаю. Но если бы не друзья, он легко перешёл бы грань… и пострадал. Поэтому я рада, что у него есть ты.       — Да, ерунда, — попытался было отмахнуться Мо и сглотнул слюну, предательски застрявшую в горле.       — Если он и вправду так тебя любит, — она вздохнула. — Если вы…       Спина Гуаньшаня мгновенно покрылась липким потом. Похоже, мама Тяня пыталась намекнуть на их отношения, и он понятия не имел, что должен отвечать в такой ситуации. Разумеется, они рассуждали, как признаются родителям друг о друге, но оба договаривались, что начнут с родителей Мо. А госпожа Хэ… это всегда было чем-то далёким для него!       — А ты его любишь? — она выбрала самый провокационный из всех возможных вопросов, но врать, когда женщина перед ним находилась в таком разодранном состоянии, было попросту немыслимо.       — Да, — серьёзно ответил он, понимая, что только что сжёг парочку мостов, решая ситуацию и за Тяня тоже.       — Я верю тебе, — согласилась его мама, впрочем, не выказав ни малейшего недовольства. — Я давно это вижу…       — Вы… вы не расстроены? — Гуаньшань закусил губу, мысленно ругая себя за идиотский вопрос. Ну конечно она была расстроена! Её сын, её надежда и отрада, живёт со своим другом где-то в Гонконге уже шесть лет и совершенно не настроен на построение счастливой семьи и будущего…       — А почему я должна расстраиваться? — госпожа Хэ гордо вздёрнула подбородок. — Я люблю своих сыновей и верю в их выбор. Если я вижу, что они счастливы, то моей первой мыслью всегда будет только гордость и ответное счастье за них.       Она снова улыбнулась, однако теперь уже не так вымученно.       — Иди, узнай, где там все. Я ненадолго прилягу… А потом мы будем готовить обед. Надо же быть хорошей хозяйкой! В этом большом доме давно не гостило столько людей!       С этими словами она прогнала его из комнаты, и Гуаньшань вернулся в гостиную, застав там Чэна, который ожесточённо спорил с Тянем.       Тоширо наблюдал за братьями на грани ссоры, а затем вдруг перевёл взгляд на Гуаньшаня. Тот замер, в нерешительности устанавливая зрительный контакт. Этот парень перед ним выглядел странно с самого утра: несмотря на предположения насчет их с Чэном отношений, он казался растерянным и немного грустным.       — Ты сошёл с ума! Тоширо, скажи ему! — Тянь даже не заметил Гуаньшаня.       — Сказать что? Даже если я не считаю сводного брата убийцей, у нас по-прежнему нет доказательств на кого бы то ни было…       — Твоя мама пошла прогуляться в его компании! — Чэн вытащил мобильник. — Шин сообщил, что последовал за ними. Нужно идти! Вдруг ему потребуется помощь?       — Здесь люди по всему периметру, — Тоширо устало потёр виски пальцами. — Мой брат потерял обоих родителей всего за каких-то несколько дней, и возможно ему взбрело в голову поболтать с моей матерью об их прошлом.       — Это будет глупо, если мы всей толпой пойдём за ними! — высказался Тянь.       — Нужно проверить, — неумолимо настаивал на своём Чэн.       — Что происходит? — Гуаньшань всё-таки прервал их спор.       — Недостаток информации и противоречивые выводы, — Тоширо прочистил горло. — Ваш друг Шин подозревает моего сводного братца. Моя мама пошла прогуляться в его компании. Мы не знаем, как дела у Цю.       Чэн уселся на диван и запустил руки в волосы.       — Я могу пойти, — заявил Тянь остальным. — Допустим, мы с Шанем решили прогуляться. Достаточно невинный повод, чтобы разведать ситуацию?       — Возьми оружие, — настоял Чэн.       — Ты псих, — Тянь закатил глаза.       — Это мера предосторожности, — настоял тот. — И бронежилет. На вас обоих.       Гуаньшань пожал плечами, следуя за своим парнем. Эта ситуация действительно живо напомнила ему происходящее шесть лет назад, ровно здесь же.       — Тебе не кажется, что жизнь ходит по кругу? — спросил он, когда Тянь, нацепив собственный жилет под толстовку, принялся помогать Мо.       — У меня тоже лёгкое дежавю, — согласился тот, подтягивая ремешки.       Он делал это резко, но с большим вниманием, сосредоточенно проверяя, всё ли сидит как надо. Гуаньшань остановил его излишнюю заботу, накрыв запястье ладонью.       — Твоя мама… знает про нас.       — Серьёзно? — Тянь поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Когда?!       — Только что… Сказала, что видит, как ты счастлив.       — Эй, — Тянь окончательно оставил попытки отрегулировать жилет и вместо этого сцепил ладони в замок на спине Мо, крепко обнимая. — А что ты?       — Что я? — невпопад ответил тот, утыкаясь носом в чужое плечо и вдыхая родной запах. — Сказал, что думаю.       — И что же ты думаешь? — Тянь хрипло рассмеялся.       — Что ты придурок, но я всё же…       Он хотел сказать, что любит его, но их разговор неожиданно прервал Чэн. В это мгновение Гуаньшань всерьёз возненавидел старшего Хэ, но промолчал, следуя за ним и выслушивая многочисленные инструкции, как себя вести. Пистолет был только у Тяня, так как стрелять Мо не умел. Впрочем, Чэн не оставил его без внимания, вручив небольшую рацию, и объяснил, как ей пользоваться. Они с Тоширо должны были остаться в доме и следить за ситуацией.       — Всё будет нормально и убавь градус паранойи, — Тянь с улыбкой похлопал брата по плечу в дверях, ведущих в сад.       Рыжий был почти согласен с этой мыслью, но, в очередной раз посмотрев на Тоширо Футами, отчего-то засомневался. Он вдруг подумал о Чжэнси, который собирался выписываться, и о том, что от них с Цзянем не было вестей со вчерашнего обеда.       — Пошли, — позвал Тянь. — Чем быстрее мы с этим разделаемся, тем лучше.       Они вышли на улицу, и ветер сразу же забрался под куртку, вызывав толпы мурашек на спине. Гуаньшань поёжился, уставившись на подготовленный к зиме садик во внутреннем дворе. Тянь поспешил вперёд, на дорожку, которая вела к холму. Это был единственный путь, которым могли воспользоваться Ван Ибо и госпожа Футами. Туда же они прогуливались шесть лет назад на могилу его матери.

***

      — Это не мой брат, — выдал Тоширо, когда силуэт Чэна, снующий туда сюда по гостиной, уже начал двоиться в глазах.       — Это всё равно выглядит странно, — ответил мужчина, в очередной раз проверив рацию.       Тоширо было нехорошо, словно он вот-вот заболеет. Всё тело ломило, хотя он догадывался, что не только банальная простуда тому виной. Он слишком давно не занимался сексом, да ещё в таких позах… Следовало ожидать, что после этого марафона тело отреагирует, как от посещения спортзала.       — Ван Ибо действительно хреново, я с ним разговаривал. Этот ублюдок — самый непритяный тип, которого только можно встретить, но он не убийца.       — Тогда у нас больше нет вариантов.       — Чжэнси хотел проверить убийство. Самое первое, которое мы нашли в архиве.       — Чжэнси в больнице, и у нас нет на это времени, — Чэн остановился и встал к нему спиной, рассматривая внутренний дворик.       Ещё позавчера они там ужинали, и место выглядело вполне уютным. А теперь здесь собралось слишком много чужих.       — Я вижу их, — ожила рация, и Чэн сразу же поднёс её к губам.       — Опиши ситуацию!       — Они стоят напротив места, где был могильный камень.       Тоширо нахмурился, припоминая историю с матерью Хэ. После десяти лет, проведённых в рабстве у главы клана Цзянь, женщина вернулась в родной дом, чтобы найти там собственное надгробие…       — Ван Ибо говорит, мама Тоширо спокойна и слушает его, — продолжал комментировать Гуаньшань.       — Тянь, ты видишь Шина? — нетерпеливо уточнил Чэн.       — Это странно, но нет… мы пошли самым очевидным путем, обойдя холм с другой стороны. Но там лес, за елями ничего не разглядеть…       — Проверьте. Лучше быть с ним поблизости.       Треск и шипение резко пропали, из-за чего в комнате стало ещё тише, чем прежде. Тоширо откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза.       Что-то было не так… Во всём пазле не хватало одной единственной детали. Месть… ради чего так долго и упорно? Почему остались только они? Всего трое… Родной сын, любовница и бастард. Разве в этом можно углядеть какую-то схему? Парень проштудировал тонны литературы о мотивах серийных убийц, рассматривал варианты совершённых преступлений, пытался применить одно к другому, но схожестей не было! Возможно, Чжэнси узнает хоть что-то?       — Я выйду ненадолго, — Тоширо поднялся, но Чэн был настолько занят собственными мыслями, что лишь отрывисто кивнул.       Парень достал мобильник, когда спустился по ступенькам с парадного крыльца. Позвонить Чжаню сейчас, наверное, было не самым лучшим решением, ведь парень мог быть занят выпиской. Но других вариантов всё равно не предвиделось.       — Как ты вовремя! — в трубке раздался бодрый голос. — Мы едем к вам!       — Ты уже выписался? — удивлённо уточнил Тоширо, слыша на заднем плане голос Цзянь И.       — Ещё вчера! — ответил Чжань. — Мы уже ездили в Циньхуай.       — Что вы узнали? — парень сморгнул последние остатки морока.       — Немного, и у нас плохие новости, — мрачно начал Чжэнси. — Да, там действительно была перестрелка, в которой погибли люди. Не только в ресторане, но и в жилом квартале неподалёку. Это была самая настоящая бойня — я видел даже следы на стенах.       — Он и свидетеля нашёл! — в трубке раздался голос Цзянь И.       — Да погоди ты! — недовольно проворчал Чжань. — Нашёл. Вот только он не в себе.       — Как это не в себе?! — непонимающе уточнил Тоширо.       — Мужику тогда было лет шесть, и он пожизенный паралитик, доживающий года в хосписе. Это учреждение функционировало в то время, но сейчас закрыто. Мы побеседовали с хозяйкой и с этим типом… Но он не смог поведать нам хоть что-нибудь.       — Потому что немой? — Тоширо запнулся от нелепости собственного вопроса.       — Именно. Хотя рукой двигать может. Я попытался что-то узнать с картинками… Чувствовал себя, как придурок и, кажется, довёл несчастного мужика до истерики. После этого хозяйка попросила нас уйти, но мы наведались к ним снова, и оказалось, что он передал для нас какой-то кулон.       — Кулон? — Тоширо замер в нескольких шагах от охранника с автоматом, который смотрел на него поверх солнечных очков и раздражающе громко чавкал жевательной резинкой.       — Я находил такой же на месте преступления, на шоссе, где был взрыв, — пояснил Чжэнси, — эта деталь совсем выскочила у меня из головы… Я пытался пошарить в базе улик, но мне прикрыли туда доступ, к тому же я сейчас на официальном больничном…       — Сбрось мне фото, — попросил Тоширо. — Я посмотрю в этой базе сам.       — Как скажешь. Мы будем у вас в течение часа. Как обстановка?       — Лучше не спрашивай, — парень тяжело вздохнул. — Они решили, что убийца — мой брат.       — Это идёт в разрез в возрастом преступлений, первое было двадцать пять лет назад, — Чжань хмыкнул. — Сейчас перешлю фото, погоди.       Тоширо отнял телефон от уха и нажал «принять».       — Я тебе перезвоню, — сказал он, сбрасывая, и уставился на полученное изображение.       С минуту он молча разглядывал крылышки стрекозы, на удивление хорошо сохранившиеся в янтаре, а затем его прошиб холодный пот.       Говорят, у человека избирательная память. И запоминает он лишь то, что сочтёт нужным и важным в один конкретный момент. Тоширо всегда считал свою голову достаточно светлой и вместительной для множества деталей, но эту вспомнил не сразу. Потребовалось мучительных тридцать секунд, чтобы осознать, где именно он видел стрекоз. Вспомнить и восстановить перед глазами таких же, только вырезанных под крышей беседки, в которой он сидел, когда они гостили у Шина.       Ещё тридцать секунд потребовалось, чтобы припомнить все свои промахи, допущенные за столь короткий срок с человеком, которого все вокруг считали за друга.       Сходился и возраст. Ему было уже пятьдесят два, и он вёл себя достаточно странно. Впрочем, эти самые странности легко было списать на руководство целой ветвью в Триаде. Шин был весьма влиятельной персоной.       Тоширо Футами не смог найти на него толковой информации и упустил из виду, что отпечатков пальцев не было ни в одной базе данных. Он не знал его фамилии и даже не уточнил оной, поверив братьям Хэ на слово. Впрочем, отпечатков у Шина не было и физически, но Тоширо только сейчас вспомнил странные, гладкие пальцы, касающиеся фарфоровой чашечки кофе. Вслед за этим воспоминанием пришло и другое, в котором Тоширо отдал этому человеку свой ноутбук с информацией, касающейся всего расследования. Ноутбук, в котором были доступы к поместью, где жил отец.       — Блядь… — прошептал парень, едва не выронив телефон из дрожащих пальцев. — Ван Ибо…       Он произнёс его имя одновременно с выстрелом, прогремевшим на всю округу. С деревьев рядом вспорхнула стая птиц, и охранник, который до этого лениво жевал жвачку, сорвался с места по направлению к дому.       — Чэн! — закричал Тоширо, кинувшись следом. — ЧЭН!!!       — Что случилось? — тот выскочил навстречу, поймав парня за плечи.       — ЭТО ШИН!       — Что?!       — БЫСТРЕЕ!!!       У Тоширо сбилось дыхание, и он едва не вышиб стеклянную дверь, ведущую во внутренний дворик. Чэн бросился вслед за ним, на ходу крича в рацию.       — Он выстрелил в Ван Ибо! — сбивчиво ответил Гуаньшань, — Блядь, он выстретил в него!       — СТОЙТЕ НА МЕСТЕ!       — Тянь, погоди!       Связь оборвалась и у Тоширо потемнело перед глазами. От внезапного, стремительного рывка заболело в лёгких, к тому же, он живо представил, что перед этим человеком с оружием сейчас находится его беззащитная и напуганная мама.       Они могли не успеть. У Тоширо не было оружия, но зато пистолет имелся у Чэна. Интересно, он сможет застрелить Шина с расстояния? Запыхавшийся парень едва не споткнулся на кочке. За ними бежали люди Шина, и он переживал, на чью сторону встанут они, когда увидят своего хозяина?       Вскоре показался холм, и Тоширо остановился, чтобы перевести дух. В боку страшно кололо, а в горле пересохло так, что он едва дышал. Чэн побежал дальше, и вслед за ним парня обогнали охранники, кричащие Шину что-то неразборчивое.       Пять человек… как они одолеют пятерых? Парень сфокусировал взгляд на силуэте матери, рядом с которой находился Тянь. Гуаньшань стоял чуть позади и обернулся на шум приближающихся людей.       Тоширо пересилил себя, устремившись к ним.       — Сколько зрителей у этого спекталя, — услышал он на подходе. — Я не ожидал, браво!       — Ты… — проговорил Чэн, и Тоширо заметил, что мужчина до сих пор держал пистолет дулом вниз.       Мисаки Футами держалась, хотя побелела, как мел. У нее под ногами морской звездой лежал Ван Ибо. Его поза была столь же неестественной, сколь и бурое пятно, расползавшееся на груди. Глаза остались открытыми и смотрели в хмурое небо.       — Работа мальчишки, не так ли? — уточнил Шин, лениво и вальяжно переводя пистолет на Тоширо. — Всё-таки догадался?       — Блядь или ты немедленно объясняешь, что происходит или…       — Или что, Чэн? — мужина протянул руку и осторожно подцепил Мисаки Футами под локоть.       — МАМА! — Тоширо ринулся вперёд, но Чэн вовремя схватил его за шиворот.       — Тц, — Шин цокнул языком, прижимая напуганную женщину к себе. Дуло пистолета упёрлось ей прямо в горло. — Не делай глупостей.       — ОСТАВЬ ЕË В ПОКОЕ, ËБАНЫЙ ПСИХ! — Тоширо попытался вырваться, но Чэн держал крепко.       — Вас здесь слишком много, — Шин вздохнул.       Он сохранял поразительное спокойствие, даже безразличие, с учётом обстоятельств. Его люди толпились позади, ожидая приказа, словно цепные псы.       — Как ловко придумал, — Чэн выступил вперёд, передавая Тоширо в руки Тяня. — Отослал моего человека, чтобы я остался один.       — Мне не нужны вы, Сяо Чэн, — Шин грустно улыбнулся. — Я не планировал делать это так.       — ОТПУСТИ ЕË! — не унимался Тоширо.       Хватка младшего Хэ была не менее крепкой, и он никак не мог освободиться.       — Обменяю, на тебя, — Шин встретился с ним взглядом.       — Прекрати этот цирк, — Чэн всё-таки поднял пистолет.       — Я смотрю ты сглупил, да? — Шин рассмеялся во весь голос. — Я же предупреждал тебя, говорил, что пацан тебе в рот смотрит!       — Это не твоё собачье дело, — мужчина сделал шаг вперёд, но замер, когда Мисаки всхлипнула от боли.       — Тянь, пусти, — Тоширо обернулся и увидел напряжённо замершего рыжего.       — Подожди, — сквозь зубы процедил парень.       — Мне больно! — женщина охнула и начала оседать на землю.       — Стой, сука! — Шин одёрнул её на себя.       — Мы ещё можем решить это, — голос Чэна звучал глухо и тихо. Или в ушах Тоширо так сильно бухало собственное сердце?       — Решить это, — мужина сделал ударение на последнем слове, — не может никто. Я всего лишь исполняю её последнюю волю.       — О чём ты, блядь, говоришь?! — Чэн не сводил пистолет с Шина, удерживая тот обеими руками. Тоширо заметил, что он едва заметно дрожит.       — Господин… — попытался вмешаться кто-то из охраны.       — Молчать! — воскликнул Шин. — От вас всех слишком много шума! Этого щенка я должен убить первым!       — Прикройте меня, — шепнул Тоширо Тяню. — Я согласен!       — Так спешишь защитить свою мамочку?       Парень переглянулся с Чэном, а тот, в свою очередь кивнул Тяню, и они оба встали на одной линии, быстро сообразив план.       — На счёт три, — велел Тоширо, ощущая, что хватка на его предплечье слабеет. — Раз, — скомандовал он, боковым зрением наблюдая два пистолета, направленных на Шина.       — Два, — ответил тот с ухмылкой.       Тоширо сморгнул и приготовился дёрнуть маму на себя, как только ублюдок её отпустит. Он помолился, чтобы братья Хэ не промахнулись и поймал взгляд Шина. Нечитаемый, как и всегда. Поэтому Тоширо ни разу не удосужился о нём задуматься. Он был как тень, всегда рядом с ними, направлял и поддерживал, но при этом вёл игру, о которой они даже не подозревали…       — Три, — едва слышно произнёс Тоширо, глядя, как его мама теряет равновесие от толчка.       — ТРИ! — победно воскликнул Шин, направляя на него пистолет.       Парень увидел яркую вспышку и нелепо выставил перед собой руки. Сознание услужливо подкинуло образ, как его пальцы отлетают от кисти в результате столкновения с пулей, но ничего не произошло. А в следующую секунду его голова соприкоснулась с землёй и стало так больно, что перехватило в груди. Он подумал, что отключился на несколько секунд, ведь когда открыл глаза — перед ним была лишь чернота и чьи-то пронзительные крики. Что-то тяжёлое лежало сверху, и Тоширо сперва попытался это ощупать.       Сигналы поступали в мозг медленно, будто с задержкой. Он трогал кого-то, но в то же самое мгновение перед пальцами уже образовалась пустота.       — ТЯНЬ! ТЯ-Я-ЯНЬ!       Кто-то рядом кричал, срываясь на хрип. Так громко, что у Тоширо заложило уши. Он никак не мог открыть глаза или ему казалось? Почему на нём лежал Хэ Тянь? В голове звенело и не было никаких ответов.       — Тянь… Тянь…       — Малыш, всё в порядке…       — У ТЕБЯ КРОВЬ! БЛЯДЬ, БЛЯДЬ…       — Я в жилете, всё в порядке…       Тоширо попытался сесть, и увидел рыжего, склонившегося над Хэ. Затем он посмотрел по сторонам и обнаружил труп Ван Ибо и плачущую маму, сидящую неподалёку. Когда он открыл рот, чтобы позвать её, оттуда вырвался лишь сиплый свист.       — П-помоги ему, — проговорила женщина, держась за траву так, словно это было единственное, что удерживало её на земле.       — Что случилось? Где Чэн?       — Я сейчас вызову скорую… Подожди. Блядь! Она не останавливается! — Гуаньшань попытался достать телефон из кармана, но выронил тот на землю и выругался.       Тоширо перевёл взгляд на Тяня, лежавшего на траве рядом. Тот был слишком бледен. Взгляд скользнул ниже, оценивая возможные повреждения. Парень попытался подползти, но в ответ на его попытки виски отозвались такой болью, что пришлось остановиться.       — Ты головой… приложился, — Хэ Тянь улыбнулся. — Брат побежал за ними. Я никогда не видел, чтобы этот старик так бегал.       — Срочно приезжайте! — в это многвение Гуаньшань, кажется, дозвонился до службы спасения и уже диктовал адрес. — Человек ранен! ДА! Что? Я не знаю куда стреляли! БЛЯДЬ ВЫ ЧТО НЕ МОЖЕТЕ ПРИЕХАТЬ БЕЗ ЭТИХ ВОПРОСОВ?       — Это ты? — Тоширо всё же подвинулся к Тяню так, чтобы видеть, откуда кровь. — Это ты подставился за меня?       — Так получилось, извиняй, — тот попытался улыбнуться, приподнимаясь на одном локте. Но его лицо мгновенно исказила гримаса боли.       — УРОДЫ СРАНЫЕ, ТУТ ЧЕЛОВЕК ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ! — орал Гуаньшань над их головами.       — Дело дрянь? — спросил Тоширо, наконец, определяя место ранения.       — Бедро. Кажется… — проговорил Тянь, глядя туда же.       Тоширо сглотнул, нахмурившись и попытался помочь Тяню посмотреть, куда попала пуля.       — Нужно что-нибудь приложить… чтобы остановить кровь, — заметил тот.       — Не двигайся, они будут через четыре минуты. Я сказал адрес, они долго копались в базе… Обещали отправить вертолёт! — Гуаньшань упал на колени с другой стороны от Тяня.       — Холодно немного, — тот повернул голову к рыжему. — Тяжело…       — Держу-держу, обопрись, вот так, — тот подхватил его, укладывая на себя. — Тоширо, посмотришь, что там?       Парень пытался справиться с завязками на жилете, которые прикрывали штаны. Место, куда вошла пуля, не было видно — Тянь неудачно лежал.       — Ты очень бледый, — тихо прошептал Мо, баюкая голову Тяня в своих ладонях.       — Ему нужно оставаться в сознании, — Тоширо сосредоточенно расстёгивал ремешки.       — Слышишь, дурень? — ласково позвал рыжий.       — Мне идёт? — спросил Тянь.       — Что?       — Аристократическая бледность…       — Твою мать, — прошептал Тоширо, когда ему удалось задрать жилет. — Из чего он стрелял?       — С-сынок… я могу чем-то п-помочь? — к ним подползла мама.       — Мне нужно остановить кровь, — от вида зияющей раны и кости, которая проглядывала сквозь разорванные мышцы, Тоширо замутило.       Он сомневался, что Мисаки к такому готова и заслонил Тяня от неё.       — Три минуты, — сказал он Гуаньшаню.       — Скоро будут, — тот прижал голову Тяня к себе, и парень скривился. — Не отключайся. Расскажи мне что-нибудь.       — Что…       Тоширо оторвал кусок ткани от кофты, чтобы хоть как-то перетянуть рану. Он ничего не смыслил в медицине, но надеялся, что поможет хоть чем-нибудь, пока не приедут врачи.       — Расскажи, как ты лечил Локи, помнишь? — продолжал говорить Мо. — Как ты искал врача-орнитолога по всему Гонконгу, а потом учился делать птице ингаляции?       — Мы с ним дышали эвкалиптом… — прошептал Тянь, и рыжий истерично усмехнулся.       — Да! А потом ты поил его лекарствами из шприца, и он научился есть из него сам, нам даже не пришлось его ловить.       Тоширо приложил кусок ткани к ране, и Тянь застонал.       — АККУРАТНЕЕ!!! — взревел Гуаньшань, и парень извинился.       — Это чтобы остановить кровь…       — Всё нормально, парни… не надо ссориться, — слабо произнёс Тянь.       — Блядь, сколько ещё? — отчаянно спросил Мо, и Тоширо глянул на часы в телефоне.       — Минута…       — Я не слышу вертолёта. Где эти ёбаные врачи…       — Малыш Мо, — позвал Тянь, и тот изменился в лице.       Его глаза были красные от слёз: они текли из глаз уже непроизвольно. Тоширо тоже плакал, но, наверное больше от ужаса и отсутствия веры, что с такой раной реально справиться. Парень потерял слишком много крови.       — Всё хорошо, слышишь? — ответил рыжий. — Не закрывай глаза, Тянь. Только не закрывай глаза… Тянь?       Тоширо зажмурился и сжал челюсти. Он слышал, как рядом тихонько плачет мама, а где-то вдали действительно летит вертолёт.       — Тянь? — ещё раз позвал Мо и на мгновение стало так тихо, что Тоширо показалось, словно у него галлюцинации.       Неужели он спит и ничего из этого не случилось?       — Тянь… — завыл рыжий, и парень вернулся в реальность. — Тянь, пожалуйста, не закрывай глаза… Пожалуйста…       Тоширо осторожно коснулся запястья парня и не смог нащупать пульс.