Акация

      Ещё никогда у Каспиана не было такого паршивого утра.       Солнечный свет пробивался сквозь неплотную ткань шатра, шумела листва и пели птицы — происходящее там, за пологом, напоминало самые светлые и радостные сны, но кое-что омрачало эту идиллию. В мечтах Каспиан не раз представлял себе встречу с Эдмундом, но о том, что она произойдёт именно так, он и помыслить не мог. Холодный взгляд, равнодушный голос, сжатые губы — не этого Каспиан ожидал, когда всем сердцем желал снова увидеть своего короля. И причина явно крылась не в Лилиандиль — это было что-то внутри самого Эдмунда, то, что удерживало его, то, что у него у самого не до конца получилось обуздать. Каспиан коснулся рта: ночной поцелуй всё ещё чувствовался, будто бы его губы опалили калёным железом. Эдмунд прижимался к нему совсем как раньше, но затем у него внутри что-то ощутимо щёлкнуло, и он отстранился, превратившись в холодного, абсолютно незнакомого Каспиану человека. Оставалось надеяться на то, что Эдмунд сегодня всё объяснит; по крайней мере, именно это он и обещал.       «А ещё он клялся помнить и любить тебя вечно, но, как видишь», — вальяжно произнёс голос внутри. В такие моменты Каспиану казалось, что у него в голове говорит сама Таш, поэтому поспешил отодвинуть неудобные мысли как можно дальше.       — Ваше величество, вы не спите? — Полог открылся, и в шатёр вошёл главный мышь Пипайсик. Пожалуй, теперь даже встреча со старым другом не могла порадовать Каспиана. — Прошу прощения за беспокойство, но лорд Франциск желает сделать какое-то объявление и просит вас прийти, если вы, конечно, не против…       — Ты же знаешь, кто он. — Осознание вылилось на Каспиана ведром ледяной воды. Пипайсик ведь сражался с тельмаринами вместе с ними! — Почему ты продолжаешь называть его этим именем?       — Прошу прощения, ваше величество, — потупился Пипайсик, — но его величество Эдмунд велел мне скрывать это, особенно…       — Особенно что? — Каспиан внимательно посмотрел на Пипайсика. — Говори как есть.       — Особенно от вас, — смущённо закончил мышь. — Мне и правда жаль, но… таков приказ.       — Я тебя не обвиняю, — Каспиан устало мотнул головой. Он ожидал это услышать, поэтому признание Пипайсика не задело его так, как должно было. — Я сейчас выйду, так и передай.       Кивнув, Пипайсик молниеносно покинул шатёр; не задержался там и Каспиан. Оказавшись на свежем воздухе, он увидел, что звери постепенно собирались в центре лагеря. Все, кто заметил его, поклонились, но Каспиан махнул рукой, приказывая им подняться. Он подошёл ближе и присел на камень рядом с огненно-рыжим лисом.       — Ваше величество, это для нас честь, — тот быстро склонил голову. — У вас будут какие-то поручения, быть может?       — Всё потом. Сперва послушаем, что скажет лорд Франциск, — равнодушно ответил Каспиан. Впервые за последние дни его занимала вовсе не проблема Джадис.       — Кстати, вот и он, — лис мотнул хвостом, указывая куда-то, и Каспиан повернул голову. Он и не заметил огромный шатёр, откуда в сопровождении Пипайсика вышел Эдмунд. Он чеканил шаг, смотрел точно перед собой и как будто бы игнорировал тот факт, что он не единственный человек в лагере. Каспиан сжал зубы, пытаясь держать эмоции при себе. В лагере зашептались: как подозревал Каспиан, исходя из рассказа Боровика, многие звери в принципе впервые видят лицо загадочного «лорда Франциска». А вдруг кто-то из них уже его узнал? Впрочем, Эдмунд не обращал ни на что внимание: он тихо, но чётко шепнул пару слов стоящему за его спиной Реввусу, повернулся к толпе и заговорил.       — Народ Нарнии! — зычно крикнул он. Каспиана передёрнуло: что-то в этом тоне ему не понравилось. Так, быть может, мог говорить древний король Эдмунд Справедливый, но не тот мальчишка с искрящимися глазами, которого он знал. — Я собрал вас здесь, чтобы сделать важное объявление. Всю эту неделю я вынужденно не говорил вам правду, но теперь время пришло. Меня зовут не Франциск, и я прибыл сюда вовсе не из Орландии.       — И кто ты тогда такой? — воскликнул кто-то. Шум стал ещё громче; Каспиан чувствовал на себе взгляды, и, видимо, только его спокойствие мешало нарнийцам зарубить лжеца мечами на месте.       — Тихо! — несвойственно агрессивно рявкнул Эдмунд. Толпа приутихла, автоматически повинуясь чисто королевскому тону. — Моё имя — Эдмунд Пэвенси, но вы, скорее всего, знаете меня как Эдмунда Справедливого, третьего из Золотых королей древности.       Голоса вмиг утихли; звенящая тишина ударила Каспиана по ушам. Все удивлённо переглядывались, не зная, верить или нет, и только самому Эдмунду, кажется, было абсолютно плевать на происходящее. Наконец кто-то всё же решился на встречный вопрос:       — И чем же ты это докажешь?       — Я имел честь сражаться бок о бок с Золотыми королями и королевами против тельмаринов шесть лет назад, — Пипайсик сделал шаг вперёд, и его голос звучал очень внушительно, несмотря на размеры своего владельца. — И я клянусь своей честью, что услышанное вами — чистая правда.       — Если вы не верите мне и благородному Пипайсику, — снова заговорил Эдмунд, — вспомните, что в лагере присутствует ваш истинный король. Возможно, он сможет подтвердить мои слова. — Холодные тёмные глаза уставились на Каспиана, и он почти физически ощутил сотню растерянных взглядов своих подданных. Каспиан почувствовал странный холод и желание закутаться в тёплый плащ, но переборол это и ответил:       — Я всё подтверждаю. Перед вами действительно его величество Эдмунд Справедливый. — Слова с трудом вырвались из горла, потому что на самом деле перед ним стоял совсем не Эдмунд — точнее, не тот Эдмунд, которого он знал. Впрочем, этого оказалось более чем достаточно: нарнийцы все как один низко склонились, приветствуя Золотого короля, и Каспиан показался себе неуместно высоким.       — Довольно. Я давно не правлю Нарнией, нет нужды мне кланяться, — отрезал Эдмунд, равнодушно оглядывая лагерь. — Немедленно поднимитесь. Несмотря на то, что я вам рассказал, ваше отношение ко мне не должно поменяться. Я помогу вам победить Джадис, но вашего короля зовут Каспиан, и подчиняться вы обязаны исключительно ему. Ясно? — Казалось, что ледяные глаза остановились по очереди на каждом, а температура в лагере упала на несколько градусов.       — Но почему вы скрывали своё имя? — осмелев, спросил сидящий рядом с Каспианом лис.       — На то были причины, — резко ответил Эдмунд; лис дёрнулся, будто от пощёчины, не ожидая подобной почти что грубости от Справедливого правителя. — Если вы всё поняли, можете расходиться. Дела обсудим немного позже, — с этими словами Эдмунд шагнул прямо в толпу и принялся прокладывать себе путь к выходу из лагеря. Проходя мимо Каспиана, он почти незаметно качнул головой; в свете изменений в характере это можно было расценить как приглашающий жест. Вздохнув, Каспиан направился следом. Он предполагал, что, возможно, должен как-то объясниться перед нарнийцами и что-то предпринять, но не мог: Эдмунд и его странное поведение были важнее.       Эдмунд не обернулся на него, и Каспиан просто продолжал молча идти следом. Они углублялись в лес в противоположной стороне от Кэр-Параваля, и Каспиан рефлекторно сжал рукоять висящего на бедре Риндона: здесь могла таиться абсолютно любая опасность. Но Эдмунду, кажется, было всё равно, ведь сколько бы они ни прошли, он продолжал упорно двигаться вперёд.       — Ночью ты говорил мне, что ходить в лесах одному теперь небезопасно, — заметил Каспиан, стремясь разрушить повисшее между ними молчание.       — Ты не один. Или сомневаешься, что я смогу тебя защитить? Не доверяешь? — не глядя на него, ответил Эдмунд, но шаг всё же замедлил.       — Это ты, кажется, больше не доверяешь мне, — горько произнёс Каспиан, и только теперь Эдмунд наконец остановился. — Почему ты решил раскрыться?       — А какой теперь смысл скрываться? Ты здесь, — Эдмунд равнодушно пожал плечами. Он всё ещё стоял впереди, и Каспиан мог видеть только его идеально ровную спину.       — Спасибо, что признал это откровенно.       — Признал что? — Каспиан не видел лица Эдмунда, но был уверен, что тот вскинул бровь.       — Что ты прятался исключительно от меня, — выпалил Каспиан. — Ты обещал мне объясниться, и я жду этого, Эд. Что случилось? В чём причина твоего равнодушия?       — Причин много, — ровно ответил Эдмунд, запрокинув голову и глядя на кроны деревьев. — И мне казалось, что они очевидны.       — Я бы не спрашивал, если бы знал ответ. — Каспиан чувствовал, что будто бы бьётся головой о каменную стену. — Три года я ждал тебя и верил, что наша встреча состоится, пытался начать новую жизнь, но…       — В этом и дело, Каспиан, — Эдмунд вдруг резко повернулся, и впервые за это время Каспиан увидел, что его глаза загорелись. — Ты пытался начать новую жизнь, но никогда не жил ею по-настоящему. Посмотри, что с тобой происходит. Ты любишь свою жену? А сына? Ты смог отпустить прошлое, Кас?       Каспиан невольно сделал шаг назад. Это было не то, что он ожидал услышать, и каждое слово Эдмунда ранило его в самое сердце.       — Как ты можешь так говорить? — прошептал он. — Ты что же… смог?       — Я больше не король, — Эдмунд медленно покачал головой. — Кому есть дело до того, что я чувствую? На тебе же огромная ответственность, Каспиан. За страну, за семью, за народ. И у тебя нет права…       — Ответь на мой вопрос, — резко перебил Каспиан.       — Ты не понял? Посмотри, что происходит, — Эдмунд картинно развёл руками в стороны. — Случилось бы это, если бы мы не встретились?       — Этого не произошло бы, если бы ты сам пришёл в Кэр-Параваль!       — Всё же тебе ещё многому нужно научиться, — Эдмунд с лёгкой горечью отвёл взгляд. — Если бы я пришёл, то подарил бы тебе, да и себе надежду, а потом Аслан забрал бы меня, и стало бы только хуже. А так через несколько лет ты смог бы отпустить…       — Не смог бы! — рявкнул Каспиан, вкладывая в эту простую реплику всю свою боль. — Я никогда не смог бы тебя забыть, не смогу и сейчас, потому что, разрази меня Таш, люблю тебя. Люблю больше жизни, понимаешь? И теперь ты… тебе всё равно, верно? — Запал Каспиана исчез так же резко, как и возник.       — Любишь, да? — тихо спросил Эдмунд; его голос звучал вкрадчиво, будто бы он задумал что-то недоброе.       — Люблю. — Каспиан вопреки всему выдержал тяжёлый прямой взгляд.       — Что же, — Эдмунд с какой-то печальной злостью ухмыльнулся, — в таком случае, я кое-что тебе покажу. Ты должен увидеть, кого ты на самом деле любишь.       — Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросил Каспиан.       — Терпение. — Эдмунд мягко опустился на колени и уставился на зелёную траву под ногами; Каспиан с удивлением наблюдал, как он поставил ладони на землю, прикрыл глаза, и лицо стало сосредоточенным. Сперва он не понял, что всё это значит, но потом…       Трава под руками Эдмунда стала покрываться ледяной коркой; лёд распространялся так быстро, что Каспиану пришлось отпрыгнуть назад, чтобы его не зацепило. Он со смесью страха и какого-то извращённого восхищения смотрел, как Эдмунд поднял руки, и лёд послушно, как ручная змея, последовал за ним, беспрекословно повинуясь своему хозяину.       Хозяину.       Эдмунд убрал ладони, и лёд остановился; вместе с ним отмерло и гулко застучало сердце Каспиана. Только теперь, когда Эдмунд плавно поднял на него глаза, он понял, что только что произошло. Эдмунд колдовал, управлял льдом, это по его приказу существенная часть поляны покрылась белой коркой. Он владел силой, доступной, как было известно Каспиану, всего лишь одному существу во всех мирах, той, кто как никто другой угрожала Нарнии что тысячу лет назад, что сейчас. Возможно, теперь Каспиан мог бы понять холодность Эдмунда, но образ тёмного волшебника, повелителя льда и мрака, никак не вязался с его любимым королём даже теперь, когда он видел всё воочию.       — Впечатляет? — ухмыльнулся Эдмунд, поднимаясь на ноги.       — Что… это? — с придыханием прошептал Каспиан. Он достал Риндон и потрогал ледяную корку его кончиком: она была твёрдой, несмотря на палящее почти полуденное солнце.       — Магия, — мрачно ответил Эдмунд. — Сила Белой Колдуньи. Знаешь, я чувствую, как она плещется во мне, каждую секунду, — он понизил голос, так что Каспиану пришлось подойти. — Этот холод всего за день стал неотъемлемой частью меня. Я не хотел, чтобы кто-то это знал, но ты… Ты должен понимать, — Эдмунд снова странно улыбнулся, — что человека, которого ты любишь, больше нет.       — Но ты же стоишь передо мной, — Каспиан попытался приблизиться ещё немного, но Эдмунд отшатнулся от него, как от прокажённого.       — Ты не понял? Это не я! — Карие глаза снова маниакально зажглись. — Великого короля Эдмунда Справедливого больше нет. В этот раз в Нарнию вернулся Эдмунд-предатель. Белый Колдун, если тебе так угодно.       — Это не имеет значения, — вдруг выпалил Каспиан. Слова вырвались легко и неосознанно, но он знал, что говорит со всей искренностью.       — Имеет, — Эдмунд снова покачал головой. — Ты хотел знать, что я к тебе чувствую, но это уже неважно. Я понятия не имею, откуда у меня эти силы, но уверен в одном: они опасны. И меньше всего на свете я хотел бы, чтобы они причинили тебе вред. А предотвратить это можно только одним способом, — Эдмунд снова сделал шаг назад и закончил: — Держись от меня подальше, Каспиан. Возвращайся в Кэр-Параваль. Так будет лучше для всех.       — Не для меня. Эдмунд, пожалуйста, — Каспиан протянул руки, но Эдмунд ожидаемо не позволил ему к себе прикоснуться. — Мне всё равно, какая магия живёт у тебя внутри. Я люблю тебя, своего Эдмунда, и я верю, что ты не изменился, что ты… возможно, где-то в глубине души, но всё ещё прежний Эд, которого я знал. Прошу…       — Я всё сказал, — резко оборвал его Эдмунд. — Вернись в замок. Чем быстрее ты это сделаешь…       — Ты не можешь мне приказывать, — вдруг в таком же тоне ответил Каспиан. Ситуация начинала его раздражать. — Я тоже всё сказал. Как бы там ни было, я останусь в лагере, и это не обсуждается.       — Кас…       — Я не твой подданный, не смей так со мной говорить! — сорвался Каспиан; впрочем, по лицу Эдмунда не было заметно, что его это как-то тронуло или задело. — Я сохраню твою тайну и ещё раз повторю, что мне плевать, и мои чувства останутся прежними, даже если тебе всё равно. — Он развернулся. — Возвращайся в лагерь, здесь небезопасно. — С этими словами он покинул поляну.       Каспиан не знал, что подумали нарнийцы, когда он широким шагом вылетел из леса в одиночестве, прошёл через весь лагерь и остановился напротив Реввуса, но ему не было до этого дела.       — Ваше величество? — кентавр удивлённо на него посмотрел. — Вы одни?       — Эд… его величество Эдмунд вернётся позже, — Каспиан мотнул головой. — Я хочу поговорить с тобой о положении дел. У вас уже есть какой-то план?       — На самом деле, мы не успели сделать многого, ваше величество, — с лёгким стыдом ответил Реввус. — Мы владеем только информацией от разведки, а она не так подробна, как нам бы хотелось. Однако его величество Эдмунд отлично справляется с организационными моментами. Мы сформировали несколько отрядов и прикинули, где их необходимо расположить в случае нападения.       — Это неплохо, — кивнул Каспиан. — Не посвятишь меня в детали?       — Конечно, ваше величество. Но, быть может, желаете сперва позавтракать? Вы сегодня ещё ничего не ели…       — У нас мало времени. Если еда осталась, принесите, я поем в процессе.       Реввус позвал крутящуюся у костра бобриху, и вскоре Каспиану вручили миску какой-то рыбной юшки и высказали тысячи извинений по поводу того, что такое простое блюдо вряд ли достойно короля. Заверив бобриху, что всё в полном порядке, Каспиан разместился на высоком камне напротив Реввуса и собрался завязать диалог, как тут увидел выходящего из леса Эдмунда. Не обращая ни на кого внимание, тот вошёл в лагерь, сказал пару слов Пипайсику и ещё нескольким зверям, а затем сел прямо на траву в нескольких метрах. Каспиан постарался взять себя в руки: сердце умоляло его хотя бы позвать Эдмунда к ним, но гордость, задетая сказанными в лесу словами, оказалась сильнее, поэтому Каспиан на это просто промолчал, делая вид, что и вовсе ничего не заметил.       Они с Реввусом вели достаточно долгую беседу; кентавр принёс карту и позвал ещё нескольких причастных ко всему нарнийцев, и вместе они пересматривали, изучали и в чём-то дорабатывали составленный ранее план. Глядя на небрежно сделанные рукой Эдмунда пометки на карте, Каспиан со смесью гордости и горечи осознавал, насколько тот гениален в военной области: даже Каспиан не смог бы придумать что-то лучше, хотя правил уже шесть лет. Это говорило о многом, но он старался отбрасывать подобные мысли и заниматься тем, что действительно важно.       Прошло несколько часов, и только теперь Каспиан обнаружил, что Эдмунда на поляне больше нет. Желание в очередной раз победило здравый смысл, и он поскорее поднялся.       — Ситуация мне ясна, — кивнул Каспиан, складывая карты. — Завтра должна прийти новая информация от разведки, тогда и дополним существующий план. Вопросы?       — Всё понятно, ваше величество, — Реввус склонил голову. — И… простите меня, но этим визитом вы подвергаете себя опасности. Вы уверены, что это целесообразно?       — Как бы там ни было, я уже всё решил, — ответил Каспиан. — К тому же, пока здесь король Эдмунд, я тоже останусь.       — Ваша воля, — будто бы нехотя согласился Реввус, но Каспиан уже не обращал на него внимание. Ноги сами принесли его к шатру Эдмунда, возле которого нёс стражу верный Пипайсик.       — Ваше величество, — мышь почтительно поклонился. — Что я могу для вас сделать?       — Скажи королю Эдмунду, что я хочу его видеть, — немного резким от нетерпения голосом приказал Каспиан, но Пипайсик остался на месте.       — Сожалею, но я не смогу выполнить этот приказ. Его величества в шатре нет.       — И где же он?       — Он отправился прогуляться, так он мне сказал, — слегка виновато ответил Пипайсик.       — Куда он пошёл?       — Кажется, туда, — Пипайсик махнул лапкой на северо-запад. — Но, ваше величество… Король Эдмунд сказал, что хочет побыть один.       — Хорошо, спасибо тебе. Я учту это, — попрощавшись с мышем, Каспиан, забыв о предупреждении, пошёл туда, куда ему указали. Он надеялся, что Эдмунд уже хоть немного оттаял и согласится спокойно с ним поговорить.       Сперва Каспиан думал, что Пипайсик случайно сообщил ему не то направление, так как, сколько бы он ни шёл, Эдмунда найти не удавалось. Солнце уже клонилось к закату, постепенно становилось всё темнее, но Каспиан вовсе не собирался возвращаться в лагерь. На этот раз он не планировал сдаваться: прошлый разговор прошёл совсем не так, как он думал, и теперь он просто обязан это исправить. Каспиан решительно шагал вперёд, собирая в кучу мысли и слова, которые он хотел высказать Эдмунду, но они все вмиг забылись, стоило ему увидеть своего короля.       Эдмунд обнаружился на одной из небольших полян: он сидел на земле, скрестив ноги, и издалека было не очень-то понятно, что он делает. Пользуясь тем, что солнце уже почти закатилось, Каспиан подошёл ближе и теперь увидел: Эдмунд колдовал. Между его ладоней мерцал лёд, и, медленно разводя их в стороны, Эдмунд формировал длинный блестящий стержень, и Каспиан замер: зрелище оказалось столь же завораживающим, сколько непривычным и даже пугающим. Эдмунд управлялся со льдом так, будто бы эта сила была с ним всю жизнь; он перехватил стержень одной рукой, а второй провёл по нему, придавая форму, смутно напоминающую меч. Когда подобие клинка было готово, Эдмунд оценивающе осмотрел его, а потом вдруг с силой ударил им по земле. Каспиан ожидал, что ледяной меч расколется, но он остался практически целым: на траву упало только несколько мельчайших кристаллов льда.       — В этом его главная опасность: он очень прочный и не поддаётся физическим законам, — вдруг сказал Эдмунд, и Каспиан будто бы отмер; он ощутил себя так, будто бы его застукали с поличным на месте преступления. — Я напугал тебя?       — Как ты узнал, что я здесь? — Каспиан задал совсем не тот вопрос, который мог бы стать уместным в данной ситуации.       — Я прожил в Нарнии лишь немного меньше твоего, — Эдмунд поднялся на ноги и повернулся, и Каспиан заметил странную усмешку у него на губах. — Король, пусть и бывший, никогда не должен терять бдительность. Я давно знаю, что ты тут.       — Это меня и удивляет, — вздохнул Каспиан. — Ты знал, что я здесь, и не прогнал меня вон.       — А в этом есть смысл? — вскинул бровь Эдмунд; Каспиан покачал головой. — Вот и я о том. Ты до чёртиков упрямый, Кас. Напрасно.       — Ты всё ещё не настроен на разговор? — Каспиан продолжил смотреть на Эдмунда, хотя, ощущая отголоски утреннего холода, он всё больше хотел отвести взгляд. — С утра прошло достаточно много времени.       — Всё, что я хотел тебе сообщить, уже было сказано, — Эдмунд вдруг закрыл глаза и сжал руками свой самодельный меч; под поражённым взглядом Каспиана тот начал исчезать, будто бы впитываясь в руки Эдмунда, пока совсем не пропал. Каспиану показалось, что после этого Эдмунд слегка пошатнулся, но не успел даже ничего сообразить, как тот снова пришёл в норму. — Ты уже дважды видел, на что я способен. Что мне ещё тебе сказать и продемонстрировать, чтобы ты наконец понял меня?       — А мне как доказать тебе свою любовь? — Каспиан сжал руки. — Или то, что мне неважно…       — А мне важно! — прорычал Эдмунд, но потом уже спокойнее добавил: — Рано или поздно ты всё-таки поймёшь меня, Кас, то, что я делаю это ради тебя.       Каспиан открыл рот, чтобы ответить, но в следующую секунду передумал: был ли смысл в его словах, если Эдмунд упрямо продолжал твердить одно и то же? Ощущение, что его загнали в глухой угол, становилось всё сильнее, а надежда, озарившая его ещё несколько дней назад, начала постепенно гаснуть, оставляя после себя лишь тлеющие угли. Сдаваться и отступать было совсем не в правилах Каспиана, но что он мог сделать? Когда-то Эдмунд являлся для него надёжным плечом и опорой, и теперь, когда это рухнуло, Каспиан чувствовал себя беспомощным ребёнком.       — Давай вернёмся в лагерь, — вдруг предложил Эдмунд, нарушая установившуюся между ними тишину. Его голос звучал бесстрастно, как и раньше, словно бы из него выкачали все эмоции. — Уже совсем темно.       — Пошли, — тихо ответил Каспиан, и они направились обратно. — Я видел план, который ты составил, — как бы невзначай произнёс он, не в силах вынести эту дурацкую тишину между ними.       — Знаю. Что скажешь? — Эдмунд даже не посмотрел на Каспиана в ответ.       — Тебе известно, что я думаю о твоих стратегических способностях. Отлично сработано, — Каспиан постарался сделать вид, что его вовсе не волнует этот холод; иными словами, он цеплялся за возможность разговора, который со стороны мог бы показаться нормальным.       — Во многом это заслуга Реввуса и остальных. Разведчики тоже сыграли огромную роль, — заметил Эдмунд, и, кажется, Каспиану удалось уловить в его тоне нотку того былого энтузиазма, с которым Эд когда-то говорил о военных планах и стратегиях. — Однако для такой миссии солдат у нас чересчур мало. Если вспомнить численность армии Джадис в прошлый раз, можно предположить, что сейчас она собрала не меньше.       — Это не проблема: я пришлю столько солдат, сколько, по твоему мнению, нам нужно. Я бы мог привлечь и свой личный гарнизон.       — Было бы неплохо. Я не хочу подвергать все эти жизни опасности, но… Нарния не выстоит без войны, — Эдмунд вдруг посмотрел на Каспиана, и от его пронзительного взгляда внутри что-то сжалось. — Раз уж так получилось, нам нужно сражаться и бросить на это все возможные силы.       — Конечно. Я пошлю гонцов на Танцевальный Луг, в дальние леса и в Кэр-Параваль. Думаю, этих людей и зверей должно хватить.       — Завтра придёт разведка, обсудим этот вопрос с ними и остальными, — кивнул Эдмунд; по его замедлившемуся шагу Каспиан понял, что они уже на подходе к лагерю. Он резко остановился, и Эдмунд замер рядом с ним, вопросительно заглянув в глаза.       — Когда ты так спокойно со мной разговариваешь и не пытаешься убедить меня в том, что мне стоит держаться от тебя подальше, мне кажется, что всё как раньше, а случившееся утром — дурной сон, — прошептал Каспиан, мысленно ударив себя несколько раз за эти слова. Этой фразой он мог испортить более-менее мирное отношение Эдмунда к нему этим вечером, но тот вдруг сделал шаг ближе. Каспиан замер, боясь спугнуть момент; Эдмунд же протянул руку и мягко сжал предплечье Каспиана. Даже сквозь ткань рубашки Каспиан ощутил, какая холодная — нет, ледяная — держащая его ладонь, но желания отстраниться не появилось.       — Я бы больше всего на свете хотел, чтобы всё было как раньше, — голос Эдмунда сквозил такой болью, что Каспиан широко распахнул глаза. Это не вязалось со всеми произнесёнными им ранее словами, и Каспиану на миг показалось, что он видит перед собой своего Эдмунда, того мальчишку, с которым они гуляли по нарнийским лесам, сражались на мечах на борту корабля и провели тысячи бессонных ночей в королевской каюте «Покорителя Зари». — Но это теперь невозможно, — он резко отпустил Каспиана и отошёл. Искры боли в тёмных глазах погасли, будто бы их и не было. — Нас уже наверняка ищут, вернёмся в лагерь.       Каспиан не помнил, как добрался до своего шатра и лёг на холодный пол, бессильно рассматривая потолок. Одно он знал наверняка: швы на его раненом сердце вновь разошлись, и ему потребуется непозволительно много времени, чтобы собрать себя заново.