Златые нити норн

      Дни, проведенные у Юсуфа, беспечно сменяли один другой: закаты плавно переходили в рассветы, учеба, более походившая на развлечение, занимала очень мало времени. Скучные дни Локи проводил с Бимой в тренировках и праздности, как и большая часть мужского населения городка: ваны либо ничего не делали, отдаваясь курению кретека и жеванию бетеля, либо распивали крепкие алкогольные напитки в компании себе подобных, либо (меньшая часть) ходили на охоту и выращивали рис. Выбор дневного занятия зависел не от характера или склонности натуры каждого мужчины, а от народности, к которой он принадлежал. В одних племенах мужчины занимались хозяйством, в других всем заведовали женщины, а мужчины лишь защищали дом от эфемерного врага.       У Локи не было ни времени, ни желания даром терять время. Он успел обойти с Бимой окрестности, сплавал на лодке до соседнего городка, немного уступающего размерами Сиборлегеру, даже добрался до затерянной в джунглях деревеньки, где жители пекли хлеб из глины. С интересом попробовал странное лакомство, но не оценил, даже обернув его листьями папайи. Глина — она везде глина: никакого вкуса и на зубах скрипит.       — Kami sudah makan ini sejak Kelaparan Hebat! — гордо заявила хозяйка, спрессовывая глину в бруски для последующего запекания. До столь дикой деревни асгардское наречие еще не добралось.       — Разве у вас бывает голод? — удивился Локи на асгардском. — У вас полно съедобных растений и ягод, а леса переполнены дичью.       — Itu benar, — кивнула хозяйка и больше ничего не добавила, поэтому Локи так и не узнал, поняла ли они хоть что-то из его речи или не пожелала говорить о проблемах родного мира. Настоящего голода Ванахейм не знал — одно не уродится, другое созреет: не оправдает себя животноводство, его заменит рыбная ловля; уйдет от берега рыба, спасут бананы и хлебное дерево. То ли дело голод в Асгарде, особенно в зимнюю половину года при падеже скота, исчезновении рыбы и снежных заносах, перемежающихся ледяными бурями — вот что такое настоящий голод. Худшее, что может случиться в жарком Ванахейме (не считая веера смертоносных заболеваний) — наводнение в сезон дождей. Но оно не сравнится с последствиями настоящего голода, когда слабые умирают, а сильные калечатся на всю жизнь.       Локи не стал говорить об этом женщине, но подробно объяснил свою позицию Биме и добился подтверждения своей точки зрения. Он тратил много времени на приручение Бимы и превращение его в настоящего друга. Некоторые интересы у них совпадали, например, любовь к купанию: для Локи, умевшего плавать, но не имевшего возможности тренироваться в водах Асгарда, ванахеймские реки, чья температура мало отличалась от температуры воздуха, стали настоящим открытием и лучшим полуденным удовольствием.       Они с Бимой уходили вверх по течению, где на много миль простирались джунгли, где не было деревень, сбрасывающих нечистоты прямо в реку. Там, в тихих диких уголках, где глубина не превышала роста вана, а в прозрачной воде отчетливо виднелись острые коряги, они часами игрались, боролись и брызгались, захватывая и отвоевывая друг у друга камни и бревна. Игры, популярные в Асгарде среди детей, привлекали взрослых ванов. Иногда на веселые крики прибегали мужчины-охотники, раздевались и присоединялись. Часто они приходили пьяные, шатающиеся из стороны в сторону. Любовь к воде могла стоить нескольким из них жизни, но Локи внимательно следил за всеми и вовремя приходил на помощь, если очередной незваный гость пытался захлебнуться в местной реке-луже.       Забавы в реке радовали Локи даже больше тренировок с мечом. Какие-никакие доспехи достать все же удалось, хотя и с большим трудом: почти все местные племена не видели смысла не только в защите, но и в одежде, зато тренировки с Бимой стали напоминать былые асгардские. Ванская техника давалась легко, а Бима казался превосходным учителем. Локи сомневался, что в Асгарде ему понадобятся чужие стойки или удары, но любая тренировка полезна, особенно накануне войны, да и если придется вновь скрываться в Ванахейме, он с большей легкостью скроет свое асгардское происхождение.       Время протекало сквозь пальцы, однообразный пейзаж не менялся, в городок время от время пребывали купцы и путешественники, в один голос жалуясь на перепроизводство, мечтая о возрождении торговых связей с иными мирами. Локи старался завести дружбу с каждым приезжим для пополнения коллекции карт местности: одни он выкупал, другие воровал, третьи лично рисовал, отправляясь в многомильные походы для сверки с существующими, или просил местных нарисовать по памяти систему путанных лесных дорог. В его обширной коллекции не было двух карт, одинаково отображавших одну и ту же местность. Тут опять играл роль мирный настрой ванов: точные карты необходимы военачальникам и преступникам, но последняя война закончилась обменом заложниками много столетий назад, а сколотить разбойную банду ванам не хватало ни ума, ни старательности. Местные жители довольствовались приблизительными картами с сетью тропинок до ближайших деревень, да и то почти все держали карты в голове, а не на пальмовых листьях: зазеваешься, забудешь перерисовать, и карта сгниет, или ее съедят насекомые. Немногочисленные купцы, давнишние знакомые Юсуфа, лучше разбирались в переплетении далеких дорог, но объясняли только устно да еще и на заумном наречии, которое Локи плохо понимал.       И все же на основании документов, карт, личных наблюдений и рассказов Локи удалось составить подробную карту местности. Царевич не сомневался, что доберется до логистов. Осталось сбежать. Вспоминая, с какой легкостью убил Амира и почти всю его свиту, а прежде множество жителей Мидгарда, а прежде — собственного отца, Локи никак не мог понять, что же останавливает его от поджога дома Юсуфа или, еще проще, от получения письма якобы от родителей с приказом возвращаться домой. Для себя царевич оправдывал промедление сомнениями в верности Бимы, но то была откровенная ложь. Телохранитель жил с ним неотлучно и относился вовсе не как к господину, с которым ничего не должно случиться. Локи давно добился если не дружбы, то привязанности. Пора решительно действовать. Воспитанника Одина ждут Асгард, поселение, мать, в конце концов. Воспоминание о матери, страстно целующей Хагалара, он гнал от себя, считая, что мастер магии обманул, запутал, околдовал царицу. Другого быть не могло.       Однажды вечером Локи с Бимой навестили местного кузнеца. Локи давно порывался купить Биме какое-нибудь хорошее оружие, но тот отказывался, мол, не возьмет ничего из рук ученика, его и собственное оружие устраивает. Вместо выгодной сделки они посидели с оружейником, куря кретеки, которые Локи не выносил, в то время как почти все население Сиборлегера курило с раннего детства.       — Найдем Юсуфа? — предложил Локи, распрощавшись с гостеприимным ваном. Бима, как обычно, согласился. Дома учителя не оказалось. Он сидел в мужском доме в компании двух девиц удивительно разного свойства: одна была одета только в юбочку из травы, зато тело второй прикрывали дорогие ткани. Локи удивили не столько туалетами дам, сколько их наличием: дом был мужским, женщинам входить туда воспрещалось, но мужчины все как один приводили женщин с собой, главное, что не жен. Юсуф совсем не обрадовался появлению ученика: выражение его лица не разобрать почти в полной темноте, то картинный вздох и пару крепких словечек Локи прекрасно расслышал. В последнее время он все чаще замечал раздражение на лице учителя, хотя сам давно оставил попытки вывести его из себя. Он старался поменьше встречаться с ним вне занятий, но все равно постоянно чем-то не угождал. А, может, дело было в безмерном пьянстве, помноженном на жару и какие-нибудь неведомые хвори.       — Что ты тут делаешь, мать твою за ногу? — буркнул Юсуф, как только Локи сел подле него. — Если пришел повеселиться, то присоединяйся, козья нога.       По голосу Локи уловил, что учитель вовсе не желает его общества. Женщины сделали вид, что не заметили незваного гостя. Возможно, они прежде бывали в доме Юсуфа и даже были знакомы с Амиром. Юсуф всегда представлял ученику своих гостей, но Локи даже не пытался их запомнить и намеренно путал имена, оскорбляя и добывая себе славу невоспитанного молодого вана, с которым женщинам не стоит иметь дело. Локи бросил взгляд на Биму: тот стоял подле низкого столика, нервируя всех гостей своей массивной фигурой.       — Хорошо, мы останемся, — решил Локи и указал Биме место подле себя, но разговор с самого начала не заладился. Девушки чувствовали себя неуютно, перешептывались, показывали на Амира пальцами и отворачивались.       — Мой непутёвый ученик со своим телохранителем, — вдруг представил Юсуф, почему-то опустив имя непутевого ученика.       — Ученик… — произнесла одетая дама на асгардском с таким акцентом, что Локи едва разобрал одно-единственное слово. — Как интересно… Я думала, ты не берешь учеников.       — За него просили очень богатые и влиятельные родители. Было трудно отказаться, — буркнул Юсуф, словно не хотел именно этим женщинам показывать Амира, словно тот допустил большую оплошность, появившись в общем доме. Учитель продолжил разговор о пустяках, укутанная дева отвечала за двоих без единой грамматической ошибки, но с жуткими фонетическими. Сиборлегер был таким маленьким, а Локи столько времени шатался по нему без дела, что давно изучил (хоть и не выучил) все местные акценты. Женщина сильно картавила и непомерно растягивала гласные, не выговаривала «ау», «оу», «эу» и все межзубные, а, главное, ставила ударения куда угодно, только не на нужный первый слог. Точно приезжая. Локи не решился спросить, что она делает в мужском доме с Юсуфом без сопровождения мужчин своего рода?        Слуги поставили на стол новые чаши с пальмовой водкой. Бима тут же опустошил ближайшую, Локи взял другую в руке, но не выпил, а, затаив дыхание, пытался узнать акцент незнакомки. В дом почти не проникал свет, темнота не позволяла разобрать черт лица странной женщины.       — Какой милый мальчик, — пьяно хихикнула дама, отхлебнув из чаши самую малость. — А какие манеры, как бокал держит. Настоящий принц!       Локи вздрогнул и весь подобрался, почувствовав в воздухе слабый магический импульс. Она точно маг: почти в полной темноте видит, как именно он держит чашу. Опасно. На нем же иллюзия. Заклинание едва заметное, если она слабый маг, то не почувствует. Локи привык, что в Сиборлегере магов не было. Он чувствовал себя в безопасности, поскольку Ванахейм славился чем угодно, только не сильными магами. Но «не славился» не означает «совсем нет», те же Фрейр и Фрейя владели стихийной магией и во многом превосходили асгардских чародеев. А если женщина еше и окажется полукровкой… Локи возблагодарил поселение с его точным курсом наук, который он успел освоить. Ваны скрещивались с асами, альвами и темными альвами, больше ни с кем. Если она полукровка со светлыми альвами, то… О, если бы было больше света! Локи опасался переходить на магическое ночное зрение: не дай ётуны привлечет к себе внимание маленьким всплеском магии: для учителя он должен быть обыкновенным ваном.       Юсуф обнял незнакомку, которую так и не представил непутевому ученику, и страстно зашептал ей что-то на ухо. Та в ответ засмеялась, прикрыла лицо тканью.       — Так как ты тут оказался? — вдруг обратился он к Локи.       — Я искал тебя.       — Зачем?       — Ты не сказал, куда ушел, вдруг с тобой что-то случилось. Ведь за последнее время произошло столько всего странного.       — Да что со мной может случиться? — недовольно воскликнул Юсуф, но магичка его перебила.       — Какой он милый и как переживает за тебя!       Ее голос звучал медоточиво. Она вторично назвала Амира «милым». Акцент портил всё впечатление от незаслуженной похвалы, но все же нежный голос убаюкивал и успокаивал, в том числе пьяного, разошедшегося Юсуфа. Женщина точно применила бытовую магию, столь любимую слабыми асгардскими магичками.       — Расслабься, хомячок, — бросил Юсуф почти добродушно и хотел потрепать ученика по голове, но в темноте промахнулся и потрепал по плечу. — Я живу тут всю жизнь, мне никто и ничто не угрожает. И тебе, сука, тоже. Пей уже и забудь про всё это!       Локи отпил из чаши самую малость. Слишком крепкие в Ванахейме напитки по сравнению с асгардскими. Он подвинулся чуть ближе к заинтересовавшей его женщине и решил заговорить на самом распространенном местном наречии.       — Siapa namamu, nyonya?       — Nama saya Аnisа, — ответила она с еще более ужасным акцентом. Основной ванский диалект знаком ей чуть ли не в меньшей степени, чем асгардский. Откуда же она пришла?       — Aku Аmir. Nama kami mirip. Mungkin itu takdir?       Она внимательно выслушала вопрос, но, кажется, вовсе не поняла. Буркнула что-то вроде «не знаю» на асгардском и обратилась к Юсуфу с длинной речью, посвященной выращиванию пальм саго. Зачем отдельно выращивать то, что массово растет на местных болотах, Локи не понимал, но акцент резал уши и мешал уловить точный смысл реплик.       — Амир, иди домой, — приказал Юсуф. — Все равно же не пьешь. А мы тоже скоро придем.       Он приобнял сразу обеих женщин. Локи ничего не оставалось, как попрощаться и выйти. Ему очень не понравился пристальный взгляд, которым его проводила Аниса. Странная женщина. Жаль, что рассмотреть ее почти не удалось, даже точный возраст не определить. Она была задрапирована в плотную ткань, но это почти ничего не значило: не так и много ванских племен пренебрегали одеждой. В полутьме дома не удалось разобрать даже цвет кожи: белых в Ванахейме было ничтожно мало, цвет кожи варьировался от пепельно-серого и оттенков желтого до шоколадно-черного. Площадь Ванахейма во много раз превышала площадь Асгарда, но это был едва не самый неравномерно заселенный мир: большая часть жителей населяла несколько крупных островов и побережье материка, а глубь джунглей, болота и мангровые заросли до сих пор были едва изучены. Асы называли ванами только те народы, с которыми давно вели дела, с кем торговали и заключали договора: царственные заложники — Фрейр и Фрейя — происходили из самого развитого, но далеко не самого многочисленного народа Ванахейма. В Сиборлегере их родичей вовсе не было. Как и в доме у Альрика. Только он сам, чистокровный ас, мог похвастаться белой, пусть и загорелой, кожей и серо-голубыми, выцветшими глазами, у его потомков кожа была смуглая, а глаза — карие или черные. Но та женщина… Была бы из светлокожих ванов, идеально говорила бы на общем наречье, а она его едва знала. Локи так увлекся рассуждениями и догадками, что совсем забыл о Биме, который не напоминал о себе, семеня чуть позади. В мужском дома он не произнес ни слова. Даже с Юсуфом не поздоровался.       — Ты чем-то расстроен? — неожиданно подал он голос. Локи от неожиданности вздрогнул.       — Мне кажется, что учитель со мной холоден. А я бы так хотел быть к нему ближе! — пробормотал он очередные глупости, которыми привык бравировать в образе Амира.       — Тебе не обязательно с ним дружить, достаточно хорошо работать вместе, — рассудил Бима как всегда верно. И не будь Амир в исполнении Локи упертым занудой, Локи бы просто согласился, а так пришлось горестно вздохнуть и произнести:       — Он славный, он заботится обо мне, хотя мы не были прежде знакомы, но для него, кажется, нет ничего святого, и он искренне не понимает, почему я печалюсь из-за смерти моих людей, моего лучшего друга, — Локи уже давно не допускал ошибок в асгардском, по крайней мере при Биме, который владел им изумительно. Таким образом он подготавливал телохранителя к раскрытию своей истинной сути, но делал это слишком незаметно. Бима не заметил, когда Амир начал говорить на асгардском без малейшего акцента.       — Он понимает. Просто не хочет впускать это в своё сердце, — участливо предположил Бима, — и пытается тебя отвлечь от боли.       — Девками? Выпивкой?       — Это самые простые способы. Разве нет?       — В выпивке и девках забыть лучшего друга, с которым вместе вырос?       — Не забыть, а забыться.       — Я не уверен, что хочу… тренировки с тобой и простые разговоры помогают гораздо лучше девок.       — Тогда завтра продолжим тренировки, а сейчас отдыхай. Я буду рядом, если понадоблюсь.       Локи улыбнулся. С Бимой было так просто, что язык не поворачивался его обманывать. Даже для Тора мир не был настолько прост и понятен. У брата были свои принципы, желания, убеждения, которые он ни за что бы не предал. Тор любил вставать в позу из-за какого-нибудь сущего пустяка и биться головой о непробиваемую стену. Удивительно, но иногда стена поддавалась и сквозь нее просачивались лучи света и надежды, которые Тор упаенно ловил и раздаривал окружающим. Бима был другим. И все же чем-то напоминал Тора. Только вот настоящего или того Тора, которого Локи сам себе в детстве придумал?       — Ты не думаешь в ближайшее время жениться? У тебя есть невеста? — спросил Локи на всякий случай. Если вдруг невеста окажется, то перед побегом лучше бы ее зарезать.       — Невеста? — Бима удивился неожиданному вопросу. — Здесь? Нет. Может, когда в следующий раз вернусь в родные места, родители подберут мне жену.       — А какую бы ты хотел? — спросил Локи не ради ответа, а ради подтверждения собственных догадок.       — Здоровую и трудолюбивую, желательно помоложе, — отчеканил Бима. Длительное общение с ним давало свои плоды — Локи неплохо научился предугадывать его ответы. — А ты бы какую хотел?       — Меня всегда готовили к тому, что жена — лишь предмет, с которым смиряешься как с церемониальной одеждой, в которой встречаешь гостей; что жена должна соответствовать общественным представлениям, каким именно, меня не касается, — Локи незаметно вышел из роли Амира. Он говорил сейчас за себя и проверял, заметит ли Бима разницу в суждениях. Разумеется, не заметил. — Но если какая-нибудь девушка станет матерью моего ребенка, я женюсь на ней.       — Я бы тоже женился. Это правильно, — удовлетворенно кивнул Бима. — Но у тебя богатая семья и требований к жене много. У меня всё проще       — Ты даже не представляешь, сколько… — Локи резко повернулся, склонил голову на бок, сузил глаза. — Запомни этот разговор.       Он попытался предать голосу таинственности, почти прямым текстом намекая на большие тайны, с ним связанные, но Бима не предавал значения даже таким толстым намекам.       — Тебе везет, что ты богат и можешь иметь несколько жен. А у меня хоть и есть серебро, но нет своего дома, куда я мог бы привести жену.       Локи сделал вид, что задумался.       — Мне кажется, я могу тебе доверять, а, значит, скоро у тебя появится дом, куда ты сможешь привести жену. Скажи, — Локи выдержал паузу, и Бима не перебил его. — Ты готов отправиться со мной, если мне… придется бежать отсюда?       — Бежать? Домой? — удивился Бима.       — И домой в том числе.       — Ты же знаешь, что меня ничто не держит. Меня наняли для тебя, и я последую за тобой, куда бы ты ни отправился. Но никаких признаков реальной угрозы я до сих пор не заметил.       — А я ведь не знаю сумму, которую Юсуф тебе уплатил и на сколько времени он тебя нанял.       — Осталось еще пятьдесят ночей.       — Что ж, это достаточный срок, чтобы точно определить, ждет ли меня смерть, — пробормотал Локи, заметив, что Бима не озвучил сумму, которую получил от Юсуфа.       — Я в полном твоём распоряжении. Но сейчас нам стоит пойти спать. Дай знать, если что-то будет нужно.       Бима ушел, а Локи остался в своей комнате. Его терзало неприятное чувство, что он что-то не предусмотрел, что-то упустил. Он уже почти всё подготовил для отступления, и вроде как Бима последует за ним. Готовы карты, готово серебро, готово оружие. Вокруг джунгли с дичью и фруктами, на ногах обувь, спасающая от сколопендр и прочей мерзости. Ночи можно проводить на деревьях или в обличье птиц. Все предусмотрено, можно хоть сегодня начать действовать, но что-то останавливало Локи: седьмое чувство, которому он привык доверять, подсказывало, что он что-то не предусмотрел, что-то упустил, не видит чего-то прямо перед собственным носом. И эта странная женщина. Ее образ, всего лишь силуэт, почему-то стерся из памяти. В мужском доме было темно, но все же не настолько, чтобы совсем не разобрать цвет кожи, а он не разобрал. Неужели сильный маг? Тогда она заметила если не его истинный облик, но хотя бы, что он ходит под иллюзией. И если сказала об этом Юсуфу… Поверил бы он ее словам? Женщин он презирал, дела с ними имел только в постели, но эта могла быть родственницей. Хотя он бы сказал. Наверное.       По обыкновению отгородившись ширмами, Локи погрузился в сон. На грани сознания он слышал, как пьяный Юсуф завалился в дом вместе с гостями обоего пола. Локи счастливо провалился в мир грез, но был выдернут из них неожиданным прикосновением. Рефлексы сработали прежде сознания: он одной рукой провел боевой захват, второй сорвал с себя москитную сетку. Мгновенно перейдя на ночное зрение, он разглядел под собой немолодую женщину, которую прежде никогда не видел. Похоже, одна из девок Юсуфа решила поиграться с непутевым учеником. Или он сам ее прислал? Это были первые мысли, пронесшиеся в голове Локи. Вторые — она видит его истинное лицо. Точнее, не видит, ведь в комнате совершенно темно. Локи мгновенно перекинулся в Амира, но женщина, прижатая к полу, вдруг выдохнула с до боли знакомым жутким акцентом:       — Локи? Сын Одина?       Это была роковая ошибка. Он ударил ее по голове, мгновенно лишив сознания. На руке заиграл огонек, осветил лицо. Таки белокожая, из рода Ньерда. С раскосыми глазами, роскошными волосами, узкими чертами лица. Полукровка с альвами, не иначе. Вокруг нее клубились магические потоки. То, что он успел с ней расправиться — чистая удача, эффект неожиданности, не более. Но оставить ее в живых — значит раскрыть свою маскировку. Одним резким движением он свернул женщине шею. Ироничным оказалась давешнее сравнение имен Амира и Анисы. Действительно, их связала одна судьба — судьба быть убитыми руками сына Одина. Но иронизировать некогда, надо избавляться от трупа.       И тут словно из ниоткуда послышались шаги. Они не приближались к комнате, они появились прямо в ней. Локи обернулся. Ширмы Аниса аккуратно отодвинула: не стала обходить препятствие на пути к вожделенному юноше, поэтому небольшое расстояние от москитной сетки до двери просматривалось прекрасно. На пороге, сложив руки на груди, стояла…       — Ты? — потрясенно воскликнул Локи, давясь словами.       — Нет, твоя совесть, — ответила Сигюн, задвигая дверь и освещая комнату тусклым голубым огоньком.