Глава 34
30 ноября 2024 г., 22:29
Рефлексы никогда не подводили Локи — он мгновенно вскинул руку, чтобы атаковать непрошенную гостью и избавиться сразу от двух неугодных особ. Убить Сигюн, завладеть осколком Тессеракта, телепортироваться куда угодно, лишь бы подальше от благословенного Ванахейма, стоявшего поперек горла, словно прогорклая треска. Но момент он упустил — тусклый огонек на ладони Сигюн неожиданно ослепил его.
— Если тебя беспокоит девчонка, — Локи прикрыл рукой глаза, давая понять, что нападать не станет, — то она меня увидела и узнала. Пришлось заставить ее замолчать. Появись ты чуть раньше, могла бы ее спасти.
Сигюн мрачно кивнула, чуть приглушив опасный свет. Оправдываться не стала, объяснять причину своего бездействия — тоже, а ведь она точно видела убийство, не могла не видеть, но не вмешалась. Так что ее совесть тоже запятнана, она почти соучастница.
— Это хотя бы первый труп в твои ванахеймские каникулы?
Смысл последнего слова ускользнул от царевича, но не помешал понять общую суть вопроса.
— Разумеется, нет, — язвительная улыбка столкнулась с мрачно сдвинутыми бровями. Все же в глубине сердца Локи был рад видеть свою почти что жену — жизнь у Юсуфа утомила, добираться до логистов сложно и долго, а Сигюн вернет его к Альрику и, возможно, даже в Асгард.
— Тебе приключений в жизни мало или что, я понять не могу?! — злобно процедила Сигюн сквозь зубы. — Собирайся.
— А как я должен был расценить твоё внезапное исчезновение? Ты оставила меня в компании сумасшедших ученых, — Локи заботливо прикрыл труп москитной сеткой. Неизвестно, во сколько его явятся будить и обнаружат неприятный сюрприз.
— И чего тебе не сиделось с учеными? Почти как в Асгарде! Они тебе столько всего могли показать и рассказать. Поверь, я бы не повела последнего наследника Девятимирья туда, где ему грозит опасность, — возразила Сигюн, внимательно осматривая комнату, но не находя в ней ничего, достойного внимания.
— Я с тобой был знаком второй день. Откуда мне знать, что ты вообще вернешься? — Локи сложил руки на груди. — Ты же просто исчезла, не сказав ни слова.
— Я ходила к твоим сестрам в надежде получить какие-то более точные подсказки, но мне сказали еще большую муть, чем то, что услышали мы с тобой, — Сигюн оправдывалась, Локи это чувствовал, чувствовала и она сама, поэтому резко добавила: — Я не привыкла ни перед кем отчитываться в своих действиях.
— Ладно, поговорим у твоих друзей… — Локи поднял руки в доказательство мирных намерений. Нет смысла ссориться в чужом доме, полном ванов. Это понимали оба. Огонек на руке Сигюн заиграл новыми красками, позволяя полностью разглядеть ее лицо. Она устала, немного похудела, износилась — исчезновение сына Одина действительно ее напугало. Какие бы планы она не лелеяла на его счет, отказываться от них она не собиралась. Даже приложила много усилий, чтобы найти его под чужой личиной в малюсеньком городишке.
— Собирать мне нечего, но я хочу попрощаться со своим другом, которого прочу себе в телохранители. Пока не решилась проблема с Хагаларом, я не стану подвергать его опасности, но потом обязательно за ним вернусь. Впервые в жизни в моей свите будет тот, кого выбрал я, а не род; кто предан лично мне, а не воздушному Асгарду и царской семье.
— Мы в ближайшее время возвращаемся в Асгард. Всё, что можно, я узнала, все меры предосторожности приняла. А друга оставь у моих ванов, у них безопасно и есть свободные девушки. Может, захочет жениться.
Такой расклад Локи полностью устроил, дело оставалось за малым — уговорить Биму и объяснить ему круговерть, в которую тот случайно угодил не по собственном воле.
— Ты можешь уничтожить труп? Не знаю, насколько богатая семья стоит за этой девушкой, но у моего учителя будут проблемы, если хладное тело обнаружат в его доме, — одним движением руки Локи сорвал москитную сетку. На мгновение мелькнула безумная мысль, вдруг девушка оживет, как в сказках, когда под волшебным пологом происходят чудеса и подмены, но чуда не произошло: покойница стала только бледнее.
Сигюн скривила губы, но просьбу выполнила: ётунхеймский холодный огонь заплясал, повинуясь ее воле, обращая тело в прах, но щадя дощатый пол. Волшебное пламя не наполнило комнату удушливым дымом горящей плоти. Локи, словно завороженный, наблюдал, как исчезают одежда и кожа, обнажаются мышцы и сухожилия, проступают и чернеют кости, отделяясь от мяса и рассыпаясь в прах. Всего несколько минут назад жила женщина: ходила, говорила, думала о чем-то, но вот уже ее сердце остановилось, стихло дыхание, четыре души покинули пустую оболочку, которая на глазах случайных свидетелей обращается в ничто.
В памяти потомков остаются только отдельные славные подвиги великих мыслителей и воинов, но девушка вряд ли успела совершить хоть что-то значимое и останется чьей-то распутной дочерью, а потом исчезнет из памяти поколений слово «распутная», а вслед за ним и ее имя. Пройдет сто-двести лет, ничтожный срок для асов, но огромный для ванов, и никто не вспомнит, чьей именно дочерью была такая-то дева, чем она жила, о чем думала и к чему стремилась. Всё, что было значимо в ее жизни, станет несущественным в памяти потомков. Если интриги Хагалара действительно имеют место быть, то и он может скоро превратиться в такой же прах, как эта несчастная, виновная только в том, что узнала того, кто скрывался ото всех. У него, царевича двух государств, больше шансов остаться в истории. Его лик запечатлен во множестве фресок, вырезан на камнях, украшает даже ванахеймские конфекты и фотокарточки людей и асов. На компьютере Раиду хранится бесчисленное число его изображений. Но если он погибнет сейчас, как только что погиб Тор, то все его немногочисленные подвиги забудутся за два-три поколения. Других детей у Одина нет, династия прервется. Кто получит трон Асгарда? В лучшем случае — дальние родственники. Им не будет до Локи никакого дела. В памяти народа навсегда станется только Один Всеотец, правивший так долго, что никто и не помнит, когда именно и при каких обстоятельствах он пришел к власти.
Догорели клочки одежды, рассыпались в пепел кости, прахом обратились волосы, а в комнате так и не появился едкий запах дыма.
— Какой у нас план? — спросил Локи, облизнув пересохшие губы. — Что мы делаем с маньяком в Асгарде?
— Встречи все равно не избежать, — глухо откликнулась Сигюн. Быть может, ее посещали те же мысли о быстротечности жизни и собственной бесславной кончине от руки маньяка? Нелепая магичка останется в истории только в том случае, если появятся внуки Одина — она слишком умна, горда и тщеславна, чтобы этого не понимать.
— Нет смысла и дальше откладывать. Встретимся с ним и будем действовать по ситуации. Я смогу защитить тебя, если все совсем плохо, но этот момент нужно уточнить. Я не знаю, насколько он безумен сейчас.
— Подожди! — Локи с трудом отвел взгляд от едва заметного праха на полу и чуть не ослеп от огонька, опять разгоревшегося на руке Сигюн. — Когда мы встретились, ты говорила, что он опасен и что мне надо срочно бежать. Царевны предсказали какую-то чушь, мол, он меня обязательно убьет в комнате с зеркалами. Потом ты отвела меня к своему родичу и ушла в Етунхейм за новой подсказкой, которую не получила, и теперь мы быстро возвращаемся домой? Но ведь ничего не изменилось с того дня, как мы уехали из Асгарда… Или ты что-то разузнала, но молчишь? — он по-птичьи наклонил голову, непроизвольно копируя жест Хагалара. Сигюн прикрыла глаза. Она устала, едва держалась на ногах, но старалась казаться сильной и всезнающей.
— За последнее время я была в Асгарде пару раз. Он заходил ко мне, но из возможных разрушений разве что сожрал все капусту из бочки. Поэтому у меня появились сомнения в том, что он сейчас в высшей степени безумен. Я могу, конечно, попытаться за ним последить, но скорее всего он меня заметит и отберет камень, а этого нельзя допустить, особенно учитывая твой не в меру деятельный зверинец в виде поселения. Да и надо понять, что происходит во дворце. Я не могу туда сейчас сама нагрянуть, сперва надо разобраться с маньяком. Так что вернемся в мой дом, посмотрим, будет ли реакция, есть ли слежка.
Локи кивал на каждое слово, изображая покорность и согласие. Она явно что-то знала, у нее был план, в который она его посвящать не собиралась. Но ничего, ему бы только в Асгард вернуться, а там уж он разберется. Прошло много времени — пора написать матери и вернуться в поселение. И разобраться с Хагаларом, конечно, чтобы ему неповадно было целовать царицу! Причем над телом ее единственного родного сына!
Локи аккуратно отодвинул дверь, прислушался — в коридоре темно и пусто, дом спит, часовые обходят его только по кругу, не заходя внутрь. А, может, и дрыхнут, растянувшись на земле, не боясь ночных кусачих гадов. Это Ванахейм — безопасность, долг, обязанности здесь скорее красивые слова и обещания, чем реальность.
Пройти бесшумно по деревянному полу было почти невозможно, но трудность задачи компенсировалась небольшим расстоянием между помещениями. Локи стоило чуть потянуть дверь, как Бима проснулся и схватился за кинжал. Все эти движения только угадывались под москитной сеткой, но Локи не сомневался в поведении настоящего воина, подозревающего, что его подопечному грозит смертельная опасность.
— Бима, не спишь? Это я, — прошептал царевич, предусмотрительно опускаясь на колени в нескольких шагах от москитной сетки.
— Амир? — высунулась голова Бимы. Малюсенькие окна в его комнатенке не давали достаточно света, чтобы различить силуэт незваного гостя, но он узнал голос. — Что такое? Ночной кошмар?
— Во плоти, — усмехнулся Локи, но быстро понизил голос до шепота. — Ко мне явилась моя нареченная. Прилетела вместе с вороном и зовет меня домой.
— Нареченная? Ты не говорил, — Бима живо заинтересовался, из москитной сетки показались плечи, а потом и торс.
— Не говорил, — эхом отозвался Локи, формируя на руке огненный шар вовсе не холодного ётунского пламени, а самый обычный, который научился создавать благодаря Отал. Уж насколько она была бездарной наставницей, но все же хоть на что-то сгодилась, хоть чему-то научила, прежде чем рассориться со своим подопечным, и ведь смешно так рассориться, будто от ее мнения хоть что-то зависело! Огненные блики заиграли на ванской личине, не оставляя сомнений для Бимы, что перед ним его вечно перепуганный подопечный. — Мы немедленно возвращаемся домой. Скорее всего полетим, чтобы сэкономить время. Ты пойдешь со мной? Тебя можно обратить мошкой: затеряешься в птичьем оперении.
— Сейчас прямо? Ночь же на дворе, — Бима ткнул пальцем в окошко, за котором простиралась непроглядная тьма.
— Ждать нельзя, учителя ни о чем предупреждать тоже нельзя. Мне придется исчезнуть. Ведь я вовсе не тот, о ком ты думаешь, — Локи скинул личину, обращаясь в себя. Вот так просто и без лишних разговоров. Если Бима поднимет крик, придется его убить.
Он ожидал удивления, вскрика, ругательств или восторгов, но Бима долго вглядывался в незнакомые черты лица, не произнося ни слова. Даже тень узнавания не мелькнула в его глазах.
— Ты только на половину ван, да? — наконец, произнес он. — Я понимаю, чего ты под иллюзией ходишь, но я то тебя любым принять готов, хотя ты и не симпатичен, конечно, как все полукровки.
Локи не сдержал смеха. Заткнул себе рот, чтобы не перебудить весь дом, но смех все равно прорывался сквозь стиснутые зубы. Погас на руке огонь, чуть опалив волосы — в нос ударил неприятный запах горелого.
— Я сын Одина и Фригг, царевич Асгарда, брат Тора Громовержца. Я скрывался здесь от опасностей, которые грозили мне в Асгарде, — с трудом выговорил он, все еще давясь смехом. — Ты что, никогда не ел конфекты? Есть сорт с портретами всей царской семьи Асгарда.
Он едва успокоился и снова зажег свет, на этот раз ярче. Упоминание о конфектах было нелепым, но в благословенном мире еды вряд ли удалось бы сыскать другие доступные общеизвестные изображения представителей правящих домов.
— Нет, конфектов с бумажками отродясь не ел, — ответил Бима, не слишком впечатленный признанием своего подопечного. — Так ты предлагаешь мне службу в Асгарде?
— Я предлагаю тебе быть моим телохранителем.
— Я согласен, — пожал плечами Бима. — Поехали в Асгард. Ну или полетели, как тебе там приятнее, — лицо Бимы отражало явную заинтересованность. — А нареченная у тебя красивая? Кровь с молоком?
Локи не уставал удивляться простодушию своего единственного ванского друга. Даже Тору со всем его скудоумием и легким характером понадобились бы несколько минут, десяток глупых вопросов и куча охов по поводу происходящего, а Биме хоть бы что! Будто он подозревал, что Амир окажется вовсе не Амиром, словно ждал, что его позовут в другой мир защищать второе лицо государства и единственного наследника Одина.
— Собирайся и приходи в мои покои, — бросил Локи, снова гася огонь, на этот раз окончательно.
Они вылетели из дома без приключения. При знакомстве с Сигюн Бима заявил, что она настоящая асинья и действительно «кровь с молоком», что у Локи хороший вкус и что скоро будет славно погулять на свадьбе, а через год-другой понянчить первых деток. Лошади преодолели бы расстояние от Сиборлегера до дома Орма не менее, чем за пять ночей: так сильно змеились дороги, огибая леса и поля. Птицам потребовалось всего две ночи. За это время Локи несколько раз пытался заговорить с Мунином — и словами, и азбукой Морзе, но тот неизменно поворачивался к нему хвостом или отлетал в сторону, выражая презрение. Бима чувствовал себя превосходно, несмотря на то, что большую часть времени проводил в образе букашки. Он ни на что не жаловался. Стоило им приземлиться, как он шел в ближайший лес и вскоре возвращался оттуда с громадной змеей или обезьяной, которую все, особенно ворон, с аппетитом поедали. Бима так и не спросил, как же на самом деле зовут его подопечного, и называл то сыном Одина, то царевичем Асгарда, то нареченным Сигюн — словно не вел простой разговор, а сочинял хвалебные песни о славных подвигах двуликого полукровки.
Около дома Орма они оказались поздним вечером на третий день пути. Бима предложил еще одну ночевку в ближайшем лесу, чтобы явиться в почтенный дом утром как приличные гости. Сигюн его поддержала, но Локи после прошлой ночи, когда ему в плечо вцепился скорпион, несмотря на ночевку на дереве, наотрез отказался лечь на свежем воздухе.
— Будем спать в сарае.
Под покровом ночи они вскрыли нехитрый замок и пробрались в широкое деревянное строение, до краев заполненное сеном. Его использовали не столько на корм скоту, сколько для подстилок молодняку. Локи растянулся на сене, с чувством потянулся, разминая кости после полета — руки-крылья болели третий день от непривычной работы, но он не жаловался. Бима зарылся внутрь стога, а Сигюн тихо покинула своих спутников. Она не сказала, что защиту на доме легко обойти, что ее комната расположена сбоку: в нее можно войти с улицы и никто ничего не заметит, стоит только дождаться, когда часовые завернут за угол. Она хотела спать одна, без шумных спутников, которые по ночам болтают об оружие и войне и не дают спать, а утром дрыхнут, не добудишься. Несносный царевич и так раздражал ее донельзя, а уж на пару с дружком и подавно. Нашел себе защитничка — Бима не маг, а в Асгарде просто замерзнет, причем даже не зимой, а летом! Ваны не любят Асгард, посещают его только в самую жаркую пору летней половины года и стараются не жить там постоянно.
Сигюн подкараулила удобный момент, неслышно пробралась к своей комнате, толкнула дверь и… обругала себя последними словами. Зачем ей спать на жестком полу под москитной сеткой, когда ее дожидается прекрасная мягкая кровать в Мидгарде, а на завтрак круасаны, яичница и настоящий кофе с молоком? Сигюн облизнулась и поставила купол, который заглушил вспышку Тессеракта. Не полностью, конечно, но все спали, а часовые степенно прогуливались с другой стороны дома.
Минуту спустя она зарылась в белоснежные простыни и чуть не поцеловала подушку. Сегодня она точно заслужила полноценный отдых. Вот ведь засранец Локи — сам сбежал, а потом встретил ее как ни в чем не бывало. Учился он, видите ли, непонятно чему непонятно у кого, друзей искал и мечом махал, пока она с ног сбилась, пытаясь ему помочь и его найти. Неблагодарная сволочь! Сдать Тени, пусть сами разбираются. Сигюн сжала руку в кулак. Тень. Она решилась, она пойдет до конца и сделает то, что должна! Во тьме будто бы мелькнул призрак бывшего мужа, но исчез быстрее, чем она сфокусировала взгляд. Просто показалось. Пусть так. Локи жаждет встречи с Хагаларом, жаждет показать себя и победить величайшего боевого мага всех времен и народов или как там себя Хагалар именует. Именовал. Ну ничего, она прижмет к ногтю всех. Все будет так, как она захочет. Она долго готовилась, она нашла Локи, притащила его к Орму. Осталось только за шкирку вернуть его в Асгард. И всё, всё! Вперед к долгожданной свободе! Свободе от судьбы, от давнишних обещаний, от призраков. Еще немного, и она сможет полностью посвятить себя танцам и ничто не будет связывать ее с прошлым. Некстати вспомнился Орм. Разваливающийся. Сходящий с ума. Несущий какую-то чушь. И Гринольв, обещавший дать ответ через несколько дней. От этого прошлого ей не отвертеться, пока живы два бывших мучителя, бывших благодетеля. Но ведь можно больше не появляться в Асгарде и Ванахейме. Забыть, начать новую жизнь, и пусть дерутся где-то там, на бескрайних ветвях Иггдрасиля Асгард и Муспельхейм, Ванахейм и Нифльхейм, пусть решают судьбы мира, миров. Мидгард всегда был в стороне и будет в стороне, и она навсегда уйдет из всей этой политики, магии, из мира убийств, злобы и предательства. Останется в мире танца, пения, света софитов и обожании толпы. В мире без проблем. В мире, где она взойдет на небосвод и станет самой яркой звездой шоу-бизнеса. Затмит пресловутых Риану, Дженифер Лопез и Селин Дион. Говорить будут только о ней. Она станет королевой… сцены! И сердец семи миллиардов людей!
