Человечность

*** На улице, за пределом ледяных стен морга, от жары плавился асфальт. Юленька зябко передергивает плечами и, обнимая себя руками, растирает кожу. Среди крестов она – своя, такая же безмолвная и тихая. Здание морга возвышается впереди могильным камнем, разрывает, раскалывает небо. Она сбежала сюда, за оградку, к молчаливым крестам от холодных плиток и запаха, от чужих воспоминаний, стоило лишь миновать лживо-дружелюбный вестибюль, турникеты и пустую сторожевую. Впрочем, ей тогда было безразлично, куда отошел ранее спящий охранник. Какая разница? Кладбищенский забор – черта, вросшая железом между ними, отделившая отца и чем-то, что назвалось его дочерью. Юленька вытирает сухие покрасневшие глаза. Константин закуривает. Сергей хлопает дверью, когда вываливается из припаркованной полицейской машины на парковку. Пистолет оттягивает ткань кармана. – Константин Михайлович, – говорит Сергей, и спрашивает, хотя, впрочем, в вопросе отсутствует сам вопрос, – давай проедемся со мной. – Это задержание? – Константин хмыкает с каким-то смешком и тушит сигарету о кирпичную кладку здания. – Причина? – Нападение на сотрудника морга. – Значит охранник вызвал, – кивает сам себе Константин. – Да, – вырывается с каким-то тяжелым-тяжелым выдохом, пока Сергей трет пальцами переносицу в растерянном жесте. – Позволь вопрос: где девочка, что была с тобой? – Девочка? Со мной не было никакого ребенка, – говорит Константин, и его голос звучит по обе стороны кладбищенской ограды. Как звучит удаляющийся звук мотора машины.