Герою свойственно

Героям свойственно быть безразличным к желаниям фанатов. Героям свойственно не обращать внимание на всяких мальчиков, что глупо в них влюбились. Драко просыпается от кошмара. Ему видится, как Нарцисса задыхается в деревянном гробу, как пытается найти выход из ловушки и как терпит неудачу. Он слышит, как ее ногти царапают внутреннюю поверхность гроба, как из груди вырываются отрывистые вздохи. Драко резко садится — грудь сдавливает будто изнутри. Вдох, выдох, и ещё пару раз, пока глаза привыкнут к темноте. Слева слышится шорох одеял и матрас рядом прогибается под весом Поттера. — Драко, — он опять кладёт свою ладонь на плечо блондина. — Поговори со мной, станет легче. Драко лишь усмехается и поднимает взгляд на Поттера — злой, холодный. — Я повторюсь для особо тупых, Поттер, свали нахрен, я не нуждаюсь в тебе, — он скидывает его ладонь с плеча. — Тогда что же ты так послушно бегал за мной собачонкой этот год, Малфой? — Поттер вскакивает. — Почему тогда, стоило мне улыбнуться какой-нибудь девчонке, ты прожигал меня своими глазами, будто я убил все святое?! Блондин делает пару шагов назад, будто открещиваясь от него. — Почему, стоило мне обнять кого-нибудь, ты убивал меня в своём сознании? — Поттер подходит ближе. — Может это потому, что ты сейчас мне жалко лжёшь, говоря, что не нуждаешься? — Ты не прав, — шепчет Драко. Поттер хохочет — его смех настолько же громкий, насколько и не искренний. — Нет, Малфой, я всегда прав, — он тычет пальцем ему в грудь, — а ты отрицаешь очевидное. И Поттер притягивает его к себе, жестко ударяясь своими губами о его, сминая, кусая и не жалея. Драко упирается ладонями в грудь Гарри и силится оттолкнуть, но безуспешно. Кусает его язык, который уже проникнул внутрь его рта, и наконец освобождается из плена. — Не смей ко мне прикасаться, Поттер, — выплёвывает он. — Не смей строить свои теории, не смей жалеть меня и пытаться понять. Не смей играть в героя со мной. Поттер смотрит спокойно, будто это не он — тот человек, что сейчас насильно целовал Драко. Будто он не тот, кто только что разрушил островки надежды в сознании блондина. — Не смей, просто не смей! — кричит Малфой. — Как пожелаешь, — кивает Гарри и выходит из комнаты, оставляя за собой распахнутую дверь. И снова по щекам Драко катятся слёзы, разбиваясь о каменную плитку пола. Зачем он это сделал? Зачем поцеловал? Зачем пытался позаботиться о нем? Драко не знает ответа ни на один из вопросов. Драко не знает ничего. Знает только, что на следующее утро Поттер появляется на завтраке вместе с рыжей Уизли, держит ее за руку, тепло ей улыбается и целует в висок. А Драко смотрит на него пустыми глазами — глазами, которые знают, почему все произошло именно так. Потому что Поттер — герой, и героям не свойственно оставаться одним. Героям не свойственно быть отвергнутыми. А Драко — проигравший, и на войне, и в этом бою. На его предплечье чёрное клеймо, а на сердце очередной шрам, ещё не успевший затянуться, ещё саднящий. Рождественские праздники приходят незаметно — погруженный в свои мысли, Драко не замечает, как замок погружается в ежегодное опустение. Сейчас все уезжают — из-за недавно закончившейся войны. Те, кто остались без семьи, собираются в группки и уезжают вместе. Те, у кого ещё есть родители, едут к ним. Но у Драко нет желания создавать свою группку. Лишь Грейнджер желает ему счастливого Рождества перед тем, как покинуть замок. Драко остаётся один. Утро встречает его холодом, он спускается в пустую гостиную и разжигает камин. Передвинув коричневое кресло к огню, садится, скрестив ноги. Совершенно не аристократическая поза — совершенно. Но ему все равно, ведь он, вероятно, единственный оставшийся с его курса. Рама портрета хлопает, когда в гостиную пробирается Поттер, кутаясь в свою тёплую мантию. — У эльфов какие-то проблемы с отоплением, — говорит он, — они не смогут растопить камины ещё пару дней. — Просто блестяще, — Драко тут же наколдовывает себе плед. — Макгонагалл не в состоянии наколдовать согревающее на весь замок? — Нет, — Поттер морщится, — ещё в начале учебного года Министерство ввело новые правила безопасности. Согревающее — опасно. Поттер показывает кавычки в воздухе, но Малфою и так все ясно. Разумеется, Министерство ведь так заботит все, что происходит в замке, особенно когда в нем творились пытки. Он отвлекается от своих мыслей, когда видит Поттера, нависшего над ним. — Подвинься, — он показывает ему на камин. Малфой нехотя колдует заклинание, переносящее его немного влево. Поттер садится рядом и достаёт из-за пазухи старую потрепанную книжку. — Ты не уехал, — разрывает молчание Драко. — Не-а, — не отрываясь от книги, говорит Поттер. — Почему? — продолжает блондин. — Не захотел, — все так же просто отвечает брюнет. Драко кивает сам себе и встаёт, скидывая с себя плед. Берет книжку, лежащую на журнальном столике, и выходит. Большой зал Хогвартса тоже пустует, но на столах все также стоят блюда. Драко съедает порцию овсянки и берет с собой пару сэндвичей. Берег озера. Опять он здесь. Драко никогда не питал слабости к наблюдению за водной гладью, но почему-то в последнее время оказывается здесь все чаще. Очередной взмах палочки и Драко сидит на пледе, обёрнутый в согревающее заклятие. Облокотившись на толстый ствол дуба, он открывает книгу и погружается в чтение. Сложные формулы в его голове сейчас быстро находят своё место. Мысли легки, свободны — им плевать на то, что происходит за пределами сознания. Сейчас Малфой не думает ни о матери, ни о Поттере, ни о ком-либо ещё. Он свободен на этом берегу. Когда начинает темнеть, Драко собирает вещи и уходит с пляжа, оставляя позади себя свой персональный островок безопасности. Он заходит на кухню, беседует с домовыми эльфами и принимает их соболезнования о смерти Нарциссы. — Миссис Малфой была замечательной женщиной, замечательной, — говорят они, всплескивая своими маленькими ручками. Они не могут говорить слишком долго — камины необходимо чинить и они убегают, кутаясь в свои шерстяные свитера. Драко догадывается, что дело наверняка в Гермионе Грейнджер и Г.А.В.Н.Э. Драко долго бродит по замку и в конце концов оказывается на восьмом этаже перед заново открывшейся дверью в Выручай-Комнату. Он не был здесь давно — в последний раз в мае девяносто восьмого. Он не знает, как конкретно Адское пламя повлияло на магию этой комнаты, но все же заходит. Комната напоминает ему их летнюю гостиную в Мэноре — такая же светлая и наполненная тёплыми воспоминаниями. Когда Драко было лет пять, он очень любил пробираться в эту гостиную и забираться на сделанный из белой кожи дракона диван, задирая вверх свои ноги. Он ложился на него и смотрел в потолок — тот каждый день был разрисован по-разному. Любимым рисунком маленького Драко была иллюстрация какого-то старого древнегреческого мифа. Мальчик тогда не знал, что это за миф, о чем ведает. Просто влюбился в красивый античный мотив. И Драко зашёл внутрь — сел на диван и прикрыл глаза. Пахло, как дома. Чувствовалось, как дома. Нарцисса Малфой действительно была невероятной женщиной. Несмотря на множество правил, этикет и установок в аристократических семьях, она всегда была рядом с Драко. Леди Малфой всегда играла в песочнице вместе с маленьким сыном, ходила вместе с ним на турниры по квиддичу и громко кричала вместе с ним слова поддержки команде. Она учила его, как правильно ухаживать за цветами, как правильно поливать и подвязывать их. Когда началась война, Нарцисса Малфой обучила его множеству целительных заклинаний. Нарцисса Малфой навсегда останется в сознании своего сына светлым пятном, которое будет согревать его даже в самый непогожий день.