ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Наступили выходные. Большинство курсантов разъехались по домам. Грант тоже отбыл, и оставшиеся студенты были предоставлены сами себе и своим наставникам. Франсуа старался не выпускать Адама из виду, но так и не смог убедить того срочно переселиться в другую комнату, если не хочет жить с ним, то поменявшись с кем угодно, лишь бы не оставаться в одной комнате с Дрейком. Деконтрэ предупредил своих подопечных, чтобы те вели себя тихо и свой день проводили так же, как и будние — в чтении, подготовке к занятиям и практике верховой езды, физических нагрузках и фехтовании. — О, а что, если нам устроить фехтовальный турнир?! — вдруг пришла идея к Максимилиану за завтраком. Другие курсанты охотно развернулись к нему и начали бурно обсуждать. — А что! Давайте! — Отличная мысль, Макс! — поддержал Шон Бреннан. — Да, настоящий рыцарский турнир! — Не рыцарский, а просто тренировочное состязание. — Поправил Жильбер, не очень радуясь всеобщему энтузиазму, однако это было лучше, чем предыдущая затея Макса. — Что скажешь, виконт? — Сев тоже был воодушевлен и хотел поучаствовать. Джон уехал, ровно, как и Кремер и делать им обоим было особо нечего. — Я не против. — Легко согласился Франсуа, косясь в сторону Адама. — А ты, МакКинзи? Что скажешь? Ты с нами? — спросил Сев и его. Адам только кивнул, а Эллиот, словно ожидая их с Франсуа ответа, сам огласил свое желание участвовать, чему многие удивились, ведь парень не особо тяготел к физическим упражнениям и соревнованиям, никогда не был в числе лучших ни на выездке, ни в рукопашной, ни уж тем более в фехтовании. Отношения Эллиота и Адама еще не наладились, но после той ночи с письмом, молодой барон казался немного рассеянным и отстраненным от происходящего вокруг. То ли он был настолько обескуражен неоспоримыми доказательствами слов виконта, и еще обдумывал их, то ли его занимали какие–то другие мысли. В любом случае он казался почти отсутствующим в шумной компании, даже находясь среди бурных юношеских обсуждений. Тем не менее уже то, что Эллиот вновь сидел рядом с Адамом и неизменно сопровождал его повсюду, говорило о том, что былой ссоры уже нет, что очень беспокоило Франсуа. После завтрака мальчишки спешно приступили к подготовке. Состязания назначили на малом манеже, пока там не планировался выгул лошадей, а почва была достаточно рыхлой, чтобы смягчить любое падение. Договорились, что состязаться будут до первой крови, но, чтобы никаких серьезных ран. А чтобы увеличить азарт, вопреки настоянию Деконтрэ, мальчишки отказались от полной защитной амуниции, решив, что так будет справедливее и натуральнее. Сошлись лишь на том, что оденут защиту только на туловище. Сражение будет происходить на боевых кавалерийских саблях. В означенный час, все собрались на манеже, разгоряченные предвкушением схватки. Деконтрэ определил жеребьевку. Каждый кадет должен вытянуть из треуголки свернутую бумажку с именем своего противника. Так определились пары в состязании. Адам в паре с Максимилианом, Сев с Шоном, Деконтрэ повезло быть с равносильным Фэлконом, а Франсуа достался Эллиот Дрейк, чему последний был несказанно рад в глубине своей загадочной души. Итак, состязание началось, пока определенная пара сражалась, остальные воодушевлялись, выкрикивали поддержку своим друзьям и следили за соблюдением правил. Сев и Шон были не сопоставимы по своим навыкам и силе. Тут никто не надеялся на чудо, и Сев очень быстро получил тонкую царапину на своем прыщавом лице, к великой радости Шона. Вторыми были Жильбер и Фэлкон. Этого боя все ждали с большим нетерпением, ибо каждый из них был в этом искусен. Их поединок был похож на танец. Фэлкон гибкий и юркий, изящно подначивал своего оппонента, играючи уходя от его атак, и сам атаковал в совершенно неожиданные моменты, сближаясь с Деконтрэ. Боролись они долго и красиво, распаляя мальчишек делать ставки на победителя. В конечном счете, Фэлкон все же упустил атаку Деконтрэ, и получил царапину на кисти руки. Но поражение его не расстроило, ведь Жильбер затем сам перевязывал его своим платком, что было для Брюса Фэлкона лишним поводом к сближению с Жильбером, который ему скрыто так нравился. Адам с Максимилианом тоже были довольно сравнимы по своим навыкам и силе, но их поединок закончился очень быстро, вопреки всем ожиданиям и прогнозам. Совершенно нетипично для себя, Адам пропустил третью атаку Макса и поплатился за это царапиной на ноге. Его это не расстроило и не развеселило, ему словно было плевать. Он только почтительно поклонился своему сопернику, признав его победу. — Как же так, МакКинзи! — негодовал Жильбер. — У тебя одни из лучших результатов на уроках фехтования! Я ставил на тебя. — Прости, Жильбер, я что–то сегодня не в форме, — пожал плечами Адам. — Ничего. Бывает. Пусть Макс потешится этой скромной победой. — Тихо сказал Жильбер Адаму на ухо, желая его подбодрить. Адам сухо улыбнулся и кивнул. Последняя пара Франсуа и Эллиота вышла на поле боя под общее улюлюканье. — Сейчас они нам устроят Ромео и Джульетту! — выкрикнул Шон. И все, вспомнив вчерашний вечер, поддержали его шутку смехом. — А вы уверены, что им нужны сабли? Виконт сможет поразить Дрейка мечем, что носит между ног! — Шон заткнись. — Шикнул Фэлкон. — Да, хватит. Ты забываешься. — Деконтрэ тоже не нравилась эта непонятная травля. Казалось, что все, что касается виконта, вызывает в нем бурю эмоций, причем всегда негативных. Это пора было прекращать. И даже сделав вид, что он закончил шутить, Бреннан продолжал шептаться с Томасом, в деталях обсуждая то, каким жалким сейчас будет это зрелище, где жалкий виконт попытается не задеть своего любовника. — К оружию. Эллиот протер свою саблю платком и откинув его в сторону, принял боевую стойку. — Помните, до первой крови! — еще раз предупредил Деконтрэ, адресуя это скорее Добиньи, чем Дрейку, и скомандовал начало. Франсуа трудно было сконцентрироваться. Едва они встали в стойки, и он поднял саблю, он никак не мог сосредоточиться на действиях противника. Ему казалось, что его все отвлекает. Однако зная с кем имеет дело, он усилием воли заставил себя собраться и крепче сжал эфес в руке, чтоб противник не смог выбить оружие из его рук. Франсуа на миг зажмурился. «Ах ты тварь, пытаешься одурманить меня? Не выйдет!». Он начал читать про себя молитвы, все что знал, а знал он их предостаточно, ибо набожная матушка читала ему библию с самого рождения. Он старался не смотреть Дрейку в глаза, ибо всякий раз, когда их взгляды пересекались, у него сразу создавалось ощущение, что проваливается в бездонный колодец и у него почти подгибались колени. Франсуа решил смотреть строго на его клинок и тогда его словно отпустило. Он приготовился и стал ждать первого выпада соперника, чтоб понять его тактику боя. Так учил его фехтовать отец. Дрейк сделал свой первый выпад, но в силу невысокого роста и хилой комплекции, он не рассчитал удар и попросту не дотянулся до Франсуа, выпад «провалился», к всеобщему веселью. — Подойди поближе! Так только траву косить! Дрейк нахмурился и снова сделал выпад, на этот раз удачнее, сабли схлестнулись со звоном и разошлись, однако теперь уже нападал Франсуа. Он решил не красоваться перед Адамом и остальными, как некоторые юноши до него, а выбрал самую простую технику фехтования — в военном стиле «удар–рипост», то есть, после каждого отражения удара Дрейка, шла мгновенная контратака ударил — отбил, отбил — ударил. Однако его соперник словно распробовав стиль на вкус, стал атаковать чаще. Удары сыпались на Франсуа один за другим, метясь преимущественно в верхнюю часть туловища, он едва поспевал отражать их и ставить блоки. — В голову не метим. — Сделал замечание Жильбер, напряженно наблюдая за поединком. Дрейк и так и эдак пытался найти бреши в защите виконта, но тот все равно был искуснее и быстрее. В какой–то момент виконт перевел удар в укол, «завязав» саблю противника и вывернул ее из руки Эллиота. Клинок упал на землю. Народ заголосил. — Молодец, виконт! — Эллиот, бери саблю в руки, бой еще не окончен. Дрейк крайне недоволен. Он зло зыркнул на Франсуа, униженно наклонился, поднимая с земли оружие и не дожидаясь стойки, кинулся в новую атаку. Удары его становились все более быстрыми, хлесткими и резкими, и сыпались с разных сторон, и столь же быстрая была его контратака. Франсуа не отступал, он парировал очередную серию ударов, но стоило хоть малость отвлечься, как Дрейк атаковал с удвоенным рвением. Курсанты улюлюкали, подначивая то одного, то другого. Такой ярости от мышки Эллиота никто не ожидал, а потому всем стало крайне любопытно, кто же все–таки победит. — И почему он на уроках никогда не проявлял такой скорости, ты посмотри, Добиньи едва успевает отражать его атаки! — приметил Фэлкон. — Не знаю, в него словно дьявол вселился, просто неутомим, как будто копил всю энергию для этого боя, — ухмыльнулся Жильбер. — Столько пыла. Еще немного и он сломит оборону виконта. Адам взволнованно наблюдал за этим поединком, нервно сжимая эфес своей сабли. Франсуа и Эллиот слишком распалились, они уже не расходятся после серий ударов, а бьются так, словно они на войне, и уж точно не союзники. Клинки свистели и извивались, звякая металлом, и вот они сошлись, скрестив их, дыша друг другу в лицо. — Он сделал выбор этой ночью. Наше примирение было очень сладким. — Прошептал Дрейк. — Так что тебе пора уходить, ты проиграл. — Я не верю тебе и твоим лживым словам. И не боюсь тебя, Шейна, или кто ты там есть. Ты никогда не получишь ни его, ни камень! Виконт сделал рывок и оттолкнул Дрейка так, что тот, споткнувшись упал на землю. — Эллиот, осторожно! — вскрикнул Адам и тут же себя одернул, испуганно зажав рот ладонью, не понимая, как это вырвалось вопреки его воле. Когда удары рушились на виконта, его сердце заходилось от тревоги, ему хотелось его защитить. Но вот Эллиот упал на землю, и что–то внутри будто упало вместе с ним, он почти ощутил боль в ушибленном локте своего соседа, и губы сами по себе выкрикнули это, но он ведь даже не думал. Вскрик Адама и его сочувствие Эллиоту выбило Франсуа из душевного равновесия. Он ожидал, что тот скорее будет переживать за него, и потому воспринял это близко к сердцу. Дрейк тут же вскочил на ноги, ухмыльнувшись виконту, словно почуяв его сомнения, мол, видишь, за кого он болеет. А вот Адаму было не по себе, вчера ночью, последнее, что он помнил, так это то, как он зашел в их с Эллиотом комнату, после разговора с виконтом, закрыл за собой дверь и тут же наткнулся на Дрейка. Тот, кажется, прижал его к двери своим телом «его глаза светились в темноте лишая меня всякой воли, ладонью он зажал мой рот и… провал. Почему я не помню, что было дальше? Как я заснул? Или все это было сном?». Голова разболелась от мыслей, он сморгнул, снова возвращаясь к реальности, в которой молодой барон, несомненно, что–то упустил. Франсуа стоял поникнув, но явно злясь, зажав раненую руку, а Эллиота и других победителей радостно чествовали. Все гудели. Деконтрэ подбадривал виконта, хваля его за технику. — Это скорее случайность, Добиньи, не переживай так. — Он похлопал виконта по плечу и вместе с остальными принялся поздравлять Дрейка и остальных победителей. Адам понял, что вновь внезапно выпал из событий, и тревожно заозирался по сторонам. — Как так вышло, что Дрейк победил? — В себе ли ты? — удивился Фэлкон. — Только что во всю глотку орал, подбадривая его «Элли, вперед, Элли, давай!», а теперь спрашиваешь, как он победил? — Я? Орал?..– рассеяно пробубнил Адам. — Все благодаря тебе! — Эллиот радостно подскочил и крепко обнял Адама, а тот скорее от безысходности ответил, похлопывая Дрейка по спине. — О, Ромео! Мало того, что Джульетта тебя отделала как бог черепаху, так еще и изменяет с бароном! — Бреннан не упустил возможности подковырнуть Франсуа, косясь на Адама и Эллиота. Хотя в правилах значилось «до первой крови», разъяренный, словно дикий зверь Эллиот изловчившись бить не только по сабле, но и по чувствам виконта, нанес два удара подряд. Франсуа чудом избежал прорубленной груди или отрубленной руки, отделавшись лишь довольно глубокой царапиной на плече. — Ладно, все раненые немедля к врачу! Царапины нужно обработать, не хочу потом объясняться перед вашими папеньками за шрамы и заражения! — скомандовал Деконтрэ. — Я отведу тебя. — Вызвался Эллиот. — Не надо. — Отрезал Адам, отбрыкавшись от настырных и слишком крепких объятий. Он увидел, как сочилась кровь сквозь пальцы руки, которой Франсуа зажал свою рану и направился к нему. Без лишних слов, достав свой платок, он хотел перетянуть плечо виконта, пока они доберутся до доктора. — Очень больно? Дай, я завяжу. — Благодарю. Не надо. Это лишь царапина. — Попытался улыбнуться Франсуа, но все же взял платок, сжав руку Адама чуть дольше допустимого. — Больше пострадала моя гордость. Ты так болел за него… — Тут такое дело, я этого не делал…– шепотом начал Адам. Он хотел рассказать виконту о тех странностях, которые его одолевали с прошлой ночи и до сих пор. — Я постоянно как будто пропускаю моменты. Мне кажется, ты прав, с моей памятью что–то происходит. Франсуа насторожился. Убедившись, что никто больше их не слышит, он прошептал Адаму: — Он не Дрейк и он не друг тебе. Это существо… у него светятся зеленым глаза, он демон, который умеет надевать личину человека. Эти слова заставили Адама слушать виконта внимательно. Зеленые светящиеся глаза, если бы Адам не видел сам, то списал бы на психическое расстройство виконта. — В прошлом он был еще и женщиной, выдавал себя цыганкой по имени Шейна, и даже как–то притворялся мной, чтобы смутить тебя. Если хочешь, испытай его, наверняка он побоится святых вещей. Пока мы дрались, я читал про себя молитвы. И только твои крики в его пользу смутили меня, и я перестал, и сразу же он настиг меня. Он умеет проникать в твое сознание и путать. Надень крест и читай молитвы, когда он рядом. Положи библию под подушку и пей святую воду. И, пожалуйста, берегись его, он крайне опасен. Подумай еще раз о том, чтобы отселиться. — Может еще чеснока добавить? Тогда не только он меня будет сторониться. — Адам улыбнулся, хотя от таких новостей, его скорее била тревога. Виконт задумался. — Да, давай! Только освяти его в церкви! И еще — не смотри ему в глаза! Тогда он не сможет тебя контролировать! — Ты должен мне все рассказать. — Есть вещи, которые я боюсь тебе рассказывать, потому что не хочу их повторения. — Признался Франсуа. — Но, похоже, если ты будешь и далее пребывать в неведении, то подвергнешься еще большей опасности. — Но сначала, нужно перевязать твою рану, как следует. — Не стоит. Уже даже кровь не идет. И все же он согласился проводить его до лазарета, но повел Адама долгим путем, чтоб подольше побыть в его обществе и не пересекаться с остальными, кто уже пошел туда. Однако до лазарета они не дошли. Скоро Франсуа стало трудно дышать. Его сердце заколотилось как бешеное, он весь взмок. От природы черные глаза не позволяли сразу увидеть, как сильно расширились его зрачки. Он осоловело смотрел по сторонам, словно не знал куда идти. — Кажется, я перенервничал, — улыбнулся он, хватая Адама под локоть. Его слегка мотало. — Франс, ты побледнел. — Адам перекинул его руку себе на плечи, и скорее повел в лазарет. С каждой минутой тому становилось все хуже, так что уже у самого лазарета, Адаму пришлось взвалить его себе на спину и буквально тащить на себе. — Помогите! Ему стало дурно! Доктора! — кричал он. Мальчишки помогли дотащить и уложить Франсуа в койку. Мистер Морис Холл работал доктором в академии уже несколько лет, и повидал многое. От кадетов, подхвативших холеру, до обычных симулянтов. Он привык к тому, что юноши из знатных семей часто притворялись больными, чтобы избежать наказаний или очередных испытаний, которые были особо жесткими в первые недели учебы. Вот последнего то он и ожидал, когда кадеты произнесли ему имя и титул страждущего. Однако при осмотре доктор не на шутку взволновался. Пульс кадета был замедленным, он тяжело дышал, его кожные покровы были бледными, а губы отдавали синевой. — Так разойдитесь все, дайте воздуха! Кто не ранен — выйдите, а остальные ждите своей очереди! — строго скомандовал он. — Что с ним?! — Адам упрямо не хотел уходить. — Вы еще здесь. Ладно, поможете. Что это за рана? — доктор разрезал рубашку на плече виконта, и принялся рассматривать. — Мы устраивали соревнования. Но разве это не просто царапина? — Простая царапина, сэр, может при стечении обстоятельств убить и быка. — Он обработал рану. — Его зрачки расширены, сердце нестабильно, будто он глубокий старик, переживший инфаркт, кожа синюшно–бледная. Откройте окно. — Что это все значит? — Адам делал все, что мог. Он распахнул окно шире. — Он выживет? Ну не молчите! — Пока мне точно не ясно. — Доктор достал несколько бутылочек, из одной он влил в рот виконта непонятную мутноватую жидкость, в другой премерзко извивались пиявки. — Корень солодки поможет поднять его давление. Но это только симптом. Доктор все бубнил и бубнил себе под нос непонятные умозаключения и названия средств. А Адам уже впадал в панику, наблюдая, как Франсуа уходил в бессознательное состояние. — Он не принимал никаких «особых средств»? — Нет. Не знаю. Каких, например? — Может быть опиум? — Не думаю, нет. Я его и пьяным то не видел! Франс…– он взял виконта за руку, пытаясь достучаться до его сознания. Пиявки примостились вокруг ранки виконта и с удовольствием посасывали его кровь. — Остается только ждать. Больше сделать сейчас, увы, ничего нельзя. Похоже, он отравлен, но определить яд не представляется возможным. Неясно принимал ли он что–то сам, или то попало в кровь с этой царапиной. Сколько вы говорите прошло времени после поединка, что ему стало плохо? — Не больше часа, я думаю, может и меньше. Доктор Холл понял, что обычным заражением это быть не могло, но озвучивать свои подозрения при кадете не стал, хоть тот и заметно и искренне переживал за друга. — Что ж, пока мы ждем… — Чего ждем?! — Когда он очнется, конечно. Мне нужно заняться и другими кадетами, у вас вот у самого я вижу штанина в крови. — Ничего такого, займитесь другими, я пока побуду с ним. — Не глупите, снимите брюки, я обработаю вашу царапину, он никуда не убежит! Адаму пришлось повиноваться. Дальше, пока доктор занимался остальными, Адам прильнул к холодной и слабой руке Франсуа губами и мысленно принялся молиться, чтобы он поскорее очнулся. — Пожалуйста, открой глаза, ты мне еще столько должен рассказать. Ты же говорил там, в твоем прошлом, мы были близки! Без тебя не получится того будущего. Не получится ничего. — Шептал он. Его вдруг охватило такое глубокое и неожиданное переживание, что он никак не мог отойти от виконта. Мальчишки тоже то и дело терлись возле лазарета, пытаясь узнать все новости о самочувствии сокурсника. Уже сгустились сумерки, а виконт все не приходил в себя. Однако доктор, прослушав его сердце отметил, что есть улучшения, ритм хоть и слаб, но стабилен. Адам не отходил от Франсуа ни на шаг, он сидел, искусав от волнения губы. — Вам следует отдохнуть, от вашего сидения тут, раньше, чем должно он не очнется, мой друг. — Я не устал. Ему лучше? — Да. Думаю, мы преодолели опасность, жить он будет. Когда проснется, я смогу получше его обследовать и опросить. — Это болезнь? Он серьезно болен? Доктор помедлил с ответом, но видя, как сильно юноша переживает, присел с ним рядом. — Скажите, сэр МакКинзи, нет ли у виконта явных недоброжелателей в его окружении? Адам задумался, в мыслях возникло несколько имен. — А почему вы спрашиваете? Думаете, что это недомогание вызвано… — Ядом, сэр. Определенно, все симптомы говорят о растительном яде. И если виконт, не ел неизвестных ему ягод или растений, не употреблял тоников и средств, что похоже исключено, ведь в таком случае его мучили бы еще рвота и жидкий стул, то самый вероятный метод отравления мог бы быть через кровь. — Доктор Холл внимательно посмотрел на кадета. — Эта рана? — Конечно, в нее могло что–то попасть. Возможно, что–то было на платке или руках самого виконта, когда он зажимал этот порез. — Или…– Адам сглотнул от ужасающей его догадки. — На клинке, которым его ранили? — Я бы не стал делать поспешных выводов, но и такое возможно. Адам припомнил, как Эллиот зачем–то протирал платком свою саблю перед поединком. — Простите, мне нужно уйти. Вы же присмотрите за ним? — Разумеется милорд, это моя работа. Адам выбежал на улицу и помчался к малому манежу, где прежде проходили их состязания. Было уже довольно темно, когда добежал, но он упрямо что–то искал на рыхлой земле, расшвыривая ее ногой. — Где же он, он ведь выкинул его где–то здесь… — Адам, ты что–то потерял? — поинтересовался Эллиот, появившись, словно из ниоткуда. — Ты! — вскрикнул Адам. — Признайся, ты отравил свой клинок, чтобы навредить Франсуа?! — Адам приблизился к Дрейку. — Что? Какое мерзкое предположение, Адам. По–твоему, я способен на такую подлость? — Эллиот был возмущен и выглядел очень расстроенным. — Я уже не знаю, на что ты способен, но ты явно недолюбливаешь виконта. — Это верно. У меня нет причин ему симпатизировать, и тебе не советую. Особенно в свете последних его предложений ко мне. — Каких еще предложений? Эллиот опустил взгляд, словно сомневался говорить или нет. — Не хотел тебе говорить, и принижать его еще больше в твоих глазах. Но, похоже, я вынужден, Адам, ведь он настраивает тебя против меня. — Говори уже. — Это непристойное пари, которое он предложил. — Эллиот вздохнул. — Адам, — он взял его за руку и так трогательно посмотрел в глаза барона. — Похоже, виконт оказался прозорливее тебя и первым разглядел мои чувства к тебе. Мою… любовь. Барон сглотнул, но ощутил, словно голос друга обволакивал его мысли как самый тонкий и гладкий шелк. — Любовь…– монотонно повторил Адам. — Да. Но его помыслы не чисты. Он сказал, что ты никогда не посмотришь на меня, не ответишь мне на чувства. Тогда как он, с легкостью будет обладать твоим телом, когда только пожелает. И он предложил пари, кто из нас первым… кого ты предпочтешь. Это мерзко! Я так разозлился! Ты не должен ему верить. — Я должен верить тебе? Эллиот приложил ладонь к щеке Адама и приблизился настолько, что их губы почти соприкасались. — Ты никому ничего не должен. Я лишь прошу тебя следовать сердцу и… У Адама все поплыло перед глазами, голос Дрейка уводил его от реальности, окутывал как паук свою жертву в шелковый кокон. «Я твоя судьба… ты любишь меня… виконт желает тебе зла, он лжет…»все это звучало в его мыслях, когда он почувствовал, как его губ коснулись губы Эллиота. Сначала совсем легко и осторожно, но затем он резко перевел этот поцелуй в нечто развратное, проникая в рот Адама языком. — Стой! — чудом Адам разорвал эти путы, но Эллиот стоял в паре метров от него, совершенно спокойный и вопросительно смотрящий на него. — Я и стою. — Пожал он плечами. — Что это было?! «Как он так быстро отошел от меня?» — Я рассказывал тебе, что виконт пытался заключить недостойную сделку со мной, это меня и разозлило, но я не причинял ему вреда, только лишь победил в состязании. Ты меня слушал? У тебя был странный отсутствующий взгляд. Тебе нехорошо? Адам прикоснулся к своим губам, они были сухими и теперь дрожали. — Поцелуя не было? — Эм, — Дрейк смутился. — Я бы, признаюсь, может и хотел бы, но… не решусь торопить события, Адам, да еще и так, посреди манежа. — Прости, это все мой бред. — Он зажмурился и потер глаза. — Ты беспокоишь меня. Идем в комнату, тебе нужно отдохнуть. Адам только кивнул. «Что со мной происходит? Я схожу с ума? Эти видения… Где правда? Зачем я сюда пришел?» Эллиот украдкой подобрал свой платок с земли, и, засунув его в карман камзола, взял растерянного Адама под руку, уводя в казармы.

* * *

Франсуа проснулся рано утром, отдохнувший и посвежевший. От былого недуга не осталось почти никакого следа, не считая слабости. Он не сразу понял, где он и как сюда попал. Он был лишь в исподнем и лежал на кровати в длинной комнате лазарета, уставленной заправленными койками, отгороженными друг от друга ширмами из растянутой белой ткани. За не зашторенными окнами молочной пеленой стелился утренний туман. Он был один, не считая дремавшего на стуле в позе пьяного лебедя дядьки Боба Бартлетта, который вчера вызвался присмотреть за больным в отсутствии господ, разумеется, надеясь, что его приступ заботы будет после щедро отмечен. Кроме того, виконту пришло письмо, и он хотел быть тем, кто ему его отдаст, несмотря на то, что за виконтом и его соседом был закреплен другой денщик — Кимбл Одли. Виконт был куда благодарнее, чем его хозяева — два молоденьких мальчишки. Один из которых Бобу вообще не нравился, хотя был вроде тихим и не давал много поручений, как большинство сынков богатеев, а со вторым, с Адамом, он очень быстро нашел общий язык, однако тот давал «на чай» так редко, да и одевался так скромно, что можно было подумать, что у него вовсе нет денег или он жмот. Боб всхрапнул так громко, что сам проснулся от звука собственного храпа и заполошно распахнул глаза, чудом не упав со стула. — Ваша милость, проснулись! — Дядя Бартлетт… Что я здесь делаю? — Франсуа не сразу вспомнил что произошло. — Вам стало дурно, вас принес сюда молодой барон. На горбу принес! — Адам? — Да, сэр. — Дядька утер лицо, отгоняя остатки сна. — Больше никому не стало дурно? — Нет. — Какой кошмар. — Почему–то Франсуа стало стыдно. Мало ему было поражения от Эллиота, так еще и это. Он провел рукой по длинным густым волосам, убирая их от лица. — Все ушли, а я вот остался присмотреть за вами, вдруг что снадобится. — Благодарю. Думаю, что мне многим лучше. Не нужно тревожиться. — Франсуа попытался встать, однако у него тут же закружилась голова и он сел обратно. — Рановато, ваша милость. Полежите еще, оклемайтесь. — А, уже проснулись, мистер Добиньи? — Доктор был рад увидеть, что Франсуа стало получше. — Доброе утро. — Сэр. — Мистер Морис Холл. — Представился доктор, слегка кланяясь. — Здешний врач. Мистер, прошу оставить меня с моим пациентом наедине. Будьте так любезны. Бартлетт был очень недоволен, но согласительно кивнул. — Да, сэр, — вспомнил он, обыскивая свои карманы, — вам вот письмо, посыльный передал с вечера. Я оставлю его здесь. — Он уложил его на тумбочку. Франсуа был удивлен, но потом все же понял, что это за письмо, стоило ему взглянуть на конверт. Почерк Ричарда он сразу узнал. «Предупреждение о скором визите отца…» – с благодарностью кивнул. — Спасибо. Я после обязательно отблагодарю вас, дядя. — Поправляйтесь! Эти слова подбодрили старика Бартлетта, и он сразу вышел, столкнувшись нос к носу с молодым конюхом Лавиньоном, который что–то тут разнюхивал. Связываться с ним или грубить Бартлетт не стал. Молодой мужчина вселял в него некий страх всякий раз, когда находился поблизости, от него словно шлейфом тянуло силой и холодом. Остальные денщики и слуги тоже его сторонились, он был сам по себе, однако хозяева его нахваливали. — Итак. — Доктор взял Франсуа за запястье, и, вынув карманные часы, стал отсчитывать про себя пульс. После минутного молчания он так же потрогал лоб Франсуа, проверил кожу и глаза, а потом улыбнулся. — Хорошо. Вам гораздо лучше. — Отлично, значит, я могу уйти? — Боюсь, что вынужден просить вас задержаться еще как минимум на сутки. — Что? Почему так долго? Это был всего лишь обморок, я здоров! — Хм, все не так просто, сэр Добиньи. Доктор придвинул стул, на котором недавно спал денщик и сел , внимательно вглядываясь в лицо кадета. — Я должен спросить вас, что вы принимали накануне, какие лекарственные средства или настойки, может, баловались опиумом? Франсуа выпучил на него глаза в недоумении. — Что, простите?! — Я врач и все что вы скажете, останется сугубо между нами, я обещаю вам. — Мне не в чем вам признаваться! Я ничего такого не принимал. Я не пил и уж тем более не принимал никаких настоек! Опиум?! Вы с ума сошли?! — Успокойтесь, пожалуйста. Дело в том, что у вас были все признаки отравления. — Отравления?! Я был отравлен? — Да. Предполагаю, что дело в вашей ране. В нее должно быть попала какая–то отрава. — Но как…– Франсуа не договорил, у него как–то все само собой сложилось. Он догадался в чем дело. — А что за яд, сэр? — Трудно сказать, но я все же склоняюсь к тису. — Тису? — Тисовое дерево. В нем много токсичного вещества. Его листва, кора, древесина и ягоды крайне ядовиты, и отравление может привести к смерти уже через несколько часов. Кельты пропитывали наконечники стрел смолой тиса, они же применяли яд тиса для ритуального ухода из жизни. Яд смертелен даже для скота, не говоря уже о человеке. У вас вот все признаки легкой формы отравления. Так что вам крайне повезло. — Не то слово. — Так вы говорите, что не употребляли ничего такого? — Нет. — В таком случае я буду вынужден доложить об этом инциденте коменданту. — Что? Зачем? — Франсуа не хватало еще чтоб сам Грант стал свидетелем его позора, кроме того это может отразиться и на Адаме. — Это повод для расследования. Тот, кто вас ранил, не просто так это сделал. Вам умышленно пытались причинить вред и это не шутки, я вам скажу! Такое нельзя просто умалчивать! — Не стоит. Все в порядке. Это просто недоразумение. Я же жив и здоров! Если нужно, я готов остаться здесь еще на сутки, чтоб вы в этом убедились. Доктор нахмурился, но видя возбуждение виконта, решил успокоить его, однако сомнения у него все же остались. — Пока отдыхайте, а там будет видно. Я проведаю вас позже. Доктор вышел, никого не встретив в коридоре. Он был задумчив и хмур. Долг обязывал всё рассказать коменданту, но с другой стороны, вдруг это все просто шалости или стечение обстоятельств, и из-за них кто–то из юношей может лишиться своего места и быть не просто изгнанным из академии, а даже угодить за решетку!