Двадцать девять писем домой

"Дорогая Флаттершай, Я не придумала новое оригинальное приветствие в начале письма, кончились идеи. Каждый день вылеты становятся всё труднее. Сначала мы только и делали что побеждали, а сейчас будто чем дальше проходим, тем труднее становится отбивать Эквестрию. Каждый раз враги всё злее. Я не хочу описывать то, что творится на поле боя. Такое лучше вообще никогда не вспоминать и не описывать, -я никогда не видела столько крови-. Но всё равно я рада, что мы их хотя бы удерживаем, и сами медленно наступаем. Ещё пара побед, а там и до границы недалеко. Да, Шай... прости, я соврала. Вряд ли я вернусь до праздников. Может только если наши командиры не придумают очередное тактическое чудо, будем надеяться. Очень не хочется проводить День Горящего Очага здесь. Конечно, грех жаловаться, я в окружении своих кумиров и новых друзей, но обстановка не самая праздничная, да и какой праздник без моей самой лучшей подруги? Надеюсь, тебе там тоже будет с кем отметить. Постскриптум: Не беспокойся ты за меня так, со мной пока всё в порядке. Не отвлекайся на эти мысли." =================== * * * =================== На открытую посадочную рампу дирижабля с шумом стали по очереди приземляться элитные летуны. Дерево сотрясалось от приземления каждого экипированного пони, один из которых неудачно приземлился на пронзённую стрелой ногу, едва не свалившись назад. Его быстро подхватила девушка с ярким жёлто-рыжим хвостом, втянув внутрь и давая сесть остальным. Вскоре просторное помещение наполнилось крылатыми солдатами, и механизм неспешно затянул цепями площадку наверх, закрыв палубу от внешнего мира. — Всем вольно. — Соарин снял шлем, убедившись, что раненые смогут добраться до лазарета и уходя с палубы наверх, в направлении командирской кают-компании. Остальные лидеры эскадрилий последовали за ним, оставляя наедине друг с другом офицеров в синих комбинезонах, что начали медленно расходиться. Раненый пегас, опираясь о плечо уже другого пони, поковылял в глубь корабля. Не спеша покинуть палубу, низкая пегаска с радужным хвостом вялой походкой приблизилась к стене. Прислонившись к холодному дереву спиной, девушка медленно сползла на корточки, скинув шлем на пол и положив подбородок на руки, сложенные на коленях. Её бегающий взгляд был направлен в пустоту. Боевая подруга присела рядом прямо на пол, кладя руку на плечо Дэш. Некоторое время они просидели в молчании. — Ты бы ему ничем не помогла, — начала Лайтнинг, тормоша плечо девушки. — Знаю. — не отводя взгляда от пустоты, бросила Рейнбоу. — Он наверняка всё ещё жив... — Знаю... Пегаска понимала, что Даст права. Она бы никак не смогла помочь юному пегасу, летящему прямо перед ней, когда в него снизу влетело метко кинутое копьё, заставившее бедолагу камнем свалиться прямо в линию окопов. Рейнбоу не хотела думать о его судьбе, но страшные картины сами возникали у неё в голове. После нескольких блистательных побед, освобождение снова остановилось. Кристальная армия дошла до своих старых окопов, намертво засев в них, и начав расширять и укреплять. Преимущества контроля разума и тела было в том, что такие солдаты никогда не почувствуют усталости: прочные укрепления появились буквально за часы, а линии защиты за одну ночь выросли вдвое. Пехота не могла даже подойти к врагу, не нарвавшись на пушки и болты со стрелами, а единственная предпринятая попытка метко бомбардировать их на бреющем полёте окончилась лишь потерями. — Так и будешь сидеть и киснуть? — Лайтнинг по дружески стукнула кулаком по нагруднику Рейнбоу, тот ответил металлическим звоном о укреплённые металлом костяшки перчатки. Просидев ещё несколько секунд, девушка быстро переложила снимок с жёлто-розовым силуэтом из каски в карман. — С тобой раскиснешь. — пони с тяжеловатым смешком стукнула её в ответ, поднимаясь на копыта и хватая шлем. — Пошли, я хочу в душ. Двадцать минут спустя, досушивая полотенцем гриву и сделав себе заметку, что её пора снова стричь, Рейнбоу неспеша открыла скрипнувшую дверь одного из тесных двухместных кубриков, проходя внутрь и толкнув её в обратном направлении. Ответив противным скрипом, дверь тут же закрылась, заставив девушку скривиться от неприятного звука. — Это точно новый корабль? Двери скрипят, будто ему лет двести. — ворчливо протянула пони, усаживаясь на койку и тормоша радужные локоны куском ткани. Её боевой комбинезон сменили майка и штаны. — Угу... — послышалось с другой стороны комнатушки. Только сейчас Дэш обратила внимание, что Лайтнинг Даст всё ещё в полном боевом облачении всё ещё сидит за столиком и всё ещё увлечённо орудует пером по пергаменту, не забывая регулярно окунать кончик в чернильницу. Делала она это так шустро, что Рейнбоу не удивилась бы, увидев как бедная бумага вспыхивает искрами огня. Судя по лежащему рядом исписанному листу, пони не сходила с места с момента, как радужногривая девушка отправилась мыть перья. — Всё ещё строчишь? — вопрос был больше с подколом, чем с интересом. Дэш вытянула голову, будто пытаясь заглянуть в письмо, хотя до его содержания ей не было никакого дела. Почти. — Угу. — буркнуло из-под шлема. — Даже переодеться не хочешь? — У-у. — шлем отрицательно покачался. — У кого-то наладились отношения. — дружеский толчок в плечо сейчас был бы как никогда уместен, но его последствия — смертельно опасны. — Угу... — из-под шлема показалась тёплая улыбка.

=================== * * * ===================

Звон. Звон? Кто снял с корабля колокол и поставил в Понивилле? — Дэш. Дэш..! Дэш!!! Звон в голове едва проснувшейся пегаски оказался звоном корабельной рынды, объявляющий подъём. Кроме того, кто-то с голосом её соседки усердно пытался её растолкать. Быстро моргая слипшимися со сна глазами, Рейнбоу начала мотать головой вокруг, пытаясь понять, что происходит. — Ммм-что? Я-я не сплю, я... — сознание наконец вернулось к разбуженной пони. — Даст, что случилось? Ещё темно! — Не знаю. Раз сигнал к подъёму, значит что-то важное... — Лайтнинг перестала её тормошить. — Вставай, или Соарин нам перья оборвёт. — А то я не знаю... — пробухтела девушка, откидывая одеяло и пытаясь нащупать штаны в кромешной темноте. Желание спать было сильным, но нежелание получить нагоняй от капитана эскадрильи было сильнее. Через минуту обе присоединились к срочному построению на десантной палубе. Наспех одетая крылатая братия выстроилась перед командирами, которых их внешний вид не сильно волновал. Оценив взглядом собравшихся, Спитфайр вышла вперёд. — Смирно! Сегодняшняя атака показала, что мы не сможем повлиять на ситуацию, вылетая на бомбардировку днём. Мы потеряли троих, половину звена! — пони сделала паузу, медленно вдохнув. — Таких потерь больше нельзя допускать. Слишком большой риск. С этого дня переходим на ночной режим. Вылетаем поздней ночью, в разное время, сон — днём. Воздух над окопами хорошо освещается, поэтому опускаем на них туман, так они не успеют отреагировать на нас. В первый раз это сработает благодаря неожиданности, но после — всем быть предельно осторожными, никто не лезет на рожон. Вас даже в тумане могут спокойно сбить. — по глазам девушки было видно, настолько трудно ей дались последние слова. — Боевое построение через двадцать минут, вольно! =================== * * * =================== Рейнбоу прыгнула в темноту, ведомая уже другим пони, заменив потерянного в бою. Привычно в ушах засвистел ветер, но на этот раз воздух полез в глаза, не защищённые тонированными лётными очками. Девушка уверенно держала строй, медленно планируя над белой землёй освещаемой стареющей луной и укутанной пушистым густым туманом. Костры и светильники на союзной стороне давно погасли, не отвлекая внимание. Лишь сторона неприятеля сияла множественным светом на всём своём протяжении, указывая путь крылатым солдатам, словно прибрежный маяк. Всё шло так, как и было задумано. Пролетая над кромкой земного облака, Чудомолнии описали широкий крюк, бесшумно и медленно заходя на линию атаки. Обычно действующие стремительно и быстро, пегасы в непривычной для себя манере летели неспеша, рассчитывая на созданное ими преимущество и неожиданность. Двигаться быстрее им не позволял слепящий встречный воздух, заставляющий периодически жмуриться и часто моргать. Помимо шумящего ветра в ушах, вокруг не было слышно ни единого звука. Необычная тишина для этого места, которое несколько часов назад гремело, рокотало, кричало и звенело, перекрашиваясь из белого в алый. Пришло время тишине снова пропасть. Подлетев к светящемуся туману, звенья разделились, по очереди нырнув в гущу пара. Через несколько секунд плавное свечение сменилось на частые и быстрые вспышки, а гробовая тишина пропала, уступив место частым оглушающим взрывам. Туман смешался с дымом, плотно летящие звенья по очереди бросали под себя ручные снаряды, быстро улетая от разбрасываемой взрывом шрапнели. Никто не знал — попадают они или нет. Ведь не было возможности смотреть назад. Плавно покрыв окопы взрывами, эскадрилья с большей скоростью вынырнула из тумана, рванув вверх, уходя от стрел, что могли полететь вдогонку за ними. Набрав высоту, Чудомолнии быстро помчались к парящему над туманным полем воздушному кораблю. Лишь для того, чтобы снова вылететь в бой с новой порцией взрывчатки. Ночь только начиналась...