ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

По прибытии в Лайтвотер Мишеля и Адама уже ждал сюрприз маркиза Далтона, а точнее, в доме их ждали вовсе не матушка и сёстры, а Орсино МакКинзи собственной персоной с группой головорезов. Лавиньон понял, что их побег не удался и это конец, без лишних стенаний и попыток сбежать, которые точно оказались бы безуспешными, он сложил оружие и с сочувствием посмотрел на Кэмерона. — Племянничек, что ты как не родной? — оскалился Орсино, восседая за столом, как хозяин дома. Ни матушки, ни сестёр в доме не было. Сердце Кэмерона сжалось. — Ты бледен. Не здоров? Или так не рад видеть меня? — Где они?! — выпалил Кэмерон и дёрнулся в его сторону, но его задержали за руки. — Кто? А, ты об этих… Симпатичные девицы и их матушка… прости, ТВОЯ матушка! — Что ты сделал с ними?! — Тише, не кричи так. — Орсино встал со стула и подошёл к Кэмерону, вглядываясь в его лицо. — А знаешь, мне даже жаль, что ты не мой сын. Я проникся тобой, готов был душу сложить за твоё будущее, представляешь? Маленький предатель! Дрянь! — он жёстко ударил его кулаком по лицу, потом добавил несколько ударов в живот, так что у Кэмерона поплыло перед глазами и спёрло дыхание, он повис на руках удерживающих его бугаев. — Где… где мои сёстры… — сдавленно произнёс Кэмерон. — Увидишь. Как жаль, что я не могу убить тебя сейчас. Но после я отведу душу, будь уверен, и на тебе, и на твоих сестричках, прямо у тебя на глазах! За моего сына ты получишь сполна! А теперь мы кое-куда отправимся, ты уже там был. Нас ждёт маркиз. Всех, кроме… — он посмотрел на Лавиньона. — Кроме тебя, Мишель. — НЕТ! — вскрикнул Кэмерон, пытаясь, как мог, помешать ему. А Лавиньон даже не моргнул, когда сабля Орсино, словно масло, вошла в его грудь и вышла из неё. — Мне жаль… — только и произнёс он Кэмерону, прежде чем упал замертво. — Выбросите его по дороге, где-нибудь в лесу, зверям нужно чем-то питаться. — Приказал Орсино своим подручным, протерев лезвие о штанину Лавиньона. Кэмерону прижали к лицу платок, смоченный чем-то неприятно и резко пахнущим, и уже через несколько секунд он уснул. В следующее мгновение он открыл глаза, ощущая холодный каменный пол и едва различимый свет масляной лампы. Запах сырости и плесени бил в ноздри, голова раскалывалась на части, тело казалось ватным. Он заметил, что руки, ноги и шея были закованы в цепи, а находится он в небольшой камере, похожей на тюремную. Тут бегали крысы, вместо кровати лежал ворох затхлой соломы, а на дверях поставлены толстые железные решётки. За ними виднелся коридор, едва освещённый факелами. День или ночь? Сколько времени он уже тут провёл, Кэмерон не знал. Затем он вспомнил о сёстрах и дёрнулся было к двери, но цепи не дали ему даже коснуться решёток, а слабость была настолько сильной, что он шлёпнулся на каменный пол прямо лицом. Крысы взвизгнули и разбежались от резкого движения. В конце коридора вдруг послышались голоса. — Я же сказал содержать его в подобающем виде! Он должен быть здоров! — Ваша Светлость, но барон сказал определить его в нижний уровень… вот я и… — Барон! Он твой хозяин или я?! — Вы, милорд! Двое людей, одного из которых Кэмерон немедленно узнал, появились перед решётками камеры. — Ах, вот ты где, моё маленькое сокровище! — промурлыкал маркиз Далтон. — Мой бедный мальчик, прости, что тебя приняли так нехорошо, твой бывший папА очень зол за твои шалости! Но ничего, мы всё уладим! — он строго посмотрел на лысоватого мужчину, что его сопровождал. — А ну, открывай! Чего встал?! — Да, милорд. — Ключ со скрипом повернулся в скважине, затем Кэмерона освободили от цепей, но слабость в теле не давала ему нормально встать на ноги. — Помоги ему! — командовал маркиз. И мужчина, пахнущий топлёным жиром, взял Кэмерона под руки. — Отведи его на верхний уровень, в комнаты для самых ценных узников, пусть его омоют и накормят, приведут в чувства. Я приду к нему немного позже. — Где… моя семья… — вяло выдавил из себя Кэмерон. — А, девочки, они в порядке, не переживай. Пока мы с тобой дружим, они в порядке. *** Темнело. Розалин виделась Франсуа издали как золотая клетка, а не пышный дворец. Превозмогая холод и сильную усталость, он разглядывал пустые глазницы окон поместья. Лишь в нескольких комнатах горели огни. Как узнать, где находится Кэмерон и его семья? Может уйти вся ночь! Как он и предполагал, повсюду было много стражи, большинством своим то головорезы. Но академия много дала юному виконту, он был уверен, что сможет найти лазейку в этом неприступном бастионе, хотя пробраться просто так в поместье представлялось непосильной задачей. Он оглянулся на дорогу. Она всё ещё пуста, и её уже затягивало туманом. Больше ждать подмоги он не мог. «Почему они так и не приехали? Неужели Жильбер не получил письма?! Я ждал достаточно. Больше ждать нельзя. Каждая минута может стоить Кэмерону или его родным жизни». Закутавшись посильнее в тёплый плащ, Франсуа слился с тенями, огибая поместье с восточной стороны, там, где несколько часов назад повозка с провиантом миновала слабый пост охраны. Пришлось постараться, чтобы никто не заметил его, и выжидать всякий раз, когда слышались шаги и голоса. Сокрытый сгущающимися сумерками, ему удалось попасть на территорию поместья, пересечь небольшой внутренний дворик и, всё ещё оставаясь инкогнито, прошмыгнуть в первую попавшуюся дверь. То был склад, где хранили припасы, со смежной комнаткой для хранения огромных кусков льда. Далее, миновав длинный коридор и пустую кухню, он свернул направо, утыкаясь прямо в двух хмельных охранников, резавшихся со скуки в карты. Франсуа прислушался к их разговорам, надеясь услышать нечто полезное, но, увы, всё, что их интересовало, — это выигрыш. На кону был целый фунт. Мыкаясь по огромному поместью, заглядывая в комнаты и скрываясь от слуг и головорезов маркиза, Франсуа никак не мог найти никаких следов пленников. Пару раз он чудом не выдал своего присутствия и уже начинал нервничать, неужто он опоздал?! *** — Камень уже слился с ним. До ночи Имболка осталось совсем ничего, а ты всё ещё не получил необходимое. — Шейна разочарованно посмотрела на маркиза. — Мальчик слишком нервный, расстроенный, и даже угрозы не привели его к результату. Он так молод, но почему ничего не выходит? Вот если бы я мог использовать стимуляторы, вроде шпанской мушки. — Исключено. Никаких наркотических веществ не должно быть в его крови. Это должен быть акт желания, любви… совсем иная энергия, Антуан, ты же понимаешь. — Ничто и никто не вызывает в нём этих чувств. Я пытался даже лично, но этот мальчишка нагло отверг меня, будто я ему противен! Но Шейна, ты посмотри на меня, разве я стал так плох, что от меня можно отказаться?! Возмутительно! — негодовал маркиз, делая большой глоток вина. — Как говорят британцы — «Не клади слишком много угля в огонь». — Шейна однобоко ухмыльнулась самолюбию маркиза, но тот воспринял это как насмешку. — Да как ты смеешь! — он схватил женщину за шею. — Смею, Антуан, — спокойно произнесла она. Маркиз с трудом сдержал себя и отпустил. — Что делать?! Времени так мало! Уже завтра наступит долгожданная ночь! — Может быть. — Она покосилась на дверь, словно что-то услышала. — Есть вариант, и он ближе, чем ты думаешь. Нужный ингредиент сам приплыл в твои руки, маркиз, осталось только взять его. — О чём ты? — Дружок! — она кинула это, обращаясь к кому-то за дверью. Маркиз смотрел на неё, полный непонимания. — Входи, я знаю, что ты там, жмёшься у двери и подслушиваешь. Входи же, не стесняйся. Франсуа вздрогнул. Как он себя выдал? И всё же не стал таиться, раз его раскрыли. Он нашёл маркиза, а значит, скоро увидит Кэмерона. Он вошёл в комнату, в которой было двое. Маркиза он видел впервые в жизни, а вот женщина… Он сразу узнал её. — Мисс Шейна? — удивлению его не было границ. — Что ВЫ тут делаете?! — Птицы собираются в стаю по оперению. — Улыбнулась она и подошла ближе к юному графу, прищурилась. — А вы изменились с нашей последней встречи. Глаза. Они увидели слишком много печали. — Она коснулась его груди ладонью, и ему показалось, что на миг её глаза сменили цвет на сверкающий изумрудно-зелёный, и он словно залип, путаясь в мыслях, словно жук в тягучей смоле. — Ваше сердце в большой тревоге и всё ещё кровоточит после потери близких. Вы отвергаете родителя. Но леопард не может сменить свои пятна, так и вы. Вы всё же сын своего отца. В ваших жилах бежит его кровь, как бы постыдно вам от этого ни было. — Я не за этим пришёл. Где он? Где Кэмерон? Я знаю, что он здесь. Отпустите немедленно его и его родных, и мы просто уйдём. Если же вы причините ему или мне вред, то уже завтра сюда нагрянут с обысками, ибо я перед приездом сообщил о своём местонахождении и… — Он говорит правду. — Всё ещё пристально глядя в глаза Франсуа, сказала Шейна. — Однако ты не знаешь, милый мальчик, что никто не придёт. Твои друзья сейчас заняты. Ты здесь совсем один. Маркиз смотрел на всё это не без доли удивления и интереса. Он впервые видел сына Моргота, а потому подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть этот ценный экспонат. — Так похож на своего отца, те же чёрные как ночь глаза, чувственные губы и стать благородной крови в вашей фигуре. — Он провёл рукой по плечу юноши. — Милый граф, если бы вы знали, как мне жаль было терять такого друга, как Эрон. Он буквально дал мне вторую жизнь, но сам так бесславно погиб. На него, я слышал, напали разбойники, ограбили, застрелили… — маркиз тяжко вздохнул, на секунду поддавшись печали. — А вы печётесь о своём любовнике в момент такой скорби. Да ещё грозитесь мне, другу вашего великого отца. — Я не собираюсь оплакивать того, кто не достоин моей скорби, маркиз. Я знаю, что он всегда общался с людьми себе под стать. И если вы с ним были столь близки, как говорите, значит, вы такой же мерзавец, как и он. А ваш поступок по отношению к Кэмерону и его родным лишь подтверждает это. Маркиз переглянулся с Шейной, он вдруг понял её план. Франсуа — тот самый ингредиент, который им необходим. — Ваш дражайший фаворит действительно гостит у меня, вместе со своей семьёй. Он ни в чём не нуждается, а вот мне, напротив, нужно от него совсем немного, но он упрямо не хочет мне это отдавать. Так вот, — маркиз заметно повеселел. — Вы пришли так вовремя, и что, если мы с вами заключим небольшую сделку? Шейна отошла, пряча улыбку. Франсуа не нравилось слово «сделка», оно звучало как нечто ледяное и безысходное, что всё равно встанет боком. Но выбора у него сейчас особо не было, а потому он вздохнул и ответил: — Я слушаю. — Всё довольно просто и… как оказалось, сложно. Понимаете, граф, в следующую ночь мне необходимо кое-что забрать у Кэмерона, совсем малость, если уж сравнивать это с жизнью его прелестных сестричек и матушки. Он забрал некую вещицу, которую нужно особым образом передать мне. — Вы говорите загадками, маркиз. Я не понимаю. — Вы наверняка её могли видеть. Шкатулка. — Далтон поспешил к своему столу и с трепетом выудил ту самую резную шкатулку, которую Франсуа с Кэмероном благодаря призраку Анны Гриффит нашли в доме Добиньи. Шейна заметно оживилась. Её глаза засветились азартом и вожделением. Маркиз поставил шкатулку перед Франсуа. — Вот это. Так уж сложилось, что просто забрать эту вещь не представляется возможным. — Она уже у вас. Зачем вам он? — Мне нужна не шкатулка, а то, что внутри. — Изумруд. К чему он вам? Он, несомненно, огромен и стоит состояние, но и вы и так купаетесь в роскоши и не обделены властью. К чему он вам? Ужели этот камень стоит стольких жизней?! — О, как ты наивен, мой мальчик. Ты не знаешь истинной ценности этого камня. Ты, вероятно, видел его и даже держал в руках, но не подозревал, какое сокровище было у тебя на ладони. Шейна переглянулась с маркизом, и тот понял её взгляд. Не стоит посвящать юнца во все подробности. — Так вот, я не могу просто так забрать у барона изумруд. К тому же сперва нужно вскрыть шкатулку. Мне необходимо произвести один ритуал. Совсем невинный, и даже приятный в какой-то мере для Кэмерона. Чтобы открыть эту вещицу, нужно его… мм… семя. — Он многозначительно и похотливо посмотрел на Франсуа. Франсуа вскинул бровь. Вот это поворот. — А почему сразу не кровь, пардон, моча, кал и душа? — просьба маркиза не укладывалась в голове своей нелепостью, с другой стороны, он попытался вспомнить, при каких обстоятельствах шкатулка открывалась тогда, в поместье. Словно прочитав его мысли, Шейна оскалилась. — Да, граф. Да. Именно так. Всё, что нам нужно, — его семя. Взведи его курок, добудь его соков, чтобы отворить шкатулку, и боле твой друг нам не нужен. Сделай это для нас, и можешь забрать его и уходить на все четыре стороны. Подумай. Такая малость. — Я не знаю. Это всё как-то… нелепо и… постыдно. Хотя я не удивлён, учитывая тот факт, что вы состоите в «Чёрной Розе», маркиз. Я не стану участвовать в ваших играх, и Кэмерон тоже не будет. — Разве я многого прошу?! — заорал Далтон. Его лицо исказилось гневом, что сразу выдало его натуру. Вспыльчивую, безудержную, полную порока и зла. — Но если вам так угодно, то можете немедля уходить отсюда, в память о вашем отце я не причиню вам вреда. Однако уходите с полным осознанием того, что вы больше никогда не увидите свою подстилку только потому, что однажды отказались использовать его по прямому назначению! — Не смейте так говорить о нём! Кэмерон — достойнейший человек, вам никогда не сравниться с его чистотой даже в мыслях! — А теперь ступайте! — маркиз указал Франсуа на выход. — И не будьте так наивны впредь, никто не докажет моей причастности, и никто не станет искать безродного ублюдка, убившего настоящего барона и забравшего его личность. Разве что только для того, чтобы его повесить. — Глупый мальчик, бедный мальчик… — подыграла ему Шейна. — Нет. Я не уйду без него! — Франсуа вынул свой пистолет, и теперь его дуло смотрело прямо в лицо маркиза. — Велите привести его и его родных сюда, немедленно! Или я сделаю то, что вам невозможно будет потом исправить. — Страстный, горячий. — Маркиз, вопреки всем ожиданиям, приблизился к пистолету и лизнул ствол языком, будто то был сладчайший леденец. Франсуа изумлённо открыл было рот, чтобы что-то сказать, но ничего дельного в голову не шло. — Что только я не пытался сделать с Кэмероном, чтобы получить необходимое, но вот почему не смог — вы действительно превосходны. Могу только фантазировать, как вы обходитесь с его телом, как горячо терзаете его плоть! — маркиз оскалился, его глаза буквально заблестели похотью. Франсуа густо покраснел. Такие откровенные речи не принято говорить во всеуслышание, но маркиз настолько же развращён, насколько жалок. — Или же я это всё-таки увижу завтра ночью? Вам не выбраться отсюда, если вы меня пристрелите, но вот если вы с ним переспите, то даю вам слово: вы оба уйдёте отсюда живыми и, полагаю, очень довольными. Выбор за вами. — Он обнял дуло пистолета своими губами, игриво смотря на молодого графа. Его жутко возбуждали такие игры и сопротивление, что уже стало вполне очевидно выпирать из его узких штанов. Франсуа брезгливо поморщился, твёрдо решив, что этим пистолетом он боле никогда не воспользуется. И всё же этот спектакль надо было прекращать. Он взвёл курок прямо так, не вынимая дула изо рта маркиза, всем своим видом показывая, что готов выстрелить и искусить судьбу. Если Кэмерон ему так важен, он не причинит ему вреда, до завтра точно, а значит, стоило рискнуть! — Я хочу видеть Кэмерона. Предупреждаю в последний раз, маркиз. — Он говорит правду, друг мой. Осторожнее. Тигрёнок готов показать коготки. — Она подплыла к ним и взялась за кисть Франсуа, и в тот же миг его пальцы словно онемели, а сознание оказалось в тумане. Где-то в глубине этого морока он услышал голоса своей матери и брата, и они звали его, всё удаляясь, а он, пытаясь угнаться за ними, никак не мог сделать и шага. Шейна легко забрала у юноши пистолет и отбросила его подальше. Оружие ей ни к чему. Франсуа совершенно не сопротивлялся, просто стоял с закрытыми глазами. — Он ваш, маркиз. Воспользуетесь моей помощью мудро, ибо это состояние ненадолго. Хранитель рядом, и я не владею силой в полной мере. — Ах! — маркиз был расстроен. — Ты испортила такой оргазм! Ещё бы чуть-чуть, и я бы… а теперь он безвольная кукла. Это так неинтересно! Маркиз лениво позвал слуг и велел сопроводить этого гостя в нижний ярус, где несколько дней назад очнулся Кэмерон. — Если этот петушок не кукарекает, то, возможно, когда закудахчет его курочка… — произнесла Шейна. Маркиз и сам уже имел этот план в голове. — Их встреча завтра на алтаре будет бесподобной! — причмокнул Далтон. Он поспешил к Кэмерону. Тот не спал и не ел, а просто сидел в тёмном углу, взлохмаченный, с бесцельными, пустыми глазами смотря в зарешеченное окно. Он даже не отреагировал, когда Далтон ворвался в очередной раз в его комнату. За эти дни маркиз не раз его навещал, приставал к нему, пошло лапал, заставлял это делать других людей, и после всей этой грязи Кэмерон уже потерял всякую надежду и, как ему казалось, даже рассудок. — Моё сокровище! Я пришёл с чудными вестями для тебя! — но Кэмерон не обращал на него никакого внимания. — Попробуй угадать, кто к нам пришёл! Кто пришёл за тобой, словно принц за принцессой из бульварных романов, размахивая своим взведённым пистолем! Это заставило взгляд Кэмерона сдвинуться в сторону маркиза. — Что? Ты не рад? Что ж, тогда пойду сообщу молодому графу, что ты в нём больше не нуждаешься и он может уходить. — Франс. — Тревожно сорвалось с дрожащих бледных губ юноши. — Да! ДА! — восклицал Далтон и схватил Кэмерона за подбородок, заставляя его смотреть на себя. — Завтра ночью на алтаре ты уговоришь его трахнуть тебя как следует, до нужного нам всем финала, или всё закончится очень плохо для тебя, твоих родных и новоиспечённого графа! Кэмерон в ответ только плюнул ему в лицо, за что получил сочную оплеуху в ответ. — Когда всё закончится, я ещё наиграюсь с тобой, дерзкий жеребчик! Но ты можешь уберечь от этой участи своего любимого Франсуа и своих женщин. Если сделаешь так, как я сказал. Запомни, если я не получу завтра то, что мне нужно, я возьму всё, что возможно, от него и от твоих сестричек, а для матушки твоей я приберегу особенный сюрприз. Орсино очень несдержан с женщинами, от его «ласк» они умирают чаще, чем от моих! — Вы всё равно убьёте всех, даже если получите то, чего хотите. Я вам не верю. — Я не убиваю больше, чем нужно, если нахожусь в хорошем настроении. А нужен мне только ты. Решать тебе. — Я сделаю всё, что нужно, если вы поклянётесь собственной жизнью, что отпустите матушку, сестёр и Франсуа после всего. — Кэмерон отвернулся и вновь уставился пустым взглядом в тёмное окно. Маркиз прищурился, словно раздумывал, но всё-таки произнёс: — Клянусь собственной жизнью, что так и поступлю, но, как ты понимаешь, мой маленький друг, ты отсюда уже не уйдёшь никогда. — Речь лишь о них. — Выспись как следует, поешь, тебе понадобятся силы завтра вечером! — маркиз ушёл. По каменно-серому лицу Кэмерона потекли слёзы, и он закрыл глаза, чтобы прекратить их и всякие чувства, так невыносимо терзавшие его душу всё это время. Его успокаивало только одно: завтра он хотя бы ещё разок увидит Франсуа и прикоснётся к нему, чтобы расстаться навсегда. *** Бесконечно длинный день сменили сумерки. Маркиз, по всей видимости, обиделся на Франсуа, и его весь день никто не навещал, никто не принёс ни крохи хлеба или воды, а потому к вечеру юный граф был дико голоден, подавлен и продрогший до костей. Весь день он метался по своей клетке, думая, что теперь делать и что произошло, ведь последнее, что он помнил, — это маркиз, сосущий его ствол… ствол его пистолета. Далее провал, и он вдруг оказался в этом каменном мешке с решётками, с запахом гнилой соломы и испражнений. Оружия при нём, естественно, уже не было, ровно как и большей части одежды. Всё, во что он теперь был одет, — это рубашка и кальсоны. Хорошо хоть эту малость оставили — думал Франсуа, сидя в углу и обнимая себя за колени, чтобы хоть как-то согреться, но каменный пол быстро отбирал тепло, и он почти погружался в сон, снова просыпаясь от малейшего звука. Он думал о Кэмероне, волнуясь о его судьбе, о его жизни. Где он сейчас? В камерах по соседству никого не было, и он стал сомневаться в том, действительно ли Кэмерон находится в Розалин или он совершил чудовищную ошибку и его здесь нет, а он сам, как последний дурак, пришёл к маркизу в дом, позволив себя взять в заложники. Где-то на грани забытья он услышал шаги, и сознание его мигом прояснилось. Он прислушался. Приближались несколько человек. Граф поднялся. К его камере подошли четыре человека, каждый из которых был с головы до ног укутан в длинную рясу с глубоким капюшоном, под которым невозможно было разглядеть лиц. Франсуа припомнил конный заезд с Кэмероном по лесу, в тот день кто-то в таком же точно одеянии был там, в чаще, наблюдая за ними издали. Значит, ему точно не померещилось тогда! Это были люди Розы! Один из них вынул ключи от его клетки и открыл её. Они вошли, держа в руках факелы и острые клинки, обступили Франсуа со всех сторон. — Пора. — Пора? Куда? — Франсуа даже обрадовался, должно быть, его наконец-то отведут к Кэмерону. Маркиз обещал. — Не задавайте лишних вопросов. Вас ждут, граф. Прошу за мной. Его вывели и, не давая сделать ни единого лишнего шага, провели долгим путём по каким-то катакомбам в большую природную залу-пещеру с высокими потолками, уходящими куда-то вверх, и он даже не мог понять, где свод, ибо там была лишь непроглядная тьма, из которой торчали острые как бритва зубы сталактитов. Пол был выложен мрамором и притом очень искусно. Рисунок изображал круг с пятиконечной звездой, а по ободку его красовались знаки зодиака и незнакомые Франсуа символы. Прямо по центру пятиконечной звезды была изображена огромная чёрная роза и стоял алтарь — глыба чёрного мрамора, отшлифованная сверху так гладко, как поверхность зеркала. Дальняя часть стены, выдолбленная прямо в породе, очень напоминала собой огромный глаз, словно смотрящий на тебя пустой глазницей прямо из стены, и в центр его поднималась невысокая мраморная лестница. Глазница также была гладкой. Зала выглядела зловеще, хоть и была освещена множеством свечей. Франсуа отвели к одной из вершин звезды на полу и указали стоять здесь и ничего не предпринимать, пока на то не будет указаний. Некоторое время он и пара его спутников стояли в бездействии и тишине, под гулкие капли, падавшие со сталактитов на пол. И вдруг пространство пещеры наполнил звон. Прямо из глазницы по лестнице стали спускаться люди в таких же тёмных мантиях с капюшонами. У первого из них в руках был металлический гонг из бронзы, по которому он ударял при каждом шаге. Процессия шла медленно, и всего их оказалось десять. Четверо из пришедших встали по другим концам звезды, некоторые за их спинами. Так и за спиной Франсуа встал некто почти двухметрового роста. Из всей процессии выделялся один, его плащ с капюшоном были кипельно-белыми, из тонкого шёлка, и его провели к самому алтарю. Тот, что был с гонгом, и ещё один остановились в центре этой звезды рядом с белым агнцем. Гонг прекратил свой раздражающий звонкий бой и был отложен в сторону, а человек в чёрном сбросил свой капюшон. Это была Шейна. Сегодня она была причёсана как королева, в волосах сиял жемчуг и мелкие кроваво-красные розы. Она торжественно вздела руки вверх и произнесла что-то на непонятном языке. Приветствие, как можно было понять, судя по тому, что последние её слова повторили все присутствующие, кроме Франсуа и белого агнца. Под тонким шёлком было заметно, что это был парень, и он дрожал словно осиновый лист, обнимая себя за плечи. Франсуа сразу узнал его. Он мог узнать его из тысячи. Походка, стан. В том не было ни единого сомнения. Франсуа взволнованно попытался сделать шаг, но чья-то крепкая рука тут же упредила его, вжав в пол и унизительно заставляя опуститься на колени. Граф повиновался ради Кэмерона. Вся эта театральная постановка его пугала до чёртиков, а от присутствия Шейны его и вовсе бросало в дрожь, и, судя по её косым взглядам в его сторону и надменной улыбке, она это знала, а может, чувствовала. Все скинули капюшоны. Рядом с Шейной стоял довольный маркиз Далтон, напудренный добела по случаю. По концам звезды стояли совсем незнакомые люди, а вот за спиной Франсуа оказался никто иной, как сам Орсино МакКинзи. Лицо барона было непроницаемым, словно камень, он смотрел только на белого, с которого Шейна, монотонно напевая непонятные слова, снимала плащ. Абсолютно голый Кэмерон, только теперь прикрываясь руками, смог осмотреться вокруг. Он искал глазами только одного — и нашёл… Франсуа. Это словно на секунду облегчило его тревоги. Сердце Франсуа защемило от этой картины. Его Кэмерон никогда ещё не выглядел таким беззащитным и испуганным. Ему сразу захотелось броситься и укрыть его от всех этих взоров, от этих хищных воронов, жаждущих его крови. Но он не смог даже шелохнуться, к его горлу Орсино тут же приставил острие клинка, и тёплое щекотнуло шею, сбегая дорожкой за воротник рубашки. Франсуа сглотнул, запрокидывая голову так, чтобы иметь возможность видеть его. Шейна заставила Кэмерона улечься на алтарь, выставив у его изголовья чашу, а Далтон поставил рядом заветную шкатулку с камнем. Франсуа всем сердцем возненавидел этот изумруд, принёсший им столько горя. Зачем Анна заставила их найти его?! Ради ЭТОГО?! Неужели она подчиняется Шейне так же, как ей подчиняется маркиз? Кто эта загадочная женщина, подмявшая под себя всех этих людей? Близость Хранителя заставила камень засветиться изнутри. Это было так чарующе красиво, но в то же время пугало. Далтон буквально захлебнулся восторгом. Франсуа увидел, что полы его накидки вздыбились между ног. Господи, да что не так с этим человеком?! В руках цыганки сверкнул резной клинок. Она возвела его над головой Кэмерона остриём вниз и стала шептать дальше. Люди, стоящие вокруг, при этом напевали одну и ту же гамму, то повышая тон, то опуская его почти до утробного рычания. — Хватит. Перестаньте! Что вы делаете?! Отпустите его! Вы обещали, что не причините ему вреда! — осёкся Франсуа, которого никто не слушал, однако клинок у его горла стал настойчивее, принуждая его замолчать. — Пожалуйста… Кэмерон смотрел только на Франсуа. Его лицо было в синяках, но тело омыто и надушено, он часто дышал от волнения. Шейна завершила очередной псалом и вонзила резко кинжал в алтарь, в паре сантиметров от макушки Кэмерона, отсекая ему тем самым тонкую прядь волос, которая опала на мраморный пол словно осенняя листва. Франсуа вздрогнул всем телом, но Кэмерон даже не моргнул, ему хотелось, чтобы это скорее завершилось. Но ещё более всего он хотел этого мгновения. Франсуа втолкнули в круг, по жесту Шейны. — Добудь семя. — Сказала она и указала на Кэмерона. Маркиз Далтон ухмыльнулся, его глаза засияли от предвкушения грядущего зрелища. Кэмерон же протянул руку к графу, приглашая его в свои объятия. Франсуа не мог сопротивляться ему. Он подошёл и обнял, прижимая к себе своё сокровище. — Прости. Это всё моя вина! — шептал он ему. — Если бы я не позволил тебе поехать со мной в Агнесс Холл, ты не нашёл бы этот чёртов камень и ничего бы не случилось… Это моя вина, прости меня! Кэмерон крепко обнял его, уткнувшись лицом в плечо. Его запах… он вдыхал его так жадно, что рисковал и вовсе задохнуться. Он буквально заставил себя оторваться, чтобы посмотреть в лицо графа, в его так горячо любимые глаза. Холодные пальцы прошлись по лицу Франсуа. — Всё закончится, просто нужно дать им желанное, — прошептал он. — Маркиз поклялся. Шейна, что стояла всё ещё в изголовье алтаря, слыша эти слова, едва заметно ухмыльнулась. — Возьми его! — взревел нетерпеливо Далтон. — Хватит слов. — Да заткнитесь вы! — гаркнул зло Франсуа. Кэмерон опустил глаза, а затем вновь посмотрел на Франсуа, его губы мягко коснулись губ графа. Мир на миг остановился. — Прошу, помоги… — прошептал он, взывая к ласке Франсуа. И тот не мог оттолкнуть его, хотя сам совершенно был не готов к близости. Все эти люди, взгляды, выжидающие своего представления. Франсуа хотелось выколоть им всем глаза! Ненависть к ним давила грудь, но стоило руке Кэмерона коснуться его, и сердце зашлось от радости. Стоило устам накрыть своей мякотью его губы, и он тут же забыл обо всех присутствующих, словно весь мир отступил на задний план и ничего нет, кроме Кэмерона и его лица. Его губ, его глаз, прикрытых пушистыми дрожащими ресницами, его ласковых рук. Он скинул с себя рубашку и прижал его к себе, чтобы согреть, ни на секунду не прерывая поцелуй. Долгий, осторожный, он быстро начал превращаться в пылкий и страстный. Франсуа так хотелось впитать его всего. Он чётко понимал, что они оба отсюда не выйдут живыми. Как бы маркиз ни ценил его отца, он не станет нянчиться с ним, не говоря уже о Кэмероне. Это, должно быть, их последние ласки. Он хотел почувствовать Кэмерона ещё раз перед смертью. Насладиться им, а потом умереть счастливым. И он целовал его, укладывая спиной на гладь алтаря, накрывая собой. Юноша поддавался ему. На мгновение мелькнуло лицо Шейны над его головой, ярко-зелёные глаза, и Кэмерон закрыл свои, чтобы не видеть этого, полностью отдаваясь во власть их последнего момента. Он запустил пальцы в тёмные локоны Франсуа и притянул его к себе ещё теснее. Мир вокруг погрузился во тьму, Кэмерон объял бёдра Франсуа своими, но полностью ощущать его тело мешали кальсоны, он наспех приспустил их с него, и теперь два трепещущих тела могли касаться друг друга без преград. Далтон, наблюдавший более всех пристрастно, жаждал к ним присоединиться, но Шейна остановила его порыв жестом. Нехотя он повиновался, пришлось охаживать себя самому, только наблюдая. — Я так люблю тебя, Франсуа. — Выдохнул в губы Кэмерон. — Возьми меня всего, забери всего сейчас… я только твой. Он подался к нему, утыкаясь и скользя возбуждённым членом по животу графа, и с придыханием ощущая, как ответное возбуждение Франсуа скользнуло по его мошонке, вниз, к ложбинке меж ягодиц. Франсуа смазал себя слюной и вдавился в него. Деликатно, чтоб не причинять лишней боли, ведь у них не было возможности на разогревающие ласки, не было ничего, кроме здесь и сейчас. Он вдохнул и погрузился снова, теперь уже глубже, охнув, когда нутро Кэмерона сжало его в себе слишком сильно и он какое-то время не мог двигаться дальше. По виску Кэмерона покатилась слеза. Но то не от физической боли, а скорее от душевной. Как тяжело было осознавать, что это в последний раз. Он погружался в него снова и снова, пока Кэмерон окончательно не раскрылся и не перестал сопротивляться. В какой-то момент Кэмерон отрешился от всех гнетущих мыслей, и тогда пальцы Франсуа стянули его непослушную шевелюру, заставляя чуть откинуть голову, обнажая шею для поцелуев. Он покрывал ими его шею, оставляя на коже лёгкие розоватые отметины, прокладывая дорожку к груди. Кэмерон застонал, совершенно забываясь и лаская вновь воспарявшие страстью чресла. Он позволил Франсуа встать на колени, сжать его бёдра в своих ладонях и, приподняв, входить ещё глубже и резче, срывая стоны и дыхание Кэмерона этими движениями. Оба они заблестели от влажной испарины, окутавшей их тела от этой страсти. Кэмерон облизнул покусанные губы, он смотрел, как сладко выдавало чувства лицо Франсуа. Их взгляды встретились на миг, и Кэмерон как будто ощутил себя в неминуемой ловушке внезапно наступившей разрядки. Он сжал свой член, когда соки густо облили его грудь и живот. Если бы только можно было умереть именно в этот момент, но, увы. Как только это произошло, Франсуа резко стащили с Кэмерона, не дожидаясь, пока они сами решат остановиться, и отволокли опять за пределы круга. — Наконец-то! — воскликнул Далтон. — Я успел разрядиться дважды, пока вы возились тут! — он провёл ладонью по ещё дрожащему члену Кэмерона, затем по животу и груди, собирая капли спермы на свои пальцы. Указательный палец он демонстративно для Франсуа положил себе в рот и обсосал, наслаждаясь муками того. А вторым прикоснулся к шкатулке, и та разверзлась, позволяя выудить камень. Шейна в этот момент схватила Кэмерона за руку, протянутую в сторону Франсуа, и резанула по ней кинжалом глубоко и безжалостно, рассекая до самых жил. Кэмерон вскрикнул, но она держала, словно тисками, его руку, пока кровь сцеживалась в чашу. Далтон помогал удерживать его за плечи. Затем она отложила кинжал на алтарь, и ослабевшего, побледневшего Кэмерона отпустили. Она воздела чашу над его телом и стала опять нести околесицу на непонятном языке. Кэмерон чувствовал, как силы покидают его, он посмотрел на Франсуа, пытающегося вырваться. Взгляд его был полон боли и сожаления о том, что ничего уже не исправить, ничего не вернуть. В этот момент лицо Франсуа померкло, Кэмерон погрузился в шёпот Шейны, что-то скользкое тронуло его мысли, обрезало их и раскроило на свой манер, он увидел огонь. Горящий Лайтвотер, людей, умирающих от неизвестной болезни, разрушающиеся здания, крики. Все близкие ему люди тлели как свечи во всём этом кошмаре. Его тело напряглось на алтаре и забилось в напряжённой конвульсии. «Тьма восторжествует!» — пронеслось в его голове голосом призрака Анны. Это был конец света, конец человечества. Весь известный Кэмерону мир погибал прямо на его глазах, а он, словно в оцепенении, наблюдал за этим, пока видение не прекратилось вместе с шёпотом Шейны. Теперь Кэмерон увидел её истинное лицо. Звероподобное лицо козла, с прямоугольными зрачками в горящих глазах, чёрные крылья падшего ангела и хвост в виде змеи, что струился по его телу. Кэмерон внезапно понял, что всё, что он только что увидел, произойдёт, если камень попадёт во власть этого существа… Дьявола. Губы его дрожали, и тело почти онемело, но единственной действующей рукой он нащупал рукоять ритуального кинжала возле своего бедра. Его взор, полный ужаса, на мгновение перешёл к возлюбленному, он мысленно попросил у него прощения. Франсуа словно прочёл его мысли. — Нет! Кэмерон! — Теперь, — Шейна передала кубок с кровью Далтону, и тот облизнулся, готовясь её вкусить. — Повтори слова отречения, и всё свершится. Скажи трижды, что отрекаешься от силы! Кэмерон посмотрел на существо, что раньше представлялось ему Шейной, уголок губ его дёрнулся в презрительной насмешке. Ладонь крепче сжала рукоять кинжала, и в следующую секунду всполох лезвия по шее вырвал из его горла густой и бурный алый поток. Существо взревело, словно его только что самого смертельно ранили. Комната закружилась и поплыла, ускользая, превращаясь в бесформенное чёрно-белое пятно. Франсуа вырвался из чужих рук и кинулся к нему, пытаясь зажать рану. Сквозь его пальцы потоками лилась горячая кровь, которую никак было не унять. — НЕЕЕЕееееЕЕЕТ!!! — последнее, что услышал Кэмерон, был истошный крик Франсуа, быстро растворяющийся в накрывающей его пустоте.