сказка

эндрю не любит ступеньки, не любит тяжёлые тучи, не любит толчки в спину, не любит мокрые кеды и трещины на асфальте. эндрю лобит морсы из маленького магазинчика, стоящего неподалёку от школы. холодные бетонные стены, звон мелочи, и уже трещины не такие противные. ведь в руках картон, а внутри сладкая, чуть кисловатая жидкость. клюква или смородина, морс ядовито-красный. кеды шоркают по асфальту, капюшон греет затылок. вот-вот ударит гром, и хлынут холодные капли. пока что всё спокойно, в этом спокойствии детей загоняют домой, быстро паркуют машины, а эндрю идёт и идёт, втягивая в себя морс. мимо участков без заборов, по серой плитке, и пинает гальку. деревушка крупная, с частыми поворотами, со светло-серыми домами. холод гуляет по улицами, высовывает нос из деревни, и бьётся о колючую преграду леса. даже холод не решается пробраться дальше, робко проснуться между вековыми дубами, и пролететь мимо осин. даже холоду страшно, а жителям деревушки тем более. маленькие дети сочиняют легенды про большого чудовища, прячущегося среди бурелома и орешника, где-то вглубине, посреди истончившиеся берёз. эндрю притормаживает. пустынная улица, кеды не шуршат по асфальту, небо мрачнеет, но спокойное. а в голове берёзы — чистые деревца, белые шкурки и чёрные прожилки. вытянутые ветки царапают уши и запястья. берёз много, они так близко, сломают ветки друг об друга, когда ветрено. они охраняют поляну, где растёт полынь и другая, длинная и ярко-зелёная трава. у берёз жизнь бежит внутри, и их стволы с коричневатыми выемками можно ощупывать долго. пока кто-то не пришёл. кто-то рыжий, тёплый, бесконечный и не подвластный законам, написанных в учебниках. эндрю дёргается, слыша сзади шаги, знакомую поступь. идёт, в голове берёзы и поляна, что-то рыжее среди травы. а рядом шагает брат — молчаливый призрак, вылезший из зеркала. эндрю не раздражает шаркающая поступь сзади, не раздражает взгляд в затылок. раздражает молчание, истончившиеся нитью натянутое между ним и братом, такое острое, что невольно боишься вздохнуть. лес смотрит: у одного в голове берёзы, у другого беспокойство, и наверно, смеётся над маленькими людишками. эндрю и аарон как солдаты из братских могил, сплетается невидимыми нитями, а что за нити — эндрю не помнит, не знаёт, бьёт виски и пытается вспомнить, но тьма разъедает. эндрю помнит, что когда-то аарон говорит, и так много, сбиваясь. и пальцы у него дрожат, а у эндрю почему-то солоно на губах. а сейчас аарон упёкший себя в бетонные стены, не видит дороги и молчит. без эмоций молчит, от этого эндрю злится ещё больше. дом самый ближний к лесу. дома холодно. в сайдинге, среди идеально вынюханных пылесосом ковров и вымытых окон никогда не бывает тепло. всегда все мёрзнут, и злятся, а злость как снежинки, опадает блестящим покровом на белый ковёр. эндрю любит комнату на чердаке, любит спать после школы, когда завтра выходной. и большие футболки любит. на этой, тёмно-синей, виднеется странное пятно. от какой-то травы, или ягоды, но эндрю не помнит, как держит нечто подобное в руках. эндрю лежит, посреди тихой комнаты, а за тонкой дверью возится брат. эндрю его не слышит, смотрит в потолок, а там старые наклейки звёзд. остаются от прошлого хозяина дома. они уже не светятся в темноте, но жёлтые концы на белом фоне блестят ярко. а в голове у эндрю бушует ветер, и он не слышит ни тишины, не то, как аарон раскладывает учебники. эндрю помнит, как бежит, высоко задирая ноги, а кустарники бьют по коленкам. «куда бежишь, человек? эй!». льёт дождь, и кеды скользят по мокрой траве. но эндрю тепло, и хорошо, от кого-то, ждущего его. и пусть страх прогрызает кости, страх, что поглядят не те глаза, страх, что каждая встреча с кем-то — последняя. эндрю плевать на то, что руки у него дрожат, а язык не поворачивается, главное — согреть кого-то. спрятать от неожиданного дождя, дотронуться до мокрых волос. эндрю, кажется, даже улыбается, или воспоминание размывается от слипающихся глаз. о стёкла ударяются капли, а эндрю в тревожном сне, среди берёз, полыни, страха, кого-то безумного дорогого и грозы. сон беспокойный и липкий, но эндрю толком не понимает, что его страшит. пока не просыпается. дёргается, глаза моргают, а тело не дышит. тревожность закрадывается вглубь и клокочет там. карие глаза выискивают что-то. вот потолок, обрывки звёзд, вот стена, белые обои в коричневых завитушках. предлинных и витьеватых, а рядом окно. квадрат реальности в белой раме. эндрю глядит на него, не моргая. стекло мокрое, видны белые крыши соседских домов. а за ними лес, зелёное месиво. и эндрю что-то тянет туда, что-то лениво выплывающее из закоулков памяти. кровать не скрипит. эндрю беззвучно крадётся, словно проходит сквозь стены. глядит, не дышит, и тихонько спускается по ступеням. дверь тоже молчалива, а ночной воздух ударяет, словно щелбан. «неужели ты, человек, не боишься?». нет, эндрю захлёстывает любопытство, и недавно пробудившийся страх, но не за себя. за кого-то другого. плитки мокрые, тучи тяжёлые. улица тихая, асфальт ещё не кончается. но скоро он превратится в смесь гальки и щебёнки, а ещё дальше — в узкую тропинку, проросшую мхом. и мыслей в голове нет. лишь тихое дыхание, стук кед по мокрым плитам. и лес, темнеющий впереди, манящий, призывающий воспоминания. размытые картинки. как эндрю царапается о сухие сучки, как они же трещат под подошвой. как кто-то дышит, и он так близко к эндрю, кажется, его руки лежат на плечах, но главное дыхание. оно бьётся в ушах и чуть не ломает хрящи, однако эндрю слышит голос. «эндрю, иди домой!». мысль «вау, аарон умеет говорить» не успевает появиться в голове, как эндрю пронзает кое-что другое. словно на поле внутри него прорастает трава. мягкий мох. хотя раньше кажется, что это поле вытоптано, все кустарники выкорчеваны. эндрю смотрит на лес, приоткрывает сухие губы. он вспоминает. поляну, берёзы, и рыжего нила. нила, нила, бесконечного нила, который резвится в траве. который во время поцелуя проникает пальцами под воротник футболки, сжимает ткань, а потом расслабляет ладонь и проводит фалангами пальцев по ключицам. и смотрит в глаза, а все слова эндрю перечеркивает красная линия, пуля пронзает. от возможности касаться плечей, плечей нила, и водить по ним пальцами. эндрю шатает. кажется, что упадёт скоро, ведь столько сваливается. и объятья, и разговоры, и страх, что про полянку узнают. и узнаю́т ведь. эндрю дрожит, и не от холодных редких капель, бьющих по затылку. дрожит, оттого, что понимает. нил — рыжие вихры, ужасно тёплые руки, — там, за зелёной стеной, около реки. эндрю срывается с места, комья земли летят из-под пожелтевших подошв кед. вперёд, вытащить и спасти, беги, эндрю, беги!