Парадигма

Когда в понедельник пришла пора возвращаться на учебу, Изуку не узнал собственный колледж. Тот окружала полиция, загораживая проход ученикам. Пара служебных машин стояли на парковке возле входа. Внутри здания, в общем холле столпились ученики. Несколько офицеров в тёмных жилетах с надписью «полиция» расспрашивали слоняющихся туда-сюда подростков, видимо, в поисках очевидцев. Те с растерянными лицами лишь мотали головами. Находясь в фойе, Изуку не сразу понял, что произошло, пока не взглянул на стены, увешанные мрачными чёрными ленточками. Неспешно обернулся, замечая в другом конце зала крупную фотографию, украшенную поминальным венком. В противоположной от неё стороне — один из полицейских беседовала с Момо. Даже такого расстояния было более чем достаточно, чтобы увидеть, как она подавлена. На бледном лице всплыла адская смесь из горечи, боли и нежелания смириться с утратой. Кажется, девушка не верила в происходящее, считая слова господина в фуражке шуткой. — …какие у него были отношения с семьей? — хранитель правопорядка строго задавал вопрос за вопросом, четко проговаривая каждую букву, и все время что-то записывал в бумажный планшет, который крутил в руках. Расслышать его речь не составило труда. — Обыкновенные… — Тогда почему снимал комнату в общежитии, а не жил с родителями? — Я… Я не знаю… Мы никогда не говорили об этом… Момо выглядела необычайно отстраненной, словно ее разум прямо сейчас витал где-то далеко-далеко будто в прострации. А взгляд был полупустым. Грусть отражалась в чёрных как смоль плошках. Горизонт перед глазами плыл, девушка была не в силах сдерживать подступившие слёзы, поэтому она, попросту, зарыдала. Крупные капли в скоростном темпе стали стекать по щекам, смывая тональную основу, вперемешку с румянами, и оставляя мрачные разводы от туши. Стягивающая воздух в лёгких обстановка давила на девушку, и в один момент Изуку показалось, что ее вырвет. Почему-то именно сейчас забылись все обиды и стремные, неуместные подшучивания. В этот момент кто-то подкрался к нему со спины, обхватив за плечи, и заключил в тёплые и уютные объятия. — Рад, что ты в порядке, — голова Шото медленно опустилась на плечо. Учитывая разницу в росте, положение выглядело слегка смущающим и весьма неуместным. — Блять, Роки, ты меня напугал! — Изуку кротко вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки, как только понял, что это всего лишь его лучший друг. Напряжение заметно спало. Шото по-дружески прижал его к себе, и они продолжили наблюдать за сложившейся ситуацией, перешептываясь друг с другом. — Нейто упоролся на Хэллоуинской тусовке и словил передоз, — пояснил он, утыкаясь носом в кучерявую копну волос, — остальные шокированы внезапной кончиной, но мы предполагали, что так оно, рано или поздно, и будет. Он всегда глушил наркоту спиртным. — Да уж, «убийственная вечеринка», — передразнил Изуку. Он затеребил рукава джекета, ведь худи была безвозвратно проёбана. Подобные истории всегда вызывали у него беспокойство. И после разговора один на один с Денки он стал сильнее паранойить по поводу Шото. Некоторые мысли не давали ему покоя. Хотелось проверить собственные догадки, чтобы откинуть сомнения прочь. — Слушай, хотел спросить: почему ты не стал искать меня? Ну, я имею в виду, после того как отошёл за напитками. На секунду Мидория даже почувствовал себя последним дерьмом, раз усомнился в лучшем друге, поверив словам какого-то чокнутого спермотоксикозника. Признаться честно, его по правде волновал вопрос о возможном сговоре. Слишком уж подозрительно выглядела ситуация: ведь Роки действительно не отвечал на сообщения. — Прости… Нет, правда, — Тодороки ослабил хватку и развернул друга к себе лицом, опираясь на его крепкие плечи. Между их лицами было настолько короткое расстояние, что теперь отчётливо стали видны крохотные мимические морщинки, — мне наконец удалось поймать с Джиро вне репетиций. Просто не мог упустить момент… Мы что-то вроде «поговорили по душам». — Так ты... признался ей? — тот удивленно и, одновременно, с неким скептицизмом приподнял брови. Стоит признать, такого поворота событий Изуку не ожидал. — Понимаешь… Она отказала, — удручённо добавил Шото и тяжко вздохнул, на секунду прикрывая веки, — ответила что-то вроде «если я чувствую себя девушкой, это ещё не значит, что мне нравятся парни». — Ну, тут ничего не поделаешь, — понимающе кивнул Мидория и развернулся в сторону внезапного шума, создаваемого знакомым крикливым голосом. Оба парня наблюдали как к офицеру, который до сих пор назойливо беседовал с Момо, неспешно подковылял Бакуго. Тот схватил девушку за руку и тряханул со всей силы. — Разве ты сама не помнишь?! Когда мы втроём выходили «покурить», ты своими глазами видела, как Нейто передавали пакетик с веществами. Помнишь ведь? Помнишь? От колких обвинений ей становилось только хуже, и плач перерастал в неостановимую истерику с яростными всхлипами. — Кончай жалеть труп! — прикрикнул Катсуки и обратился к мужчине в униформе, — Нейто был избалованным идиотом, изменял ей, и все закрывали на это глаза, включая ее саму. Он заслужил это дерьмо! — Требуются сведения от близких или очевидцев. Если у вас, молодой человек, нет достоверной информации, то не мешайте расследованию, — заявил офицер, отстраняясь от записи показаний, и внимательно начал изучать внешний вид капитана футбольной команды. — Достаточно, — вмешалась Джиро. Она взялась из ниоткуда. Просто «бац» и появилась, словно по взмаху волшебной палочки материализовалась из толпы. Она не обратила никакого внимания ни на недовольство офицера полиции, стоящего рядом, ни на блондина, что продолжал общаться на повышенных тонах. — Возьми себя в руки, — готка грубо одернула опечаленную горем Момо за плечо, заставляя обратить на себя внимание. Во взгляде читалось немое понимание, — они продолжат заебывать тебя, если ты сейчас же не исчезнешь. С дерьмом тебя сожрут, понимаешь? Так что проваливай-ка домой. Под провожающие ошарашенные, явно ахуевающие взгляды зевак, она вывела заплаканную девушку на свежий воздух, скрываясь за главными дверями. Как только девушки покинули помещение, офицер и Катсуки пришли в себя. Такая реакция со стороны окружающих была весьма ожидаемой, потому что Джиро и Момо раньше не ладили между собой. Удивились буквально все, кроме Тодороки, который прокомментировал ситуацию персонально для Изуку: — Не переживай. Это я попросил ее. Так они смогут найти общий язык. Тем более что она влюблена в Момо... — Роки, это… Очень мило? С твоей стороны. Возможно, это морально подействовало на Мидорию с синдромом тревожности, заставляя его испытывать угрызение совести за то, что подозревал друга в обмане. Он ещё раз взглянул на рамку с изображением Нейто, словно пытался убедиться в правдивости произошедшего. Реальность казалась каким-то идиотским сном. «Как вообще мог помереть сынуля богатых предков?» — с этой мыслью он перевёл взгляд на полицейского, который продолжал опрашивать очевидцев, а потом на приближающегося в их с Роки сторону квотербека. — Заебали. Сдох и сдох. Люди с лишними бабками уже не знают, чем себя таким развлечь, — недовольно пробубнил тот, — сама виновата, видела с кем встречается. — Нельзя винить во всем только Момо. — Мне твой феминизм не упал, крашенный ты ублюдок, — парировал чужие возражения Катсуки, отмахнувшись рукой, и чуть нагнулся, чтобы поглубже погрузиться в широкие зеленушки. Он хоть и выглядел самым крупным из них троих, но все ещё оставался немного ниже Шото, а вот Изуку он точно превосходил в росте где-то на голову. По позвоночнику пробежала волна мурашек, и Мидория тотчас ощутил себя дико некомфортно, как не в своей тарелке, от такой навязчивой и нежелательной близости. Живот предательски скрутило, словно в прямом эфире свернулся утренний завтрак и желал вот-вот вырваться наружу. Оставалось надеяться, что этого не произойдёт, и организм выдержит вражеский натиск. — Эй, Деку. Чего так испугался? — возможно, Бакуго обратил внимание на избегающие прямого контакта зрачки, а может догадался по дрожащим рукам. В любом случае, их лица оказались практически вплотную, чуть касаясь друг друга носами, — а ведь ты вполне мог оказаться на его месте, — блондин отстранился и выпрямился во весь рост, демонстрируя собственное тело, обрамлённое мускулатурой, а после кивнул на распечатанное фото ныне мертвого одноклассника. — Слушай, давай не сейчас, — Изуку счёл эту фразу за угрозу в свой адрес и недовольно нахмурился, — тут произошло кое-что серьезное. Катсуки лишь усмехнулся и поправил пшеничные волосы, проводя рукой по светлым прядям, попытался заправить те назад: — Разве в Канаде тебя не учили хорошим манерам? — Я пять лет прожил в Монреале. И могу с уверенностью послать нахуй по-французски. — Только попробуй, Деку. — Je t’emmerde, — рекрут произнёс это сухо, без доли наслаждения или упоения своей вымышленной победой. Да, он смог дать отпор, но это не принесло ни малейшей капли удовлетворения. Ответ на какое-то время сбил задиру с толку, ведь никто ранее не смел грубить капитану Доберманов, и спустя секунд десять, придя в себя, он все-таки вынес последнее предупреждение. — Надеюсь, оно того стоило, гадкий ты паршивец. Потому что пора показать тебе, что не один ты здесь такой умный. Грудная клетка раздулась как по команде, плечи мгновенно расправились. Грубые ладони вцепились в чужой джекет, со всей силой тряхнув противника как безвольную марионетку. Ткань со скрипом, предупреждающе натянулась. И снова их лица чертовски близко. Интригующая игра на выбывание с равным счетом. Забег длинною в семестр, где выносливость забирает себе главную роль. Исход оставался размытым, расплывчатым, но азарт распалял желание, запрещал дать по тормозам. Отступать было нельзя. Шаг назад усугубит положение, дав понять, что страх завладел разумом. В красных глазах бушевали противоречивые эмоции. Ненависть и волнение сливались в единое замешательство, приправленное ноткой сожаления. Широкие скулы и острый подбородок неприятно двинулись влево-вправо, разминая мышцы. Решительно настроенный Катсуки — пылкий, буйный и до мурашек непредсказуемый, но даже сейчас он изо всех сил мысленно цеплялся за хладнокровие, как учил тренер. Невозмутимость в жарких матчах — основное оружие и достоинство профессионального игрока. Умение адекватно реагировать на оскорбления и держать ситуацию под контролем. Он быстро принял верное решение. Положился на стрессоустойчивость и вернул себе сосредоточенный вид, демонстрируя качества незаменимого лидера. Прежде чем Бакуго успел ослабить хватку и отпустить чужой джекет, в конфликт снова, по классике, вмешался крашенный ублюдок: схватил Изуку за ткань на спине и потянул на себя, другой рукой — преградил путь громиле. — Остынь. Копы все ещё здесь. Или ты хочешь провести остаток дня в обезьяннике? Скорее всего, Катсуки подумал о том, что его семью обязательно уведомят о беспорядках, и тогда придёт полный пиздец. И все дерьмо точно выльется на него, намертво прилипнув. Он смекнул, к чему именно клонит Тодороки, и к умной мысли стоило прислушаться. Он угомонился, сделав шаг назад. — Поговорим позже. В менее формальной обстановке. И без свидетелей. Приложив указательный и средний пальцы к виску, он отсалютовал ребятам и самодовольно удалился прочь, скрываясь в скопившейся в холле толпе. Изуку выдохнул и посмотрел на полицейского, который до сих пор расхаживал по зданию, доёбываясь с расспросами до учащихся. Внутренности, напичканные в тело, не покидала необъяснимая тревога. Отчего-то окружающая обстановка казалась вычурной, нелепой и неестественной. Под кожей зачесались вены, дав знать о накатившей паранойе. Резкий прилив волнения отхватил с головы до ног, вынуждая проматывать события вечеринки в голове снова и снова. Мозг тщетно пытался ухватиться хотя бы за какую-то очевидную деталь, чтобы сложить кусочки в логичный и объяснимый паззл, но разум был перегружен и давно перестал адекватно соображать. Но самое страшное — не покидало ощущение тяжелого пристального взгляда, и это не был Бакуго или Шото. — Спасибо... снова. — Не стоит, — Тодороки удручённо покачал головой, — ты ведь уже в курсе, что тренер решил дать нам передышку и отменил на неделе тренировки? В знак благодарности приходи сегодня на репетицию. — Да я бы с удовольствием, но уже обещал старосте вернуть книги в библиотеку. На прошлой неделе, после теста, помнишь? — Не думал, что ты так быстро найдёшь отговорку.