Натянутая струна

Клара Рейн, как и всегда, пришла за полчаса до начала репетиции. В нескольких метрах от неё уже вовсю переговаривались медные духовые, позже к ним подсела флейта. Не обращая на них внимания, скрипка начала обустраивать свое рабочее место. Но это медитативное занятие прерывали вздохи и ахи с задних рядов. — Кто бы мог подумать, что она наложит на себя руки, - удивленно шепнула флейта своим подругам, - а ведь только недавно стала лидером среди духовых. — Может, кто помог… - высказалась валторна, перейдя на шепот и наклонившись ближе к собеседницам. — Полиция сказала, что самоубийство. Зачем строить теории заговора, всё равно бедняжку к жизни не вернешь, - после слов трубы ненадолго воцарилось скорбное молчание. — Да, такой талант потерян… Кто же теперь займёт её место? – задалась вопросом валторна. — Наверняка Райли, он заслужил. Кайли вообще роль по случайности досталась, - подключилась к вопросу флейта. Скрипачка достала ноты, поправила пюпитр. Негодование от лицемерия говорящих встало комом в её горле. “Как так можно об умершем человеке! Всего секунду назад вы обсуждали, как вам ее жаль, а теперь… - Клара осуждала черствость и наигранное небезразличие своих коллег, - Им бы только найти повод посплетничать”. — Странная она была в последнее время, да еще верила во всю эту ерунду с призраком, - труба скептические скрестила руки на груди. — И не говори. Обычно тихая и неприметная, все мысли только о музыке, а последние пару дней ходила такая радостная, я невольно подумала, уж не появился ли у неё кто. Вроде неприглядная, вечно в облаках летает. Как ни подойди с вопросом, вечно в своих мыслях, ничего не слышит. Интересно, кто мог глаз на неё положить, - задумалась валторна. — И правда, ведь недавно кто-то подбросил ей розу на стул до репетиции, она, как пришла, сразу просияла. Точно появился ухажёр, не иначе! – вскрикнула флейта. — Слушайте, – валторна побледнела и заговорщически понизила голос, - а Милену случайно не с розой нашли? Все трое переглянулись с немым ужасом на лицах. Атмосфера разговора резко изменилась. — И правда! – с ужасом отозвалась флейта, - Как сейчас помню: сидит на стуле, головой – на клавишах рояля, рот открыт, глаза широко распахнуты, будто в испуге, и много, до чего много крови! На клавишах, на смычке и на полу – повсюду, - она затихла на секунду, - а на крышке рояля – роза! Никогда не забуду эту картину… — Хорошо, что мне тогда нездоровилось и меня не было с вами, когда двери открылись. Увидь я подобную сцену, меня бы кошмары замучили, - валторна поежилась на стуле. Труба сидела молча. — Да уж, осталась, называется, порепетировать… Кто же знал…

***

Недели упорной работы, несколько прослушиваний и цель достигнута – Клару выбрали главной скрипкой. Однако сейчас эта новость её не так сильно радовала, как она ожидала. После недавних событий на душе было неспокойно, и она осталась после репетиции. Это был её способ отвлечься, абстрагироваться от происходящего – отдать себя музыке. На ней как на первой скрипке лежала большая ответственность. Вряд ли на прослушивании приоритет отдавали личным качествам играющего, скорее – умению слышать звуковые нюансы и мастерству владения инструментом, потому что многие недолюбливали её в оркестре, лидерскими качествами она не отличалась, как и способностью открыто общаться с людьми. Она видела зависть остальных, они – ее осуждение. Теперь, когда её выбрали, она должна была соответствовать, пересиливая себя. Таков был ее долг как первой скрипки – тесное сотрудничество с остальными. Вечер, пустой зрительный зал, табуретка и пюпитр рядом. Она сидела, готовясь отыграть свою партию. Музыка доносилась из динамика телефона и разносилась по всему помещению. Непрофессионально, но она могла себе позволить это, пока никто не видел. Сейчас. Она вступила. Заунывный голос скрипки раздался из-под ее пальцев. Сначала неуверенно, потом всё с большей страстью. В какой-то момент Клара встала в порыве, с головой отдавшись музыке, и начала скользить по сцене, закрыв глаза. Скрипка – всё, что у неё было. Этот инструмент-аристократ, королева оркестра или инструмент дьявола, как её еще называли. И у скрипки были свои недоброжелатели. Сейчас она ощущала себя ей: натянутые до предела струны, прикосновения смычка отдаются вибрацией по всему телу, голос дрожит, надрываясь. Клара играла, забыв обо всём. Еще громче, еще чувственнее! Резкий грохот из зала оторвал ее от мыслей. Она прекратила играть, открыла глаза и уставилась на ряды кресел. — Кто здесь? – ответа не было, но она заметила какое-то шевеление. Поставила паузу на телефоне и подошла ближе к краю сцены. Свет софитов падал лишь на сцену, отдавая зрительский зал на съедение тьме. Шорохи, скрипы и звук когтей, царапающих дерево, - она настороженно всматривалась во мрак. Ближе и ближе она подкрадывалась к первым рядам кресел. Звуки исчезли. На нее из темноты под сиденьем смотрели два горящих глаза. Нечто выпрыгнуло из своего укрытия и помчалось прочь. — Просто кошка… - Клара, схватившись за грудь, облегченно выдохнула, успев перепугаться. Развернулась и застыла в ужасе. На табуретке лежала роза. Девушка в страхе огляделась по сторонам. Ни шороха, ни скрипа - ничего, лишь звук ее учащенного дыхания. Здесь никого больше не было. Недолго думая, она схватила свои вещи и ринулась прочь из здания. Тишина пустого зала и, внезапно, мелодия граммофонной пластинки. Сначала раздались звуки флейты, потом – фортепиано. Они то играли по одиночке, то спорили друг с другом, то сливались воедино. Стук каблука, шорох одежды, тень, почти полностью скрывавшая силуэт , - вступила скрипка.