Парадигма

Колледж, окрашенный в воинственно-алые оттенки, напоминающие о торжественной победе в матче, снова оцепили несколько полицейских машин. Люди в форме петляли везде и всюду, что-то выпытывая у проходящих мимо студентов. Допустив мысль, что по просьбам Момо возобновилось расследование, Изуку не придал этому феномену должного значения. Он даже слегка расслабился от мысли, что девушка Нейто настолько сильна духом и продолжала бороться с системой. Подобные поступки придавали ему сил и веру в людей. В любом случае, этим утром он пришёл с иной целью. Он выбрался специально пораньше забрать оставленную им униформу и ни с кем не встретиться по пути. Шум, доносящийся из раздевалки, оказался слишком громким. За слегка приоткрытой дверью послышался глухой стук, а после — шлепок, за которым последовал знакомый голос в раздражённой манере: — Я попросил присмотреть за ним, а не угробить, половинчатый ты полудурок! — …клянусь, я не знал! Ничего из того, что ты сказал! — Мне казалось, тебе нравится развлекаться с моим другом детства, раз познакомил его со своими дружками-торчками. — Ты гарантировал мне, что в этом сезоне я сижу на скамье запасных, но вместо этого — я пахал как проклятый! Ты же знаешь, как я это ненавижу! Мой отец и так свел брата в могилу тренировками, а теперь хочет свести и меня! В растерянности распахнув дверь, понимая, что происходит что-то опасное, Изуку смог лицезреть не самую приятную картину с избиением его лучшего друга. Он так и застрял в проёме, растерянный, от ужаса прикрыв рот ладонью. В горле застрял ком. На полу раздевалки, опираясь о стену, сидел Тодороки, избитый и тщетно пытающийся подняться на ноги. Он смахнул из-под носа струйку крови, размазывая по руке и как следствие — по поверхности стены, оставляя след, который не сильно бросался в глаза из-за ярко-красного интерьера. По количеству ссадин и синяков создавалось впечатление, что Шото даже не уклонялся от ударов. Лицо было буквально усеяно кровоподтеками. Скамейки были перевёрнуты, некоторые шкафчики тяжело помяты. И вообще помещение выглядело так, будто тут прошла настоящая бойня. Прежде прикованный ногами к полу Изуку, неожиданно даже для себя, рванул с места, вцепившись в крепкую, покрытую точёными мышцами руку квотербека, и тот даже не осознал, настолько быстро это произошло. — Что здесь происходит?! — он пытался оттащить разъярённого Катсуки, превосходившего в несколько раз его в массе, от собственного друга, который продолжал валяться на полу, несмотря на предпринятые попытки встать. Катсуки буквально стряхнул с себя Изуку, но всё же (с трудом) переключил на него внимание: схватил за запястье и сдавил до такой степени, что от боли под кожей заплясали иглы. Вырываться было бессмысленно: если вцепился, то просто так квотербек не отпустит. Заглядывая глубже в алые глаза с крохой теплящейся надежды, Деку пытался понять причину шумной потасовки. Он уже слышал часть разговора и, к несчастью для него, Денки оказался прав. Между Катсуки и Шото действительно был тайный уговор. Напряжение, играющее с гормоном адреналина, стало похожим на гитарные струны, что натянулись до предела, и любое неосторожное касание могло повлечь за собой их уродливое бренчание. Изуку не дурак, и прекрасно понимал, что являлся темой разговора и, скорее всего, причиной чрезмерно агрессивного поведения Катсуки. Да, он мог остаться за дверью и продолжить укромно подслушивать, но как после этого он смотрел бы в глаза Роки? — Ты отстранён и больше не будешь играть в команде, — процедил сквозь оскал Бакуго, даже не думая ослабить хватку, — из-за наркотиков. Если хоть одна душа решит проверить команду на допинг… Нас к черту исключат! И блондин тоже, по-видимому, не был дураком, раз догадался о приёме сильнодействующих наркотиков вчера. Он считал что может так просто влезать в чужую личную жизнь, и это порождало крупицу раздражения внутри Изуку, который мгновенно напрягся. — Я и так не буду больше играть. Никто не будет, — тон его голоса заметно сменился с удивлённого на более твёрдый и уверенный, — Мистер Тодороки — отец Шото, — пояснил он, переводя взгляд за спину капитана, чтобы оценить состояние лучшего друга, а потом вернулся обратно, — еще в октябре прекратил финансирование, так что клуб закроют в следующем сезоне. Странно, что ты этого не знал, Каччан. Изуку до сих пор помнил, как в октябре очутился перед дверью тренера, невольно подслушав его разговор с отцом Роки, по совместительству, владельцем спортивного клуба. Тогда парень в панике схватился за ручку, отчего ладонь резко вспотела, а сам он побледнел. Побледнел от того, что стал свидетелем тех новостей с закрытием. Побледнел, потому что не понимал, как стоит реагировать. И в тоже время Изуку прекрасно понимал, какой отдушиной футбол является для друга детства, и насколько больно эта новость ударит по нему. Он думал, что тот обо всем узнает от тренера, но видимо... мистер Яги решил тянуть до последнего. — Опять блефуешь, Деку? Лжёшь прямо в глаза? — и свободной рукой Бакуго изобразил характерный жест, будто почёсывает указательным пальцем под носом, — как и об этом? Сомнений не осталось, он догадался. — Он не лжёт, — подтвердил Тодороки, заставляя на секунду обоих обернуться и привлекая к себе внимание. Он по-прежнему беспомощно сидел на полу, перемазанный в собственной крови, — отец правда отказался вливать деньги в это дерьмо. Ещё в октябре. — Вот как значит, — на удивление спокойным голосом произнёс Катсуки, но на лице читалось явное напряжение, отчего оно с каждой секундой приобретало всё более и более устрашающий вид. Казалось, что даже воздух в раздевалке накалился, словно все трое внезапно перенеслись в середину пустыни, под палящее солнце, — выходит, из нас двоих, обещание держал только я? — он отпустил руку Деку и усмехнулся, закрывая собственной ладонью лицо, чтобы пальцами потереть переносицу, а потом неожиданно обратился к Шото, и тот виновато опустил глаза, не найдя подходящих слов в оправдание, — удобно устроился. Краски сгущались, атмосфера в помещении становилась невыносимо удушающей. Изуку болезненно потёр ноющее запястье, пока в голове складывался единый паззл. Значит, с того момента как в прошлом году Бакуго нашёл его в списках поступивших рекрутов, тот продумал целый план, договорившись с самым раздражающим (по мнению Катсуки) человеком. Чтобы что? Зачем он искал няньку для Изуку? — Точнее, устроились, — добавил Катсуки, отрывая его от глубоких размышлений, — теперь понятно для чего ты «подтягивал» химию. Или правильней выразиться — химия «натягивала» тебя. Думаешь, узнал про закрытие клуба и решил, что нашёл беспроигрышный запасной вариант? Заранее возьмешь химию дополнительным предметом и не вылетишь из колледжа? Да, Мидории вполне хватало знаний для того, чтобы взять химию дополнительным предметом в случае закрытия спортивного клуба, и остаться в выигрыше, без потери общих баллов. Этого было бы достаточно, чтобы по итогу поступить в приличный университет. — Сегодня вы оба обвели меня вокруг пальца. Оба знали, чем все закончится, — продолжил монолог блондин, жестикулируя указательным пальцем, будто очертил круг в воздухе, — Первый при любом раскладе оставался в плюсе, — он обернулся, чтобы увидеть уродливое, исхлёстанное лицо Тодороки, усыпанное царапинами, его подбитый нос, с которого продолжали стекать капли крови, рассечённую и слегка распухшую губу и огромный синяк, что красовался под глазом. Совокупность нанесённого ущерба создавала жалостливый вид. Печальное зрелище. А потом Бакуго обратил взор к Изуку, растерянно жавшемуся к дверному проему, — второй решил переспать с торчком. — Умоляю, не прикидывайся невинным! — в спину ударил холодный пот, и губы задрожали в немом подборе фраз, Мидория просто не знал, что ещё сказать, ведь внутри всё свернулось: стыд или злость, но чувство было неприятным, гадким. Никто не смел раскрывать подробности личной жизни таким вот образом. Ладони сжались в кулаки, чтобы скрыть липкость. Земля начала уходить из под ног, и от порыва безысходности вкупе с гневом, изображение перед глазами поплыло, а тело затрясло. Хотелось ударить, хотелось заплакать, уйти или остаться и что-то сказать, очередной раз возмутиться, и от этой смеси эмоций безумно разрывало на части. Он не знал, как поступить, что предпринять, отчего растерянность змейкой проползла вдоль позвоночника. — Не хочу ничего слышать от человека, который живёт ложью! Ты лжёшь о нашем знакомстве! Ты был так озабочен своими чувствами и моим переводом, что заключил между ним, — Изуку ткнул пальцем в сторону Шото, — и собой тайный уговор! Договорился с ним взамен на что? Хочу знать, какова цена нашей дружбы! Он был зол. Невероятно зол. Темные густые брови сходились у переносицы, заставляя лоб покрываться уродливыми складками. Лицо горело от прилившей к нему крови. — За иммунитет, — перебил его Бакуго. Встретившись с лёгким недоумением на веснушчатом лице, он продолжил, игнорируя то, как Тодороки недовольно и виновато поморщился от произнесённых слов, — ты прекрасно знаешь, как половинчатый ненавидит футбол, но если бы его вышибли (а так может делать только квотербек или тренер), его отец точно пришёл бы в ярость, пустив по пизде увлечение музыкой. А этот идиот так ей дорожил… Что согласился, взамен на прикрытие в клубе, приглядывать за тобой. Слова так больно ударили под грудь, вырывая воздух из лёгких и заставив Изуку на некоторое время замолчать. Невыносимая боль сковала губы от осознания того, что его дружба держалась лишь на каком-то жалком чужом обещании. Разум самостоятельно подбирал осколки из воспоминаний, складывая недостающие паззлы в цельную картинку. Значит, тот раз на вечеринке, в Хэллоуин, не совпадение, и получив сообщение, Роки намеренно не искал друга, зная, что тот находится в компании блондина. О походе в Молл он тоже, разумеется, узнал от Катсуки. И если так подумать, то Изуку правда редко оставался без навязчивого присмотра со стороны обоих бывших друзей. Единственная разница между ними — это то, что Катсуки, в отличии от Роки, практически с ним не общался, но он списывал это на неприязнь из-за ошибок прошлого. Так было проще, ведь эта деталь всё ломала. Уговор заключался в том, чтобы присмотреть за Деку, потому что у Бакуго остались ещё чувства к нему? И он не хочет, чтобы Деку играл в футбол, чтобы лишний раз не пересекаться с ним? Он всячески старался отпугнуть Деку подальше от себя? Несомненно уговор выглядел как взаимовыгодный: пока Шото присматривает за Деку, Бакуго отмазывает того от игр, но… что-то не давало покоя. Нечто важное наотрез отказывалось складываться в эту практически очевидную картинку. — Я знаю, что всё началось с глупого уговора, но Изуку, пожалуйста… Ты правда мой друг… — неуместно, почти шепотом пробормотал Тодороки, жмурясь от боли, но никто не обратил внимания. — С меня хватит! Вы оба, — и кучерявый парень обвёл пальцами раздевалку, — гнилые люди! Решил пристроить ко мне личную охрану? Сам нашёл мне друга? — ноги заледенели, приросли к чёртовому полу, не в силах сделать шаг ни назад, ни вперёд. Пристально смотреть в глаза напротив стало невыносимо трудно, поэтому он со всей ненавистью и обидой уставился в потолок, пытаясь сдержать подкатившие слезы, — теперь я понимаю, почему именно он первым подошёл познакомиться ко мне в прошлом году. Теперь многое обрело смысл… — Какой к черту смысл?! — вспылил Бакуго, — Твой мозг настолько хрупкий, что физически неспособен к умственным нагрузкам, раз ты до сих пор нихрена не понял! Тебе вообще не стоило сюда возвращаться, в этот пригород. Тебе здесь не место, Деку. — Если ты правда не рад видеть меня здесь, я уеду. Сдам экзамены и свалю обратно в Канаду вместе с Тоши. — Интересно, как он попадёт в Канаду из тюрьмы США? — Что… — скорее встревоженно, чем растерянно пробормотал Деку, отрывая взгляд от потолка, — что ты... имеешь в виду? — Как думаешь, для чего здесь полицейские? Как только смысл сказанного дошёл до разума Изуку, он подорвался с места и резко дёрнулся, чтобы отвесить смачную пощёчину капитану за длинный, непокорный язык, но это всё на что он был способен сейчас, потому что внутри он разваливался на части, дрожа от тревоги. Бакуго наверняка даже подставил щеку и умышленно дал себя покалечить, совершенно не сопротивляясь, но сейчас непредсказуемое поведение блондина волновало его в последнюю очередь. Это была слабая пощёчина, хотя след от чужой ладони невыносимо горел. И Катсуки, прикоснулся к нему шершавыми, грубыми подушечками пальцев, медленно осознавая, что возможно ляпнул лишнего. К сожалению, так было нужно. — В следующий раз, когда захочешь перепихнуться с очередным торчком, закрывай окно плотнее, — с болью вырвалось из его уст.