Парадигма

Двадцать первое ноября. Вступительная церемония кончилась довольно-таки быстро. Директор и парочка учителей произнесли заранее подготовленную речь. После чего прошло короткое выступление шоу талантов.  Наконец народ отпустили, и тот переместился в просторный актовой зал, украшенный уймой воздушных шариков всевозможных цветов. Основной свет был приглушен, и отчётливо освещало помещение лишь мерцание диодов, коими усеяны стены. На полу софиты рисовали фигуры причудливой формы: сердца, круги, звёзды и всё в таком роде.  Всюду — покрытые белоснежными скатертями столы, до краёв набитые всевозможными закусками и сладостями. Даже чертов шоколадный фонтан есть! Кто-то из подростков пронёс спиртное и уже по-тихому разлил по одноразовым стаканчикам.  Большинство присутствующих были одеты официально, в смокинги. Но были и индивидуумы, пришедшие в спортивных бомберах и нацепившие на себя маски доберманов.  Лиловый блик спал по светлым прядям вниз, и неровными разводами осветил недовольную физиономию. Лучи медленно стекли вдоль пиджака, оседая у самой подошвы мартинсов. Катсуки бы ни за что не вырядился так, если бы не упреки дерьмоволосого. Удушающий до невыносимости галстук приходилось всякий раз оттягивать и постоянно поправлять. Оперевшись на ледяную поверхность стены, которая находилась практически у самого входа в зал, юноша, спрятав руки в карманы, просто втыкал куда-то вдаль, в сторону танцпола.  В толпе, ближе к сцене, зависал «М-бэнд». Они активно жестикулировали и что-то между собой обсуждали, а потом Кэми в компании Мины выбралась на танцпол.  Момо осталась скучать за столиком, сводя общение с остальными участниками к минимуму, и, в основном, залипала в айфон, усердно печатая. Её поведение вполне ожидаемо. Со смерти Нейто прошёл почти что месяц, и этого, очевидно, недостаточно, чтобы исцелить раны. Ее вечерний макияж засиял в мимолетных лучах софитов. Бусины из солоноватой влаги сверкали словно драгоценности. Растекшийся по лицу глитер куда больше напоминал слёзы.  Катсуки отвернулся. Рядом с ним вибрировала неугомонная стая. Ханта крутился возле шведского стола, набивая желудок разными вкусностями. Не зря же платили взнос за вход? Денки, как обычно, надоедливо жужжал под ухом, возбуждённый атмосферой. Внимание Эйджиро было намертво приковано к собственной девушке и он приветливо, с улыбкой, махал ей рукой.  Казалось, что и Катсуки ничего не заботит, а взгляд представлялся расслабленным, но спокойствие длилось ровно до тех пор, пока двери зала вновь не распахнулись, и внутрь вошла знакомая компания, состоящая из панков. Ситуация выглядела для него как слоумо, размыто и чрезмерно медленной, заставляя потереть глаза и лучше присмотреться к гребаному Деку.  Ему чертовски шёл костюм, который Денки подобрал специально для него. Очаровательный смокинг был украшен скромной красной бабочкой у самого горла, гармонируя со старыми изношенными джорданами. Он умудрился даже сохранить изюминку в образе веснушчатого недоумка. Прилизанные гелем кучерявые волосы были слегка заправлены назад, хотя даже так некоторые непослушные волосы выбивались из укладки. Самой первой с компанией попрощалась Джиро, свалив куда-то в сторону сцены.  Остальные расположились за ближайшим столиком у противоположной стены от БакуСквада. Единственное, что напрягло Катсуки, то, что почти вплотную Деку сопровождал какой-то незнакомый парень. Фокусируясь, узкие зрачки, заключённые в алые радужки, преодолевали метраж помещения, всматриваясь во внешность высокого парня, что не отлипал от ботаника. Тот выглядел чертовски знакомо, словно какой-то замкнутый в себе Зомби-бой, но Бакуго так и не смог вспомнить, где мог видеть его. Нейронная связь назло не давала воссоединиться ниточкам.  Квотербек с удовольствием продолжил бы наблюдение, но обзор перекрыла Кэми, в тонком, обворожительном, обтягивающем каждый сантиметр тела, платье, которая пересекла весь зал в поисках капитана футбольной команды.  — Кацки, давай потанцуем? — с ухмылкой на лице предложила она.  — Слепая? Не видишь, я занят? — раздраженно отмахнулся тот.  — Чем? Ты ведь просто стоишь у стены и пялишься в противоположную, — предположила блондинка и озабоченно обернулась на другой конец зала, наткнувшись взглядом на Мидорию, который что-то обсуждал со своими друзьями, и тут же изменилась в лице, поворачиваясь обратно, — снова «приглядываешь» за другом детства, не так ли? Как мило.  — Совсем головой тронулась? С хера ли он мне сдался? — эти слова оставались откровенной ложью, ведь, по правде говоря, Бакуго приглядывал за ним. Он оберегал издалека, потому что знал… Знал, что в любой момент может произойти нечто неизбежно отвратительное. Это не было паранойей, нет.  — Тогда пошли потанцуем.  Кэми нежно коснулась его предплечья, легко, практически невесомо, проводя по тому кончиками пальцев вниз, ласково и ненавязчиво.  — Нет, — выплюнул он чрезмерно холодно, стряхнул с себя чужую ладонь и только сильнее вжался в поверхность стены. 

*** 

Войдя в помещение в нос ударила смесь запахов, те вмиг заполнили лёгкие ароматами пластиковых украшений и новых вещей. Сменяющие друг друга оттенки диодов отражались от пола. Ладонь скользнула по трепетно уложенным локонам, на которые Изуку убил огромное количество времени, готовясь к мероприятию.  Мотивы песен, подобранных в плейлист, вынуждали двигаться в такт мелодии и напевать давно знакомые припевы. Тело невольно пританцовывало, совершая предсказуемые движения бёдрами влево-вправо.  — Эй, Роки. Разве Тсу не должна была прийти с тобой? — задал вопрос он, как только компания уселась на места.  — Сказала, что нужно готовиться к важному проекту по биологии. Разве она тебе не говорила, что хочет поступить на криминалиста? Так сказать, пойти по стопам отца, — ответил Шото.  — Значит, ты сегодня без пары? — попытался пошутить он, поднимая уголки губ немного выше обычного.  — Так же, как и ты, — съязвил тот и кивнул в сторону Очако, которая спокойно тусовалась в толпе. Глаза невольно зацепились за дорогое платье. Все вокруг прекрасно понимали, чего ей это стоило.  На своём бедре, скрытом под плотной праздничной скатертью, Изуку ощутил руку Хитоши, призывающую молчать до последнего. Но как только тот убрал ладонь, сквозь ткань брюк, в одном из карманов, начала чувствоваться слабая вибрация. Он вынул старенький айфон и с интересом взглянул на побитый местами экран. Изучив уведомление, он поднял голову на Денки, зависающего в противоположном конце зала, который уже спрятал свой мобильник куда-то под пиджак.   — Кто-то пишет? — невозмутимым голосом поинтересовался Шинсо, словно вовсе не его ладонь секунду назад скользила по чужому бедру.  — Не, просто системное уведомление, — отмахнулся Изуку, возвращая средство связи в карман, и недовольно поморщился, отчего крапинки на носу в приглушённом освещении собрались в причудливые созвездия.  — Тогда, раз ты свободен, может станцуем? 

*** 

Заметив, как Мидория и сопровождающий его незнакомец поднялись из-за стола и направились в сторону танцпола, заполненного подростками, Катсуки резким и грубым движением схватил болтающуюся рядом Кэми, которая распиналась о чем-то невероятно важном, крепко сжал хрупкое девичье предплечье и потащил за собой в толпу.  — Хочешь танцев? Устрою тебе танцы.  Та не успела и слова вставить, как оказалась в гуще тусующихся тинейджеров. Популярная парочка, состоящая из самой желанной девушки колледжа и лучшего футболиста, ловила на себе заинтересованные, порой даже взволнованные взгляды. Несколько ребят даже спецом расступились, чтобы пропустить их в середину зала. Катсуки отпустил чужое болезненно ноющее запястье и сместил руки на потрясающую талию, обводя утонченный силуэт блондинки. Он остановился где-то в районе ягодиц. Ошибочно приняв жест за флирт, Кэми начинала сексапильно извиваться, демонстрируя прелести собственной фигуры.  — Мне тут птичка на ухо напела. Ты ведь спала с ним в тот вечер? — на секунду вопрос сбивает ее с толку.  — Может спала, а может и нет. Я не помню.  Пока она забвенно прикрывает веки и продолжает двигаться в такт музыке, Бакуго пребывал в тщетных поисках кучерявой макушки. Алые глаза бегали туда-сюда по чужим расслабленным, отвратительно мерзким лицам.  — Говори прямо, когда спрашивают, — нахмурился он, сводя светлые брови к переносице.  — Кацки, ты что ли ревнуешь? — взмахнув накладными ресницами, Кэми открыла глаза и сладко, почти приторно улыбнулась. Ее тело прижалось к спортивному торсу, обвивая чужую крепкую шею руками, — только кого из нас, милый? Меня или всё-таки его? Не может ведь капитан самой сильной команды округа оказаться гомосексуалистом, верно?  — Что за чушь ты несёшь?  — Ты не сказал «нет», — она изумлённо взглянула на озадаченного блондина, который старался игнорировать это странное поведение, — хорошенько подумай об этом, — добавила она.  Бакуго хотел было колко ответить, но наконец наткнулся глазами на кучерявую зачёсанную макушку в толпе и отвлёкся. Деку всё время находился в компании нового друга и выглядел весёлым и весьма довольным, отчего вдруг расхотелось вырывать его из этого комфортного состояния, которое с легкостью могло бы разрушиться.  На груди Изуку он заметил приколотую брошь, точь-в-точь как у его сопровождающего. Неужели они парные? Хотя, что за бред, ведь последние полтора года гребанный задрот так отчаянно изображал из себя гетеросексуала, и подобный жест мог с лёгкостью разрушить приобретённую им репутацию. Блондин посчитал это неудачной шуткой за неимением пары на вечер, тем более что Денки ввёл его в курс дела по поводу Очако. Катсуки четко понимал: пересеки он черту — и ситуация станет дерьмовой. Сейчас он мог лишь украдкой наблюдать за Деку, кружась в танце под совершенно идиотскую музыку. Очевидные вещи, о которых он, казалось бы, мечтал больше всего, разбивали, разрывали грудную клетку. К собственному разочарованию, этот выбор блондин совершил осознанно, ведь он все ещё являлся тем, кто действительно что-то знает и понимает то, чего не понимают другие.  Оступись он хоть раз, и Деку не стоял бы здесь, не улыбался, не выглядел так чертовски беззаботно и непринужденно. Мысли безнадёжно путались, сбивались в комки, переплетались между нитями нейронов, натягиваясь словно струны и смешивались в гул вместе с очередной музыкальной композицией, играющей в зале. 

***

Они не танцевали в обнимку. Просто расслаблялись, иногда касаясь друг друга и пересекаясь взглядами.  — Можешь пожалуйста ещё раз уточнить, в каких отношениях мы находимся? Просто понимаешь, я не гей, и «произошедшее» меня, мягко говоря, шокировало… — Изуку запнулся несколько раз прежде чем корректно выговорить фразу. На миг ему стало стрёмно, каким размазней он становится рядом с Хитоши.  Почему-то на сочетании «не гей» тот рассмеялся. Ну да, наверное, во вселенной Мидории только не-геи добровольно целуются с другими парнями.   — Так уж и быть, Изуку-не-гей-Мидория, — начал он, слегка притянув напарника ближе и лукаво взглянув в глубокие зеленушки, — и что же ты чувствуешь по отношению ко мне? Прямо сейчас?  Тот заметно замялся, плечи невольно напряглись. Он растерянно прислонил к губам палец, призывая быть тише, хотя и без того громкая музыка прекрасно скрывала их разговор от лишних ушей. — Это очень странное чувство…   Чувство тревожности нарастало, сжимало органы внутри, норовя раздавить те к черту. Кожу окутал щекочущий холодок, приподнимая волосинки на руках. Волнение наполнило тело, сжигая остатки разумного в трепетном пламени. В животе сгорали бабочки, разливаясь по сосудам словно раскалённая лава. Изуку уже не разбирал, было ли это частью панической атаки, которые так часто одолевали его, или ощущением от влюблённости?  — Знаешь, как будто перед экзаменом нервничаешь, — дрожащим голосом добавил он, а вспотевшие ладони вцепившись в чужой помятый, скорее всего отцовский, пиджак.  — Я понимаю. Я тоже это чувствую. Ты мне нравишься, чемпион. С самой первой нашей встречи.  — Я тебе… что?!  — Нравишься, — одними губами повторил Шинсо. Его до безумия спокойный взгляд, с очерченными мешками под глазами, вынуждал находить в себе какой-то чудесный и очаровательный шарм.  — Тоши, я… Мне нужно отойти ненадолго, ладно? Я скоро вернусь, — с этими словами Изуку ускользнул в толпу. Он снова почувствовал, что с ним что-то не так. 

*** 

Вечеринка в самом разгаре, но Катсуки в этой толпе лишний. И не потому, что от слова «совсем» ненавидит шумные людные места. Думаю, он заблудился в погоне за собственными чувствами, отчего ощущал себя застрявшим во всем этом дерьме, которое, возможно, и заслужил. Вкушал грустную неподъемную реальность, словно в любимый пряный кофе подложили осколков стекла. Жуешь этот коктейль эмоций, и весь рот в крови, потом глотаешь, а стенки горла бесповоротно покрываются тонкими царапинами.  Невыносимая боль проникала глубже, куда-то под ребра, в самое сердце, заставляя губы нервно поджиматься. Глаза метались туда-сюда в поисках чего-то невероятно важного, но чрезмерная сдержанность сдавливала невидимыми сетями эмоциональные порывы.  Играя в удивительную таинственную молчанку, Катсуки продолжал танцевать со своей бывшей девушкой, привлекая к себе внимания больше обычного.  Всем вокруг весело, кроме него. Улыбающиеся рожи не вызывали ничего кроме отвращения, ведь за ними скрывались злорадные насмешки, обсуждения и сплетни.  Галстук в очередной раз сдавил горло, и воздух стал мгновенно тяжелее. Пожалуй, стоило бы умыться, привести внешний потрёпанный вид в порядок, освежить мысли.  — Надо отойти отлить, — пальцы рефлекторно разжались, выпуская Кэми из объятий, а ноги на автомате повели куда-то, пока в голове творится черти что. Девушка лишь разочаровано взглянула вслед уходящему силуэту, будто ее опрокинули в лотерее.  Пробираясь сквозь толпу и препятствия в роли воздушных шариков, Бакуго покинул торжественное событие. Он мечтал как можно скорее сполоснуть лицо, смыть жуткую гримасу со своего лица: нахмуренный лоб и плотно сжатый подбородок. Чтобы снова выглядеть презентабельно, как и подобало самому лучшему ученику, лучшему спортсмену и капитану футбольной команды.  Как только ладонь легла на ручку, дверца уборной незатейливо приоткрылась, но не успел Катсуки толком войти, как в его спину со всей силы что-то врезалось. Ему удалось удержать равновесие, но он все же недовольно развернулся, поднимая обескураженный взгляд на виновника.  — Равновесие держать не учили… Деку?!  Изуку крепко впился в чужой костюм, словно держался за последний оплот, словно жалкие куски ткани по правде играли роль последней надежды.  Он кротко, с отчаянием в глазках-бусинках, взглянул на своего капитана, а потом резко зажмурился, опустил голову вниз… и его смачно вывернуло наизнанку прямо на пол.  Что ещё могло сделать этот день хуже? Катсуки пребывал в ахуе с такого манёвра, да и его самого чуть не стошнило от одного только вида открывшейся невероятно позорной картины.  — Тебе сказочно повезло, что ты промахнулся мимо смокинга, который арендовал для меня дерьмоволосый, иначе я бы вытряс из тебя всю сумму залога! — прокомментировал он, все еще пребывая в состоянии какого-то аффекта. Будто вся эта хуйня произошла вообще не с ним.  Вокруг прохладный светлый кафель, что обволакивает пол и стены комнаты. В плитке можно разглядеть отражение, настолько она чистая, не считая уродливой лужи на полу перед входом.  — Я сейчас уберу!  — растерянно забормотал Деку, и изящные пальцы наконец отцепились от чужой ткани. Его речь звучала довольно связано, поэтому вариант с алкогольным отравлением отпадал и был исключён из списка возможных.  Крепкая жилистая рука оттолкнула неудачника подальше от лужи, заводя глубже в уборную. Казалось, сейчас все события происходящие в жизни Катсуки Бакуго стали похожи на цирковое выступление, а сам он — на клоуна.  В затмевающем освещении мерцающих сиреневых диодных лент невозможно было ничего разглядеть, но сейчас, под лампами дневного света, он заметил, как сильно побледнел задрот. Даже его веснушки погрустнели. Он хотел с радостью спихнуть этот факт на элементарную усталость…  — Ты, блять, рожу-то свою видел? Уберет он, блять…  Огромные сказочные зеленые глаза блеснули в немом вопросе, ведь Изуку пол вечера не смотрел в зеркало и был заинтересован не меньше. Он чуть отступил, вцепился пальцами в раковину и взглянул на собственное отражение. Прическа, на которую было потрачено так много времени и сил, совсем растрепалась. Взгляд ожидаемо потух, и кожа потеряла былое естественное сияние. Он нерешительно дотронулся до собственной скулы.  — Наверное, съел что-то не то.  Когда он вышел из своеобразного транса, то оторвался от разводов на стекле и выкрутил в кране ледяную воду. Он принялся умывать лицо, дабы привести себя в порядок, собраться с мыслями, хотя до конца не понимал, что с ним вообще происходит, и почему его так колотит до долбанной, очевидной дрожи в запястьях.  В этот раз в воздухе витало что-то иное, кроме враждебности. Нечто сродни напряжению. Ему казалось, что Катсуки смотрел на него, как на прокаженного.  В основном зале по-прежнему играл какой-то скучный медляк, и эта музыка, хоть и негромкая, проникала в чёртову уборную, оставляя мелодию эхом ударяться о стены из заледенелого кафеля.  Ополоснув лицо, Мидория почувствовал, как Бакуго отдёрнул его за плечо, заставляя тем самым через поверхность зеркала столкнуться с алыми глазами.  — Знаешь, Изуку, — он непривычно обратился по имени и обхватил чужое запястье, отчего тот недоуменно обернулся. Морщинки на лбу разгладились. Чувство сожаления заиграло на строгих скулах, — рад, что тебе здесь весело.  — Каччан? — переспросил парень и взглянул на переплетенные руки. Вода в кране продолжала монотонно шуметь.   — Прости, что веду себя как последний гандон, — блондин чуть дернул его к себе, притянув ближе, и обнял. Уткнулся носом куда-то в область шеи и вдохнул запах геля для волос. Изуку просто застыл и наблюдал, потому что понятия не имел как стоит реагировать и стоит ли вообще. Он чувствовал, как лицо Катсуки движется вверх по шее, обдавая ее горячим дыханием. Горло покинул неконтролируемый стон, и он уперся задницей в раковину позади себя.  — Каччан, ты пьян?  Но к этому времени они уже с любопытством разглядывали друг друга, вынуждая Изуку словить очередной флешбек из торогового центра. Их лица разделяла всего пара сантиметров, а Катсуки смотрел прямо в глаза. — Да, я пьян, — соврал он. Ему хотелось хотя бы дотронуться до чертового Деку. Теплая ладонь прошлась по украшенной веснушками щеке, — Пять лет ожидания знатно вымотали меня…  Изуку не успел и слова произнести, потому что секундой позже за их спинами что-то с грохотом рухнуло, моментально приковывая внимание. Запоздавшая реакция дала о себе знать, и он наконец вздрогнул. Он совершенно позабыл о прилипшем к нему Катсуки, тревоге и навязчивых неуместных мыслях, которые то и дело атаковали голову. Бакуго же с недовольным видом, будто его отвлекли от чего-то стоящего, обернулся.   Дверца к черту слетела нахрен с петель, и туалетная кабинка с пронзительным звоном упала, разбив кафель, а вместе с ней — трахающаяся парочка. Первой вывалилась Очако, которая, вероятно, опиралась на дверь, а следом — хвалённый староста дисциплинарного клуба по имени Иида. — Очако?!   — Изуку?! — Бакуго?! — Я тоже знаю ваши имена, — ухмыльнулся блондин, выпуская Деку из объятий.  Между четырьмя людьми, находившимся в уборной, наступило многозначительное молчание, но как только Очако отодрала покрасневшее от стыда и злости лицо от кафеля, послышались женские виртуозные ругательства, которые привели остальных в чувства. Она поднялась на ноги и насупилась, состроив самодовольную мину, пока староста вовсю вибрировал вокруг неё, пытаясь успокоить.  Катсуки и Изуку молча переглянулись между собой, и последний испустил нервный смешок, явно боясь ляпнуть лишнего. Блондин мягко подтолкнул его в сторону выхода.  — У меня есть пиздатая тактика. Предлагаю не вспоминать об этом случае, — подал голос он и тут же настороженно добавил: — Если жизнь дорога. — Мы никого не видели, вы никого не видели, — охотно согласился староста, помогая спутнице отряхнуться. Покинув уборную и оказавшись по другую сторону двери, сквозь музыку снова послышались грохот и женская ругань. Судя по неразборчивым отрывкам кому-то посчастливилось поскользнуться на оставленной ранее рыготе. — Это пиздец, Деку... — потирая пальцами переносицу, прокомментировал ситуацию Бакуго, — Я как-нибудь это улажу.