Парадигма

Изуку по-прежнему играл за защиту, на своей новой позиции, в непривычном для себя амплуа, и чтобы противостоять сложно составленному нападению, ему приходилось держать темп. Главной целью оставалось — любой ценой стопануть соперника и вернуть мяч своему квотербеку. В финальной четверти он не пошёл на перехват, а сосредоточился на том, чтобы не впускать противников за среднюю линию, оттесняя тех назад. В свою очередь, враги пытались обойти то слева, то справа, однако Деку перемещался вместе с ними, блокируя эти попытки. Он лишь старался выиграть время, чтобы партнеры по команде сумели завладеть мячом. Они снова сменили построение и позволили своему капитану забить, создав тепличные условия для очередного тачдауна. Вспыхнувшие на табло числа подтвердили гол и окончательную победу Доберманов. От радости Деку гикнул так громко, что показалось, его вопль услышал весь стадион. Трибуны взорвались от противоречивого рёва, свиста и улюлюканья. Наивно предполагать, что кому-то из основной массы болельщиков «Акул» понравится проигрыш собственной Академии. — Зуку, это было ахуенно, — сказал Денки и хлопнул его по плечу. И под всеобщее ликование, озверевшие крики с трибун от болельщиков, фанатов, команды победителя, которая радостно обжималась в кругу, на поле выскочили чирлидерши. Мина оказалась возле своего возлюбленного так быстро, насколько это представлялось возможным, и уже вовсю тискала его за мышцы и крепкий торс, попутно расцеловывая щеки. А Кэми, не задумываясь, подбежала к Изуку и, выпустив из рук пушистые помпоны, бросилась ему на шею, заключив в крепкие, тёплые объятия. Выкрикивая поздравления с победой, она непривычно лучезарно улыбнулась. Впервые это выглядело искренне. Естественная лёгкая улыбка на пухлых от филеров губах была ей к лицу. Персиковый блеск, переливающийся в свете софитов, которыми освещалась площадка, манил к себе. А её невероятной красоты светло-карие глаза, больше напоминающие лесные орешки, заблестели от нахлынувших слез. От ее униформы веяло чем-то сладким, что цепляло, заставляя внутри все бурлить. Изуку не мог определить точно, был ли это дорогой парфюм, гель для душа или может быть все вместе, но ему определённо нравилось. В честь победы он обнял девушку в ответ, хотя и с крохотной долей неловкости. В этой суматохе ощущение липкого, преследующего по пятам, взгляда не исчезало. Скользило вдоль поясницы, оседая напряжением в мышцах. Точно такое же как в коридоре колледжа, на скейт-площадке или во время репетиции. Он понятия не имел, откуда снова взялось это гадкое чувство и почему оно возникло столь внезапно. Причем на этот раз далеко от дома, словно кто-то следил за ним всё то время. Тодороки и ещё несколько человек разошлись по раздевалкам. Они уже своё отпотели. Оставшиеся ребята вокруг оглушающе верещали, пока Катсуки мог лишь, тяжело дыша, стоять, упираясь ладонями в колени, и прожигать чёртового задрота и свою бывшую подружку яростным взглядом. Он молился, чтобы ничего из того, что он чувствует, сейчас не отразилось на его лице, учитывая, что заключённый в объятия Изуку имел наглость выглядеть счастливым. Бакуго сглотнул и мгновенно изменился в лице, на котором от напряжения набухли даже вены. Хмурые русые брови сошлись у переносицы, вынуждая лоб покрыться складками. — Неужели вы встречаетесь? — знакомый голос заставил Изуку обернуться. Рядом стояла Тсую и стыдливо прикрыла ладонями румяные щеки. По всей видимости, именно здесь она и училась. Он вспомнил, как она рассказывала о переезде в Мэйнфилд с отцом. В прочем, он не успел ничего ответить, потому что перед ним и Тсую непробиваемой горой, как из воздуха, материализовался Катсуки, олицетворяя собой гигантское препятствие. Он, ухватившись грубой шершавой ладонью за тонкое изящное предплечье Кэми и оттащил подальше от задрота. — Не встречаются! — заявил он, стараясь держать внутренний стержень. — Не припомню, чтобы мы мирились, Кацки, — Кэми болезненно потерла ноющее запястье. — Заткнись! — тот, стиснув зубы от хлынувшего гнева, прошипел на неё так, словно был готов прикончить на месте, но тут же переключился на неприкаянного Деку, — Думаешь, неудачник вроде него ровня мне? — Да что с тобой сегодня такое?! — наконец сорвалось с губ Изуку. — Со мной всё отлично, — грубо процедил он и толкнув стоящую рядом Кэми в сторону уходящих с поля ребят, — пойдём уже отсюда. Тебя это тоже касается. — Я собирался поговорить с Тсу! — У нас нет времени на твою хуйню! — Она ведь наша подруга детства! После этих слов показалось, что глаза Бакуго потемнели, и он приказным тоном, выделяя каждое слово, изрёк: — Марш. В раздевалку. Быстро. Из-за чего Изуку состроил такую разочарованную гримасу, будто ребёнку не купили обещанную вкусную конфету. Он крайне обиженно скрестил на груди руки и, коротко попрощавшись, вслед за Кэми направился в раздевалку. — Кто-то похоже не в духе, — взглянула на блондина Тсую, — Старый-добрый Катсуки, совсем не изменился. — Отвали от меня, — произнес тот перед тем, как свалить следом за остальными. Казалось, взбесившийся без причины Катсуки в спешке загнал всех своих отбросов в автобус. Обратную дорогу они тряслись в потном салоне, спеша в проклятый Рэдвуд, даже толком не успев принять душ. Несмотря на зверство капитана, большинство осталось довольными поездкой. Наконец они смогли выбраться на выездной матч и развеяться, к тому же, бонусом урвав победу. Несколькими часами позже, Изуку и Денки вместе покинули автобус, разговорившись по дороге домой. Солнце уже давно рухнуло за горизонт. На улице похолодало, подошвы ботинок практически примерзали к асфальту. — Вот чёрт, — Изуку похлопал себя по груди, словно пытался нащупать ремень от сумки на груди, и расстроенно закусил губу, — совсем из головы вылетело… — Чувак, ну что опять? — Сумка. Я оставил сраную сумку в автобусе. Помнишь, тренер попросил забрать форму домой? Почему я вспомнил об этом только на пороге дома?! — Расслабься. Тренер наверняка заметил пропажу и как обычно оставит вещи в шкафчике, — пожал плечами тот, попытавшись успокоить, — заберёшь на выходных. У нас уже случалось такое дерьмо. И не раз! — Не хочется вставать в выходной только ради этого.