ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Всю следующую неделю, до самых выходных, Адам и Франсуа практически не разговаривали друг с другом, хотя каждому из них этот бойкот был в тягость. Но никто не решался сделать первый шаг к примирению. Франсуа — потому что считал, будто, не сближаясь с Адамом, он обезопасит его, ведь отец признался, что в стенах школы есть его люди и они следят за каждым его шагом. Он никому не доверял и всё чаще проводил свободное от занятий и построений время в одиночестве, бродя по лесу или зарываясь в книги. Адам же часто думал о том, чтоб примириться с виконтом, но, глядя на отстранённость и холодность Франсуа, считал, что того всё и так вполне устраивает. Он решил оставить как есть. Стена между ними только росла, подкрепляясь обидой, сомнениями и нежеланием обоих наступить на горло своей песне. Друзья держались обоих, пытались не раз примирить их, но попытки были тщетны. На уроке фехтования их даже поставили в пару. Бой был знатный, кадеты гоготали, сколь ожесточённой была схватка. В какой-то момент учителю пришлось насильно их остановить, ведь оба сражались так рьяно, что он испугался, что они готовы пойти до конца и поубивать друг друга. Весть об их ссоре дошла до коменданта. Виктор вспомнил настойчивые просьбы графа, однако про себя отметил, что тот, должно быть, и виноват в этой ссоре, старый хитрый лис смог прорастить зерно раздора между друзьями. Однако молодость и щедрость души обоих курсантов всё преодолеет, надо только время. Трудная неделя подошла к концу. Курсанты строили смелые планы на выходные, кто-то уже к вечеру отбыл домой. За ужином третьекурсники планировали проведать кабаки и куртизанок, обязательно напиться! — Кадет Королевской академии должен и не в стенах школы вести себя достойно! — сделал им замечание учитель фехтования. — Мы не посрамим мундиры, сэр! — гоготал громче всех Шон Бреннан. — Обслужим всех шлюх по-королевски! — Фи, как грубо. И где ваше воспитание, Бреннан? Деконтрэ с укоризной зыркнул на приятеля, а когда учитель отошёл, дал ему звонкий подзатыльник. — За языком следи. — Не зуди, Жильбер. Он свой, нормальный малый. — Он твой наставник. — И что с того? Тоже был когда-то молод и знает, что все наши мысли под юбкой у дам! По рядам курсантов пошёл смех и согласие. — Говори только за себя. Не у всех извилина одна, и та прямая. — Ой, поборник нравственности нашёлся. С виду лишь тихоня. Я вот слышал, ты тоже не дурак по бабам погулять, на одной чуть не женился! — Рот свой закрой поганый! — прошипел Деконтрэ, резко вставая. Бреннан, поняв, что пахнет жареным, тут же свёл всё в шутку. Курсанты, что сидели рядом с ними, опасливо переглянулись, утыкаясь носами в свои тарелки. Деконтрэ демонстративно вышел. — Бреннан, я, кажется, тебя просил уже не подначивать его. — Фэлкон тоже поднялся. — Он просто псих. Я ничего такого и не сказал. — Идиот. Всем доброй ночи. — МакКинзи! — вдруг обратился к нему Сев, который у третьекурсников уже давно пошёл за своего и был частью и их компашки. Уж больно хорошо у мальчишки был подвешен язык. — А у тебя какие планы на выходные, может, двинешь с нами? — Вы уж извините, но у меня другие планы. Навещу старого друга, он не так далеко живёт. — Ковыряясь в тарелке, пробубнил Адам. Настроения не было совсем, зато он понял, что тайна надёжно сохранена и никто ни сном, ни духом, кто он такой на самом деле. Но иногда, особенно ночами, смотря на то, как спит Франсуа, ему так сильно хотелось исчезнуть, уйти, покончить со всем. Так мучительны были эти безответные чувства. Он надеялся, что со временем всё утихнет, обида охладит пыл и вскоре он вовсе сможет быть ему если не другом, то хотя бы хорошим знакомым. Но всё только усугублялось. И всё же просто уйти из академии он не мог, на его плечах была семья. Намедни от посыльного из города он получил письмо от Дианы — младшей из сестёр, в нём она просит встречи в выходные. С Адамом они были погодки, потому общались лучше, чем с другими двумя. Но чтобы избежать конфуза, он не мог с ней встретиться на территории академии, пришлось назначить встречу в городе, в субботу. На свои последние деньги он снял комнату в местной таверне и в вечер пятницы после ужина отбыл из академии. Довольство молодому барону присылать почему-то не спешили. Ну и ладно, Адам решил, что выходные мог проводить за какой-нибудь работой в городе, подзаработав немного быстрых денег, ну а на крайний случай финансы всегда можно приумножить, выигрывая в покер у сокурсников, у тех денег водилось предостаточно, а играли они из рук вон плохо. Да и несколько дней и ночей вдали от Франсуа, как думал Адам, пойдут им обоим на пользу. В субботнее утро в своей комнате в таверне барон МакКинзи перевоплотился в Кэмерона Блэка, парня в простой мешковатой одежде, дырявых ботинках, тех самых, что на нём были до отъезда из Лайтвотера. Он нашёл подработку в этой же таверне, помогая мести полы, перетаскивать ящики с бутылками, мешки с зерном и всё, что только могло потребоваться. За это хозяин снизил плату за его проживание и поверх того согласился выплачивать ему за труд. Адам даже договорился, что будет заниматься этой работой время от времени в выходные, а чтобы ненароком не наткнуться на своих друзей, он растрепал волосы, нацепил кепку по самые глаза и немного измазал лицо сажей. Так его нельзя было бы узнать сразу и наверняка. *** Казарма опустела. В коридорах тихо. Многие студенты уехали в ближайший город развеяться после тяжёлой недели, лишь самые прилежные трудяги и заучки остались заниматься, среди них был и Франсуа. Сев и Джон присоединились к старшекурсникам, пускаясь во все тяжкие. Их можно было не ждать раньше воскресного вечера. Дрейк куда-то пропал, а может, просто не желал лишний раз пересекаться с Франсуа в отсутствие Адама. Адам уехал, комната гудела пустотой и одиночеством. Было слишком тихо и тоскливо на душе, как в склепе зимой. Он не мог сосредоточиться, учёба не давалась, мысли блуждали и путались. Пришлось отложить учебник. Франсуа лежал на кровати и смотрел в потолок. Где он сейчас и что там за друг такой, что он всё бросил и побежал на встречу? Стало очень любопытно. Виконт впервые поймал себя на мысли, что он хочет знать больше об Адаме, куда больше, чем тот ему рассказывал. Он залез под матрас, зная, где «схрон» у Адама, и достал дневник. Хотелось знать, что Адам там прячет и о чём тот думает. Соблазн узнать Адама лучше был столь велик, что виконт залпом прочёл всё. Он долго думал о прочитанном, листал странички, бродя глазами по уже известным строчкам. Нашёл записку младшего Гранта о дуэли. Это добавило беспокойства, однако в глубине души он надеялся на рассудительность Адама и готов был вмешаться, если тот всё же проявит свою горячность и пойдёт стреляться. Он положил записку на место, возвращаясь к дневнику. Особо интересного там ничего не было. Всё как-то инфантильно, по-детски, да и писал будто бы совсем не Адам, а какой-то другой, немного глуповатый, изнеженный отрок, этот диссонанс дезориентировал виконта… Возникало ощущение, что он вовсе и не знал Адама, не того, который писал эти строки. Он знал другого — умного, храброго, дерзкого… и ещё одна деталь, что не сразу бросилась виконту в глаза. Почерк. Они не раз делились конспектами до ссоры, он успел узнать аккуратный, округлый почерк Адама, тогда как тот, которым вели дневник, был куда мельче и сильнее заваливался набок. — Что за напасть? — он перелистал дневник, потом нашёл в ящике стола переписанные рукой Адама тетради и, положа оба документа рядом, сравнил ещё раз. Разница была неоспорима. Как день и ночь. Сразу стало ясно, что их не мог писать один и тот же человек. Как так? Что всё это значит?! Если дневник писал не сам Адам, то кто? Слуга под его диктовку? Адам был не похож на того, кто будет привлекать к столь интимной вещи кого-то ещё. Это исключено. Или Адам… Франсуа подхватил камзол и, одеваясь на ходу, повелел дядьке седлать коня. Он срочно едет в город! *** К обеду субботы Адам уже был измотан, он успел разгрузить телегу зерна, натаскать угля, заработать обед и немного денег. С нетерпением ожидая встречи с Дианой, он несколько часов бродил по лавкам и магазинчикам в поисках подарка для неё, когда наконец нашёл прекрасную заколку с лазуритами и редким малахитом. Пришлось отдать почти всё заработанное, но серебряная заколка стоила того. Он вдруг вспомнил о броши, которую ему подарил Франсуа, и радость встречи с сестрой отступила на второй план. «Зачем он дарил мне такую дорогую вещь от матушки, если ничего не чувствовал? Ерунда. У него целый сундук этих безделушек, всего лишь одна из…» Он раздражённо отмахнулся от мыслей, злясь, что даже вдалеке от него не может забыть. Поблагодарил купца и завернул подарок в шёлковую нежно-голубую материю. Он просил Диану приехать прямо к таверне, где он и снял комнату. До встречи оставалось всего ничего, он привёл себя в порядок и теперь стоял у входа, с нетерпением вглядываясь в тот конец дороги, с которого прибудет экипаж. Так и есть, экипаж прибыл вовремя, из него выскочила юная девушка, черноволосая и загорелая, худенькая, с тонкими и приятными чертами лица, в руках её свёрток с домашней снедью, что она привезла для брата. На радостях она выронила его из рук и накинулась на Адама с воплями восторга. — Кэм! Как ты возмужал! — она принялась расцеловывать его лицо и тискать за щёки. — Да тише, тише! — радостно успокаивал её Кэмерон. — Люди же смотрят! — У меня для тебя кое-что есть! — она передала свёрток. — Агата так старалась, ну и я тоже приложила руки. Почему ты не приехал на выходные? Тебе нужно приехать на следующие! — Идём внутрь. Они зашли в таверну и уселись за столик, он заказал немного пива и развернул подарки из дома. Тут был и свежий хлеб, овощи и яблоки из домашнего садика, тыквенный пирог и рубашка, сшитая Агатой. — А я вышивала воротничок! — похвасталась Диана. Кэмерону было так приятно, он только теперь понял, насколько соскучился по своей семье. — Как дела дома? — А! У нас новость, ты обязательно должен приехать в следующие выходные, к Агате посватался пекарь, и он придёт просить её руки! Благодаря тебе денег на свадьбу теперь хватит! — А он надёжный, как думаешь? — улыбнулся Адам, новости были и впрямь хорошие. — Вот приедешь и посмотришь! Они ещё час кряду болтали о том, как поживает Кэмерон в академии, он подарил ей заколку и передал денег, что ещё у него оставались. Сначала она хотела отказаться, но он соврал, что стипендию им платят предостаточную, так что это теперь мелочь. Потом до заката они гуляли по городу. Диана была той ещё хохотушкой, она всё время что-то рассказывала и обнимала брата, а затем он её посадил в экипаж до дома и вновь ощутил ледяное одиночество, вернувшись в свою комнату в таверне. Он прихватил вина, чтобы хоть немного развеяться и поскорее уснуть. В дверь постучали. — Не заперто. Наверное, он менее всего ждал увидеть здесь его. Франсуа вошёл и закрыл за собой дверь. — Привет. Надеюсь, я не помешал. Адам был застигнут врасплох. Он поперхнулся вином и медленно отставил бутылку, таращась на Франсуа как на явление Мадонны. — Франс. Ты как тут… «Откуда он взялся, как чёрт из табакерки?! Ты следил?» Франсуа не стал лгать и выдумывать небылицы о том, что он случайно прогуливался и увидел его с барышней. Хотя примерно так и было. Он его искал по всему городу, пока не увидел в компании незнакомой симпатичной юной леди. В нём взыграла ревность, но он не посмел нарушить их идиллии и просто шёл следом, держась на расстоянии, пока не проводил до самой таверны. Девушка вскоре уехала, а вот Адам не спешил. Тогда он расспросил хозяина, конечно, не бесплатно, но тот подтвердил, что юноша — его выходной работник, помогает по хозяйству, весьма умелый и расторопный, много не просит, снял комнату. Франсуа окончательно запутался в происходящем. Теперь разговор с Адамом был просто неизбежен. — Да. Если позволишь, мне надо поговорить с тобой, без лишних ушей. Не пугайся. Я один. Никто о моём визите ничего не знает. Внутренне Адама охватил ужас, он уже прорабатывал в голове все способы объяснить происходящее, кроме правды. — И как долго ты за мной следил? А главное, зачем? — решил всё-таки уточнить. Вдруг он видел всё с самого утра и теперь отпираться не имело смысла. — Я искал тебя по городу, увидел тебя с твоей девушкой. Но сейчас не об этом. Я хотел спросить тебя. Кто ты? Как твоё настоящее имя? «О, значит, не с утра. Фух, пронесло». — Адам рассмеялся. — Что?! Ты пьян, что ли? Адам. — Он протянул ему руку с улыбкой. — Приятно познакомиться. Тебе нельзя пить, да? — Тогда объясни мне это. — Он положил перед ним его дневник и его же конспект, которые прихватил с собой. — Это писали два разных человека, и, судя по твоему конспекту, ты не Адам МакКинзи. Тогда кто? Прошу, ответь мне, только правду, потому что я уже ничего не понимаю. Не знаю, кому и во что мне верить. «Попался… чёрт. И месяца не продержался, надо же… чёртов виконт», — подумал Адам. — А… — улыбка спала с его лица, он посмотрел на кинутые вещи. — То есть ты ещё и рылся в моих вещах. Хм… сколько сил потратил. Кому верить? — он подошёл и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Не ты ли мне говорил, что никому нельзя верить, включая тебя самого? А теперь что… — он отвернулся, стало так неприятно, и его этот запах, духи или масла, щекочет ноздри, он отошёл. — Не вижу необходимости объясняться перед тобой. Можешь делать всё, что собирался, только… прошу, дай мне день, чтобы успеть покинуть Саундхерст. — Я не собирался ничего с этим делать. Твой секрет принадлежит тебе. — Было понятно, что Франсуа всё же не ошибся и его догадка попала в цель. Адам не тот, за кого выдает себя. — Я лишь хотел знать, кого я… — он не произнёс слова «полюбил». — Кого ты… что? Отвадил? — он усмехнулся, так и не смотря на него. «Для чего ему, если не собирается использовать против меня? Да какая теперь разница… всё кончено». — Кэмерон. — Тихо сказал он. — Кэмерон Блэк, обычный парень из Лайтвотера, мечтавший стать офицером, служить, как его отец. Вот и всё. Ни титула, ни денег, ни связей. — Он выдохнул, стало определённо легче, хоть и понимал, что ничего хорошего его уже не ждёт. — Кэмерон, — задумчиво произнёс Франсуа. Имя приятно коснулось губ. Было непривычно произносить его. — А что же настоящий барон? Надеюсь, ты его не… он жив? Кто-то ещё об этом знает? Та… девушка, кто она? — Да бог с тобой, Франс, я что, на допросе?! К чему все твои вопросы и что ты будешь делать с ответами? — он всплеснул руками, нахмурился, расхаживая по комнате как загнанный зверь, то и дело посматривая на виконта. — Барон мёртв, но я его не убивал, хотя… ты можешь мне не верить. Я просто выиграл в карты всё его состояние, вещи и документы, а потом… потом его убила лошадь. Я спустил труп в канаву и решил воспользоваться шансом выбиться в свет под его бесславным именем. — Он рассказал это так, будто это обыденное дело. — Как тебе такое? Что до девушки. Вот этого ты уже не имеешь права касаться, Франс. — Он ткнул ему пальцем в грудь, лицо юноши заметно преобразилось, став угрожающе-серьёзным. — Я рассказал тебе всё, остального касаться не смей, иначе… — он ткнул ещё раз и замолк, опустив глаза. — В общем, ты понял. — Понял. — Франсуа накрыл его руку и прижал к своей груди, где бешено билось сердце. Он боролся с необходимостью его обнять. А ещё лучше — смять, как цветок, вдавить в постель и сделать своим немедленно. В гневе Адам… Кэмерон… был неотразим и столь желанен, что он поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на его губы. Он сглотнул. Сделал шаг назад, нехотя отпуская его. Так нужно. — Прости. Я… не хотел смущать тебя своим визитом или пугать. И в мыслях не было. Я лишь переживал, что кто-то может узнать всё так же, как и я. Сожги чёртов дневник и будь осторожнее. В городе полно кадетов академии, а город мал, не напорись на наших. Мне надо возвращаться. — Ты что… собрался хранить мой секрет? — обескураженно поинтересовался Кэмерон. «И всё… вот он узнал правду и просто так уйдёт?» — Вот так просто? — Да. Я сохраню его. Не беспокойся. — Ты же… ты ведь понимаешь, что, когда меня раскроют и выяснится, что ты был в курсе, тебе несдобровать? — Не будь столь пессимистичен, — попытался улыбнуться Франсуа. — Ты мастер перевоплощений. Просто будь осторожнее и осмотрительнее. Адам почесал затылок и кинул взгляд на дневник. Его давно пора было сжечь, он знал его уже наизусть. Он взял его, и оттуда выпала записка о дуэли. «О прелесть, так он и это прочёл…» — Кэмерон прикусил нижнюю губу. — И надеюсь, что ты не поддашься на его манипуляции. — Кивок на записку. — Это… нее-ет! — протянул Кэмерон. «А ведь поддался бы, если бы не семья…» — Это моя гарантия, что он больше не тронет моих друзей. — Кэмерон хитро улыбнулся, а потом кинул дневник в разожжённый камин, а записку положил на тумбу возле кровати. — Может, ты останешься на ночь? Мне всё равно не уснуть, а за столько времени, признаться, чертовски приятно общаться с тем, кто знает меня. — И как аргумент он поднял початую бутыль вина. — И у меня есть вино! — улыбнулся он. — Если, конечно, у тебя нет других планов. Ты ведь мой… друг. — Последнее слово далось ему с трудом, он так быстро привык, что они чуть больше чем просто друзья, и так долго не может осознать обратное. — Я с радостью останусь. Планов у меня нет. — Заулыбался Франсуа. — Только чур, я сплю с края, ты пинаешься и храпишь. Теперь, когда он знал, ему было как-то легче. Стена, что они оба выстроили, дала трещину и пошла по швам. У хозяина заказали еды, и теперь на двоих был собран вполне себе сносный ужин из домашней курицы, овощей, зелёного салата, взбитого сливочного масла и свежего хлеба. И, конечно, вино. Тост за дружбу, за академию, потом за каждого из друзей в отдельности. Вино лилось рекой. Франсуа, который отродясь не напивался, сейчас был готов выхлебать море, лишь бы этот вечер не кончался. А Кэмерон после второй бутылки был уже нетрезв, но ему было хорошо и комфортно. Он отщипнул кусочек курицы и поднёс его к губам Франса. — Ешь, а то будешь пьяный, как я. — Он засмеялся. — Да я, кажется, и так уже… ик… пьяненький. — Раскрасневшийся Франсуа охотно перенял предложенную курочку, однако вместе с пальцами Кэмерона. Кэмерона пробрало до дрожи, и это было непонятно, он взял ещё кусочек и опять поднёс его Франсу, и тот повторил свой жест, да ещё так пристально посмотрел в глаза, что Кэмерон невольно прикусил нижнюю губу и затаил дыхание. Он провёл трепетными пальцами по губам Франса и сглотнул. Зрачки заполонили радужку глаз, а губы Франсуа распахнулись, будто бы приглашая. Они с охотой и сладострастьем подхватили палец Кэмерона в мягкие тиски, окутали его, вовлекая глубже, во влажный и горячий плен. Касание языка было мимолётным, словно касание крыла бабочки, но обжигающим, словно горячая смола. Кэмерон неконтролируемо простонал, прикрыв глаза, его обдало такой жгуче-дрожащей волной, что низ живота приятно потянуло и взволновало. Он не понимал, как Франс это делает, почему он чувствует так, словно тот ласкал вовсе не пальцы. Не в силах это терпеть, он схватил Франсуа за лицо и страстно приник к нему поцелуем, тяжело дыша от возбуждения. Ничто не могло его остановить, даже былой разрыв, он всецело хотел этого. Руки виконта обхватили его и прижали к себе, задыхаясь от страсти и глотая дыхание между жаркими поцелуями, разгорячённый Франсуа пятился, увлекая Кэмерона за собой прямо на постель. Они буквально повалились на неё, едва сдерживая стоны и придыхания, срывая друг с друга одежды. — Ты так прекрасен. Как сон, от которого я не желаю просыпаться. — Франсуа отбросил все предрассудки и страхи, всё ушло, стоило ему коснуться обнажённой плоти Кэмерона. Она дрожала в его руке, разбухая и наливаясь. Он приласкал, увлекая в недолгую прелюдию, изучая его тело дюйм за дюймом. Лебединая шея, он приник к ней раскалённым поцелуем, оставляя свою отметку, язык очертил ключицу, замер на груди, губы виконта сомкнулись на соске, пока язык шаловливо рисовал окружность и ставил трепетную точку. Кэмерон извивался от его ласк, не веря в происходящее до конца. «Сон… точно сон», — пронеслось в его голове. Он гладил шёлковую шевелюру Франсуа, его ладони прошлись по его сильным плечам, и всё тело трепетало от возбуждения, щёки налились румянцем, он постанывал. — Ты мой сон… — простонал он. — Только не останавливайся, прошу. Франсуа не останавливался. Он не остановился, даже если бы Кэмерон вдруг передумал и пошёл на попятную. Слишком распалился. Все невзгоды и заботы ушли, никакого недопонимания, только обнажённые чувства. Никогда ещё не чувствовал себя таким неуязвимым и сильным, как сейчас, прижимаясь всем телом к Кэмерону. Франсуа довелось делить постель с женщинами, их было не много за его не столь долгую жизнь, но от каждой из них он смог чему-то научиться, потому чувствовал себя чуть более уверенно, чем его избранник. Что значит быть с мужчиной — он узнавал впервые. Ему помогли познания в медицине и анатомии человека, ведь тело мужчины и женщины — две разные планеты, и эту разницу он очень ясно понял, лаская Кэмерона, чтоб его первый раз с ним не стал для него пыткой, сопровождающейся болью и кровью. Он был очень нежен и осмотрителен, стараясь не делать резких движений и сперва покрывал его тело ласками и поцелуями, чтобы юноша окончательно расслабился и поддался ему, когда придёт момент долгожданного единения. Кэмерон был уже и так на седьмом небе от наслаждения, он понятия не имел, что ещё мог замыслить с ним Франсуа. Он так возбудился, что вот-вот уже был готов излиться в мягкую аристократическую ладонь любовника. — Франс, ах, я… сейчас… а-а-а… — не выдержало неопытное юное тело такого накала. Виконт позволил ему кончить в его ладонь. Лицо озарилось блаженной улыбкой, стон возлюбленного взбудоражил его ещё больше, он наклонился над распростёртым парнем, ловя обкусанные в истоме губы. — Ты уверен, что хочешь зайти дальше? — прошептал он ему в губы, моля про себя, чтоб тот сказал «да». — Дальше… — прошептал в ответ. «А что дальше? Плевать. Кажется, я умру сегодня, если он способен меня завести в ещё больший рай». Кэмерон не знал, что ещё может быть дальше, но знал, что Франс ещё не дошёл до пика. «Быть может, он об этом?» Парень мягко улыбнулся и, проскользнув ладонью ниже живота виконта, ухватил его твёрдый член в свою ладонь и принялся ласкать и поглаживать. Тело виконта тут же отозвалось, он подался в его руку, скользя вдумчиво и рассыпаясь на тысячи частей, а потом снова собираясь, шепча его имя. Он изнемогал. Голова откинулась назад, его длинные волосы разметались в разные стороны, прилипая к взмокшему лбу и скулам. Он лихорадочно вздохнул и зажмурился, ощущая, как горячая волна быстро пришедшего оргазма накрывает его с головой, выворачивая нутро до вскрика. Он не без труда удержался на руках, перехватил руки Кэмерона и помог ему перевернуться на живот, и теперь лёг на него сверху, полностью повторяя собой изгибы его стройного упругого тела. Тепло страсти, что выплеснулось на живот Кэмерона, теперь размазалось по влажной от испарины его кожи и простыне. Он спиной ощутил горячее тело своего любовника. Бёдра инстинктивно подались к чреслам Франсуа, как приятно было ощущать горячее, подрагивающее, скользящее меж ягодиц. — Франс. — Этот шёпот вырвался у него скорее как мольба, чем как протест против такого поворота. Он провёл кончиком языка по пальцам любовника возле своего лица и прикрыл глаза от наслаждения, ощущая его солоновато-сладкий вкус. Он был готов позволить ему творить с собой всё что угодно. — Секундочку, — шепнул виконт и соскользнул с него, осматривая комнату так внимательно, словно искал клад. — Что такое? Что ты ищешь? — спросил Кэмерон, недовольно прищурившись от внезапного прерывания ласки. — То, что спасёт тебя. — Многозначительно коротко проговорил Франсуа, растерянно обследуя скромно обставленную комнату, в которой ничего не было, кроме стола с едой и постели. Замешательство длилось недолго. Взгляд его нашёл то, что нужно. Он победоносно сгрёб со стола кусок уже изрядно подтаявшего масла и вернулся в постель, не давая Кэмерону озябнуть. — Проголодался? — улыбнулся Кэмерон. Он снова укрыл его собой. В следующий момент масло ласково, тепло и изнывающе-медленно заскользило по пояснице Кэмерона, проникло меж полулуниями его бёдер. Франсуа смазал и свой разбухший член, подмял Кэмерона под себя, отвлёк, прихватив губами его раскрасневшуюся мочку уха. «Что он такое делает? Решил сделать мне массаж? Или это его заводит смешивать еду и…» — Кэмерон немного заволновался. Он не успел додумать все возможные варианты. Бёдра Франсуа очертили круг, вновь воспрявшая плоть подалась к Кэмерону, и, дождавшись его выдоха, виконт осторожно вдавился в него, проникая внутрь пульсирующего тела, чувствуя, как его теснины смыкаются вокруг. — Ай… — взвизгнул Кэмерон от резкой боли, которая, словно острые иглы, пронзила каждую его клеточку от и до. Он напряжённо отодвинулся от неожиданного и настырного гостя. — Что ты… Франс. — Т-ш-ш. — Франсуа прижался щекой к его виску, вдыхая пряный, немного терпкий аромат возбуждённого мужского тела. Дело не шло. Было слишком туго и неподатливо, он понял, что что-то делает не так и причиняет больше боли, чем удовольствия. Кэмерон был удивлён, обескуражен, он ожидал чего угодно, но не такого. Не такой жуткой боли, да и вообще… — Ты уверен, что… что это должно быть так? — весь его дерзкий тон превратился в дико смущённый. Голос сдавленно дрожал. — Нет, — пропыхтел Франсуа. Это не обнадёжило Кэмерона, но прекращать он не хотел, поддаваясь их совместному первому опыту, он послушно следовал его манипуляциям. Франсуа покинул его тело и подложил ему под бёдра подушку с гусиными перьями, давно уже свалявшимися в комок, чтоб приподнять его и помочь ему раскрыться. Раздвинул ему ноги пошире. И новая попытка увенчалась успехом. На этот раз проникнуть в него было куда проще. Теперь Кэмерон смог хотя бы вытерпеть новую порцию боли, будучи уже готовым к ней. Франс продвигался осторожно, короткими поступательными движениями, делал перерывы. Кэмерон искусал все губы, прежде чем устал бороться, подался навстречу любовнику и понял, что расслабление даровало им обоим куда большую свободу. А его липкая от пота и масла кожа словно пробилась мелкими разрядами молний. Он тихо прерывисто простонал, но уже не от боли, вновь подаваясь бёдрами к Франсуа и впуская его в себя глубже и глубже. Он встал на руки и приподнял от наслаждения голову. Франсуа вёл его, улавливая малейшие движения тела, и вторил, растягивая минуты блаженства. Опускаясь глубоко, вновь и вновь, он ощущал, как по телу разливается бурлящее тепло, похожее на искры от костра, что взметаются в ночи и уносят сознание куда-то прочь. Туда, где безграничное звёздное небо и нега, и часто бьющееся сердце, которое он чувствовал сейчас губами на изгибе шеи, уже не понимая, чьё оно, может, его собственное? Он чуть прикусил плечо любимого, а после накрыл страстным поцелуем. Деревянная кровать, растревоженная борьбой двух крепких тел, начала жалобно постанывать. Франсуа, едва держась на подгибающихся руках, схватился за изголовье. На его лице отразилось неподдельное удовольствие, а тело начинало подрагивать в сладких конвульсиях. О, это странное ощущение. «Он внутри меня, он часть меня, мы единое целое. Но как это возможно? Как это прекрасно…» Кэмерон прерывисто выдыхал каждый раз, как Франсуа входил в него, схватился ладонями за бёдра Франса, но тот подхватил его руки своими, заводя их за спину и заставляя его изогнуться подобно натянутому луку. «Стрела» Кэмерона меж тем воспряла в полной боевой готовности. Его ягодицы румяно поблёскивали в свете тусклой ночной лампы, и частые хлопки при их соприкосновении будоражили юношу настолько, что он стал молить. — Ещё! Ещё… Франс. Войди в меня сильнее. Прошу, ах… да! Оба изнемогали. Страсть захлестнула их и увела за собой. Тела задвигались быстрее. Франсуа повиновался его мольбе и погружался в него так глубоко, как только мог, вжимаясь всем телом. Резкие, лишённые нежности посылы давались теперь легко, хотя он обливался потом от усталости, едва стоя на окончательно онемевших коленях, уже не контролируя свой разум и тело. Он бормотал что-то и закатывал глаза. Нарастающее блаженство на этот раз было куда более ярким, и где-то на краю сознания он успел подумать о том, что с женщинами всё было не так. Иначе. Может, дело было в том, что теперь в его сердце поселились чувства? — Кэмерон!.. Агхм! — глубокие последние толчки, чтоб довести его до края. С губ сорвался стон. Нутро горело огнём, и этот жар заставил Кэмерона кончить чуть раньше Франсуа и теперь с нескрываемым довольством принимать его страсть в себя. Он почувствовал, как ещё подрагивал член любовника внутри, когда тот крепко сжал его в объятьях, тяжело и горячо дыша в шею. Было ли что-то более совершенное в жизни Кэмерона, чем их тела, слитые воедино? «Есть ли в мире вообще что-то более совершенное?» — он улыбнулся и прикрыл глаза, пылающие щёки прочертила слеза счастья. Он мысленно благодарил Бога за этот миг. Они легли на влажную кровать, Кэмерон смотрел на усталое лицо своего любовника, нежно поглаживая его контуры. «Обратного пути больше нет», — подумалось ему, и тогда с его губ так легко слетели слова: — Ты ведь знаешь… я люблю тебя. — Знаю. — Франсуа прижал его к себе и укрыл краем одеяла. Он уткнулся лицом в копну его взъерошенных волос, втянул их запах, стараясь запечатать в памяти этот момент.