Противоречия|Contradictions

      Прошло несколько месяцев с тех пор, как Гермиона впервые стояла перед старым каменным особняком. Однако на сей раз, разглядывая заросли и лианы, скрывавшие здание, она чувствовала лишь уверенность.       Уверенность не только в том, что через несколько мгновений красота Алого ордена явится ее взору, но и в том, что сегодняшняя встреча организована по инициативе Драко.       В отличии от первого погружения в неизвестность, теперь Грейнджер не испытывала никаких сомнений. Спустя столько времени ей наконец-то удалось разобраться в собственных чувствах.       Как и ожидалось, лианы отступили, а почерневшая поверхность чудесным образом превратилась в безупречный светлый известняк. Магия завибрировала по ее коже, открывая доступ в здание через рубиновый кулон на шее, который отозвался сильными импульсами тепла, как и в первый раз, когда она прошла сквозь невидимый барьер.       Однако Гермиона не остановилась у подножья лестницы, как несколько месяцев назад, размышляя о том, насколько правильный выбор сделала. Она не стала вспоминать всех своих прошлых партнеров или мысленно перечислять причины, побудившие ее искать ответы в Алом ордене.       Грейнджер поднималась по каменным ступеням, стук ее каблуков вторил нервному биению под ребрами. Каждый шаг укреплял веру в правильность решения, которое подстегивало ее.       Постучав в массивную деревянную дверь, она принялась ждать. Ее уверенность подпитывалась тремя причинами.       Во-первых, Драко попросил у нее только время. Не пространства. После того, что они пережили, и после всего, что она о нем знала? Он ни за что не стал бы заканчивать отношения, не поговорив с ней с глазу на глаз. Трусость была ему не свойственна.       Во-вторых, встречу организовал Алый орден. Драко имел право распоряжаться собственной анкетой как пожелает, а Грейнджер пока не давала согласие на изменение ее статуса для поиска нового партнера. Поэтому маловероятно, что для нее подобрали кого-то другого, хотя секс-клуб специализировался на проведении анонимных свиданий для пар, играющих в ролевые игры.       В-третьих, что самое главное, подобный сценарий развития событий казался идеальным. Пусть и несколько драматичный, но для них он был единственной возможностью двигаться дальше. Она не сомневалась. Сложившаяся ситуация требовала не просто разговора или извинений. Они давно миновали данный этап. Драко хотел вернуть их к исходной точке и попытаться начать все заново, воссоздав события первой совместной ночи в клубе. На нейтральной территории, где им предстояло обсудить произошедшее и решить, какое будущее их ждет. Вместе.       Гермиона восприняла приглашение не только как идеальную возможность, но и как проверку. Способна ли она отбросить сомнения? Способна ли поверить в то, что именно Драко назначил ей встречу? Готова ли слепо довериться ему, совершенно не зная, что он захочет сделать?       Однако дело заключалось не только в доверии. Но и в осмысленности действий.       Как только входная дверь открылась, пожилой мужчина в строгом костюме и белых перчатках приветливо улыбнулся Гермионе. Как и прежде, на его лице не дрогнул ни один мускул, словно он не узнал ее. — Мисс Джин?       Она почти забыла о выбранном при заполнении анкеты имени, которое указала, беспокоясь о том, что посещение секс-клуба может негативно сказаться на ее карьере в Министерстве.       Ее губы тронула нелепая, смущенная улыбка. Если бы она только знала тогда… — Вы можете использовать мою настоящую фамилию. В псевдониме больше нет необходимости.       Кивнув, мужчина жестом пригласил ее войти. — Хорошо, мисс Грейнджер. Я обновлю вашу анкету.       Внутреннее убранство особняка совсем не изменилось после первого визита. Пока мужчина вносил правки в ее личное дело, лежащее раскрытым на стойке, она старалась не выдать своего волнения. Гермиона разрывалась между трепетным предвкушением, от которого подрагивали пальцы, и покорной смиренностью. Предвидеть, что может произойти, не представлялось возможным, но она знала, что должна довериться Драко. — Хотите ли вы изменить что-то еще, прежде чем пройти в комнату?       Когда Гермиона услышала похожий вопрос при первом визите, то смутилась под его знающим взглядом, предположив самое худшее. Полагая, что ее неопытность бросается в глаза.       Однако на сей раз мужчина показался ей… выдержанным. Почти понимающим. Не совсем отстраненным, но беспристрастным. Во время первого визита она скептически относилась к каждому слову и взаимодействию, предавая им оттенок предвзятости. Ее ожидания совсем не соответствовали действительности. — Не сегодня, но спасибо.       По правде говоря, Гермиона почти не помнила, что указала в анкете при регистрации. Гораздо отчетливее в ее сознании отпечатались договоренности с Драко, поэтому все остальное не имело никакого значения.       В данный момент ее мысли занимали не столько доминирование и подчинение — не столько секс в целом, — сколько восстановление их отношений.       Взмахнув изящной палочкой, мужчина вернул ее анкету в картотеку, а затем указал рукой на лестницу. — Ваш партнер будет ожидать вас в четвертой комнате, которая, как я полагаю, уже вам знакома. Также он оставил ряд инструкций, которым вы должны следовать до его прихода. Вас сопроводить?       Гермиона надеялась, что вежливая улыбка поможет ей скрыть волнение, которое грозилось охватить ее в полную силу. — Думаю, я смогу найти дорогу.       В одиночестве Грейнджер поднялась на второй этаж по парадной лестнице. Деревянные панели на стенах и знакомый ворсистый ковер приглушали ее шаги, а взгляд задерживался на картинах, когда она проходила мимо них. Гермиона сосредоточилась на размеренном дыхании, хотя на сей раз ее грудь наполнял не парализующий страх, а нечто, больше похожее на встревоженный рой пикси.       Обстановка казалась ей одновременно знакомой и чужой. Страх и нервозность затуманивали ее зрение, но в данный момент она смотрела на все особенно ясно. Сосредоточенно. Осмысленно.       Новое чувство зародилось в ее груди. Смирение.       Гермиона задержалась возле картин в позолоченных рамах. На одной художник изобразил букет лилий в округлой вазе, а на другой — большую иву, ветви которой колыхались от легкого ветерка.       На третьем полотне ее заворожили мягкие мазки кисти. Фрукты лежали на массивном деревянном столе. Теплое мерцание свечи распространялось сиянием по всей картине, вселяя в Гермиону ощущение непоколебимой силы. Она проследила взглядом за стекающей каплей воска, а затем окинула взором коридор.       В особняке царила абсолютная тишина. Вероятно, его окутывали многочисленные заглушающие заклинания. На втором этаже располагались шесть комнат. Темное деревянное полотно украшали золотые цифры. Они отсутствовали лишь на двух последних дверях, которые находились ближе к лестнице, ведущей наверх. Она была огорожена стойками с плетенным красным канатом.       Что скрывалось в отдаленных уголках поместья? Грейнджер вспомнила, как посещала смотровую с Драко. За те месяцы, что Гермиона аппарировала сразу в комнату, она ни разу не задумывалась о том, какие еще услуги может предложить Алый орден. Они хвалились множеством помещений и «пространством для любого вида отдыха». Все ли приватные комнаты похожи на ту, что занимала она с Драко?       Любопытство смешивалось с волнением. Чтобы хоть немного успокоиться, Грейнджер разгладила ткань платья на бедрах.       Она надела то же, что и в первый визит.       Ей безумно захотелось сыграть в игру, которую инициировал Драко.       Однако на сей раз Гермиона не использовала чары гламура, не притворялась другим человеком, не терзалась сомнениями о правильности принятого решения.       Она точно знала, чего хотела и к чему стремилась.       Грейнджер напомнила себе, что она должна проявить мужество. Столкнуться с неизвестностью. Взглянуть в лицо тому, что может причинить боль, но верить, что все будет хорошо. Надеяться, что на наилучший исход. Осознать, что контролировать все и вся невозможно. И больше не нужно.       Подстегиваемая решимостью, Гермиона быстро открыла нужную дверь и вошла в помещение, но внезапно нахлынувшие воспоминания заставили ее замереть.       Их комната.       Темный деревянный пол. Ворсистый ковер с абстрактным рисунком красно-серого цвета.       Книжный шкаф вдоль стены, заставленный разными изданиями. Место, где она бросила Драко вызов. Однако он прижался к ней сзади и начал выпытывать ее потаенные желания. А когда Грейнджер вцепилась пальцами в край полок, он попытался отпугнуть ее, но лишь сильнее соблазнил.       Мягкий кожаный диван с двумя аналогичными креслами. Мебель, разделившая с ними сокровенные чувства и эмоции — как хорошие, так и плохие. Место, где она впервые увидела его по прошествии стольких лет. Затем последовали извинения и напряженные разговоры, а после осторожное исследование разгоряченных тел друг друга. Воспоминания нахлынули на Гермиону. Она сидела обнаженная на его коленях. Потом он сковал ее запястья ремнем и уложил на спинку дивана. Когда Грейнджер оказалась в его объятиях, а он гладил ее по волосам и прижимал к себе, пока она не уснула, то поняла, что Драко нуждался в заботе и ласке не меньше ее.       Деревянный журнальный столик, способный стать выше и длиннее, в зависимости от потребностей ведьм и волшебников, использующих его. Место, где она впервые оказалась скованной ремнями, ужаснувшись реакции собственного тела на происходящее. Тогда ей пришлось совладать с сомнениями и инстинктами, толкавшими ее на неповиновение.       Столько воспоминаний хранила одна комната. Но они лишь малая толика того, что на самом деле происходило. Драко ворвался в ее жизнь, постепенно овладевая каждым аспектом и вызывая неподдельный интерес, который перерос в нечто ошеломляющее и неоспоримое.       Малфой обладал острым умом, язвительным чувством юмора и стал единственным, кто смог соответствовать Гермионе. Он бросал ей вызов. Ради ее благополучия Драко был готов пожертвовать не только здоровьем, но и жизнью. Он принял настоятельное предложение Гермионы о продолжении встреч, зная, насколько ужасной может оказаться эта идея. Впрочем, так оно и получилось.       Однако самое важное, что Грейнджер узнала о Драко Малфое — он был человеком не только слова, но и действия.       И дело заключалось не только в том, что Драко находил удовольствие, подчиняя и требуя повиновения. Речь не шла о получении контроля и жажде власти.       Он стремился стать лучше, творить добро. Драко поставил на кон собственную безопасность, ведь на него могли начать охоту оставшиеся на свободе сторонники Волдеморта. Ради тех, кого любил. Ради отца, не заслуживающего подобного отношения. Ради матери. Чтобы исправить ошибки семьи.       Чтобы искупить вину за каждый неправильный выбор. С момента их договоренности он всегда стремился угодить Гермионе, беспрекословно предоставляя ей все, что она хотела и в чем нуждалась, потому что ее счастье стояло выше его собственного.       Настал черед Грейнджер.       На столике возле двери лежал пергамент, исписанный знакомым почерком.       В верхнем ящике находится повязка на глаза. Пожалуйста, надень ее и расположись в любом удобном для тебя месте в комнате.       Гермиона глубоко вздохнула и выполнила указание, оставив волшебную палочку на приставном столике. Ощущая новую волну нервозности, она направилась к дивану и села на то же место, что и во время первого визита.       Но на сей раз шелковая повязка плотно прилегала к ее глазам, не оставляя места для обзора. Никаких дерзких попыток ослушаться Драко и украдкой подглядеть.       А потом Грейнджер принялась ждать. Выпрямив спину и положив руки на колени. Она мысленно вела счет, выдыхая на нечетных числах и вдыхая на четных, поэтому каждая секунда тянулась мучительно медленно. Гермиона могла бы потратить время ожидания на исследование комнаты, изучить книги на полках или порыться в сундуке, стоящем в углу, но что-то подсказывало ей, что она должна оставаться на месте.       Минуты таяли, но вместо того, чтобы нервничать еще больше, Грейнджер успокаивалась. Ее тело расслабилось, на нее снизошло чувство спокойствия, и она откинулась на мягкую кожу спинки дивана.       Гермиона не знала, сколько времени просто сидела и ждала. Достаточно долго, чтобы ее восприятие активизировалось из-за отсутствия зрения: каждый элемент вокруг нее превратился в нечто более четкое, чем раньше. Сосредоточившись, Грейнджер обнаружила, что все ее чувства обострились.       Прохладное прикосновение воздуха к ее рукам и ногам. Тепло кожаной обивки к спине. Легкий аромат ее духов, сливающийся с запахами помещения.       Когда Гермиона услышала металлический щелчок дверной ручки и плавное движение петель, то затаила дыхание, приказывая себе сохранять терпение, а не вскакивать, не срывать повязку с глаз и не молить Драко о прощении.       Спокойствие, только спокойствие. Грейнджер не сомневалась, что он организовал не просто встречу. Отсутствие общения. Сдержанная просьба согласовать время визита в Алый орден. Малфой решил воссоздать их первый совместный вечер, но не учел, что решимость доказать свою правоту обуревает обоими.       Когда захлопнулась дверь, Гермиона вздрогнула. Она затаила дыхание, почувствовав присутствие за спиной, но не повернулась. Закрыв глаза под повязкой, Грейнджер продолжала ждать. — Какой приятный сюрприз, — раздался глубокий голос позади нее.       По ее шее и рукам побежали мурашки. Драко. В груди мгновенно разлилось тепло. Словно их магии слились воедино, наполняя каждую клеточку тела.       Какая разница, на чьей стороне правда, если они снова вместе? — Однажды кое-кто сказал мне, что я неплохо следую инструкциям, — произнесла Гермиона, выждав несколько мгновений, поскольку не могла вымолвить ни слова.       Тихий звук размеренных шагов, огибающих диван, свидетельствовал о его приближении. Когда Драко заговорил опять, оказалось, что он стоит достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. — Неужели? — Последовало легкое натяжение ткани повязки, а затем воцарилась тишина. Грейнджер едва сдержала удовлетворенную улыбку, поскольку шелк плотно прилегал к ее лицу. — Похоже, он не ошибся. — Он хорошо меня обучил.       Драко задумчиво хмыкнул, после чего сел на диван рядом с ней. Гермиона ощутила тепло его тела, мягкая ткань пиджака невесомо касалась ее оголенной руки. Когда до нее донесся аромат его роскошного парфюма, ей пришлось сдерживаться, чтобы не прильнуть к нему. — Ты собираешься спросить, что такая ведьма, как я, делает в таком месте? — поинтересовалась она, не дождавшись от него ответа, но отчаянно попытавшись продолжить игру. — Зависит от того, станешь ли ты на меня огрызаться.       Грейнджер подавила улыбку, почувствовав, как заалели щеки. — Не сомневаюсь, что подобное поведение будет крайне возмутительным с моей стороны. Особенно если представить, что для меня все происходящее в новинку.       Ее совсем не обеспокоило то, как быстро она включилась в ролевую игру, вспомнив почти все детали их первого совместного визита. Сцепив пальцы на коленях, она ждала, когда Драко сделает следующий шаг. — Да, но я уверен, что подобное поведение заинтересует меня не меньше, чем возмутит.       Гермиона не сомневалась, что на его губах появилась ухмылка. Ее воображение рисовало образ Драко. Какого цвета костюм он надел? Его волосы зачесаны назад? Или растрепаны из-за нервного напряжения перед встречей, заставляющего его проводить по ним пальцами? Или Драко приберег эту привилегию для нее? — А я уверена, что ты задаешься вопросом, почему агентство подобрало тебе именно меня, учитывая мою неопытность.       Что-то мягкое коснулось оголенной кожи ее бедра, прямо возле подола платья. Его рука? Большой палец? Но исчезло так же быстро, как и появилось. — Признаю, — начал Малфой. — Тогда меня сильно заинтересовал их выбор. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мы оба не смогли устоять перед тайной.       Она прикусила губу и крепко стиснула зубы, чтобы сосредоточиться на боли, а не на новой волне беспокойства и чувстве вины, которые грозили омрачить радостные эмоции, зародившиеся в груди из-за близости Драко.       Гермиона не знала, что сказать… Поверит ли он, если она попытается извиниться? Маловероятно, что Драко организовал их встречу только для того, чтобы заняться с ней сексом. Иначе получил бы незамедлительный отказ.       Грейнджер хотела от него многого, но продолжение бессмысленных отношений, основанных исключительно на сексе, не входило в ее список. — И что дальше? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. Ровно.       Кожаный диван заскрипел, когда Драко переместился, сев ближе к ней. Его нога прижалась к бедру Гермионы. Как только его пальцы скользнули по ее руке, затронув чувствительное местечко на внутренней стороне локтя, она затаила дыхание. Желание, сожаление и тоска добавились в котел эмоций, которые грозили поглотить ее целиком.       Поскольку прикосновение продолжалось, Грейнджер позволила себе облегченно вздохнуть и слегка прильнуть к нему. — Думаю, нам нужно кое-что обсудить, прежде чем мы продолжим, — непринужденно ответил Драко. Он казался совершенно спокойным и ничуть не нервничал, в отличии от Гермионы. Ее пальцы подрагивали, но она старалась сосредоточиться на равномерном дыхании. Спокойствие. Его рука продолжала скользить по ее коже, следуя по линиям вен до запястья. — Я слышал, что игра в вопросы и поощрения может стать отличным началом.       Грейнджер тяжело сглотнула, преодолевая нарастающее беспокойство. Ей нравилось следовать сценарию их первого совместного визита. С этим она могла справиться. — Хорошо. — Позволишь мне начать? — поинтересовался Малфой. Только когда Гермиона кивнула, он продолжил. — Почему ты здесь?       Никаких упреков. Никаких намеков на то, что написано в ее анкете. На сей раз она не стала лгать. — Потому что ты попросил меня прийти, — незамедлительно ответила Грейнджер. — Потому что я люблю тебя и полностью доверяю. — Так ли это на самом деле? — Его вопрос прозвучал настолько резко, что она напряглась. — Я… — Гермиона осеклась. — Кажется, теперь моя очередь задавать вопрос. Или получить поощрение за ответ. Разве не таковы правила?       Неожиданно пальцы Драко замерли. Страх зародился в ее груди. Неужели она допустила ошибку?       Но он не отстранился, а обхватил рукой подбородок Гермионы, повернув ее голову. — Что ты хочешь в качестве поощрения?       Грейнджер не стала мешкать с ответом. — Позволь мне продемонстрировать, насколько сильно я уверена в своих чувствах к тебе.       Его шок был ощутимым. Даже не имея возможности видеть, она знала, что Драко смотрит на нее с сомнением.       Он молчал, поэтому Гермиона продолжила. — Однажды ты сказал мне, что мои извинения имеют значение только в том случае, если я говорю серьезно. Поэтому позволь мне.       Пройдя через многое за столь короткий промежуток времени, она поняла, что ему это необходимо, также как и ей. Малфой всегда знал, как много дать и взять, но теперь, после всего, что произошло, стало ясно, что он сдерживается. Прикрываясь ролью, Драко ждал ее. — И что ты планируешь делать? — Его вопрос прозвучал как вызов.       Гермиона не спеша поднялась, а затем повернулась и поставила одно колено на диван сбоку от Драко. — То, что тебе не понравится. По крайней мере, не сразу, — ответила она, нервно улыбнувшись. Грейнджер собрала подол платья в кулаки и принялась медленно задирать его, открывая взору Драко бедра и трусики. Она не могла видеть его реакцию, но все равно засмущалась, ощущая пристальный взгляд. — Ты с самого начала твердил, что в этом деле нет ничего важнее доверия. Что я должна довериться тебе. Поскольку ты знаешь, что именно мне нужно. И как мне это предоставить.       Гермиона выбрала на вечер новый комплект нижнего белья темно-зеленого цвета. Незначительный жест, но тем не менее. Драко молча наблюдал за тем, как она расположилась на диване сбоку от него, поджав под себя ноги, а затем легла на его колени. Выставив ягодицы и прижавшись щекой к мягкой коже дивана, Грейнджер принялась ждать. — Если я правильно помню, ты спрашивала, откуда мне известно, что именно тебе нужно, ведь мы даже не знакомы. — Тогда я боялась, а сейчас нет.       Гермиона могла вспомнить и перечислить все его изначальные доводы. О том, что ей не нравилось терять контроль. О том, что такие мужчины, как он, точно знают, что нужно таким ведьмам, как она, что приносило удовольствие им обоим. Но сейчас в этом не было необходимости. Драко знал ее так же хорошо, как и она его — с данным фактом не поспоришь.       Он оставался напряженным, но положил ладонь на заднюю поверхность ее бедра. Его пальцы впились в мягкую плоть чуть ниже ягодицы. — Ты солгала.       Воздух стремительно покинул легкие Грейнджер. — Солгала, — согласилась она. — А я не люблю, когда мне лгут. — Знаю.       Она догадалась, что скажет Драко дальше, еще до того, как слова слетели с его губ. — Я уже говорил это раньше и скажу сейчас. Сложившаяся ситуация создает отвратительный прецедент для наших отношений. Посмотри, что произошло. — Малфой сильнее сжал ее бедро, проникая большим пальцем к промежности. Когда Гермиона слегка раздвинула ноги, он продолжил. — Как бы я ни был зол, но теперь понимаю, что не удивлен твоим поведением. — Подожди… — собиралась возразить она и немного приподнялась, но другая его рука легла между ее лопаток и прижала обратно.       Грейнджер физически почувствовала, как изменилось направление их разговора, поскольку мышцы бедер Драко под ней напряглись. — Дай мне закончить, — отрезал Малфой, тон его голоса стал властным, поэтому Гермиона предположила, что он принял ее безмолвное предложение.       Она вытянула руки над головой, сцепив их, как и во время первой совместной сессии. Приготовилась к любому его желанию.       Ладонь Драко переместилась выше, он провел пальцем по кружевной каемке ее трусиков, а затем сдвинул ткань в межъягодичную ложбинку. — Мне не стоило ожидать от тебя доверия и честности в столь короткий срок. Я пренебрег нашим прошлым, потому что все эти годы провел, утопая в сожалении. Я не понимал, какие чувства наши встречи могут вызывать у тебя, особенно, когда мы пересекаемся за пределами комнаты. Я не могу винить тебя за то, что ты сделала.       Грейнджер немного расслабилась, пытаясь сохранить спокойствие и не шевелиться. Первый шлепок стал для нее неожиданностью, она вздрогнула скорее от отсутствия предупреждения, чем от последовавшей за ним боли. — Я не могу винить тебя за то, что ты не изменяешь своим принципам, — продолжил Малфой. Второй шлепок пришелся на другую ягодицу, но Гермиона постаралась сосредоточиться на его словах, а не на ощущениях. — Глупо было полагать, что я смогу остановить Гермиону Грейнджер от стремления к чему-то, что пробудило ее интерес.       Третий шлепок вызвал волну жара, разнесшуюся по всему телу. — Ты такая, как есть, поэтому с моей стороны было неправильно ожидать чего-то иного.       Последовало два резких шлепка. Драко не сдерживался, выплескивая горькое разочарование с каждым замахом.       Но Гермиона молчала, поскольку понимала, что ему необходима разрядка, точно так же как и ей. — Однако я не могу смириться с тем… — Следующий шлепок оказался настолько сильным, что у нее перехватило дыхание. — Как легко ты мне солгала.       Седьмой шлепок заставил все ее тело напрячься, но она чувствовала, как удовольствие начинает пробиваться сквозь пелену боли. Каким образом ей удавалось испытывать наслаждение от столь эмоционального процесса, не поддавалось никакому логическому объяснению. — Как спокойно ты смотрела мне в глаза и давала обещания… Обещания, которые не планировала сдержать.       Когда Драко замолчал, Грейнджер ожидала получить очередной шлепок. Однако он резко и крепко сжал пульсирующую от интенсивного воздействия плоть. Гермиона застонала от боли, пронзившей ее тело. Словно подстегиваемый издаваемыми ею звуками, он нанес еще несколько шлепков в безжалостном темпе. Она извивалась, лежа на его коленях, но стойко принимала наказание. — Ты могла умереть, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. Его гнев обжигал их обоих, подобно шлепкам, обрушившимся на ее ягодицы. Почувствовав подступающие слезы, Грейнджер судорожно вздохнула и сглотнула, подступивший к горлу ком. Драко был неумолим. — Ты стала первой, кого я хотел настолько сильно… Первой, кого я полюбил, и… — Клювокрыл! Клювокрыл! — приглушенный крик вырвался из горла Гермионы.       Она вскочила на ноги, прежде чем Малфой успел отреагировать на стоп-слово. Ею двигал животный инстинкт, а не затуманенный похотью разум. Пришло осознание того, что сейчас не время терпеть и идти до конца, чтобы проверить, сколько она сможет вынести… сколько они оба смогут вынести.       Сорвав повязку с глаз, Грейнджер села на колени Драко и обхватила его лицо руками. Перед ней предстали серые глубины его глаз, сверкающие от переизбытка эмоций. — Я люблю тебя, — сказала она, чувствуя, как дрожит подбородок. — Я не могу повернуть время вспять, да и не хочу. Моих чувств к тебе это не изменит. Я думала, что не смогу довериться тебе, пока не узнаю правду. Мне казалось, так будет легче дать тебе шанс. А потом я поняла, что это не имеет никакого значения, ведь я все равно влюбилась в тебя. Но если бы я не ослушалась, неизвестно, что могло бы случиться и кто еще пострадал бы. Поэтому за это я не могу просить прощения. И не буду. Ведь это спасло твою жизнь.       Малфой закрыл глаза и сделал рваный вздох. Его руки легли на ее талию и крепко сжали. Гермиона едва расслышала шепот, слетевший с его губ. — Ты стала единственной, кого я хотел за последние годы. Единственной, кого я позволил себе хотеть. И мало того, что все это оказалось ложью, так я еще чуть не потерял тебя.       Грейнджер прижалась лбом к его лбу. — Мои чувства к тебе никогда не были ложью, Драко. Даже когда я не хотела их испытывать, даже когда ты пугал меня, они зарождались. Ты имеешь полное право злиться на меня за то, что я ослушалась тебя, но я никогда не лгала тебе о своих чувствах. — В чем же заключается разница? — спросил он, открыв глаза, наполненные решимостью. — Рядом с тобой я тоже чувствую себя как дома.       Какими бы не казались красноречивыми слова, они не были простыми. Лишь их Гермиона смогла подобрать, чтобы в полной мере передать смысл ее чувств и намерений. Лишь их Драко смог бы понять.       Нить судьбы неизменно сплеталась, подобно дьявольским силкам. Она вилась вокруг них с того рокового момента, когда они получили письма из Хогвартса, и окутывала их незримой хваткой. Навеки сплетенные, их пути и выбор продолжали вращаться вокруг друг друга, пока не оказались неразрывно связаны. Изменить ситуацию не представлялось возможным, как и полностью избавиться от нее, но было что-то еще. Что-то лучшее.       Принятие.       Только когда Гермиона перестала сопротивляться и научилась отпускать, то смогла освободиться. Спаси себя и его.       Мягкий поцелуй Драко принес облегчение. Второй — отпущение грехов. Третий — прощение. Ее сердце трепетало. Грейнджер прижалась к его груди и обхватила руками шею, чувствуя, как он сжимает ее талию все крепче. — Прости меня, — произнес Малфой, не разрывая поцелуй. — За все. Ты была права, я должен был тебе рассказать. — И ты меня прости. — Больше так не делай. — И ты. — Не буду. — Я тоже.       Каждое прикосновение их губ становилось обещанием, подкрепляя их слова. Гермиона запустила пальцы в его волосы, а он притягивал ее как можно ближе, сжимая ткань платья.       Вскоре поцелуй углубился, их языки медленно скользили друг по другу, пока они сливались воедино. Становились одним целым. Гнев больше не пылал. А тлел, согревая Грейнджер изнутри. Драко не торопился, неспешно наслаждаясь ею. Каждый взмах его языка ломал ее и возвращал в прежнее состояние.       Малфой отстранился первым, тяжело дыша и открывая глаза. Его руки ослабили хватку на ее талии, а затем скользнули к обнаженным бедрам. — Робардс предложил мне просмотреть твои воспоминания до суда.       Гермиона медленно кивнула, ведь ожидала подобного развития событий. — И ты согласился? — спросила она, поскольку Драко не стал продолжать. — Нет, — ответил он, покачав головой. — Я понял, что… если увижу их, то ничего не изменится. Ни произошедшее, ни мои чувства к тебе.       Его рука покинула бедро Грейнджер и скользнула во внутренний карман пиджака. Спустя мгновение в тусклом свете сверкнул рубиновый браслет. — Я выбираю тебя, Гермиона. Я готов двигаться дальше, забыв обо всем, но не хочу делать это без тебя.       От внезапно нахлынувших эмоций у нее перехватило дыхание. — Я не… — начала она, но ей потребовалась вторая попытка, чтобы преодолеть волнение. Грейнджер хотела убедиться, что Драко знает… он должен понять, как многого она хочет и на что не готова соглашаться. — Я не хочу, чтобы все сводилось только к сексу. Я хочу вернуть браслет, но только если к нему прилагается все остальное. Я хочу быть твоей всегда. Везде. Я хочу слышать, как ты называешь меня Гермионой в постели и Грейнджер повсюду. Я хочу, чтобы ты водил меня на свидания и чтобы мы просыпались в одной кровати. Я хочу сердиться на тебя, когда ты пытаешься отвлечь меня от чтения, целуя в шею, и хочу научить тебя готовить, чтобы ты перестал сжигать яичницу. И мне необходимо знать, что мы смотрим в одном направлении.       Гермиона не хотела, чтобы что-то осталось невысказанным. Больше нет. Тяжесть любви к нему давила на нее, почти удушая своей силой. Проникая в каждую частичку тела. Заполняя все пустоты. Сплетаясь с магией в ее венах. Становясь всеобъемлющей.       Вместо ответа Драко поднес левую руку к карману пиджака и достал волшебную палочку. — Протяни мне запястье.       Не сводя с него взгляда, Гермиона сделала то, что он просил. Если Малфой и заметил, как дрожит ее рука, то ничего не сказал. Он надел цепочку с рубинами на запястье и прижал кончик палочки к застежке. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       Когда браслет впервые застегнулся на ее руке, они поцеловались так крепко, что перехватило дыхание. Тогда эмоции настолько переполняли Гермиону, что ей казалось, она разорвется на тысячу маленьких кусочков. Той ночью в пабе Грейнджер ощутила любовь, но даже не подозревала об этом.       Однако благодаря непродолжительному отсутствию общения и знанию правды чувства усилились, проникая в глубины ее души. Драко не сводил с нее взгляда, пока шептал заклинание, которое скрепляло серебряную цепочку навечно. Браслет больше никогда не покинет ее запястье.       Как только последние искры магии испарились, Гермиона переплела их пальцы и вновь прижалась к его губам. — И я люблю тебя, Драко Малфой.       Словно наконец поверив признаниям и обещаниям, он поцеловал Грейнджер с такой страстью, что у нее перехватило дыхание. Его язык скользнул по ее губам, проникая глубже. Не теряя времени. Получая то, чем жаждал обладать. Малфой выпустил волшебную палочку из ладони и обхватил одной рукой затылок Гермионы, а затем другую положил на ее бедро и притянул ближе. Его хватка была крепкой, но Грейнджер не сопротивлялась. Она послушно подчинилась, прильнув к нему и шире раздвинув бедра.        Соприкосновение вызвало стон из глубины его груди и породило пульсацию желания внизу ее живота.       Гермиона почувствовала его эрекцию, твердая выпуклость прижималась к ластовице ее трусиков. У нее перехватило дыхание. От поцелуя, от ощущений, от признаний. Она точно не знала. Но ей надоело гадать, почему Драко так сильно действует на нее. Надоело тратить минуты и часы, пытаясь обосновать собственную реакцию логичными и разумными объяснениями.       Ничто больше не имело значения. Главным стало исполнение их обещаний, от осознания чего ее желание и возбуждение мгновенно усилились.       Его шлепки распалили Грейнджер, она покачивала бедрами и терлась промежностью о жесткую ткань костюма, ощущая, что становилась влажнее с каждым движением.       Как только кружево трусиков передавило набухший клитор, она застонала в губы Драко. Он жадно поглотил звуки, которые издавала Гермиона, а его рука обхватила ее подбородок. Слегка отстранившись, Малфой провел большим пальцем по ее влажным губам.       В первую встречу Грейнджер умоляла его сказать, что ей делать.       На сей раз она знала. — Прикоснись ко мне.       Возбуждение и желание пылали в венах, выжигая дорожки, которые прокладывали новый путь. Прикосновение принесло желанное облегчение: его палец отодвинул ластовицу ее трусиков и легко скользнул в нее на всю длину.       Грейнджер застонала и заметила, как уголки губ Драко изогнулись в ухмылке. — Кажется, я вспомнил, что говорил о том, что ты идеальна. Даже создана для меня.       Когда он начал вознаграждать ее неглубокими, медленными толчками, она откинула голову назад, открывая для него шею. — Ты не ошибся, — согласилась Гермиона, закрыв глаза.       Грейнджер позволила Драко задавать темп, веря, что он доведет дело до желаемого результата, поскольку даровал ей именно то, что она хотела.       Когда Малфой погрузил второй палец и принялся двигать ими в тандеме, Гермиона развела бедра так сильно, что мышцы начали гореть. Прошли недели с их последней встречи, поэтому оргазм стремительно нарастал даже без прикосновения к клитору.       Одна его рука обхватила шею Грейнджер, а пальцы второй проникали в ее влагалище. Она подмахивала бедрами, наслаждаясь происходящим. Влажные звуки и трение трусиков о плоть только усиливали ощущения.       Но это казалось недостаточным. Ей хотелось прикоснуться к оголенной коже Драко, а затем прильнуть ртом к его телу.       Почувствовав, что она мысленно формулировала вопрос, Малфой приподнял ее голову за подбородок. — Спроси меня. Скажи, чего ты хочешь.       В тот же момент его большой палец прижался к ее клитору, и любой ответ, который она могла бы придумать, остался в зародыше. — Говори, — потребовал Драко, не позволяя ей расслабиться.       Ее мысли сосредоточились на размеренных круговых движениях по клитору, которые стремительно приближали оргазм. — Я хочу... Всего, — выдохнула она. — Всего тебя. Пожалуйста.       Притянув Гермиону ближе, Малфой прижался губами к ее шее. Его язык скользнул по чувствительному местечку за ухом Грейнджер, а ладонь накрыла грудь, сжав нежную плоть. — Нет, пока ты не кончишь мне на руку, как хорошая ведьмочка, — сказал он. Его голос стал таким низким, что по телу Гермионы побежали мурашки. — Хочешь, я пообещаю, что сорву твое платье зубами? — поддразнил Драко, проводя губами по ее шее и ключице, а затем зубами потянул за тонкую бретельку на плече. — Хочешь, я скажу тебе, какая ты испорченная, несмотря на чопорный образ? И насколько пьянящий аромат твоего возбуждения?       Когда воспоминания нахлынули на нее, она закрыла глаза. Ей не требовалось дополнительных фантазий, чтобы достичь оргазма, но как только в нее проник третий палец, импульсы удовольствия начала распространяться внизу живота. Медленное растяжение. Приятное жжение. Прикосновение кольца Драко к ее разгоряченной плоти, которое, несомненно, оставит след. Грейнджер застонала, сжимая внутренние мышцы. — Или ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что каждую ночь просыпаюсь в пустой постели и ощущаю запах твоего шампуня, которым пропитались мои подушки? Что постоянно вспоминаю о том, как твои стоны эхом разносились по моей ванной? Что думаю только о тебе... Мечтаю только о тебе... И не желаю прекращать столь сладостную пытку?       Его большой палец сильнее прижался к клитору, увеличивая темп. Когда Драко укусил ее за шею, впиваясь зубами в нежную плоть, она не смогла больше сдерживаться. Стенки влагалища запульсировали, удовольствие заструилось по венам. Оргазм обрушился на нее, подобно приливным волнам.       Малфой всегда жаждал услышать, как сильно она хочет его, и на сей раз ей удалось удовлетворить его потребность. — Я люблю тебя... О боже, Драко... Я так сильно люблю тебя, — стонала Гермиона. — Не останавливайся, пожалуйста. Никогда не останавливайся.       Он продолжал настойчиво двигать пальцами, массируя чувствительную точку на передней стенке влагалища. Ощущая остаточные импульсы наслаждения, Гермиона прижалась лбом к его плечу. Она держала глаза закрытыми, пока яркие искорки плясали под веками.       Медленно возвращаясь из блаженной неги, Грейнджер почувствовала, как Драко убрал руку с ее груди и разжал кулак, которым она сжимала лацкан его пиджака. Малфой слегка наклонился в сторону, а затем открытая ладонь Гермионы ощутила знакомое покалывание магии.       Он дал ей свою волшебную палочку. — Заставь одежду исчезнуть.       Когда Гермиона подняла взгляд, то заметила, каким жаром горели его глаза. Челюсти Драко сжались, а грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Когда Малфой принялся задирать подол ее платья, она почувствовала, как сильно дрожат его руки. Либо у него не осталось магии, либо он хотел, чтобы Грейнджер сделала все сама, но она не возражала. — Эванеско.       Внезапное прикосновение кожа к коже принесло не только облегчение. Но и показалось правильным.       Гермиона прильнула к Драко всем телом, прижимаясь затвердевшими сосками к его обнаженной груди. Она поерзала бедрами, чтобы направить член к входу во влагалище, а Малфой обхватил основание рукой.       Грейнджер наслаждалась ощущениями спустя столько времени отсутствия близости. Опустившись на него, она замерла и погрузилась в блаженство, которое мог даровать только он. — Боги, дорогая... — прошептал Драко, опаляя горячим дыханием локоны возле ее уха.       Его прикосновения носили столь же властный, сколь и благоговейный характер.       Он положил ладонь на ключицы Гермионы и слегка надавил, побуждая ее немного отстраниться. Она без колебаний подчинилась, а затем громко застонала, когда Малфой наклонился и провел языком по ее соску. — Ох...       У нее перехватило дыхание, поскольку его рука скользнула к клитору, чтобы синхронно массировать набухшую плоть.       Его прикосновение больше не несло наказание, а только нежность. Драко не спешил наслаждаться ею, пока она не начала извиваться, охваченная желанием и потребностью. Ее бедра покачивались, подаваясь навстречу движениям его пальцев. Он не возражал, поскольку издал удовлетворенное гудение, скользнув языком по одному ее соску, а затем по второму.       Малфой словно выводил на коже Гермионы обещания. Руны. Слова. Неразборчивый шепот. Приглушенное бормотание. Вибрация его голоса и размеренное поглаживание клитора приближали нарастающий оргазм. — Я не могу, мне нужно... — задрожала она спустя несколько блаженных мгновений.       Грейнджер не знала, о чем именно хотела попросить. Возможно, двигаться более активно? Приподняться и опуститься, а затем начать подпрыгивать на его члене? Чтобы Драко принялся подмахивать бедрами? Чтобы уложил ее на спину и навис над ней, неистово вбиваясь?       Можно что-то одно. Но лучше все и сразу. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Скажи мне, что тебе нужно, дорогая. Ты знаешь, я дам тебе все что угодно. — Возьми... — У нее перехватило дыхание, когда Малфой сильнее надавил большим пальцем, массируя клитор. — Забери...       Гермиона наконец-то прозрела. Отказавшись от сиюминутного контроля и безропотно отдав его Драко, она получала именно то, в чем нуждалась.       То, что так долго искала.       Но в действительности Грейнджер никогда не лишалась контроля. Она обладала такой же властью над происходящим, что и Драко. Каждое действие, каждый выбор совершались исключительно ради нее, с учетом именно ее потребностей. Они сблизились благодаря тому, что в полной мере удовлетворяли желания другу друга.       Как только Малфой обхватил ее запястья и завел руки ей за спину, все встало на свои места.       Гермиона ощутила чувство правильности и уверенность в принятом решении, которое испытала во время их первой встречи в Алом ордене.        Угол проникновения изменился. Когда она перенесла вес на колени, Драко начал вбиваться в нее, воспользовавшись положением. Он настолько крепко удерживал запястья Грейнджер, что мышцы ее плеч начали гореть, но ничто не могло сравниться с жаром возбуждения, который пылал ярким пламенем между ними.       С каждым ритмичным толчком тело Гермионы содрогалось, грудь подпрыгивала, а бедра покачивались.       Убедившись, что она не планировала высвобождаться из хватки, одной рукой Малфой удерживал ее запястья, а вторую направил к месту соединения их тел. Грейнджер закатила глаза, наслаждаясь ощущениями, когда два его пальца вновь принялись массировать клитор. — Вот так? — спросил он напряженным голосом.       Драко погружался в нее медленно и размеренно, но когда она открыла глаза, то заметила, как покраснела его грудь. Он сохранял самообладание, но явно находился на грани. — Да... — С ее губ сорвался судорожный вздох. — Именно так.       Невзирая на то, что Малфой контролировал ситуацию, Гермиона начала подмахивать бедрами в такт его толчкам. Он наращивал темп и увеличивал интенсивность воздействия на ее клитор, поэтому вскоре она почувствовала признаки приближающегося оргазма.       Месяцами раньше ей с трудом удавалось испытать один. Теперь же Грейнджер приходилось сдерживать второй.       Впившись зубами в нижнюю губу, она негромко застонала. Его рука железной хваткой сжимала ее запястья, вдавливая браслет в кожу. Ощущения казались настолько яркими, что перерастали в нечто большее и совершенно ошеломляющее. — Слишком сложно сдерживаться, — признала она. — Я не смогу... Очень сильно по тебе скучала.       Улыбка Драко стала губительной. — Впредь тебе не придется больше ждать.       Стенки ее влагалища трепетали от нарастающего удовольствия, сжимая его член, от чего он принялся вбиваться жестче. — Но сейчас...       Гермиона достаточно хорошо его знала, чтобы понимать с полуслова. — Но сейчас ты дождешься меня. И мы кончим вместе.       Ощущения — точнее, воспоминания, — того, как он глубоко проникает в нее, изливаясь и пульсируя, едва не довели ее до исступления. Очередной импульс удовольствия пронзил Грейнджер, заставив вскрикнуть. — Я так близко, — предупредила она.       Усмехнувшись, Малфой наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на разгоряченной коже ее ключицы. — Постарайся изо всех сил, — потребовал он. — Будь хорошей девочкой для меня, Гермиона. Я знаю, что у тебя получится.       Она разочарованно всхлипнула, а затем громко застонала от удовольствия, поскольку от его похвалы стенки ее влагалища сжались, принеся новую волну наслаждения.       Не сдержавшись, Грейнджер прильнула к груди Драко. Угол проникновения вновь изменился. Член стал проникать глубже, задевая чувствительные точки, до которых она не могла дотянуться самостоятельно... Те, что принадлежали только ему. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...        Мольбы Гермионы превратились в рваные стоны, раздававшиеся при каждом толчке члена и движении пальцев. Малфой не обращал внимания на ее вольность. Он позволил ей переместиться и начать подмахивать бедрами в погоне за удовольствием. — Блядь, — выругался Драко, тяжело дыша. — Боги, знаешь, каких усилий мне стоило не признаваться тебе в любви? Каждый чертов раз...       Его слова побуждали Гермионы двигаться быстрее, опускаться резче, возбуждаться сильнее. — Когда? — выпалила она, поскольку хотела знать. — Это так важно? — Очень.       Никто другой не стал бы спорить во время секса, особенно стараясь сдержать оргазм, но такова особенность их отношений. Ее соски затвердели настолько, что болели, но она не осмеливалась требовать, чтобы он провел по ним языком или обхватил губами. В данный момент Гермиона просто хотела знать правду. — Сперва ты.       Она рассмеялась, но голос выдал ее напряжение. — Ты ведь попросил подождать.       Ответного хриплого стона Драко хватило, чтобы она плотнее прижалась к нему, скользя промежностью по его пальцам в бешеном темпе. — Возможно, когда-нибудь я покажу тебе воспоминания, — пообещал он. — Ты такой болван. — Но я тебе нравлюсь. — Нет, я люблю тебя, — поправила Грейнджер.       Ей потребовалась вся энергия, все фибры ее естества, чтобы оставаться сосредоточенной, но признание легко сорвалось с ее губ. Несмотря на некоторые признаки, Гермиона не могла с уверенностью определить момент, когда влюбилась в него. Это произошло задолго до инцидента в Отделе тайн. Возможно, еще до того, как Малфой подарил ей браслет, который в данный момент оставил на ее запястье опечаток. Но тогда она боялась признаться даже себе... Иначе почему так долго чувствовала вину?       Впрочем, это больше не имело значения. Ничего и никто не имели значения. Ни Аделаида, ни Корделия. Только тот факт, что она и Драко остались живы. Они прошли огромный путь навстречу друг другу, прокладывая дорогу через тернии, и наконец-то встретились. — Драко... — Его имя служило предупреждением. — Я знаю, — резко ответил он. — Я тоже это чувствую. — Пожалуйста, — умоляла Гермиона. — Пожалуйста, перестань сдерживаться. И позволь мне кончить.       Когда она сильнее прижалась к его груди, ощущая, что находиться на грани, Малфой кивнул. — Вместе.       Грейнджер не знала, кто именно произнес это слово, но его оказалось достаточно. Оргазм обрушился на нее в тот же миг, захлестнув с ослепительной силой. Будь она не осведомлена, то могла бы поклясться, что это волшебство. Он завладел ее чувствами, оглушая и вытесняя все остальное. Гермиона не слышала хриплых стонов Драко, но ощущала пульсацию его члена между ног. Его тело замерло под ней, а рука сильнее сжала нежные косточки на ее запястье.       Эмоции переполняли Грейнджер. Ей казалось, что она парит, пока по нервным окончаниям распространялись искры удовольствия. Она выгнула спину и задержав дыхание до тех пор, пока легкие не начали гореть.       Как только блаженная нега отступила, Гермиона почувствовала, как он обхватил ее лицо руками и принялся осыпать поцелуями. Шею. Подбородок. Губы. Закрытые веки. Лоб. Ни одно место не осталось нетронутым. — Я так сильно люблю тебя, дорогая, — произнес Малфой. — И мне так жаль. Прости меня за все.       Медленно Гермиона нашла в себе силы открыть глаза. На нее смотрела самая чистая, самая непорочная форма любви, которую она когда-либо видела. Не оставалось никаких сомнений ни в разуме, ни в сердце, насколько искренен был Драко и насколько серьезны его слова.       И в отличие от первого раза, когда оргазм оказался разрушен холодным шоком от ужаса перед тем, кто смотрел на нее, она прильнула к нему в поцелуе. Обхватив его щеку ладонью, Грейнджер наслаждалась теплом и силой его обнаженного тела. — Я тоже люблю тебя, Драко. Но больше никаких извинений. Думаю, с нас достаточно.       Он запечатлел обжигающий поцелуй на шее Гермионы, а затем переместил руки с ее лица на талию и крепко обнял. — Думаю, однажды ты пожалеешь о сказанном. Уверен, я найду за что извиниться. — И я, — вздохнула она, прижимаясь к его груди.       Казалось, они заключили пари, которое Гермиона не планировала проигрывать.       К тому времени, когда Грейнджер поднялась с его колен, их разгоряченные тела успели охладиться. Скованные усталостью конечности и ноющие мышцы обмякли, когда она опустилась рядом с ним, перекинув ноги через его бедра и обхватив за плечи.       Они молчали, наслаждаясь тишиной, в которой, как Гермиона надеялась — нет, знала, — все встало на свои места.       Драко нащупал волшебную палочку и направил ее на сундук у стены, призвав покрывало, которое стремительно укрыло их обоих. Он разгладил бархатную ткань по ногам Грейнджер, и она ощутила дрожь в его руках раньше, чем увидела. — Твоя магия, — ахнула Гермиона, сжав его ладонь. — Я даже не подумала спросить... — Все в порядке, — отрезал он, поднося ее пальцы к губам и целуя каждую костяшку. — Со мной все хорошо. — Нет, — возразила она. — На тебя напали, а мы даже не обсудили, как ты себя чувствуешь...       Эмоции грозили захлестнуть Грейнджер, подавляя всякое остаточное удовлетворение от секса и оргазмов. Ее тело застыло от напряжения, а мышцы сковал нарастающий гнев, но Драко вперил в нее тяжелым взглядом. — В этом нет необходимости. Возможно, когда-нибудь мы обсудим травмирующие события, которые пережили. Но не сегодня. Это не так важно в данный момент. Может пройти несколько месяцев, но моя магия восстановится. Мне нужно будет раз в неделю посещать целителя для оценки прогресса, но в остальном я в порядке. — Но это важно, — заверила Гермиона, сдерживая раздражение. Если бы он оказался на ее месте, то извелся бы от беспокойства. — Ты важен, Драко.       Он улыбнулся гораздо более мягче, чем обычно, а затем обхватил ладонью ее щеку и провел большим пальцем по нижней губе. — Я знаю. Но не хочу, чтобы произошедшее омрачило нашу жизнь еще сильнее. Прошлого не изменить.       Она накрыла его руку ладонью и слегка сжала. Когда Грейнджер положила ее на колени и провела пальцами по костяшкам и кольцам, он не отпрянул. — И что теперь? — поинтересовалась она, отгоняя сотни вопросов, которые хотела задать.       Малфой облизал губы, задумчиво глядя на стену. — Полагаю, все, что мы захотим.       Гермиона чуть не закатила глаза. — Да, но, если мне не изменяет память, я уже сказала тебе, чего хочу. А что желаешь ты? — Следовать за тобой хоть на край земли, — ответил он, а затем ухмыльнулся. — Или в мою постель.       Вот тебе и вся мягкость, — подумала Грейнджер, едва не рассмеявшись. — Поскольку мое сотрудничество с Робардсом подошло к концу, я не уверен, что делать дальше, — продолжил Драко, заметно погрустнев. — На протяжении нескольких лет работы в Министерстве я не строил планы. Но... Тебе удалось ворваться в мою жизнь, взбудоражив размеренное существование. Все мои мысли занимала только ты.       Когда ее пальцы коснулись выгравированной буквы «М» на одном из его перстней, она замерла, вспоминая, как он вдавливал металл в кожу, чтобы остался след.       Малфой не воспрепятствовал, а лишь внимательно наблюдал за тем, как Гермиона снимала кольцо с его пальца. Она поднесла украшение к свету, несколько раз повертев.       Перстень был изготовлен из платины или серебра, но оказался на удивление тяжелым. Грейнджер некоторое время рассматривала его в тишине, но следующее движение далось ей так же естественно, как и первый взмах волшебной палочкой в лавке Олливандера.       Как только кольцо скользнуло по ее безымянному пальцу, она долго любовалась им, прежде чем взглянуть на Драко. — Тогда, я думаю, мы разберемся во всем вместе, верно?       Его взгляд метался между лицом Гермионы и его перстнем на ее безымянном пальце. — Грейнджер...       На сей раз ее фамилия не прозвучала как вопрос, сорвавшийся с его губ в шоке. Не обрушилась словно ведро холодной воды на ее голову, остужая бурлящие эмоции. Не символизировала их прошлое. Не стала напоминанием об их статусе в волшебном мире. Не знаменовала завершение происходящего.       Это было новое начало.       Обещание.       Поэтому, когда Драко притянул ее ближе и усадил на колени, она не сопротивлялась. Разведя бедра, Грейнджер прильнула нему и обхватила за шею. Он понял ее намерения без слов. Ей больше не хотелось убегать или отрицать чувства. Не осталось никаких сомнений в том, кого и чего она желала.       Как только Малфой крепко обнял ее за талию, она аппарировала домой.       К ней домой. Вместе.