Янтарное солнце, тёмные воды

      Ночью начался дождь. Ренджун, убаюканный его ровным белым шумом никак не мог провалиться в глубокий сон. Он словно дрейфовал где-то на поверхности, то погружаясь чуть глубже, туда, где звуки становятся глухими и пустыми, то всплывал на самую его поверхность. Джено, не изменяя своим привычкам, поднялся до завтрака, чтобы выйти на пробежку. Он оделся в ванной, чтобы не будить, оставил поцелуй на щеке и вышел, закрыв дверь на ключ. Тихое шуршание его окончательно разрушило тонкую вуаль сна, и Ренджун открыл глаза. Было темно, словно вечером. Поднявшись, он накинул халат и достал из толстовки в шкафу пачку сигарет. С собой Ренджун привез спички для ароматической свечки, и они как раз пригодились. Начало октября погодой не радовало. Холодный воздух лизнул вдоль открытых ног, заставляя мгновенно покрыться мурашками. Запахнувшись плотнее в халат, Ренджун сунул в рот сигарету. Спички, кажется, слегка отсырели. Повезло ему лишь на третьей, и Ренджун с удовольствием затянулся. Как раз в этот момент балконная дверь соседнего номера открылась и вышел Джемин. Босоногий, он прошёлся по мокрой плитке, оставляя за собой лужицы воды.       — Поделись сигаретой?       Ночью Ренджун решил, что больше не станет с ним разговаривать. Но Джемин просто просил сигарету, и он молча протянул ему открытую пачку. Тот скользнул туда длинными, бледными пальцами, а потом достал из кармана ренджунову потерянную зажигалку, прикрыл пламя ладонью, прикуривая.       — Ты больше не приходишь на водные процедуры, — сообщил он ровным голосом. — Разве тебе не понравилось?       Приоткрыв губы, Джемин выпустил облако горького, пахучего дыма. Он мешался с обострившейся хвойной сладостью и сырым дыханием озера. Ренджун не должен был реагировать. Нужно было не отвечать ничего — тогда видение ушло бы, ведь так?       Джемин упёрся локтями во влажное ограждение, и лопатки его проступили под тонкой тканью распахнутой на груди рубашки. «Что тебе нужно?» «Что ты хочешь от меня?» Слова вертелись на языке раскаленной дробью, но Ренджун упрямо сжал зубы.       — Я понял, — сказал Джемин наконец. Он смял в ладони тлеющую сигарету и щелчком отправил вниз. — Это из-за Джено.       Что Ренджун должен был ему ответить? «Конечно, да. Я хочу снова быть здоровым, перестать видеть тех, кого нет и просто жить своей обычной жизнью. Любить того, кто любит меня. Реального человека. Того, кто сможет обнять меня, когда мне грустно, и не будет исчезать, словно призрак»?.. Молчать было лучшим решением.       — Ты — моё наказание, — Джемин запустил ладонь в растрепанные синие волосы, и вдруг оказался рядом. Ренджун дёрнулся, выронил сигарету. Она упала на мокрый плиточный пол и, зашипев, потухла.       — Ты — наказание мне за то, что я сделал с Джено, — повторил Джемин уже более убеждённо. Глаза его блестели, тёмные, мертвенно статичные.       — Что ты сделал?       Нельзя говорить. С ним нельзя было говорить.       Джемин зловеще улыбнулся, обнажая два ряда заострённых зубов.       — Я плохой, Ренджуни. Очень плохой. Это в моей природе. Я стараюсь сдерживаться, но это так чертовски тяжело!.. — уронил он отчаянно, подходя ближе. — Страшное чувство сидит в моих костях и внутренностях, бежит по моей ледяной крови. Я хочу убивать. Так сильно, что порой не могу думать ни о чём другом.       Дыхание перехватило, и колючие мурашки засуетились на коже. Немеющими пальцами Ренджун ухватился за балконное ограждение, отступая назад, но Джемин тут же сделал шаг, вновь приближаясь. Хвоя и влага душили. Заливали озерным, голубым холодом глотку и лёгкие.       — Ты хочешь убить меня?       Холодная, когтистая ладонь опустилась Ренджуну на щёку. Пристально глядя ему в глаза, Джемин погладил противоречиво нежно.       — Никогда. Не тебя, детка.       Он склонился над Ренджуном, и дыхание его коснулось истерзанных губ.       — Тогда кого?       Джемин фыркнул, будто Ренджун спрашивал нечто абсолютно очевидное, вроде какого цвета трава и в какой стороне света заходит солнце.       — Мне сложно смириться с тем, что кто-то получает то, что так страстно желаю я. Особенно если вижу, что у меня есть шанс, — медленно и ласково, будто объясняя ребенку, проговорил он, пальцами пробегаясь от щеки вниз, чтобы скользнуть под ворот халата, надавить на оставленную дженовыми губами метку.       — Я не хочу, чтобы ты спал с другим мужчиной.       Ренджун определенно сходил с ума. Его галлюцинация… ревновала? Заявляла на него свои права? От абсурдности происходящего ему захотелось рассмеяться. Кровь прилила к голове, и Ренджун процедил:       — Джемин, ты и есть другой мужчина.       Чужие глаза гневно блеснули. Джемин хмыкнул, склоняя голову в сторону, и взгляд его упал на ренджуновы губы:       — Справедливо. И что же мне делать? Будет весьма жаль, если с Джено что-то случится. Мне бы не хотелось этого. Всё же, мы с ним друзья.       Ренджун стиснул зубы. Гнев клокотал в нём, словно кипяток. Нет, он не мог потерять Джено. Позволить уйти ещё одному человеку, которого любил.       — Я убью тебя, если с ним что-то случится. Ты слышишь? — прошипел он. — Я убью тебя, чего бы мне это ни стоило. Даже если сам умру с тобой вместе.       Джемин поглядел на него долгие мгновения, а потом вдруг рассмеялся восторженно, истерично — он запрокинул голову и весь сотрясался, и когда закончил, в глазах его стояли слёзы.       — Ты просто нечто, — пробормотал он, глядя на Ренджуна сияющими глазами. — Хорошо. Я принимаю это. Больше никаких угроз и всякого такого. Скрепим обещание на мизинчиках?       Это звучало, как издёвка.       — Иди к чёрту, — фыркнул Ренджун.       Он засунул мятую пачку сигарет в карман и вошёл в комнату, захлопнув дверь прямо перед чужим улыбающимся лицом.       — Как раз оттуда, прелесть, — Джемин отсалютовал ему, а потом вдруг перегнулся через ограждение, рухнул вниз.       Сердце словно упало с ним вместе. Ренджун выбежал на балкон, едва не поскальзываясь на влажной плитке, взглянул вниз, на чёрный асфальт. Там было пусто.       Конечно, а чего ещё стоило ожидать? Раздосадованный, Ренджун развернулся, и едва не столкнулся нос к носу с Джено. Тот был взъерошенным и тяжело дышал, будто бежал по лестнице, и выглядел мрачно и взволнованно.       — С кем ты говорил, Ренджун?       Он ухватил запястье так крепко, что кисть начала неметь. Ренджун замер в балконных дверях. Не мог ведь Джено слышать его? Нет, определенно, он что-то слышал. Но в прошлый раз, когда приходил Донхёк и до него донеслись отрывки их разговора, Джено просто доброжелательно поинтересовался, не звонил ли кто. Сейчас его реакция разительно отличалась, и Ренджун встревоженно затаил дыхание.       Джено вёл себя странно. Он был непривычно резким, и даже не заметил сигареты. Эта новая аура гнева и страха, что он источал, заставляла желудок переворачиваться. Ренджун попятился, дёрнул на себя плененную конечность. Но Джено, вопреки своему мягкому характеру, не отступил. Бегая взглядом по ренджунову лицу так, будто силился прочесть его мысли, он повторил:       — С кем ты говорил? Это был Донхёк, да? Пожалуйста, скажи, что это был он.       Какое это имело значение? Да, у Ренджуна были некоторые проблемы с головой, но он отказывался понимать, почему Джено разговаривает с ним в таком тоне, и почему требует, а не просит. К тому же, знать про Джемина ему было вовсе не обязательно. Ренджун мог подтвердить его предположение о Донхёке, соврать. Но вот, проблема: он не хотел.       — Я не скажу. Это тебя не касается, — твёрдо проговорил он. — И отпусти меня, сейчас же. Ты делаешь мне больно.       Джено разжал ладонь, и в лице его проступило сожаление. Поглядев, как Ренджун потёр затекшее запястье, украшенное отпечатками его пальцев, он сглотнул, поджал губы.       — Прости. Но это важно, пожалуйста! Ренджун, мне надо знать, с кем ты говорил тогда, на балконе. Я слышал… — он замолчал, хлопая глазами.       — Что ты слышал? — холодно поинтересовался Ренджун, отодвигая его в сторону для того, чтобы пройти в комнату.       Нереализованный гнев наполнял его, словно кипящая лава. Какое право Джено имел вот так хватать его? Жизнь и так была к Ренджуну не слишком доброй для того, чтобы терпеть подобное ещё и от человека, с которым он встречается. Снова захотелось курить, но Ренджун не думал, что его организм сможет выдержать две сигареты натощак, и потому он стиснул зубы, опрокинул в себя стакан воды. Джено всё ещё стоял в дверях, смотрел с мольбой и отчаянием так, будто от ответа зависела его жизнь.       — Что за странные вопросы? — процедил Ренджун. — Да, я иногда говорю вслух. Но раньше тебя не волновало подобное. Что изменилось сейчас?       — Ничего, — Джено улыбнулся, но плечи его остались такими же напряжёнными. Он потоптался на месте так, словно не знал, куда ему деться. — Ренджун, давай уедем, ладно? — сказал он внезапно. — Мне позвонили из клуба. Хотят, чтобы я пораньше вернулся. Ты же поедешь со мной? Пожалуйста, я без тебя не хочу.       Быть может, Ренджуну и правда стоило уехать: появления Джемина становились всё более частыми и навязчивыми, и он боялся, что начинает сходить с ума, терять ту тонкую грань, на которой балансирует его рассудок. Джемин ему нравился. Больше, чем следовало. Он ловил себя на мысли, что хочет находиться с ним, что когда Джемин рядом, он может позволить себе быть честным. Тосковать, плакать, злиться. Сходить с ума от нежности и возбуждения.       Это следовало прекратить. К тому же Ренджун скучал по своей квартире, хотя там так многое напоминало ему о потерянном лучшем друге. Наверное, стоило сделать ремонт. Переставить мебель. Отдых здесь и правда пошел Ренджуну на пользу, ведь он всё реже ощущал необходимость Донхёка оплакивать. Всё ещё любил и скучал по нему, но мысли о друге становились более тёплыми, хотя всё так же причиняли боль потери.       Не было смысла продолжать отсиживаться здесь. Ренджун получил всё, что мог, от этого соснового леса, солнца, минеральных вод и загородной тишины.       — Хорошо, — сказал он. — Можешь посмотреть расписание электричек на завтра.       Слова его будто придали Джено ускорения. Он улыбнулся, сел рядом с кроватью на полу и уложил подбородок Ренджуну на коленку, робко тронул кончиками пальцев запястье с проступающими синяками.       — Я так рад! У меня есть машина, — горячо воскликнул он. — Если хочешь, мы можем собраться и поехать прямо сейчас, нужно только собрать вещи.       Дрожь, пронзившая Ренджуна, была острой. Она выдавила дыхание и заставила пульс взорваться в висках. Он пошатнулся, хватаясь за тумбочку, едва не свернул стоящий на ней пустой стакан. Что-то глухо, болезненно ворочалось внутри, раздирая внутренности.       — Я не поеду на машине, Джено.       Страшные картины, запертые в дальнем углу сознания, наводнили бы его, заставили захлебнуться воспоминаниями, словно ледяной водой. Скрежет сминаемого металла. Оглушительный, резкий писк приборов. Хруст костей. Кровь на руках и лице, повсюду.       — Прости, я не подумал, — Джено вскочил, виновато заглянул в лицо. — Мы можем сесть на электричку. А машину я перегоню позже. Ладно?       — Ладно, — вздохнул Ренджун, сдаваясь. — Если ты и правда так хочешь.