ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Уже завтра всё изменится. Франсуа пребывал в большом нетерпении и никак не мог уснуть, расхаживая вдоль своих покоев и глядя на часы. Только девять вечера! Почему время тянется так медленно именно тогда, когда он больше всего ждёт наступления утра? Свой последний день в отчем доме он провёл с матерью. Исполненный тоски из-за грядущего расставания, он не мог найти нужных слов, чтобы унять тоску в её глазах. Оба понимали, что расстанутся, скорее всего, навсегда. Она не сможет оставить мужа, а его ждёт другая жизнь. Рядом с Кэмероном, далеко отсюда, словно на другом конце мира. Под окнами залился трелью соловей. Франсуа закрыл глаза, наслаждаясь его пением, искусно вплетённым в эту звенящую тишину. Сердце никак не желало успокаиваться, ни на секунду не замедляя свой бег. Волнение теснило ему грудь. Он всё продумал и спланировал до самых мелочей: всего несколько часов до рассвета, потом он тихо покинет эти стены. Запряжённый экипаж будет ждать его на подъездной дороге, туда же с первыми лучами солнца придёт Нанни. Наёмники отца пьянствуют по случаю дня рождения графини и скоро уснут без задних ног. Даже Лавиньон, которого граф оставил шпионить за ним. Франсуа не просто так выбрал днём отъезда день рождения матери: это был не только повод побыть с ней в этот день. Как Франсуа и ожидал, его отец уехал под каким-то благопристойным предлогом в Лондон, дабы не отмечать праздник жены в компании её родственников, что, как обычно, наведаются к ужину. И всё же он был настороже. Нельзя допустить, чтобы хоть что-то сорвалось или пошло не так. Он так и не смог уснуть, и едва небо за окнами стало светлеть, он украдкой, по-мальчишески, прошмыгнул в покои своей матушки, бесшумно подошёл к её постели и нежно поцеловал в щеку, коснулся волос, не нарушая её сна, стараясь запомнить её лицо. Он не мог уехать, не попрощавшись с ней. Дом проводил Франсуа тишиной. По пути он не встретил ни души и беспрепятственно покинул родные стены и сонный сад, поблёскивающий утренней росой, укутанный в лёгкую туманную дымку. Нанни уже ждала его, взволнованно встрепенувшись, когда узрела фигуру в дорожном плаще, идущую по дорожке. Извозчика они не брали, ехали лишь вдвоём. Франсуа решил больше никого не посвящать в свои планы, доверяя только Нанни. Он прекрасно поведёт и сам. — Франсуа, наконец-то. Я уж, грешным делом, подумала, что ты передумал. — Никогда. Франсуа всё же обернулся на дом. Было так тоскливо на душе, но впереди его ждало нечто большее! — Едем? — улыбнулся он. — Да! Трогай! *** Дорога до поместья МакКинзи заняла несколько дней. Франсуа спешил как мог, летя словно на крыльях, и едва не загоняя лошадей. Нанни ругалась на него, а он не мог ехать медленнее, ибо ему не терпелось скорее обнять Кэмерона и увезти его в их новый дом! На подъездах к поместью Франсуа остановил экипаж у небольшого поселения, чтобы перевести дух и дальше ехать уже верхом, пока Нанни подождёт здесь. Он составил план… решил не мудрить. Легко напросится в гости — барон не сможет ему отказать, — а дальше он просто увезёт Адама из дома под покровом ночи. Надо было лишь дать лошадям отдохнуть и набраться сил перед новой неблизкой дорогой. Он и сам очень устал и был без сил, но близкое свидание с Кэмероном подстёгивало его. — Ну и дела. И что ж теперь будет? — Даже не знаю. У барона были ещё родственники? — Может, и были, ну и что? Поместье-то сгорело, наследства им всё равно не видать. — Поместье — что, есть же ещё земля, угодья. Отстроят новое. — Это да… Ох… На моём веку не было такого пожара! Франсуа привлекли разговоры местных мужчин, что, стоя у дороги, смолили сигаретки и сокрушённо качали головами. — Пожар? — он подошёл ближе, жадно ловя теперь каждое слово. Что-то внутри кольнуло, сердце тут же зашлось в тревоге. — Да, сэр. — Где?! Когда?! — Поместье нашего барона сгорело. — ЧТО?! — Да, третьего дня. Полыхнуло так, что и тушить было нечего — дом словно разнесло изнутри, много народу погибло. — Господи… — у Франсуа подкосились колени. — А барон и его племянник?! Они живы?! — Увы, сэр. Оба погибли в пожаре. Там был настоящий ад. — Нет, не может быть! Дальше Франсуа уже не слушал, сорвался с места и со всех ног понёсся к распряжённым лошадям, ещё не успевшим даже вдоволь напиться с дороги, хватая первую, что попалась ему на глаза, и запрыгивая ей на спину. *** Дориан уже третий день оставался возле поместья, устраивая все дела от имени маркиза Далтона — самого близкого друга семьи МакКинзи. И хотя этот самый друг не приехал лично даже на похороны, которые состоятся сегодня, но щедро проспонсировал все необходимые мелочи, а также распорядился о выкупе этих земель в своё владение. Гилмор вызвался и настоял на том, чтобы заняться всеми делами лично. Он поселился в небольшом домике прислуги на территории поместья, а прямо сейчас распоряжался об отпевании семьи МакКинзи в местной часовне перед их погребением. Оба закрытых гроба уже находились в ней, и немногочисленные гости прибывали, чтобы поскорбеть или, может, убедиться в правдивости слухов. — Обряд должен был начаться час назад, а вы смеете опаздывать! — негодовал Дориан, подгоняя священника. — Это может у вас в Лондоне всё по минутам расписано, а у нас тут в это время все только глаза продирают. — Неужели я вам мало заплатил, чтобы всё было в порядке? — Сэр Дориан! — Франсуа спешился и подлетел к нему, хватая его за рукава. На нём не было лица. Он, конечно, уже видел разгромленное поместье, точнее обгоревшую груду камней и дерева, что от него осталось. Дом рухнул почти полностью до основания, не считая южного левого угла и части фронтальной стены, зияющей теперь слепыми проёмами вместо окон. — Виконт! — Дориан наконец отпустил священника, и тот поспешил удалиться в часовню. — Что произошло?! Где Адам?! — Виконт, простите. — Дориан придержал его за плечо. — Я хотел вам написать после похорон. Я соболезную, но Адам погиб вместе со своим дядей. В поместье случился пожар. Я был там. — Он опустил взгляд. Франсуа замотал головой, не в силах принять эту правду. — Я не верю. Он не мог погибнуть. Всё в голове перемешалось. Как же так?! Этого не должно было произойти! Неужели я сделал что-то не так и Кэмерон стал жертвой изменения реальности? Или это были россказни того существа, что желало заполучить камень? В глубине души он всё ещё надеялся, что всё это лишь страшный сон, что он проснётся утром, совсем как тогда, и всё страшное, что произошло, станет лишь отголоском минувшего дня, воспоминанием, которого не существует. И всё же лицо Дориана, исполненное сочувствия, говорило обратное. Дориан оглянулся и отвёл Франсуа в сторону, где их никто не услышит. — Накануне пожара Адам написал мне письмо с просьбой приехать в поместье и помочь ему. Барон МакКинзи оказался одержим нечистым. Я произвёл обряд изгнания, и мне это удалось, но, к сожалению, вследствие всего поместье объяло пламя. Адам не успел выбежать и погиб. Я понимаю ваше горе, — он смотрел в бледнеющее лицо виконта, и сердце разрывалось на части, однако он не мог позволить себе слабость. — Господи. — Виконт схватился за голову. Почему я ничего не знал? Не почувствовал, что Кэмерону нужна моя помощь? Не успел спасти его, да даже не написал ему ни строчки. Ах, если бы я только уехал сразу, как только принял это решение, Кэмерон был бы сейчас жив! — Я и сам пропитан этой скорбью и в какой-то мере ощущаю свою вину, что не смог помочь ему как следует. И всё же я выполнил свой долг. Дьявол повержен, и камень больше никогда не попадёт в его руки. — Камень… чёртов камень! Надеюсь, он уничтожен? — Всё кончено. Это чудовищная плата за благо всего человечества, Франсуа. Вы должны найти смирение. — Смирение?! Нет. Никогда! — Сегодня похороны, — тихо добавил Дориан, указывая взглядом на часовню. Франсуа лишь молча кивнул, не смея оторвать взгляда от того, что некогда было шикарным поместьем. По щеке его покатились слёзы. Дориан вздохнул. — У меня есть кое-что, что должно вас немного утешить или по крайней мере сохранит вашу память о нём. Идёмте. Дориан отвёл его к домику, в котором он сейчас ночевал, и, не задерживаясь надолго, вынес небольшую металлическую шкатулку. Она была явно из поместья, с оплавленными краями и почерневшая. Франсуа непонимающе посмотрел на него, не спеша брать шкатулку в руки. — Полагаю, это предназначалось вам. Он так и не отправил их. — Дориан протянул шкатулку Франсуа, и тот открыл её. Внутри была стопка писем. Франсуа взволнованно всхлипнул, глотая слёзы, которые теперь было и вовсе не унять, его буквально душили рыдания. — Не волнуйтесь, я не читал их, отложил, как только увидел его почерк и адресата. Я нашёл это, когда мы разбирали завалы. Останьтесь на похороны, вам нужно проститься с ним, чтобы когда-то суметь успокоить своё сердце. — Я останусь. — Только и смог он произнести, прижимая к груди своё сокровище. Всё, что мог мистер Гилмор теперь, это сопровождать безутешного виконта к часовне, а затем к семейному склепу, куда были возложены гробы с покойными. После был организован небольшой обед в поминовение прямо на открытом воздухе, в просыпающемся весеннем саду. Франсуа был безутешен. Он не нашёл в себе сил выстоять всю службу до конца и вышел на воздух. Ему хотелось побыть наедине со своим горем, а ещё он очень хотел прочесть письма Кэмерона. Он ушёл ото всех подальше в сады и там, сидя под грушевым деревом до самого заката, вновь и вновь перечитывал листочки, исписанные таким родным почерком. Он гладил строчки, находя утешение лишь в том, что Кэмерон всё это время думал о нём каждый день и безумно скучал, как и сам Франсуа. Последнее письмо датировалось днём трагедии, случившейся в поместье: «… Мой дорогой Франсуа, я уже много писал тебе о том, что буду любить тебя до конца моих дней. Но только сейчас я подумал о том… что если эти дни закончатся так скоро, как я того не ожидал? Любовь моя, если непоправимое случится, как в нашем далёком прошлом, знай, что я не хотел бы для тебя такой горькой участи. Откуда-то я знаю, что не оставлю тебя даже после смерти. И я хотел бы видеть тебя счастливым. Насколько это возможно. Ты должен будешь жить дальше, преодолев невыносимую боль, научиться жить без меня, найти новый смысл. Быть может, стать врачом, как ты всегда и хотел. Найти верную, достойную женщину в спутницы. Завести семью и вопреки всякому давлению твоего отца найти ту, или того, кого твоё большое и нежное сердце сможет если не полюбить, то хотя бы впустить в себя на этот краткий миг — жизнь. А после мы обязательно встретимся вновь. Может быть, в лучшем мире. Вот чего бы я хотел, если нам не суждено больше встретиться. Прости за грустное письмо, моё сердце слишком измучилось вдали от тебя. Если бы хоть на мгновение, хотя бы на секунду я смог бы увидеть тебя ещё хоть раз, мой Франсуа…» Это было последнее письмо, которое написал Кэмерон. И оно вырвало последние, самые горькие рыдания из груди виконта. Когда же гости разошлись, а мрачное поместье погрузилось в сумерки, Дориан, провожая Франсуа, всё-таки поинтересовался: — Что вы планируете дальше? — он опасался, что слишком расстроенный юноша, чего доброго, решится на необдуманный шаг и лишит себя жизни. Слишком впечатлительная юность и, вероятно, первая столь трагичная любовь. — Уеду, — тихо произнёс Франсуа, прижимая к себе шкатулку. — Я ехал забрать его в Карлайл, в дом, принадлежащий моей матери. Домой я уже не вернусь. Поеду туда, чтобы попробовать начать всё заново, если это вообще возможно теперь, без него. Дориан только кивнул. — Это верное решение, виконт. Время излечит ваши раны, и жизнь продолжится, так или иначе. Поверьте, мне знакомы утраты. Держитесь, Франсуа, у вас впереди целая жизнь. — Благодарю вас за всё, что вы сделали для нас. За вашу смелость и доброту. Не вините себя. — Если позволите, я бы хотел время от времени справляться о ваших делах ненавязчивыми письмами. Не оставите ли мне адрес? — Конечно. Франсуа оставил ему свой новый адрес, обнял на прощание и уехал, ни разу не оглянувшись.