руки усыпанные цветами

Темноволосый парень скитался по бескрайнему лесу уже долгое время. Он прекрасно знал каждый кустик, поэтому был уверен, что не потеряется. Все его мысли заполнил Антон. В голове не увязывались два образа которые видел Рома. Первый образ такой светлый, дружелюбный, местами очень наивный, но от этого Пятифана бросало в жар, а по коже рассыпались мурашки. Хотелось всю жизнь пробыть рядом, и защищать этого зайчика от всего плохого. Второй же образ был более холодный, отстранённый. Скорее даже депрессивный? На лице больше не светилась улыбка, а руки вечно были закрыты тёмными свитерами с длинным рукавом. Глаза смотрели с тоской куда-то в пустоту. Рома в свою очередь догадывался, что причиной смены личности парня являлся — он сам. Ненавидеть себя оказывается такое отвратное чувство. Если человека достаточно легко простить за ошибки, то себя — почти невозможно. Теперь Рома это понимает, но что тогда происходит? Даже если взять под основу то, что он реально психопат, и при нарушении эмоционального состояния что-то наговорил Антону, то что теперь делать? Как исправить ситуацию? Ответа на этот вопрос у мальчика — не было. В данный момент Рома ненавидел всё: себя, маму, которая наградила его своим заболеванием, бабушку которая отказалась от некогда любимого внука. Он ненавидел всех, кроме Антона. В его голове парень был как светлый ангел среди развалин и руин. Только из-за него он продолжал жить. Какой однако парадокс — Рома живёт только благодаря Антону, а Антон в свою очередь хочет быстрее умереть из-за Ромы. Интересно.

***

Мальчик бежал с неимоверной скоростью. Глаза мотались по всей сельской местности из стороны в сторону, ища знакомую фигуру, но увы — безуспешно. Антон сам не понимал, зачем он так мечется в поисках парня. Но именно в этот момент хотелось найти его и…и? А что же дальше? А дальше — неизвестность. Но сейчас почему-то она не пугала, скорее наоборот — интриговала. «Теперь картинка в голове складывается. А я как дебил не мог понять — почему отношение Ромы ко мне такое двоякое? Он ведь всегда бил тех, кто надо мной подшучивал, был даже один смельчак который меня избил до переломов. До сих пор помню тот день…»

***

Сентябрь выдался красочным и тёплым. На деревьях горела алым листва, а падавшие листья подхватывал ветер, закручивая их в яркий листопад. Антон очень любил осень. Для него это было одно из лучших времён года. И не только из-за дня рождения, нет. Парень любил наблюдать как листья потихоньку окрашивались в пёстрые оттенки красного, а солнце отдавало свои последние тёплые лучики. Сегодня первое сентября, а это значит, что школьники со всей страны встанут в семь утра, напялят белую рубашку, и с натянутой улыбкой поплетутся в учебные заведения. Кто-то скажет «первое сентября — ужасный день», но не Антон. Не то чтобы он тянулся к знаниям, но была одна мотивация ходить в школу. Рома. После случая в лесу они стали хорошо общаться, и мальчик хотел всё своё время проводить с местным хулиганом. Он никогда не ощущал это чувство, но спихивал всё на привязанность. Ну, а что ещё остаётся делать тринадцатилетнему пареньку? Правильно — отрицать действительное. Этот день мог бы стать неплохим, но на дороге встретился Семён. Он шёл со своими шавками что-то громко обсуждая. В руках каждого было по сигарете, и только у главаря банды имелась баночка крепкого напитка. Их лица моментально изменились когда самый низкий парень задел плечо Антона. В глазах Бабурина аж чёртики заиграли, он естественно понимал, что сейчас может отомстить мальчику за испорченную репутацию. Как он и сделал… — Ох какие люди, и без охраны, а где Ромочку потерял? — его голос стал ещё более грубым, а на лице за лето значительно прибавились прыщи. Выглядело всё это в совокупности — отвратительно. Страх сковывал всё тело, Антон прекрасно понимал, что они в глухом месте, где почти никто не ходит. Ладно если бы этот жирдяй был один, но их пятеро. «Шансов выйти из леса живым, становится всё меньше» Семён щёлкнул пальцами, и два самых старших амбала схватили парня за руки. Они сжимали их с такой силой, что на запястьях останутся потом огромные синяки. Сам же Бабурин наблюдал за этой картиной со стороны. Но счастье длилось недолго, и спустя мгновение его жирное лицо оказалось очень близко. — Ну что зайчик, допрыгался? — после этой фразы над лицом мальчика поднялся кулак. Удар оказался весьма мощным, на щеке теперь красовалось багровое пятно. Но Антон для себя принял — терпеть до последнего. Вслед за первым наступил и второй, третий, восьмой… Все удары были в основном в живот, и лицо. Когда в глазах начало темнеть, а силы и энтузиазм окончательно испарились, из горла вылетел жалкий крик о помощи. Это раззадорило тех отморозков ещё больше, поэтому самый громила ударил его куда-то в районе рёбер. Изо рта полилась кровь, а ноги больше не держали. В эту секунду всё будто замерло. Вздохнуть было почти невозможно, так как каждое неправильное движение сопровождалось невыносимой болью. Заметив состояние парня, Бабурин со своей компанией поспешили сваливать, мол: «судебных разбирательств нам ещё не хватало». Но чтобы всё было бесследно, он нанёс последний удар, который отключил окончательно Петрова. Вот так полуживое тело лежало посреди окровавленных листьев. Он не знает подробностей кто его нашёл, через сколько, но знает лишь одно — всей этой сомнительной компании Рома с друзьями переломал кости. В результате чего многие потом проходили госпитализацию.

***

Парень ходил по заснеженному лесу уже около двух часов. Он просто не понимал — куда ему пойти. Раньше можно было как-то к Бяше, но сейчас точно не вариант, так-как его мама наотрез перестала его пускать переночевать. А всё из-за того, что она в пьяном угаре пропила со своим собутыльником три тысячи, а с утра сказала, что это по любому Рома украл. Вообщем видимо сегодня он ночует на вокзале. «Там в принципе тепло, и не гонят.» До осознания дошло, что он почти бомж. У него вроде как есть место жительство, а вроде и нет. Но сейчас об этом не хотелось думать. Сейчас в принципе ничего не хотелось, только спать на мягкой, тёплой кровати, а вместо подушки обнимать Антона. Пошатнувшись от своих же мыслей парень наконец вышел из леса. Его взору раскрылся полу-ночной вид на село. Во всех домах горел тусклый свет, а по середине улице стоял одинокий фонарный столб. Рома во всём этом видел свою эстетику, такую отстраненную и холодную. Кстати о холоде… Столбик термометра показывал — 24, и только сейчас парень понял, что уже давно не чувствует ног и пальцы рук. Его шаг значительно ускорился. Вокруг не было не единой души, не считая собак. На некогда людных улицах стояла гробовая тишина. Но вдалеке показалась тёмная невысокая фигура. Судя по телосложению, это был парень, и надвигался он в сторону Рома. Если честно на мгновение он даже испугался «вдруг это маньяк-боксёр какой нибудь?», но человек приближался всё ближе, и мальчика осенило… «Антон!» Да, это была та самая адидасовская чёрная куртка, широкие брюки, и кроссовки? «Кое-кто получит…» Сам же мальчик пока не понимал, что причина его ухода из дома, стоит прямо перед ним. Но он поднимает взгляд, и замирает. Вот так глупо они стояли друг напротив друга, и пялились. Первым отмирает Рома, он подходит к Антону и виновато всматривается в глаза напротив. В этот момент ему казалось, что весь мир остановился, и существовали лишь эти небесно-голубые льдинки во взгляде парня. Рома чувствует себя дураком, он в первые в жизни не знает — что делать? Поэтому из его уст вырывается глупейшая фраза: — Как дела? — только спустя несколько секунд он понял, как это ужасно звучало, особенно в данной ситуации. Но Антон не смотрит на него с осуждением, или насмешкой. Дело в том, что он тоже без понятия — как начать разговор? — Я очень испугался за тебя… — его голос дрожал, а глаза рассматривали поблёскивающий от фонаря снег. Он боялся. Он переживал. Он сходил с ума. Роме было страшно не меньше, но живём ведь один раз? Парень со всей силы прижал к себе Антона, параллельно поглаживая его волосы. Ему казалось, что сердце перестало биться, а в лёгких заканчивался воздух, иначе как ещё объяснить то, что он чувствовал? Из глаза пробилась одинокая слеза, и не понятно то ли от счастья, то ли от волнения. — Прости, прости меня… Это я виноват, — ели слышно шептал Рома. А Антон трусил даже пошевелится. Он боялся, что сейчас где-то над ухом прозвенит будильник и он проснётся. Но этого не произошло. Переборов собственный страх, он ответил на объятия. В нос ударил сильный запах сигарет, и морозной свежести. Час ночи. Запах сигарет. Человек который тебя спасает своими объятиями от холода. Что может быть лучше?