Одностраничники

— сколько тебе денег дать, сколько такси стоит, я же надеюсь ты не комфорт плюс заказал? — а мы что, пиздится не будем? — пьяный голос, протяжно и разочарованно промычал, пока Глеб, торопясь, спускался по лестнице. — долбоёб, нет блять конечно! Ладно, всё, пиздуй, я на пороге подожду. На нём скользко, морозно и ветер дует. Зато освежиться можно. Серафим следит за каждым Глебиным шагом, чтобы не уехал, не убежал или не поскользнулся на крайняк. В голове черти бегали, ведь глаза карие-голодные помнил до сих пор, что ещё пару минут назад умоляли о желании. — хотел убежать от меня? — Серафим всю похоть в голос и взгляд впихнуть попытался. — хотел убежать с тобой. — Глеб ответил холодно, проходя мимо. Хлопая дверью. Играя, раззадоривая чертей. Серафим за секунду в прихожую ворвался. Почти вслепую хватая Глеба за плечи. Разворачивая силой. Притягивая за кудрявые локоны, так резко, что Глеб подкашиваясь, почти упал на него, прижавшись пахом к полувсташему. Он как щенок, смотрит сверху вниз, расплывается в улыбке, позволяет держать себя за кудрявую холку. К губам тянется, поскуливая. — наконец то понял, — промолвил облизываясь, — я же не просто так опешил, тогда. — ну конечно блять, придумывай оправдания теперь. — старался, с усилием, говорить надменно и уверенно, хотя непрерывный зрительный контакт с толку сбивал хорошенько. — а зачем я тогда тебя в Москву позвал? — щурит глаза, с меньшим, но хищним интузиазмом. — трек писать. — Серафим улыбнулся. Издевался, испытывая. Приписывая себе лишние очки в их негласной игре. — ой всё, иди нахуй, заебал! Лучше и правда себе шлюху найду какую-нибудь на сегодня. — он наигранно глаза закатил и попытку оттолкнуть от себя тело пьяное совершил. Заведомо провальную. Потому что Серафим разыгрался — вновь резким движением втянул его в глубокий, агрессивно-животный поцелуй, игнорируя столкновения зубами или слюну стекающую по подбородку. Борятся за первенство, потому что Глебу вечно слишком мало и медленно, а Серафиму жадно до миллиметра, возможности выжать весь алкоголь из сухих губ. Глебу неймётся, Глеб трётся стояком и постанывает. Но игра не должна привлекать лишних глаз, поэтому Серафим в парочку движений вжимает его в дорогую дверь входную, заводя руки за спину. Он решительно нагибает его, не думая о том, что поверхность металлическая, наверняка чуть ли не ледяная из-за погоды на улице. — тихо веди себя. — отрезает — Потому что я сомневаюсь, что твои стоны смогут симитировать звуки избиения таксиста.