Парадигма

Как оказалось, репетиции проходили в просторном гараже. Приглушённое освещение, созданное благодаря световым гирляндам, создавало необычную атмосферу, идущую в разрез с тематикой молодой панк-группы. Какой-то придурок даже приволок софиты. В углу импровизированной сцены ютились усилители и динамик для микрофона. Кто-то вставил в разъём штекер, не убедившись, что один из усилителей не в сети, и по залу эхом раздался глухой и неприятный звук. — Сколько раз я просила проверять розетки, прежде чем подключать аппаратуру? — раздражённо крикнула Джиро. На шум среагировала ещё одна девушка. Изуку не сразу заметил ее, но мог поклясться, что где-то её уже видел. Длинные чёрные волосы струились ровными линиями вниз, стекая по плечам. Юбка в пол почти закрывала очертания мартинсов. Девушка настраивала синтезатор и что-то регулировала за пультом, но как только она обернулась, в голову ударило смутное воспоминание из детства. Он не верил собственным глазам, поэтому потёр их и хорошенько проморгался, прежде чем открыть рот: — Тсу? Казалось, имя, которое он произнёс, кануло в шуме подготовительной суеты и растворилось вовсе, но девушка чётко расслышала его. — Да? — бросив копошиться с клавишными, нерешительно переспросила она. Утончённая азиатская внешность вкупе с застенчивостью производили очень приятное первое впечатление. Она нерешительно подошла к Мидории и помахала рукой прямо у веснушчатого лица, будто пыталась убедиться в реальности происходящего, — Это правда ты, Зуку? Действительно ты! Невероятно! Так давно тебя не видела! — Ну, пять лет прошло, как-никак, — его ладонь рефлекторно потянулась к собственному затылку, прочёсывая. — А ты, похоже, знаком с каждым встречным в пригороде, — стоявший неподалеку Хитоши усмехнулся и перевёл взгляд на Шото, который слегка раздражённо настраивал держатель для микрофона. — Формально в пригороде, — уточнила Тсую, — мы с папой в Мэйнфилд переехали, как только его повысили. А сюда приезжаю ради репетиций. — Твой отец до сих пор работает в полиции? — удивился Изуку. — Агась. Ему недавно поручили вести дело, связанное с наркотиками. Слышала, кто-то из знакомых Шото откинулся из-за этого. От воспоминаний о Нейто окружающая атмосфера стремительно сменилась на мрачную, опустошённую и давящую. Под кожей появился пробирающий зуд. Мидории стало не по себе. Он почувствовал вину за то, что облажался и задал дурацкий вопрос, и теперь гаражная тусовка превратилась в напряжённый пиздец. Уловив состояние его, Шинсо одним махом сократил расстояние до парочки и, хлопнув парня по плечу, указал на барабанную установку в самом конце зала. — В другой раз поболтаешь. Пойдём лучше покажу тебе своё рабочее место. Через пару секунд Хитоши уже устроился за ударными, предварительно выудив из кармана бандану, повязал ту, убирая волосы назад. Схватился за деревянные палочки и пару раз ударил о звенящие золотые тарелки, да так, что Изуку чуть не оглох. К тому времени остальные ребята уже вернулись к своим делам. Джиро продолжила ругаться на ребят, Шото — маяться с подключением и настройкой оборудования, а Тсую тихонечко подбирала ноты на клавишных. Никто не заметил, как помещение заполнилось таким же сбродом, как и сами участники группы — отбросами общества. Подростки постепенно потягивались на гаражную тусовку. Готы, панки и другие фрики жаждали услышать своих местных кумиров. Несовершеннолетних подростков, которым лишь бы пошататься по подобным местам, набилось настолько много, что от их количества можно было ахуеть. Кто-то закурил. Кто-то принёс с собой алкоголь. — Закончили там дурью маяться? — с недовольным тоном спросил Тодороки, после того как взобрался на сцену. Он устроился возле стойки с микрофоном и поправил воротник кожанки, — готовы зажечь? — Что ж, мистер странный футболист, — обратился ударник к Изуку, — Прошу вас расположиться в первом ряду. — Как скажете, мистер странный библиотекарь, — улыбнулся тот, спускаясь со сцены. — Погнали! — скомандовала Джиро, чем призывала участников группы к действию. Она застучала по струнам грубо, жестко, без какого-либо сочувствия к гитаре. — Раз, два, три, четыре… — ударив в такт по тарелкам, отсчитал Шинсо. Утонченные пальцы солиста обвили микрофон, поднося тот ближе к губам. Услышав мелодичный, но по-юношески дерзкий голос, толпа восторженно завопила. Он звучал иначе и непривычно, не так как это было на тренировке, когда Роки что-то выкрикивал на поле. И это совсем уж шло в разрез с обыденными беседами, и конкретно отличалось от них. Волны, созданные при помощи пения и динамика, вынуждали вибрировать даже сердечную мышцу. По коже пробежали мурашки. Волосы на предплечьях чуть приподнялись, когда с губ солиста слетела очередная строчка. Изуку с первого ряда зачарованно наблюдал, как чужие руки сжимают твёрдые барабанные палочки, и с какой силой те колотят по музыкальному инструменту, переходя от альта к тенору и наоборот. Монотонный стук педали эхом отдавался где-то внутри, под рёбрами. Гудел в голове, сводил с ума. Заставлял позабыть о проблемах, отвлечься от повседневной суеты. Проникал по венам и забирался в самое сердце, где тихонько, еле слышно оседал вуалью, сотканной из частичек таинств. Шото мечтательно сомкнул веки, и ещё крепче ухватился за микрофон. Выставил одну ногу чуть вперёд, оперевшись пяткой на чей-то усилитель. Голос стал куда увереннее, с нотками протеста. Толпа отреагировала бурно: начала раскачиваться из стороны в сторону и хором подпевать. Ещё немного и Изуку бы точно раздавили в толкучке, но он был слишком заворожен выступлением. Зелёные глаза засветились в мрачной темной толпе, взгляд которых задерживался на руках то Шинсо, то Шото. Голос второго почти стих, стал совсем нежным и, казалось, даже осязаемым. Он холодком пробежал по спине, вдоль позвоночника, отчего стало невыносимо приятно-щекотно. Губы Изуку невольно зашептали очевидный припев, а нога в такт ударила о пол. Он ощутил, как приятный ритм гитары охватил каждую частичку организма, и это чувство убедило тело двигаться подстать ритму, покачивая головой. Становилось невыносимо жарко, и было тяжело глотать последний оставшийся в помещении свежий воздух. Клубни дыма, словно оковы, вцепились в шею, мешая дышать. К счастью, манящий голос солиста медленно стих. Песня закончилась.