Невеста Старейшины Илин

      У короля нечисти не билось сердце.       И это пугающее знание приводило Лань Ванцзи в ужас всякий раз, когда он осторожно прижимался к груди лениво дремлющего Вэй Ина. В такие мгновения тот делался удивительно покладистым и расслабленным, похожим на большого пушистого кота, который грелся в солнечном пятне. Себя Лань Ванцзи невольно сравнивал с полюбившейся крохотной мышкой, которую хитрый хищник заманил своим дьявольским обаянием, пообещав сказочные горы, а потом почему-то не съел, честно оберегая. Сравнения эти были совершенно дурацкими, вызывали у самого Лань Ванцзи жгучий румянец на щеках и ворох неуместных, волнующих грез. Однако… Он украдкой взглянул в лицо Вэй Ина и снова опустил голову ему на грудь, с пугливой тоской прислушиваясь к его редкому дыханию.       Разве можно было с этим чудесным человеком думать как-то иначе? Разве можно было заглушить в себе настойчиво разливающуюся нежность, когда он глубоко вдыхал приятный аромат, что исходил от одеяний Вэй Ина? Разве можно было не поддаться смущенной влюбленности рядом с ним? (Или… может быть, Ванцзи всегда любил этого несносного шального мужчину? С самой первой ли истории о загадочном Старейшине Илина, которая столь глубоко поразила его сердце и душу, что он без всяких раздумий шагнул в манящее око черной пропасти?)       Холодные паучьи пальцы плавно вплелись Лань Ванцзи в волосы, с мягкой лаской прошлись по затылку, массируя стянутую кожу, а затем пропустили через себя пару прядей. Вэй Ин нервно вздохнул во сне, обхватил его свободной рукой поперек спины, а затем стремительно перевернулся на бок. Лань Ванцзи как-то снисходительно покачал головой, а затем столкнулся с хитрым алым прищуром, в котором угадывалась толика привычной смешливости. Возмущение подступило к горлу, однако так и застыло где-то на уровне гортани, исчезнув также быстро, как и появилось, стоило только Вэй Ину ласково улыбнуться ему. Лань Ванцзи чувствовал, как сильно горели кончики его ушей от проклятого смущения, однако не мог ничего поделать. Неискушенный в делах сердечных, лишенный намека на любой тесный контакт, он стеснялся чаще, чем хотелось бы. В руках Вэй Ина, несмотря на это, всегда было уютно. Внутри все трепетало и пело, когда Вэй Ин, — этот лукавый лис — блестя своими невозможными глазами, по-детски просил погреться.       Лань Ванцзи неизменно закрывал глаза, силясь прогнать от себя настойчивый голос, который недостойно кричал в голове от жгучей радости, а затем покорно сжимал ледяные руки Вэй Ина в своих, дыша на них, а иногда даже прижимаясь горячими губами к кончикам пальцев. Вот и в этот раз они заснули, тесно прижавшись друг к другу, пока Вэй Ин своим чарующим хрипловатым голосом рассказывал истории из далеко прошлого. Перед взором Ванцзи широкими яркими мазками рисовались горные хребты старого Гусу Лань, с высокими мраморными пагодами, которые еще не съело жестокое время, раскидывались поля, полные изысканных цветов и диковинных трав, один за другим появлялись люди, которых Вэй Ин когда-то очень любил.       Посмеиваясь, он соткал из туманной дымки силуэт своего первого ученика, что нравом напоминал кроткую девицу и тяжко вздыхал вслед каждому красивому и благородному мужчине. Мо Сюаньюй из рассказов Вэй Ина походил на маленького невинного ребенка с парочкой-другой странных увлечений. В отличие от окружающих его заклинателей, Мо Сюаньюй предпочитал мечу — гудящие звуки эрху, вместо искусства написания талисманов занимался каллиграфией и изучением стихов, обожал собирать пышные букеты, а затем плести из нежных цветов венки. Вэй Ин с непередаваемой тоскливой нежностью вспоминал его воронье гнездо на голове, которое малыш-Мо терпеть не мог расчесывать, его причудливую любовь к косметике и занятным макияжам, которые отпугивали окружающих, словно обереги — неупокоенных духов. В конце концов Мо Сюаньюй покинул их первым, растворившись в вечности.       Горечь в словах Вэй Ина разливалась стремительной рекой, и Лань Ванцзи отвлек его от грустных дум осторожным поцелуем в уголок губ. Открыто выражать свои чувства было невыносимо тяжело, но вместе с тем и очень приятно. Лань Ванцзи понимал, что был одним из многих, человеком, который скрасил одиночество великого короля нечисти, и лишь потому заслужившим его симпатию.       — Прекрати думать всякие глупости, ребенок, у тебя все на лице написано, — негромко сказал Вэй Ин и шутливым жестом расправил образовавшуюся складку между чужих бровей. Лань Ванцзи против воли взглянул на короля нечисти скептически. Все, что он когда-либо слышал в своей жизни, сводилось к тому, что Второй нефрит действительно высечен из камня; такой же отстраненный и холодный, лишенный всякого намека на чувства.       Ванцзи на подобные глупости уже давно не обижался. Он знал, как все обстояло на самом деле, однако в слова Вэй Ина все равно верилось мало. Единственным человеком, который с поразительной легкостью понимал настроение и мысли Ванцзи, неизменно был старший брат — надежный и улыбчивый, он всегда пытался хоть как-нибудь подбодрить его, если вдруг замечал, что Лань Ванцзи тосковал. Мысли о Лань Сичэне принесли с собой легкую тревогу. Как он там? Смог ли укрыться от проклятых заклинателей Вэнь, что без устали преследовали их днями и ночами? Следом пришло острое чувство вины. Хотелось мгновенно сорваться с места и броситься искать дорогого брата, но Вэй Ин бы его не выпустил.       — Лань Чжань, ну что ты опять молчишь и хмуришься, как какой-то вредный старик? — уже знакомым игривым тоном начал Вэй Ин, кокетливо дергая Ванцзи за края налобной ленты.       — Вэй Ин, я уже полностью восстановился. Скажи, когда я смогу выйти? — задумчиво спросил Лань Ванцзи, испытывая странное, неясное чувство. Дева Вэнь покинула их около десятка дней назад, напоследок оттягав бедняге Вэй Ину все уши и приготовив самому Ванцзи множество снадобий. Они вместе проводили ее к барьеру, и Вэнь Цин легко выскользнула за его пределы, будто и не существовало никакой преграды. Когда Лань Ванцзи тайком попытался коснуться причудливо изгибающейся стены, то оказался грубовато отброшен назад.       Вэй Ин глядел на него тогда обеспокоенно, но на удивление спокойно. Даже не стал привычно ворчать на клубок темной ци, которая резво появилась за его плечом и боднула его в шею, как домашний зверек. Вэнь Цин устало вздохнула из-за барьера, но ничего не сказала, лишь как-то обреченно покачала головой, а затем исчезла в густом сумраке, словно ее никогда и не было. Вкрадчивая улыбка тронула губы Вэй Ина мгновением позже. Неловкая шутка, смазанное извинение, и Ванцзи стремительно увлекли обратно, в домик, словно пытались всячески уйти от разговора. Ванцзи справедливо рассудил, что у короля нечисти был веский повод так поступать, а потому терпеливо ждал… Однако, чем дольше он находился в Могильных курганах, тем быстрее истончалась грань этого терпения.       — Ты уже стремишься меня покинуть, мой маленький свет? Сразу после того, как пришел ко мне? Великая тьма! Своей жестокостью ты разбиваешь мне небьющееся сердце, Лань Чжань! Как же так? — преувеличенно жалобно захныкал Вэй Ин, ловко отвлекая своими причитаниями от темы, однако Ванцзи сдаваться был не намерен. Не в этот раз.       — Я должен найти брата, — строго сказал он, серьезно глядя в непривычно застывшее лицо Вэй Ина. — За пределами Курганов идет война, о которой я уже говорил тебе, Вэй Ин. Могут погибнуть близкие мне люди, если ничего не сделать, — на удивление развернуто, вдумчиво просил Лань Ванцзи.       — Я же говорил — не стоит волноваться об этом. Скоро все закончится так, как должно, — устало вздохнул Вэй Ин. — Да и куда ты пойдешь в таком состоянии? Ты едва восстановился, телу и духу нужен нормальный отдых. У тебя нет ни меча, ни гуциня, с которыми ты бы мог помочь, — довольно жестко обрубил Вэй Ин, и Лань Ванцзи неосознанно напрягся в его руках.       Ледяной тон, полный едва различимых оттенков недовольства и даже раздражения, привел Лань Ванцзи в ошеломление. Агатовые тени голодно всколыхнулись по углам дома, несмотря на то, что солнечный диск все еще безраздельно царствовал на небосводе, а затем заполонили небольшую комнату. Стылый мрак лениво расползался в округе, окутывал Вэй Ина со спины, однако даже не дерзнул прикоснуться к замершему, слегка напуганному внезапной переменой Лань Ванцзи. Страх этот происходил не столько из темной ци, сколько из-за непонимания — что он сделал не так, чтобы вызвать столь очевидный, хоть и тщательно контролируемый гнев Вэй Ина.       Он уже потянулся к щекам Вэй Ина, чтобы напомнить о себе легким прикосновением, однако замер. Сонмы металлических голосов влекли его из раскрывшей свои крылья тьмы. Те самые, которые заигрывали с ним, когда Вэй Ин отлучался с Луанцзан, и которых дева Вэнь приказала опасаться.       — Вэй Ин… — осторожно позвал Лань Ванцзи, не зная, что еще можно сделать. Он попросту не представлял, как ему реагировать. Еще никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным и жалким. Даже если он сейчас попробовал бы разогнать тьму световым талисманом, ничего не вышло бы. Не рядом с королем нечисти, с молчаливым упреком взирающим на Ванцзи.       — Пошли прочь! — низко, угрожающе рыкнул Вэй Ин, и глаза его тут же вспыхнули рубиновым пламенем. Кровавые нити растеклись от зрачка по серой радужке, словно акварель по бумаге, и это невольно заворожило Лань Ванцзи. Ужасно, что даже в подобной ситуации, он не уставал отмечать ядовитую красоту мрачного Старейшины Илин.       — Что это такое? Чьи это голоса? — попробовал Ванцзи, гадая, чего же настолько страшного могли поведать или сотворить создания, скрывающиеся во тьме и ловко пародирующие человеческую речь. К опасениям Вэнь Цин стоило прислушаться, та бы не стала малодушно его разыгрывать или запугивать пустыми сказками. Что же могло случиться с великим основателем Цишань Вэнь, раз он сошел с ума, когда последовал настойчивому зову?       — Давно они здесь? — вопросом на вопрос ответил Вэй Ин, поглядывая на виноватые волны тьмы с четко выявленным презрением и даже отвращением. Лань Ванцзи немного подумал, тщательно подсчитывая, и уже открыл рот, чтобы ответить, как Вэй Ин понятливо кивнул. — Поговорим после, — грубовато отрезал он, и Ванцзи понял, что тот обращался совсем не к нему. Тьма понуро (поразительно, насколько живой и эмоциональной она порой казалась) отступила, а затем солнечный свет снова проник через окно в комнату.       — Я уже спрашивал прежде, Лань Чжань, однако в этот раз настоятельно попрошу подумать, перед тем, как ответить. Договорились? — ласково улыбнулся Вэй Ин, однако под этим явственно проглядывалось напряжение и злость. — Расскажешь, что произошло, пока я навещал могилу брата?       «С него достаточно боли, господин Лань. Я сама попытаюсь выяснить, что случилось с дядей, а когда найду виновного… Лучше бы ему умереть прежде», — сам по себе воскрес в голове Лань Ванцзи сосредоточенный голос Вэнь Цин. Она выглядела усталой и растерянной, неловко замерев рядом с искаженным телом Вэнь Мао. Должно быть, дева Вэнь не совсем осознавала тогда, что делала, непрерывно поглаживая усмиренный труп по грязным волосам. Лицо ее осунулось и приобрело болезненный землистый цвет.       «Я раскрою вам одну из тайн Вэй Усяня, — выдержав определенную паузу, выдохнула Вэнь Цин, с трудом сдерживая непрошенные слезы. — Он не должен знать об этом в первую очередь потому, что дядя Мао был одним из его первых возлюбленных. И он погубил его почти собственными руками. Вэй Усянь твердит, что свыкся с потерями, но я-то знаю, что это не так…»       Лань Ванцзи был порядком растерян. Невольно вспомнилась белая лента с аккуратным узором на концах, кроткая улыбка Вэй Ина, когда он упоминал о дарителе подобной драгоценности. Разве не Лань Ань был человеком, которого трепетно любил Вэй Ин? Ванцзи попытался воскресить их разговор и с печалью понял, как именно прозвучал ответ древнего. В тот миг почему-то хотелось скрыться от всего мира, совсем как в детстве, когда его не пускали к милой матушке, а затем тихонько поплакать. Внутри разливалась пугающая пустота, из которой, впрочем, его спасла все та же дева Вэнь, усмехнувшись.       «Господин Лань, прошу… Берегите его. Я давно не видела этого великовозрастного ребенка таким счастливым и беззаветно влюбленным», — словно между прочим заметила Вэнь Цин, а затем вернула себе привычный отрешенный вид.       …Мог ли Лань Ванцзи нарушить свое маленькое обещание? Кроме того… Правила Облачных глубин строго твердили ему о запрете на ложь, исключительно менторским тоном наставника, совесть напоминала ему поступить так, как нужно, а вот сердце… Оно тихонечко шептало Ванцзи не торопиться. Вэй Ин ведь не сильно оскорбится, если он просто промолчит, верно?       — Значит, так и не скажешь, — едва ли не промурлыкал Вэй Ин над ухом Лань Ванцзи, и тон его сделался до того игривым и плавным, будто не он мгновением назад чудовищно давил своей мрачной аурой и сверкал алыми глазами, подобно хтоническим чудовищам. — Не страшно… Я сам узнаю. Прости, что надавил. Я не хотел тебя обидеть, — расстроенно пробубнил Вэй Ин, трогательно уткнувшись носом в макушку Лань Ванцзи.       — Прощаю, — негромко ответил он и, дурея от собственной смелости и даже наглости, прижался к своему возлюбленному еще сильнее. Хватка в момент стала крепче, однако так и не превратилась в стальные тиски. Вэй Ин ласково баюкал его в своих объятиях, не торопясь вскакивать после небольшого недоумения и скрываться в пещере Фумо или другой комнате.       — Спасибо, Лань Чжань. Давай еще немного полежим вот так, хорошо? Хочу еще чуть-чуть погреться, — шутливо подмигнул Вэй Ин, пристраивая его поудобнее. Лань Ванцзи тяжело вздохнул и мысленно повинился перед всеми предками. Расписание Гусу Лань плакало кровавыми слезами и умирало в муках, сметенное неуемной энергией сероглазого кошмара и его пугающим распорядком дня.       — Хорошо.       — Поцелуешь меня? — провокационно попросил Вэй Ин и забавно вытянул губы в трубочку, словно малое дитя. На язык так и просилось вымотанно-нежное: «Не балуйся». Но вместо этого Лань Ванцзи покорно прижался коротким поцелуем к чужим губам, а затем быстро спрятал пылающее лицо на груди Вэй Ина.       — Какой же ты все-таки забавный, Лань Чжань, — тихонько рассмеялся Вэй Ин, уверено воркуя над чувствительным юношей. Его рука плавно стекла с затылка ближе к шее, а затем Лань Чжань так и не смог вспомнить, почему погрузился в спокойный, глубокий сон.       — Прости меня, мой маленький свет. Мне нужно еще кое-что сделать, — сказал Вэй Ин на ухо Ванцзи, прекрасно зная, что тот его уже не услышит, а затем мягко поцеловал в кончик носа. Тьма взвилась вокруг него визгливым монстром, заклекотала, а затем по воле своего господина устремилась к одному из великих демонов, чтобы предупреждающе коснуться чужого праха.       Приказ был расслышан более, чем четко.