ИЗУМРУД ДЬЯВОЛА

Неделя после их очередного расставания пролетела почти незаметно. Кэмерон успел отправить прошение о переводе в Йоркшир и с дня на день ожидал ответа. Будничные заботы не давали ему окунуться в тоску, а радостное предвкушение счастливого совместного будущего с семьёй и Франсуа подстёгивали его к необыкновенно вдохновляющим и проникновенным проповедям на службах. И вот он сидел по обычаю в своём кабинете и набрасывал очередную речь, подвигающую его паству к жизни с Богом без страха перед будущим, когда к нему постучался Генри. — А, Генри, проходи, — улыбнулся священник. — Есть новости или что-то случилось? Юноша зашёл и закрыл за собой дверь. Его вид был немного смущённым, и это насторожило Кэмерона. — И да и нет, преподобный, — произнёс парень, пряча глаза. Он подошёл к столу священника и передал ему письмо. — Это из епархии Йорка. — О! Я ждал его! — Кэмерон спешно забрал письмо и тут же переломил сургуч, пробегаясь по тексту. Улыбка на его красивом лице ясно говорила о том, что ответ на его прошение положительный. Более того, он мог отправляться в путь буквально на днях, когда сюда прибудет новый викарий, которому следовало передать дела. — Хорошие новости? — угрюмо спросил Генри. — Очень, — буквально сиял отец Джеймс. — На днях я наконец покину эту обитель и уеду служить в Йоркшир! — Йоркшир. Это там, где живёт граф Добиньи? — несмело поинтересовался мальчик. — Хм, и ещё множество других людей. А откуда тебе известно о графе? — Я слышал ваш разговор, — признался он. — Ты подслушивал? — Нет, просто вы так громко… говорили. — Парень густо покраснел. — Что ещё ты слышал? — нахмурился Кэмерон. Генри пожал плечами, потом, обойдя стол, приблизился к отцу Джеймсу. — А вы можете остаться? — Нет, должен буду уехать насовсем, Генри. Но я задал тебе вопрос. — Даже если я вас очень попрошу, отче? — Генри несмело прокрался кончиками пальцев к руке священника, совсем тонко касаясь его тёплой кисти на ручке кресла. Кэмерон напрягся, не понимая этого жеста. Но дальше — больше: Генри опустился перед ним на колени, преданно смотря в глаза, как заблудившийся щенок. — Генри, что ты делаешь? Встань. Парень весь дрожал от волнения, его серые глаза, обрамлённые веером пушистых светлых ресниц, заполнились темнотой расширенных зрачков. Он облизнул губы, а затем положил свои трясущиеся ладошки на колени священника. — Генри… — Кэмерон так и замер, широко раскрыв глаза от удивления. — Отче, — выдохнул парень и, прикусив краешек нижней губы, провёл ладонями от колен к бёдрам Кэмерона. — Прекрати сейчас же! — Кэмерон резко вскочил, невольно оттолкнув мальчишку, но тот, всё ещё стоя на коленях, кинулся к его ногам и, крепко обняв их, вдруг горько разрыдался. — Отче, преподобный! Джеймс! Простите, не бросайте меня! — запричитал он сквозь рыдания. — Вы так нужны мне! У меня больше никого нет, отче! Кэмерон растерялся от такого. Он чувствовал, что слишком бурно отреагировал на неуместное выражение чувств юноши. Священник присел, взял служку за плечи и заглянул в его заплаканное лицо. — Милый Генри, всё будет хорошо. Ты просто запутался. Я не сержусь. Слышишь? — Вы… вы останетесь? — всхлипнул парень. — Извини, я не могу. — Тогда возьмите меня с собой. Я ведь ничего так не хочу, как просто служить вам. Я могу делать всё по дому, могу стирать ваши вещи, готовить. Я могу даже… — он запнулся, задыхаясь. — …Я могу быть с вами так, как это делал граф. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Кэмерон. Парень сглотнул и потупил взгляд. — Я люблю вас. Люблю вас больше, чем Господа. Я слышал, как вы… отдавались графу. И я могу… я хочу… — Что ты такое говоришь?! — повысил голос Кэмерон. Он подслушивал, значит, слышал всё? Это вывело преподобного из себя и одновременно испугало. — Правду, — выпалил в лицо священника Генри. — Я говорю правду! Я читал и ваше письмо некоему мистеру Гилмору! Я знаю о вас и о графе всё! Знаю, что вы содомит и беглец! — Генри уже кричал, тяжело дыша от злости. — Тише, тише, Генри! — Вы притворялись! Всё это время вы только притворялись! А я верил вам! — Прости, только не кричи. — Попытался его успокоить Кэмерон. — Но даже после этого я готов быть вашим, полностью! Почему вы меня отвергаете?! Чем я хуже графа?! Я был здесь с вами целых восемь лет, когда он ни разу даже не проведал вас! Я ухаживал за вами! Я вас боготворил! Все эти слова словно обухом по голове ударяли по сердцу преподобного. Он не знал, как объяснить этому юному созданию всю сложность любви, всю сложность жизни и отношений так, чтобы не причинить ему лишней боли. — Ты прав, Генри, — произнёс Кэмерон, вытирая с его лица слёзы. — Ты прав, я плохой священник, плохой друг и никудышный пример для тебя. Сейчас это разочаровывает тебя, но потом ты встретишь лучшего человека, чем я, и почувствуешь настоящие взаимные чувства. Будешь вспоминать меня и удивляться, как ты мог любить такого. А сейчас послушай меня. Генри шмыгнул, ровняя прерывистое дыхание. — Я благодарен тебе. У меня в приходе не было лучшего служки, чем ты, и я уверен, что если ты того захочешь, то однажды станешь настоящим, достойным священником — таким, которым не мог стать я. И это будет только твоя заслуга, независимо ни от кого, понимаешь? Генри покивал, утирая мокрый нос. — А до тех пор будешь писать мне письма в Йоркшир о том, как ты тут справляешься с новым викарием, а я буду тебе писать, как идут дела у меня. Мы останемся добрыми друзьями, как будто ничего этого не было, хорошо? Ты хороший мальчик, уже почти мужчина. Я уверен, тебя ждёт великое будущее, а меня — только забвение. — Я не забуду! — возразил Генри. — Я не забуду вас! Кэмерон покивал с улыбкой. — Конечно, и я тебя не забуду. — Он взъерошил его волосы. — А теперь иди умойся и никому не говори о том, что здесь произошло. И я буду хранить твою тайну, а ты мою, договорились? — Да, — выдохнул Генри, потом протянул священнику второе письмо — уже от Дориана Гилмора. — Вот, есть ещё одно, я раздумывал, отдавать или нет. — Он всучил его в руки Кэмерона, а затем направился к выходу, но остановился у самых дверей. — Преподобный Джеймс… — Да? — А можно я когда-нибудь в будущем, когда стану священником, проведаю вас? Кэмерон тепло улыбнулся. — Уверен, я буду рад той встрече. Генри улыбнулся в ответ. — Договорились, Джеймс. Когда Генри ушёл, Кэмерон поспешил прочесть письмо от Дориана. Однако, раскрыв его, увидел ещё один запечатанный свёрток, а в основном письме чужой почерк сообщал, что сэр Дориан Гилмор скончался и был похоронен на кладбище Хайгейт в Лондоне. Согласно его завещанию, он просил передать запечатанное письмо, в коем содержится его последняя воля, преподобному Джеймсу Хартли; далее была подпись душеприказчика и печать. Кэмерон сокрушённо упал в кресло от таких новостей, его глаза заблестели от слёз, но он открыл последнюю волю Дориана, записанную очень сбивчивым, едва различимым почерком: «Мой дорогой друг, когда вы прочтёте это письмо, моя душа уже, скорее всего, покинет этот мир. Но прошу вас, не печальтесь сильно о моей участи. Она более чем достойная, ведь я ухожу, имея возможность подарить вам надежду в виде двух новостей. Первая — к моей и вашей радости, я узнал, что ваш род заимел продолжение. Да, у вас внучатый племянник, и его нарекли в честь вашего отца — Конрад. Малыш, насколько мне стало известно, родился здоровым и крепким. Но в связи с этим есть и последствие. Вы больше не последний хранитель камня. Мальчик наследует ваши привилегии, как только вы передадите ему изумруд. Прошу вас быть осмотрительным и, если вы вознамеритесь возложить на это дитя свой крест, тем самым избавившись от своего „проклятия“, сделайте всё, чтобы мальчик был осведомлён о том, что ему будет угрожать. Сатана не упустит шанса заполучить этот камень. Но вторая новость состоит в том, что по некоторым недавно найденным мною сведениям, возможно, вы сможете уберечь и себя, и своего внука от этой ноши. Я проследил путь вашего предка — того, что был некогда в рядах тамплиеров. По записям из одного аббатства во Франции, где он был совсем недолго, он оставил там „ценное пожертвование“ уже ближе к концу своей жизни, а затем уехал в Италию, где и провёл последние свои дни. Вы понимаете? Он умер в старости, своей смертью! Это может означать только одно: в том аббатстве он смог каким-то образом оставить камень. Тем самым он смог избавиться от его влияния. Возможно, это лишь мои догадки, и секрет избавления вашего предка был в чём-то ещё. Но это аббатство Мон-Сен-Мишель во Франции имеет свою вековую легенду. По преданию, именно там Михаил низверг Сатану, и именно там этот камень впервые пал на землю. Я понимаю, это звучит подобно сказке. И всё же, друг мой. Эта крошечная надежда, которую я вверяю вам в свои последние дни. И если то окажется действенным, я буду счастливо махать вам с небес, когда вы сможете прожить свою жизнь с теми, кого вы так любите и кого судьба вновь и вновь сводит с вами не напрасно. Будьте счастливы, мой дорогой друг. Пусть Господь хранит вас и ваших близких. Ваш добрый друг, Дориан» В этот день Кэмерон так долго и искренне плакал и молился о душе мистера Гилмора, вознося к нему благодарность, что в бессилии уснул прямо у алтаря. Через два дня в аббатство Тинтерн приехал новый викарий — мужчина средних лет, явно не привыкший к аскетизму и скромному проживанию в келье. Но это был живой билет для преподобного Джеймса к его новой, и как он надеялся, счастливой жизни. Кэмерон проводил его по территориям, вручил ключ от кабинета и прочих церковных помещений. А после передал и все дела настолько быстро, что уже на следующий день он смог погрузить все свои немногочисленные пожитки и отбыть в Йоркшир. Перво-наперво решил заехать к Франсуа и только потом явиться в церковь, где его ожидал пост нового пастыря. Сердце заходилось от радости и новых надежд на будущее.