Лёд и чешуя

Жители Дрезена приняли монгрелов на удивление спокойно. В большинстве случаев их по незнанию принимали за тифлингов, и относились поначалу настороженно, но к счастью – без враждебности. Им самим нелегко было привыкнуть к оживленному городу – но это был не первый раз, когда им приходилось приспосабливаться к изменчивому окружению. Влияние Ирабет, главы Орлиного дозора, и пример командора в значительной степени определили отношение к ним. Ланн ожидал худшего, однако ему не приходилось обращаться за помощью к командору. Саман, в свою очередь, была настроена оптимистично: она при каждом удобном случае напоминала, что у племени есть прекрасный пример для подражания. После её слов у Ланна не осталось выбора: он послушал Сулла и принял на себя обязанности вождя. Он понимал, что будет непросто, но без неожиданностей не обошлось. Сулл, старый хитрец, сразу же умыл руки. Ланн не сомневался, что Сулл продолжает за ним следить, как он справляется. "Ты – вождь. Ты решай", – так он всегда говорил, лукаво посверкивая крысиными глазками, когда Ланн спрашивал у него совета. Взяв однажды на себя ответственность, Ланн в глубине души не мог не задаваться вопросами: справляется ли он; насколько правильны его решения; что ему придется делать, когда жизнь племени изменится безвозвратно – и эти изменения уже происходят. Подобные вопросы не давали ему покоя, когда он выслушал просьбу Арран. Она решила вступить в брак с эльфом из Дрезена, и согласно обычаю – ей нужно благословение вождя. Девушка смотрела на Ланна прямо и очень внимательно, ожидая ответа. Её хвост нетерпеливо рассекал воздух, выдавая волнение. Весь её вид говорил о том, что ей важно – действительно важно – получить официальное одобрение; впрочем, если ей это не удастся – она в состоянии проявить упрямство и сделать по-своему. Прежде чем ответить, Ланн малодушно подумал: почему они сначала не обратились к Арсиное? Может, жрица Абадара быстрее нашла бы нужные слова, чтобы отговорить их. – Арран, такой брак не имеет будущего, – первым делом напомнил он. – Ты ведешь себя неразумно. – Уж кто бы говорил, – девушка тихо огрызнулась и отвела взгляд. – Что? – Ланн постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно строже, но собственный голос показался ему невероятно жалким. – Ничего, – поспешно отозвалась Арран. – Я... мы подумаем. Когда Арран ушла, так и не получив ожидаемого ответа, Ланн принял решение: он прямо сейчас пойдёт к командору и попросит – нет, потребует – чтобы она подыскала нового вождя. Саман увидит, что он не справляется – и согласится, не раздумывая. Низко, трусливо – но так он хотя бы не успеет наделать глупостей, которые принесут вред другим. Как и ожидалось, он застал Саман за бумагами. Она сидела за своим столом и выглядела так, будто пыталась прожечь документ взглядом. Это было очередное донесение от Кономи – не сразу сообразил Ланн. Так же запоздало он понял, насколько не вовремя он пришел: ведь у Саман всегда есть более важные дела, чем принимать решения за него. Но стоит ей увидеть Ланна, застывшего в дверях – она улыбается: искренне и тепло. Заготовленная речь, стройная, аргументированная и прекрасно звучавшая в его голове – мгновенно выветрилась, поэтому пришлось рассказать всё, как есть, не утаивая и не приукрашивая. Саман выслушала его очень внимательно. Помолчав некоторое время, она пожала плечами: будто подбирая подходящие слова, она тоже принимает некое решение. А может – глубоко в душе – всё для себя уже давно решила. – Почему ты считаешь, что только ты подумал о подводных камнях? – первым делом спросила она. – Если они готовы принять такое решение – значит, должны осознавать последствия. Саман наконец отложила ненавистный документ и сделала пару шагов навстречу. Когда она так близко, можно заметить, что глаза у неё вовсе не чёрные, как может показаться издалека, а тёмно-карие; когда она смотрит вот так – в них нет холодности и равнодушия – только безграничная нежность. – Ты можешь подробно изложить им свою позицию, привести аргументы, объяснить, почему ты против. Возможно – этого будет достаточно, чтобы уберечь их от поспешного решения. Но... Если они уже всё решили – это ничего не изменит, понимаешь? – Понимаю, – Ланн уже не был полностью уверен, что Саман говорит о девушке из племени. "Или думаю, что понимаю". – Одно я могу сказать точно: не стоит запрещать им, – она продолжила, мягко, но уверенно. – Хорошо, – помедлив, согласился Ланн. Помолчав немного, он невесело усмехнулся. – В этом есть и положительная сторона. По крайней мере – так в случае чего за мной останется право заявить: "А я же говорил!" – Возможно, тебе не придётся это говорить. Даже если они ошибаются – позволь им совершить эту ошибку. Саман улыбается и касается его плеча – исключительно дружеский жест; тепло от него обжигает сквозь рубашку, проникает под чешую и расцветает в груди успокаивающим светом. Ланн рассчитывал получить простой и ясный ответ – и уходил он с гудящей от новых вопросов головой.