Парадигма

— Пожалуйста, не говори Катсуки, что виделся со мной... С тех пор как ты уехал, он меня не переносит от слова «совсем», — внезапно заговорила Тсу, когда она осталась с Изуку наедине в гримерной. Возникшее из ниоткуда противное липкое ощущение, смесь беспокойства и страха разлились по телу, мешая тому сосредоточиться на диалоге. Голова начинала кружиться от перебоев в освещении. — Между вами что-то произошло? — Можно и так сказать. После твоего отъезда он очень нервный. Не заметил? — Как тут не заметишь, — с иронией произнес он. Беглое нервное подобие улыбки промелькнувшее на его лице говорило о многом. Порой ему самому было физически неприятно погружаться в воспоминания пятилетней давности, заново переживая былое. — Пусть это останется нашим маленьким секретом, — девушка потрепала кучерявую макушку и направилась к выходу, закинув на плечо гигантский чехол. — Как скажешь, — Изуку пожал плечами, — Тебе ведь еще в Мэйнфилд возвращаться... Удачи в поездке!  — Спасибо. Она мне понадобится. Разминувшись у входа в гримерную, внутрь вошел утомленный выступлением Хитоши и устало стянул повязку со лба. — Вот ты где! — спохватился он. Наверняка чувствовал некую ответственность за происходящее, ведь был куда старше остальных, — Уже поздно, чемпион. Я тебя провожу.  — Я не против, — кивнул Изуку, а потом обратился к новоприбывшим Тодороки и Джиро, которые до сих пор возились с техникой, — Спасибо за вечер, ребят. Было круто!  — А я что говорил? — закатил глаза тот, — Конечно тут круто.  — Тогда увидимся в колледже, — он хотел помахать рукой на прощание, но Шинсо схватил его за предплечье и вывел на улицу. Время в дороге пролетело почти не заметно. И даже не обнаружили как оказались на пороге ветхого старого здания. Свет в окнах уже не горел. Вокруг было тихо. Мидория взглянул на собственный дом: обшарканные деревянные стены голосили о возрасте здания, краска практически сошла, а двускатная крыша совсем прохудилась. Только козырёк над входной дверью выглядел сносно. Развалюха. Картину смягчал небольшой ухоженный дворик и крыльцо. Аккуратно обстриженные кучерявые кустики, и огромное высокое дерево. Всё это был их с мамой старый-добрый домишка. — Слушай, может зайдёшь?  — Ты уверен? — Да? Почему я должен быть неуверен? — Изуку потянул парня за собой, и они тихонечко проникли через входную дверь, на цыпочках отправляясь вверх по лестнице. Это было внезапным порывом чувств. Прекрасным моментом, чтобы дать волю путающимся мыслям и окончательно потерять контроль. Будучи подростком чутким и возбудимым Изуку никак не мог распознать собственное самоощущение. Было ли это побочным действием таблетки или простой влюбленностью? Или же отчаянной потребностью? Тогда почему в желудке плясал рой бабочек? Почему внутри, под ребрами сжались все органы? Когда подошва коснулась финальной ступени, их по-прежнему окружала абсолютная темнота, и он принял отчаянное решение — ладонями наощупь отыскать чужое лицо и утянуть в поцелуй. Ощущение азартной инициативы подстрекало его к тому, чтобы попытаться отдаться мечтам, пришедшим на ум. Самообладание окончательно растворилось в окружающей обстановке. — Боже, держи себя в руках! — Тс-с-с! — Мидория прижал к его губам палец, а потом поддался вперед и снова поцеловал, — Не шуми. Не хочу, чтобы у нас были проблемы.  Он в нетерпении приоткрыл дверь комнаты, утягивая прямо в обуви на кровать, где они продолжили до беспамятства целоваться. Все действия точь-в-точь напоминали Хэллоуинскую ночь, но Мидория просто скипает навязчивые мысли. В крови все еще плескается эйсипи, но эффект становится менее выраженным. Да и к лицу давно вернулась прежняя чувствительность.  — Тоши, — правильное, почти круглое лицо с красивой нежной улыбкой было полно чем-то схожим с любопытством, — пойдешь со мной на Осенний бал?  — Неожиданное предложение… — ответил тот, распластавшись по поверхности кровати, — А зануда Шото не сожрёт там меня с дерьмом?  — Сожрет конечно, — посмеялся Изуку.