ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Всё шло как по накатанной. Возле подвала их встретил Деконтрэ, а с ним студент второго курса, имя которого Франсуа теперь уже знал, — это был Томас Генри, дружок Шона Бреннана. С Франсуа у них не очень сложились отношения, ибо Томас, хоть и имел титул, но всем прекрасно было известно, что он внебрачный сын, а потому для него это больная тема. Родовитость и благородство Франсуа, как, впрочем, и других урождённых юношей истинно «голубых» кровей, вызывали в нём зависть и злость, а также большой элемент соперничества, доходивший порой до маразма. Что касается Бреннана, то Франсуа ему не понравился сразу. И причины не знал даже сам Франсуа. Шон часто поддевал его, паразитируя на его не самом крепком сложении и стройной фигуре, а также любви красиво и со вкусом одеваться. Кроме того, его задевало то, что на занятиях по верховой езде и фехтованию, а также на плацу Франсуа давал ему фору, и не раз, а ведь ему почти никто не был конкурентом, не считая Жильбера, так что победы Франсуа его крайне злили. — Приветствую, кадеты. — Кивнул Деконтрэ. — Прошу сперва вот здесь, на этой вот бумаге написать, что даёте слово чести не разглашать ни одной живой душе, что здесь бывали, и потом ступайте за мной! — добавил Генри с загадочной улыбкой. Франсуа уже знал этот оскал, но сегодня ничего не предвещало особого случая, а потому виконт старался не реагировать. Их проводили на склад, где накрыт пышный стол, за которым уже сидело с два десятка кадетов с разных курсов. — О, пришли! Давайте к нам! — их приветствовал Максимилиан собственной персоной. — Прошу, прошу! Располагайтесь, гости дорогие! Вина им! Вина и рома! Их тотчас рассадили по местам, кого куда. Эллиот на этот раз сидел не с Адамом, между ними вклинился Кремер, далее Сев и Джон, разбавленные старшекурсниками, а Франсуа уже знал, куда ему сесть, — возле Фэлкона и Деконтрэ. — За нас, милорды и господа! — подняли полные бокалы и отдали салют. — До дна! Франсуа не стал пить, лишь сделал вид, что пригубил. Он наблюдал за Адамом, даже когда приказывал себе не смотреть в его сторону, взгляд то и дело утыкался в его лицо. Джон тут же захмелел, любя всё и всех вокруг и даже порывался петь! Сев почти не пил, но охотно веселил других. Остроты и забавные истории лились с вином по бокалам. Стоял беззаботный смех. Совсем как тогда. Франсуа заметил, что между Адамом и Дрейком некая стена, и в глубине души был тому даже очень рад, и всё же его Адам грустен, а это не могло не отразиться и на его настроении. Прошёл час. — Эй, виконт, до дна! Ты совсем не пьян, так не пойдёт! — приметил Бреннан. — Или тебе мамочка не велит? Надо спросить разрешения, прежде чем приложиться к бокалу? — Уймись, Шон. — Осёк его Жильбер, давно зная об их контрах с Франсуа, однако не принимая ни одну из сторон. И всё же Франсуа ему нравится куда больше. — Довольно уж вина. Макс, нам надо расходиться. — Не будь букой, Жильбер. Ещё немного! Франсуа! — канючил Максимилиан. — Один бокал, за моё здоровье! — За твоё здоровье он должен пропить своё? — Какой ты вредный, Жильбер! — Какой уж есть. — Адам, давай хоть ты со мной на брудершафт, раз Франсуа не хочет! — Охотно! — Адам скрестил бокалы с Максимилианом. Как и в прошлом, после Максимилиан щедро раскинул на стол карточки с порнографическими картинками. Франсуа внимательно наблюдал за Адамом, и тот неизменно украдкой взял одну из них, особо ему понравившуюся. Франсуа улыбнулся. — Мой второй сюрприз, меж тем, раскроет нам неожиданные секретики! — Макс поднял вверх книгу, учебник по истории. Франсуа обомлел. Почему эта часть повторяется, он же не… «Кремер должен был отдать эту книгу Адаму, вместе с конвертом! Адам сдал книгу, так и не найдя его?!» У него похолодели и вспотели руки, от лица отлила кровь, и он побледнел, что не укрылось от Деконтрэ. Все непонимающе воззрились на младшего Гранта. — Решил я сегодня, значит, забрести в библиотеку, взять почитать что-нибудь полезное. Но, друзья мои, что я там нашёл! Сейчас я вам зачитаю… — он вытряхнул из книги два листочка, исписанных чьей-то рукой, и принялся читать. Все слушали внимательно, а Адаму стало откровенно скучно. «Лучше бы прогулялся и лёг спать, ей-богу…» — Тут есть и подпись «Ф». Угадайте, кто это! Кто наш Ромео? — Макс замахал листочком со стихами прямо над головой виконта. — Все, конечно, сразу поняли, о ком речь. Франсуа не знал, куда ему деться от столь пристального внимания. Он никак не ожидал, что в этот раз объектом всеобщего осмеяния будет он сам, к тому же быть поднятым на смех столь унизительным образом, да ещё перед Адамом… Теперь он понимал, как тот чувствовал себя в прошлом, когда Макс читал всем его стихи, его сокровенные мысли. Как ему было тяжело и неприятно. — Это никого не касается. — Ну довольно, Максимилиан, юноша переписал любимые стихи или написал их своей возлюбленной, которая наверняка вдали, и забыл эти листы в учебнике, что такого? — негодовал Жильбер. Он успел заметить взгляды Франсуа в сторону Адама уже давно и, сидя с ними обоими за одним столом, успел убедиться в правоте своих догадок. Но его это не касалось. Виконт и барон всегда вели себя более чем пристойно, и у него не было повода делать им замечаний, призывая к приличиям. А потому он понял, что если и имеют место чувства, то это не просто каприз или прихоть юности, а искренние и глубокие чувства, которые каждый из них тщательно пытается укрыть, оберегая от посторонних глаз. А тут такой пассаж. — Раскройте, виконт, нам секрет, кто ваша возлюбленная, такие стихи можно было написать только прекрасной даме сердца! — поинтересовался Кремер. — А может, у него кавалер, а не дама! — выкрикнул Бреннан, и все загоготали. Но Адаму было не до смеха, он взволнованно смотрел на Франсуа, догадываясь об адресате. Франсуа отвёл взор, не желая давать другим повода догадаться так же. — А что, если и так! — Максимилиан открыл книгу и заглянул в листок тех, кто брал эту книгу в библиотеке. — Книгу взял виконт, а вот сдал её… — Максимилиан посмотрел на Дрейка, и все тут же перевели всё внимание следом. Эллиот сжался под всеми этими взглядами. Теперь Адам запутался окончательно. Кто же написал эти стихи и кому они предназначались? Он вспомнил, как Дрейк схватил точно такую же книгу со стола, когда убегал из комнаты, вспомнил и его слова про чувства. — Так что, наша Джульетта — это тихоня Эллиот?! — А если и я, то что? — вдруг повысил голос всегда тихий Эллиот. Все замолчали. Шутки кончились, такого поворота никто не ожидал. — Распнёте меня за чувства? Разденете догола и привяжете к позорному столбу?! Я не желаю участвовать в этом балагане! Всего доброго. — И вышел. Франсуа не успел его остановить, и сейчас несколько десятков глаз снова воззрились на него. Повисло молчание. — Вот это поворот! — Аха-ха-ха! Виконт, ну ты даёшь! — похлопал в ладоши Фэлкон. — Ты разбиваешь сердца, и не только дамам! — смеялся от души Сев. — Это ж надо, Эллиот. Я, признаться, удивлён и немного ревную! — И я! — поддакнул охотно Джон, не желая оставлять друга в столь нелепой ситуации. — Это была лишь проба пера. У каждого из вас всё ещё есть шанс. — Улыбнулся Франсуа и пошловато подмигнул Бреннану, отчего все сидящие за столом прыснули со смеху, переводя всё в шутку, а Бреннан чуть не захлебнулся от злости, однако не посмел при Фэлконе и Деконтрэ полезть в драку. — Прошу меня простить. Мне надо объясниться с Джульеттой! — Давай! Аха-ха-ха! Франсуа вышел. Он хотел немедленно найти Дрейка и поговорить с ним. Поблагодарить его за то, что он взялся защищать его, хотя в том совершенно не было нужды. Ужели Франсуа слишком предвзят к нему? Эллиот уже был на пути в казармы, непривычно злой и раздражённый, он не откликался на зов виконта. — Дрейк! Да постой же ты! — Франсуа всё же нагнал его и заставил остановиться, перегородив дорогу. — Погоди. Ты не обязан был… Прости, я был груб с тобой. Я признаю. Хочу поблагодарить тебя. Ты вступился, хотя я тебе не нравлюсь. Все решили, что всё это шутка, так что не нужно бежать и забиваться в угол. — А кто сказал, что я собрался забиться в угол?! — Мы оба знаем, кому были адресованы те строки. Давай начистоту. Ты не виноват в том, что у тебя тоже есть чувства к нему. Признаться, я дико ревную. Ведь вы живёте с ним бок о бок, хотя он должен был жить со мной. — Должен был?! Он тебе ничего не должен! — тон Эллиота был так нетипично жесток для него. — Ты вмешиваешься в наши отношения. Трёшься всё время поблизости! Мы из-за твоей писанины даже поссорились сегодня! Ты не нужен ему! — он буквально выплюнул ему в лицо все свои чувства. — Я тот, кто ему предназначен! — Предназначен? Не смеши меня. Почему ты так решил?! Да он даже не глядел в твою сторону, пока я не наделал глупостей и не спугнул его! — Он отказался жить с тобой и предпочёл меня, смирись и отстань от нас! Прекрати портить нам жизнь! — непозволительно громко высказался Дрейк. — Я не порчу вам жизнь! И не надо говорить о тебе и о нём «мы», никакого «вы» нет! — Думаешь, я ради тебя это всё?! Ты непрошибаемый болван! — Хватит. Успокойся. Я не хочу ссориться с тобой и понимаю, что ты не ради меня всё это сделал. Но я не собираюсь отступаться от него только потому, чтоб тебе было удобнее. Он сам должен сделать свой выбор, ты не имеешь права решать за него, с кем ему быть и кого любить, как бы тебе этого ни хотелось. Ровно как и я. Давай же договоримся мирно. Мы оба любим его, а значит, желаем ему счастья. Любой его выбор должен быть принят другим. Если он предпочтёт тебя, я не стану мешать вам и отойду в сторону. Но если он выберет меня, ты уйдёшь. Согласен? Так будет честно и по отношению к нему, и по отношению к каждому из нас. — Хочешь сделку, значит? — прищурился недобро Эллиот. — Сделку? — Франсуа не нравилось это слово. — Я не торговец, чтоб заключать сделки. — Значит, заключим договор. Но учти, я более чем уверен, что если он предпочтёт тебя, то ты не сделаешь для него ничего, кроме как однажды сведёшь в могилу! Но изволь. Эти слова Франсуа насторожили. Почему он так сказал? Он что-то знает?! Или то лишь злые слова, сказанные из-за ревности и неуверенности в своих силах? Дрейк достал из сапога нож и резанул свою ладонь, затем протянул этот же нож Франсуа. — Договор на крови, нет ничего более честного. Франсуа не принял ножа. Вид окровавленной ладони сразу напомнил ему роковую сцену смерти Адама на алтаре и его собственные руки, все перепачканные в его крови, когда он пытался зажать его рану. Эта сцена много раз возвращалась к нему во снах, и он просыпался в холодном поту с его именем на устах, пугая Кремера. — Мне вполне было бы достаточно слова джентльмена. Но, кажется, я обратился не по адресу. — Он очень внимательно посмотрел на Дрейка, словно пытаясь угадать в нём то, чего не видят остальные. Тихий омут, в котором водятся черти. А с виду такой слабый… а вот его другая сторона. — С этого дня каждый сам за себя. Доброй ночи. — Трус! Если ты не умеешь ставить точки, твой отец сделает это за тебя! — выпалил ему вслед Дрейк. Франсуа обернулся, эти слова прозвучали уж очень зловеще, у него почему-то пошли мурашки по коже. Он перехлестнулся взглядом с Дрейком. — Смотри, чтоб точку не поставили на тебе, Дрейк. Не дожидаясь очередной гадости в спину, Франсуа ушёл. Но слова Дрейка всё ещё звучали у него в ушах, и он никак не мог понять, почему тот их произнёс. Что он имел в виду? Он даже не видел его отца. Никто в обществе, да даже в кругу семьи, не считая поместья Агнес Холл, не догадывался о том, кто на самом деле его отец и на что он способен. Как раз к этому времени подоспел Адам. «Что между ними произошло?» — Твоя рука, Эллиот! — Просто царапина. — Он сжал ладонь в кулак. — Что он тебе сказал такое? Это он сделал? Эллиот молча посмотрел на Адама и так же молча побрёл в казармы. Теперь Адам не понимал ровным счётом ничего. Он видел, как удалялись двое, но вдруг вспомнил про письмо, которое взял с собой для того, чтобы вернуть его Франсуа. Лучшей возможности может и не представиться. Он догнал Франсуа у двери его с Кремером комнаты. — Виконт! — Что? — Франсуа не был в настроении, и последний, кого он сейчас хотел видеть, был Адам, с его конвертом в руках. — Вот. — Он протянул конверт. — Я не стану это читать. И возвращаю его тебе. — Он избегал взгляда Франсуа. — Прошу, больше не пиши мне. Не знаю, что творится между тобой и Дрейком, но это не моё дело. Просто, пожалуйста, не причиняй ему боль, он этого не вынесет. — Я написал это тебе, чтобы ты наконец понял, что я не лжец и не лишился рассудка. Адам вопросительно на него посмотрел. «Что же он такого там мог написать?» — Ты не представляешь, как мне тяжело видеть тебя каждый день и не иметь возможности… неважно. Если тебе всё это не нужно, выкинь или сожги, я не стану больше тебе докучать. Ты сможешь сам выбрать того, кто достоин взять себе твоё сердце. Но Дрейк не такой милый и тихий, каким всем показывается. Он расчётлив и хитёр, и я больше не куплюсь на его невинность, потому что чувствую, что этот человек опасен. И тебе не советую. Берегись его. — Я не обязан никому отдавать своё сердце! Мы знакомы всего неделю. В прошлую нашу встречу с тобой ты чётко показал, что тебе нужно не сердце… — он смутился и отвернулся, и покусал губу. — Я не понимаю ничего. Стихи ты написал Дрейку, а до того… — дальше он прошептал едва слышно, — …целовал меня. Неудивительно, что он пытался сжечь твоё письмо мне. Он ревнует. А ты так играешься с ним. Он высказал тебе за твои игры, и потому ты теперь на него клевещешь? — Что? — Франсуа повернулся к нему. — Он пытался сжечь моё письмо? Вот как? Глупец. Ты ничего не видишь. Это были твои стихи, ты их написал мне, пытаясь признаться в любви. Это ты в прошлом был на моём месте, и эти строки я восстановил по памяти и вложил в этот самый конверт, что у тебя в руках, чтоб ты знал о моих чувствах. Я даже подписался! Эти строки были для тебя, а не для него! — он было протянул руку, чтоб коснуться его лица, но вовремя успел остановиться. — Он пытается разлучить нас, настраивает тебя против меня, как же ты не понимаешь? Выходит, он вскрыл конверт и украл стихи, чтоб унизить меня при всех и отдалить тебя. Он мерзавец, а ты защищаешь его. Меня очень беспокоит, что вы с ним спите в одной комнате. Он одержим тобой, и мне страшно даже думать о том, что он может сделать с тобой, пока ты спишь! — Не говори глупости! Эллиот — добрейший друг, он заботится обо мне и моих чувствах, поэтому он хотел это сжечь. И я не стал бы писать тебе стихов! — он покрутил конверт в руке и всё-таки развернул его, бурча себе под нос: — Тем более таких наивных и глупых, словно я девчонка. — Его взгляд начал бегать по строчкам, затем брови медленно стали вздыматься от удивления. — Что это? Ты описал сегодняшнюю вечеринку? Погоди, но письмо я получил раньше… — у него в голове не укладывалось. «Как это возможно? Он что, обладает даром ясновидения? Или… всё правда?» Адам молча уставился на Франсуа, не имея слов, чтобы это объяснить, отчаянно ища хоть что-то. Но слова всех кадетов, жесты, движения и даже карточки с порнографией, которые разобрали мальчишки, да и сам Адам. Всё сходилось в точности. — Это невозможно. — Прошептал он растерянно. Холодок пробежался по спине. — Я же говорил. Всё это уже было. Ты просто не помнишь. Мимо них прошёл Эллиот. Он появился словно из ниоткуда, Франсуа был готов поклясться, что коридор был совершенно пуст. Дрейк вышел словно из стены, из теней, ползающих по полу благодаря дрожащим огонькам светильников. Поравнявшись с ними, он недобро зыркнул на Франсуа, его глаза на секунду сверкнули ярким изумрудным отблеском, отражая свет, словно кошачьи, или это только показалось виконту. Франсуа будто окатили холодной водой. Он, не моргая, проводил Эллиота в спину, пока тот бесшумно не скрылся за углом. Франсуа узнал эти глаза.