ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Этой ночью Франсуа пришёл к Адаму в комнату, будучи сам не свой. Забыв обо всех предосторожностях, они занялись любовью, после так и оставшись спать в одной постели. Адам пытался его упредить, но Франсуа был неумолим, однако ни словом не обмолвился о разговоре с отцом. Адам счёл, что виконт, должно быть, так же сильно распереживался от их близкой, хоть и недолгой разлуки и предстоящей помолвки Адама с Генриеттой. Решив оставить все обсуждения на потом, молодой барон с охотой отдался ласкам и забылся сном в объятиях возлюбленного. Разбудил его чей-то голос, зовущий по имени. — Кэмерон… Кэмерон… Сначала он подумал, что то был Франсуа, — кто же ещё мог звать его этим именем, — но виконт тихо сопел рядом. Было слишком темно, послышался тихий скрип распахнувшейся двери комнаты, но никто не вошёл. Тот же голос — теперь Адам уже различил его как женский — снова зазвучал, он как будто проникал в разум, окутывал сознание Адама, и его нестерпимо потянуло вслед за ним. Прямо в ночной сорочке и без свечи он тихо вышел за пределы комнаты. — Кэмерон, иди за мной… Теперь Адам разглядел тусклый силуэт в конце коридора, на фоне большого окна, через которое пробивался лунный свет. Силуэт напоминал женщину в старом пышном платье, её волосы были растрёпаны и как будто от сильного ветра развевались вокруг лица, которое было не разглядеть. Она поманила его рукой и, будто плывя по воздуху, направилась к небольшой узкой лестнице в конце коридора. Было холодно, от дыхания даже исходил пар, но Адам словно не ощущал этого и пошёл вслед за странной женщиной. Через несколько секунд из комнаты вышел и взъерошенный виконт, со свечой. — Адам, ты куда? — шёпотом окликнул он друга, но тот не среагировал, продолжая идти как в полусне, протягивая руки к тому месту, где только что видел силуэт женщины. Франсуа нагнал его, но не стал больше окликать. Он лишь следовал за ним, время от времени помогая ему не наткнуться на что-нибудь по пути. — Ты слышишь? — прошептал Адам, когда они дошли до лестницы, ведущей на чердак. Там, наверху, за приоткрытой дверью, он снова услышал зов. Голос странно резонировал, словно доносился со дна колодца, порой превращаясь в эхо. Но страха это в Адаме не рождало. Как загипнотизированный, он поднялся по лестнице и толкнул старую окованную дверь, ведущую на чердак. Было совсем темно, не считая единственного слухового окна, сквозь пыльное стекло которого кое-как струился лунный свет. Сильно пахло ветошью и пылью. Стоило сделать шаг, и пыльное облако тут же взметалось в воздух и щекотало нос. Всё было точно так, как рассказывал Франсуа. Чердак был большой и весь заставлен. Вещи стояли нагромождениями, укрытыми пыльной тканью. Моль проела в ней огромные дыры, и сквозь них на Адама глазели портреты и пафосные бюсты, старая мебель и игрушки. Тускло светящийся силуэт призрачной женщины помогал ему ориентироваться. Призрак проплыл по воздуху к западной стене. Там женщина остановилась, и её рука указала на гору старых тряпок и посуды, небрежно сложенной возле стены. — Здесь… — произнесла женщина. Адам ощутил неописуемое притяжение к горе этого старья, сам себя не чуя, он принялся наскоро разбирать его, пока не оголилась небольшая дыра в кладке стены. Женщина неподвижно парила в воздухе. — Здесь… — ещё раз повторила она. Адам осторожно просунул руку в дыру, и та нащупала что-то квадратное и деревянное. Хватило одного прикосновения к предмету, чтобы по телу прошлась мощная волна, взбудоражившая его до кончиков волос, словно его ударило разрядом молнии. Адам охнул и вынул руку, не понимая, что происходит. Было ощущение, что его обожгло, но ладонь была совершенно здоровой! Он наскоро выудил предмет и подошёл ближе к слуховому окну, крутя и так и эдак свой клад. Теперь он рассмотрел его. То была изящная шкатулка из тёмного дерева, тёплая на ощупь, источающая едва уловимый аромат сандала. Она была не лёгкой, и слышно, что внутри что-то перекатывается, однако, как ни пытался Адам найти, как же она открывается, он так и не понял, где крышка или потайное отверстие. Рисунок сплошной и нигде не прерывался. Странная, но такая притягательная вещь. Он не понимал, то ли ему становилось дурно, то ли хорошо. Девушка подплыла ближе, встревоженно глядя на его находку, на него. — Тьма восторжествует!.. Не отдавай… не отдавай его ему! — прошелестел призрак, опасливо озираясь на идущего к ним Франсуа. Тело Адама вдруг стало ватным, его бросило в жар, он пошатнулся, едва устояв, удерживаемый Франсуа, прошедшего сквозь призрака, который тут же исчез. В этот момент Адам словно пришёл в себя. Часто дыша, он испуганно посмотрел на Франсуа, а затем на коробку. — Как я тут оказался? Мне снился сон… я ходил во сне? Франсуа крепко держал его. — Всё в порядке. Да, ты ходил во сне. Я уж не стал тебя будить. Покажи, что это у тебя? — с интересом проговорил он, пытаясь в потёмках рассмотреть его находку. *** — Франсуа! Он проснулся резко, словно его ударили. Ему показалось, или кто-то позвал его? Кэмерон? Было тихо, не считая свиста ветра за окном. Он сел, сонно коснулся рукой пустого места рядом с собой, ещё хранившего отголоски тепла Кэмерона. Его не было рядом, и он гадал о том, куда тот мог выйти. Было как-то неспокойно, он поднялся и подошёл к окну. Рождественская ночь. Словно услышав мольбы тысяч детишек, выпал снег. Он кружил крупными ленивыми хлопьями и таял, едва касаясь земли. Франсуа любил Рождество и сами приготовления к нему, и всегда очень его ждал. Он мечтательно улыбнулся. — Поспешите! — раздался резкий и взволнованный женский голос прямо у него над ухом, и он ахнул, вздрагивая, едва не сиганув со страха в закрытое окно. Он широко распахнутыми глазами смотрел на девушку со спутанными тёмными волосами. Она была очень бледна и измождена, словно перенесла тяжёлую болезнь. На ней пожухлое бордовое платье, пошитое не по нынешней моде. Присутствие леди в его личных покоях в столь поздний час немного смутило виконта. Вдруг Адам вернётся? Что он подумает о нём? — Мисс… прошу прощения. Вы кто? Что вы тут делаете? Франсуа знал всю прислугу в лицо, за исключением служанок — отец довольно часто менял их, однако лицо девушки точно было ему знакомо. — Чердак! скорее идите на чердак! — Зачем? Да кто вы такая? Вместо ответа девушка направилась к закрытой двери в комнату и, не открывая её, прошла насквозь, исчезая за ней. Франсуа почувствовал, как у него встали дыбом волосы по всему телу, а от лица отливает кровь. Он оцепенел. «Что… что это было? Я ещё сплю?!» — Господь всемогущий… — он осенил себя знамением. Превозмогая онемевшие конечности, он всё же вышел в коридор. Было пусто и тихо. Сонный дом потрескивал деревом, но никого не было слышно. — Что это было? — спросил он сам себя, сглатывая колючий ком. — Сюда… скорее… — позвал его тот же голос. Собрав всю волю в кулак, Франсуа пошёл на голос и за поворотом увидел её снова. Девушка стояла у стены, на которой висели портреты, и на одном из них он увидел её. Внутри всё похолодело и оборвалось. Это точно она! — Вы Анна Гриффит? — срывающимся шёпотом спросил он, уже зная ответ. — Да. Когда-то я жила здесь со своей семьёй. — Вы пришли убить меня? — Нет. Предупредить. Идите за мной! Быстрее! Он повиновался, следуя за ней. Она плыла спереди, совсем не касаясь пола, словно тень, принявшая облик человека, как оттиск, оставленный на подложенной под письмо бумаге слишком сильным нажимом кончика пера. — Почему вы здесь? Что вам от меня нужно? — они миновали длинный коридор и стали подниматься по лестницам, ведущим вверх. — Я была связана клятвой, теперь, когда Хранитель нашёл шкатулку, я свободна. Однако, перед тем как навсегда уйти, я хочу предупредить вас! Он не должен получить камень! — Камень? — не понял Франсуа, совершенно не понимая, о чём речь и что вообще происходит, может, он сошёл с ума? Он потёр глаза, однако это не помогло. Прозрачный силуэт Анны плыл рядом с ним, указывая дорогу. — Да. Он очень нужен ему, но вам нельзя его отдавать! Он будет путать вас, испытывать, лишь бы получить его назад. Ни в коем случае не отдавайте! Случится беда! — Я ничего не понимаю. Хранители, камень, и кто этот он? — у Франсуа всё перемешалось. *** Адам чувствовал себя очень необычно, страх перемешался с волнением и нараставшим возбуждением. — Я не знаю, что это, — прошептал он. — Мне снился призрак, это она указала мне, ты её видел? — он выдохнул, становилось так жарко, испарина покрыла всё его тело, но больше всего горели руки, в которых была деревянная коробка. Он отложил её в сторону. Франсуа молча покачал головой. — Конечно нет, о чём я, это же был сон. Мне нехорошо, Франсуа. Наверное, это всё устрицы, может, они были несвежими. — Адам прильнул на плечо возлюбленного и потёрся носом о его шею, как потерянный котёнок. Его руки прошлись по спине Франсуа, и возбуждение твёрдо уткнулось в бедро виконта. — Дай… дай её мне, — виконт нетерпеливо протянул руку, глядя на шкатулку. — Я понесу её и отведу тебя в постель. Всё будет хорошо. Адам отдал её, но стоило Франсуа взять, как он взвыл от боли и выронил, громко стукнув об пол. — Ах, вот чёрт! Ох! — Что случилось? Заноза? — встревожился Адам. — Дай посмотрю. — Не надо. Не беспокойся обо мне. — Выдохнул Франсуа, досадливо косясь на лежащую на полу вещицу. Он выдавил улыбку, приобнял и опустил его на старое кресло. — У тебя жар. Я знаю, как помочь. Виконт коснулся его голых щиколоток, подцепил подол ночной сорочки и повёл вверх, скользя по икрам и очертя бёдра. Он обнажил его до пояса, задрав подол, являя своему взору его неудовлетворённое желание. Губы накрыли вершину естества Адама, вбирая её в себя, срывая сладкий стон. Он чувствовал губами шёлк его кожи и как надрывно забилась жилка у его языка. Он был искусен в ласке и настойчив. — Франс… ах! Франсуа был не столь нежен, как обычно. Его движения были чёткими, словно он точно и быстро хотел добиться финала. Адам впился в ручки кресла, откинул голову, тяжело дыша. Тёплый влажный рот Франсуа жадно захватывал его в тиски, впускал в себя, помогая рукой стимулировать основание. Кончик языка виконта змейкой вился вокруг члена Адама, дразня нежную уздечку, завлекая его в свою игру, но чем быстрее он двигался, тем сильнее ладонь сжимала основание и поджавшиеся яички, готовые в любой момент освободиться. Адам уже с трудом соображал, а потому не сразу понял, что один палец Франсуа был уже у него в анусе, выглаживая его как по нервам. Оргазм настиг его неожиданно и бурно, он едва успел отнять голову Франсуа от своего члена, чтобы не запачкать его лицо. Но вот ночная рубашка Адама и все руки виконта были обильно выпачканы в соках молодого барона. Он, едва дыша, благодарно приник поцелуем к губам Франсуа. — Боже, и почему ты раньше так не делал, я чуть не умер, — улыбнулся он, расслабленно растянувшись в пыльном кресле. — Хорошего в меру. А теперь оботрись и возьми её с собой. Нам надо идти. Негоже нам лежать в мусоре, лучше продолжим в твоей спальне. Я покажу тебе что-то очень… интересное. — Прошептал он и улыбнулся хищно. На краткий миг его глаза засветились в темноте изумрудным светом, как у ночного зверя. — Идём, любовь моя. Адам сморгнул, думая, что ему показалось. Он размазал следы своей страсти по коже, и остатки утёр сорочкой. — Ты сегодня ненасытен, — улыбнулся Адам. — Но мы ведь расстаёмся всего на несколько дней. — Он взял коробочку. — Зачем она тебе, это твоя игрушка? — но тут коробка в его руках вдруг как ожила. — Смотри! — он застыл, наблюдая, как узоры, словно змеи, разъезжались в стороны, оголяя содержимое. Что за чудной механизм. — Вглядевшись в темноту шкатулки, он ахнул. — Что это, кристалл? Какой большой! В сумраке не сразу было ясно, что это был огромный чистейший изумруд размером с мужской кулак. — Он прекрасен. — Франсуа залюбовался, потом стал серьёзным и протянул руку ладонью вверх. — Отдай его мне. — Теперь в его голосе не было тени ласки или участия. — Я слишком долго ждал. Черты его лица стали меняться, пока не исказились настолько, что его невозможно было узнать за явившимся уродством. Адам закричал бы, если бы от ужаса не онемел и не встал как вкопанный, таращась на это преображение. — Верни его мне! Немедленно! — зарычало существо. Шкатулка выпала из руки Адама, и узоры тут же сомкнулись обратно, запечатывая камень внутри. — Адам! — Франсуа стоял в дверях в халате и с дрожащей свечой, вглядываясь в темноту. — Ты здесь? Адам! Существо исчезло, не оставляя после себя ничего, даже следа на пыльном полу. Адам стоял с широко раскрытыми глазами, явно в шоке, едва дыша, он даже не сразу обернулся на зов. Но когда он медленно посмотрел назад и снова увидел Франса, он с криком отпрянул от него и, крестясь, забубнил: — Господь милостивый! Защити меня, я больше не стану грешить, я стану монахом! Изыди! Франсуа поспешил к нему, но никак не мог обнять Адама. Тот явно был не в себе. — Успокойся, это я. всё хорошо. — Нет! Нет! Не трогай меня! — Кэмерон! Кэмерон. Посмотри на меня. Кэмерон затих и, часто дыша, всмотрелся в лицо Франсуа, затем он осторожно прикоснулся к его щеке, будто проверяя, настоящий ли он. Убедившись в этом, Кэмерон кинулся ему в объятия. — Да, вот так. Это я, Франсуа. Что произошло? Ты бледен как простыня. — Я видел… я видел его… — Что ты здесь делаешь? — Это был дьявол! — Кэмерон отпрянул, тараторя без умолку, как в бреду. — О Боже, он искусил меня! Я сошёл с ума? Он был как ты! — он снова прильнул к Франсуа, дрожа как осиновый лист. — А призрак! Призрак показал мне это место! Франс, мне нужно причаститься… помолиться… нужно покаяться! Камень, он так разозлился из-за камня! — Кэмерон указал на шкатулку, лежащую на полу, не решаясь к ней прикоснуться. Франсуа поднял её, покрутил в руках. — Леди Анна! Анна, вы здесь? Это то, о чём вы говорили? Но ему никто не ответил. — Анна? О ком ты? Может, это всё сон? Кошмарный сон? — он всё же осторожно коснулся шкатулки, и та вновь пришла в движение, раскрывая своё сокровище. Этого психика Кэмерона уже не выдержала. — Не сон… — едва произнёс он и потерял сознание, оседая в руки Франсуа. *** Утро обласкало щёки спящего Адама. Франсуа весь остаток ночи просидел с ним на постели, уложив его голову на колени, и не сомкнул глаз, всё гладил его по волосам, оберегал его хрупкий и беспокойный сон. Адам то бредил, то вскрикивал, то по его щекам вдруг катились слёзы, и Франсуа, словно заботливая матушка, утирал их и шептал ему, что он рядом и всё хорошо. Сердцу было неспокойно. Он никак не мог забыть эту безумную ночь, призрак Анны Гриффит и слова её и Адама. Что всё это значит? Это точно был не сон? Они оба видели призрака. У него столько вопросов, но почти не было ответов на них. Он пытался позвать Анну, но призрак более не появлялся. Одно он знал точно: этот камень, что лежал сейчас прямо напротив, на тумбочке в раскрытой шкатулке, был, несомненно, изумрудом чистой воды! Неогранённый камень едва помещался в руке и был тяжёлым, он приятно грел руку и просто огромен! Франсуа никогда в жизни не видел столь большого драгоценного камня, достойного монарха. Наверняка он стоит целое состояние! Чудо, что Адам нашёл его среди всего этого хлама на чердаке. Откуда он там взялся? Раздумывая об этом, он задремал уже под утро, склонив голову на макушку Адама. Едва минуло семь утра, как в дверь нетерпеливо постучали, затем послышался голос Орсино. — Адам! Ты проснулся? Немедля вставай, пора выезжать. Буду ждать тебя у экипажа через полчаса! Адам едва приоткрыл глаза, слыша удаляющиеся шаги. Всю ночь ему снились кошмары, и это чудовище, что он видел ночью, переплетавшееся с образом Франсуа. Но утро вернуло его в реальность, в которой тоже было невесело, им вот-вот предстояло расстаться с Франсуа и дальше несколько дней грезить о новой встрече. Вещи ещё со вчера собраны и спущены вниз, так что всё, что ему оставалось, — это одеться и, видимо, даже не позавтракав, пуститься в путь. Он нежно поцеловал губы виконта, но тот, утомившись за ночь, спал так крепко, что не проснулся. Пытаясь надышаться им как в последний раз, Кэмерон подумал, что ещё целых полчаса, и его рука скользнула под одеяло, сквозь ткань сорочки нежно поглаживая ту часть Франса, которая просыпалась всегда вперёд него самого. Кэмерон улыбнулся и решил разбудить любимого куда приятнее, чем обычно. Он нырнул под одеяло, освободил чресла спящего от пут тканей, легонько прошёлся языком по горячей налитой головке его члена, а затем обхватил её губами, посасывая. Пальцы Кэмерона осторожно поглаживали напряжённую мошонку виконта и основание твёрдого ствола, который он с наслаждением погружал в свой рот всё чаще и всё глубже. Франсуа не хотел просыпаться от такого сладкого сна, но всё же веки его встрепенулись, он оказался в реальности, ещё более приятной, нежели сон. — Адам… что ты… делаешь? — он вжался в простыни, комкая их в руках и силясь не застонать в голос, чтоб ненароком не услышала прислуга. Он не мог ему сопротивляться, это было просто невозможно! — Адам… где ты… так научился?! Виконт закатил глаза. Наслаждение было столь приятным и томительным, что он очень быстро дошёл до пика, душа в груди сладкий стон, рвущийся наружу. — Адам… осторожно! Тот довольно слизнул капельку с головки члена, но не прекращал ласк, и палец, обильно сдобренный слюной и семенем виконта, проникал в тугое колечко Франсуа. Адам и сам успел так завестись, что желание рождало в нём шальную мысль овладеть виконтом так же, как тот ублажал его. Он прильнул к губам Франсуа, не прекращая ласки. Пылко, разгорячённо он прошептал в самые губы: — Я хочу в тебя. Это было неожиданно. Франсуа судорожно сглотнул. Они были вместе уже несколько месяцев, однако за всё это время Франсуа ни разу не позволял Адаму брать над ним верх. Оставляя это право за собой, да и тот не покушался на его невинность. Он не особо этого жаждал, однако не мог отказать ему, тем более после того, что случилось ночью, и перед отъездом. Как знать, вдруг отец передумает отпускать его к нему и станет пытаться шантажировать, чтоб держать подальше от Адама, и им более не суждено будет увидеться. Вместо ответа он поцеловал его, давая понять о своём согласии. Адамом овладело нетерпение, и он едва сдерживал себя, чтобы не спешить, зная, как это бывает в первый раз и без той специальной мази, что была у виконта всегда с собой, но в этот раз она осталась в комнате Франсуа. Потому Адаму пришлось потратить больше времени на предварительные ласки и быть крайне нежным. Он подложил подушку под поясницу любовника, приподнимая тем самым его бёдра. Пальцы его настойчиво ласкали заветную жилку внутри Франсуа, рождая в нём новые ощущения. Адам смотрел и любовался муками и наслаждением на раскрасневшемся лице возлюбленного, точно понимая, когда тот стал готов его впустить. К тому времени возбуждение Адама довело его ствол до каменной твёрдости, он сплюнул себе на ладонь и, достаточно сдобрив свой член, настырно упёрся в Франсуа, проникая короткими, осторожными движениями. У Адама никогда не было такого опыта даже с женщиной, он не знал до сих пор, что значит пребывать в ком-либо. Потому от неожиданно тугих и тёплых объятий, всё больше окутывающих его, он чуть не кончил сразу, едва сдержав себя и приостановившись на мгновение. — Боже… это… ты… — он совершенно потерял дар связной речи, когда вжался в него ещё глубже и от наслаждения стал покручивать бёдрами. Взгляд его стал туманным. Ладонь охватила член виконта, принявшись настырно ласкать его в такт неспешным проникновениям. Чувствуя, как тот твердеет в его ладони, Адам разгорался всё больше, теперь резче врываясь в любовника. Франсуа уткнулся лицом в подушку, чтоб его стоны не были слышны в коридоре, а Адам боролся со своими, прикусывая плечо виконта. Дом уже просыпался, слуги готовились к отъезду гостей и одновременно подавали завтрак хозяевам. То и дело мимо их незапертой двери кто-то проходил, и этот риск буквально шпарил адреналином по венам, открывая их близость совершенно в новом свете для Франсуа. Он жалел, что не попробовал это раньше, лишая себя наслаждения! Теперь он готов наверстать упущенное и, привыкнув к дискомфорту, сам насаживался на него, заставляя проникать в себя глубже. Он невольно сжимал его, когда приятные судороги начали пробирать тело, и слабо себя контролировал, однако не давал Адаму возможности перевести дух и сбавить всё нарастающий ритм. По разгорячённой коже побежали мурашки, сознание освободилось от всего и поплыло, сокрытое за пеленой быстро подступающего финала. Он оттягивал своё освобождение как мог, ожидая Адама. Последние несколько движений дались особенно тяжело, долгие, мучительно долгие, они опустошили его полностью, и обессиленный, но безгранично счастливый виконт растянулся на постели плашмя, ощущая приятную тяжесть навалившегося сверху тела. Адам пытался надышаться, взмокший, он нехотя покинул тело возлюбленного и скатился с него на кровать, прикрыв глаза и витая в отголосках нового опыта. Он был несказанно счастлив и благодарен Франсуа за это доверие, ведь прекрасно понимал, что решение отдаться именно так для него было непростым. Виконт во всём традиционно-мужественный, от тела до убеждений, им владеет разум, который после знакомства с Адамом всё чаще стал уступать место чувствам. Нежную дымку благоговейной неги сорвал настойчивый стук в дверь. Они не заметили, как минуло полчаса. — Адам! — раздался разгневанный голос Орсино. От внезапности и страха молодой барон столкнул своего любовника с кровати, заставляя его залезть под неё, и едва только он прикрыл проём одеялом, как Орсино пинком распахнул дверь. — Ты ещё в постели?! — рявкнул он. — Немедленно поднимайся, я же будил тебя полчаса назад! Что за беспечность?! Адам вскочил с кровати, едва оправляя измятую сорочку далеко не первой свежести, покрытую пятнами вчерашней и совсем недавней страсти. — Прости, дядя, я немедля! Я сейчас же! — затараторил он, спеша в другую часть комнаты, где были сложены его вещи, чтобы отвести взгляд Орсино подальше от кровати. — Позволь, я переоденусь и тут же спущусь! Франсуа заулыбался, лежа под кроватью и стараясь дышать как можно ровнее. Орсино приметил неопрятный вид племянника и чуть поморщился. — Ладно, жду у экипажа. И… — он указал на сорочку. — Тебе стоит поскорее жениться, а то так все сорочки перепортишь. Адам кивнул и стыдливо спрятал взгляд. Когда Орсино их покинул, он выудил возлюбленного из-под кровати, тихо посмеиваясь от всей ситуации. — Я чувствовал себя словно неверная жена, которую застали с любовником. — Он нежно поцеловал Франсуа в губы, задерживаясь, совсем не желая отрываться. А Франсуа никак не помогал, удерживая его в объятиях. — Я боюсь отпускать тебя, но и не могу этому помешать. Меня тешит только то, что скоро мы встретимся снова, если отец не передумает. Думаю, что даже тогда я супротив его воли помчусь к тебе и найду, даже если ты будешь в другой стране, на другой планете. Прошу тебя об одном, будь осторожен с этим человеком. Он опасен, как и мой отец. Он нехотя отпустил его. — И ещё, забери его, — он кивнул на изумруд в шкатулке, который Орсино чудом не заметил. — Я дарю его тебе. Прошу, прими его в дар и никому не говори, как именно и где мы его нашли. Адаму неприятно было вспомнить об этой шкатулке, воспоминания прошлой ночи вдруг накатили на него, но ему не хотелось рассказывать подробности Франсуа, и он попытался отказаться по иной причине: — Ты с ума сошёл? Он же слишком дорогой! Это, вероятно, реликвия твоей семьи. Я не могу… — он отвёл взгляд и принялся одеваться. Франсуа взял шкатулку, погладил, камень внутри неё так и манил к себе прикоснуться. — Он не принадлежал моей семье, в этом я уверен. Я никогда не слышал о нём ни от кого из родных и не видел упоминаний в семейных библиях, где такое должны были бы зафиксировать. Я видел стену, когда уносил тебя оттуда. Удивительно, мы умудрились найти череп Анны Гриффит. Камень был в стене? Адам нервно прикусил губу, но ответил: — Да. Призрак указал мне. Всё было как сон, знаешь… — тема ему была явно неприятна, угнетало также то, что помимо ужаса, который он испытал с видением искажённого близнеца Франсуа, получалось так, что Адам изменил подлинному виконту, да ещё и с неизвестным чудовищем. Должен ли он говорить ему об этом? Но содеянное и все испытанные тогда чувства так его беспокоили. — Было ещё кое-что… — начал он несмело, натянув рубашку и тёплый жилет. — Что? — Камень, он будто звал меня, овладевал моим разумом, так что я был сам не свой, пока шкатулка не открылась… и… — ему так тяжело давались эти слова, он не смел смотреть в лицо Франсуа. — Ну, говори уже! — …Кажется, я изменил тебе с чем-то ужасным… с чем-то, подобным дьяволу. Франсуа выпучил глаза. Если бы он не видел призрак сам, то подумал бы, что Адам тронулся умом. Но он его видел! И ему ничего не оставалось, кроме как поверить Адаму на слово. — Но он был так похож на тебя, — продолжил Адам, — я думал, это и есть ты! Это не призрак, он был из плоти и крови и притворился тобой. Мной овладело непреодолимое желание, когда я достал шкатулку. И он… это существо с твоим лицом, он… — Адам поджал губы. — А когда шкатулка раскрылась и он увидел камень, то облик преобразился, его… твоё лицо и тело стало уродливым, совсем нечеловеческим, он требовал камень. Потом просто исчез в воздухе, а я увидел тебя уже за спиной. Может, я сошёл с ума и ничего этого не было. Но мне кажется, я проклят, стал проклятым, как только прикоснулся к этой шкатулке. — Адам осторожно провёл по ободку резного дерева коробочки, к которой, несмотря ни на что, его тянуло как магнитом, и та с тихим шелестом сомкнула узоры, скрывая камень внутри. Адам одёрнул руку. — Ты не проклят, не беспокойся. И я не рассматриваю это как измену. По крайней мере, я свято верю в то, что вчера ты, должно быть, прогнал нечто тёмное из этого дома и оказал тем самым услугу не только себе, но и мне. Анна говорила: «Не отдавайте его ему. Будет беда». Ты не отдал, защитил, значит, всё сделал верно. И теперь должен хранить там, где это существо, кем бы он ни был, не сможет его найти. В этом доме его оставлять в любом случае нельзя. Анна упомянула Хранителя, должно быть, это ты и есть, что бы это ни значило. — Он вложил шкатулку в ладонь Адама и накрыл её рукой. — Он прекрасен, и он отныне твой. Глядя на него, не вспоминай о чердаке, думай обо мне и этой самой минуте, ибо я вручаю его как дар и надеюсь, что будет помниться лишь хорошее, а дурное ты оставишь здесь, в этой самой комнате, когда переступишь порог. Адам выдохнул и кивнул, подумав о том, как же ему повезло встретить Франсуа. Их любовь была для Адама самым большим чудом на свете. Чудом, за которое он готов был умереть, если потребуется. Он принял шкатулку с камнем и на прощание ещё раз прильнул к губам Франсуа. — АДАМ! — разъярённый крик Орсино послышался уже за окном. Адам усмехнулся. — Мне пора. Скоро увидимся. Всего пара-тройка дней. Молодой барон спустился к экипажу и напоследок ещё поднял глаза к окну, где стоял Франсуа. — Давай быстрее! Тебя отсюда за волосы, что ли, тянуть? — Орсино чуть ли не запихал его в карету и сел следом за ним. — Что это? — кивнул он на деревянную коробку в руках сына. — Ничего, просто рождественский подарок. — Адам спрятал шкатулку за пазуху. — От виконта? — Да. — А ты ему что подарил? «Всего себя», — промелькнуло в мыслях Адама, и он улыбнулся этому, но ответил лишь: — Ничего особенного, так, безделицу. — Хорошо, что не тратился, — одобрительно кивнул Орсино. Экипаж тронулся с места и вскоре, миновав территорию поместья, скрылся из вида, оставляя чёрные дорожки от колёс на талом снеге.