Дым сигарет с ментолом.

      — Не хочу завтра в школу, — Вика вздыхает и свешивает ноги с кровати брата.       — Я тоже не хочу, — перед Антоном лежит сборник вариантов по математике.       — Антох, а скажи честно, Ира и Оксана встречаются? — Шастун младшая переворачивается на живот и опирается щекой на руку.       — Ну, да, а что? — Шаст через плечо смотрит на сестру.       — Ничего. Они такие милые вместе.       — Вот тут не могу не согласиться.       Перед отходом ко сну Шастун взвешивается. На весах +4 кг, из-за чего Антону хочется разреветься и выкинуться в окно, ибо ощущает он себя на все +15. Он пилит отражение в зеркале презирающим взглядом. В мыслях кроме как "Фу, блять" нет ничего. Перед сном Антон скролит анопаблики в поисках жёстких диет и решает, что ремиссия точно не для него. По крайней мере, в ближайшие пару месяцев.

***

      Понедельник, новый семестр, первый учебный день в новом году. Всё такое, казалось бы, новое, но такое надоевшее. Шастун, сам не зная по какой причине, огрызается на друзей.       — Антон, да что случилось? — сидевший рядом Дима никак не унимался.       — Ничего, всё нормально, отстань, пожалуйста, — Шаст накидывает капюшон на голову и тем самым даёт понять, что он против продолжать разговор на эту тему.       — Как знаешь, Антох.       На дополнительных Шастун даже не поднимает голову, дабы не смотреть на Попова. Ему и стыдно, и почему-то обидно.       Почему-то у Шастуна вся неделя проходит в каких-то сочувствующих и виноватых взглядах, в каких-то глупых ссорах. А в пятницу на английском он и вовсе не отвечал на вопросы.       — Антон, обиды обидами, но ЕГЭ по английскому сам себя не сдаст.       — С чего Вы решили, что я на Вас обижен? — Шаст кривит губы.       — Да я ж слепой, — мужчина вздыхает. — Ладно, завтра можешь не приходить, если хочешь. Только будь любезен предупредить меня, придёшь ты или нет.       Парень молча кивает, не останавливаясь делать задание.       — До свидания, Арсений Сергеевич, — не дождавшись того, что хозяин квартиры проводит его, Антон хлопает дверью.       Утро вторника автоматически стало хуёвым лишь по той причине, что пачка сигарет оказывается пустой, а на новую не хватает пятидесяти рублей. По дороге в школу Антон останавливается возле одноклассника, который курил около минимаркета.       — О, Шаст, привет, — Лёша пожимает руку Антону.       — Привет, Лёх. Не найдётся сигаретки? А то пачка кончилась, а на новую не хватает, — Шастун выдавливает улыбку.       Грачёв достаёт из своей пачки сигарету, протягивая её однокласснику.       — Слушай, я могу на пачку тебе подкинуть, мне всё равно аванс на днях придёт.       — А ты что, работу нашёл?       — Да так, в клуб один подработать устроился. Там, оказывается, и Зайцев наш пашет пол года уже.       — О, круто.       — Хочешь, приходи как-нибудь со своими, я вам там всё организую, — Лёша улыбается.       — Спасибо, Лёх, — ладно, может быть вторник не такой уж и плохой. Получив сообщение о том, что 150 рублей на карту зачислено, и докурив, подростки идут в школу.       Четверг начинается не так плохо, как начинались предыдущие дни, думает с утра Антон, но буквально после первого урока он готов вернуться в прошлое и плюнуть себе с лицо за такие мысли, ибо за одну перемену он успел разосраться с Димой и Серёжей.       — Блять, ты можешь объяснить, что за хуйня? — Матвиенко с некой злостью обращается к другу.       — Отъебитесь от меня. Все четверо.       — Шаст, что с тобой? — сидевшая сзади Ира касается спины друга.       — Ничего.       Последний урок и, как удачно, английский. Поэтому хочет Антон или нет – но слушать и отвечать приходится.       — Антош, мы переживаем, поговори, пожалуйста, — Фролова сменяет девушку       Парень вздыхает.       — Можете отвязаться от меня?       — Что за разговоры? — Попов бросает взгляд на третий ряд. — Шастун? Лучше всех знаешь? Иди и объясняй.       Антон исподлобья косится на учителя и фыркает.       До конца урока остаётся пять минут, но для Шастуна они тянутся, будто бы целая вечность.       Со звонком он подрывается с места и, не обращая внимания на зовущих его друзей, идёт за курткой, после чего чуть ли не выбегает из школы.       Он игнорит звонки и сообщения до самого вечера. Он не может объяснить это, ему стыдно перед друзьями, но он ничего не может с собой поделать.       — Антош, пошли за стол, — Майя приоткрывает дверь в комнату сына и окидывает того печальным взглядом.       Закатив глаза, парень встаёт с кровати и плетётся на кухню. Налив себе в кружку чай, он садится за стол.       — Поешь что-нибудь, — женщина, обратив внимание на то, что её сын снова остаётся без ужина, начинает разговор.       — Я не хочу, ма, — Антон не поднимает глаз, продолжая топить чайный пакетик в кружке.       — Антон, ты видел во что ты превратился? — даже отчим подал голос.       — Во что? — слишком резко отзывается Шаст.       — В скелета. Ты выглядишь как узник концлагеря, — Алексей смотрит с сочувствием на пасынка.       — Пожалуйста, Тош, — мама парня тянется рукой к сыну, но тот, громко хлопнув стаканом, ставя его на место, уходит с кухни.       Наблюдавшая за всем этим Вика, которая молчала всё это время, направляется в комнату брата.       — Тош? — девочка садится на кровать рядом со старшим.       — Тебе чего? — не поворачиваясь к сестре, Антон бубнит из под одеяла.       — Почему ты на всех огрызаешься? Мне даже девчонки писали, спрашивали, что с тобой и такой же ли ты дома, как и в школе.       — Как же вы все меня заебали, а, — Антон встаёт с кровати, пихая Вику. — Я до вас доёбываюсь? Нет? Так в чём я провинился?       Шастун младшая молча смотрит в глаза брату. Шаст замечает, как по лицу сестры скатывается слеза.       — Вик, прости... — Антон хотел было обнять девочку, но та выбежала из его комнаты.       Шастун смотрит на захлопнувшуюся дверь прямо перед его носом и ощущает, как чувство ненависти к себе готово вырваться наружу.       — Ало, Лёш, привет.       — О, Антох, дарова, что такое?       — Ты сегодня на смене? — сбежать. Антону просто нужно куда-то сбежать.       — Ну да.       — Скинь адрес, пожалуйста.       — Ты один?       — Да.       Клуб оказался не так далеко, поэтому Антон решает не тратить деньги и, не смотря на снегопад, пойти пешком. Чуть остынет, да и калории сожжёт.       — Привет, Шаст, — Лёша встречает одноклассника.       — Привет-привет, — Антон приветственно обнимает Грачёва.       — Пойдём. Что пить будешь?       — Хотелось бы водку, но придётся пиво.       — Я тебя понял, но смешивать лучше не стоит, — Лёха посмеивается, на что Шастун тоже не сдерживает улыбку.       Зайцев, как оказалось, тоже на смене. Он с презрением здоровается с Антоном, на что получает такое же приветствие.       — Что этот чмошник тут забыл? — Денис бубнит себе под нос, но его напарница услышала это.       — Ты про кого?       — Да вон, кудрявый, высокий. С Лёшей сидит.       Девушка бросает взгляд на Антона.       — А что с ним не так?       — Выёбывается дохуя, пидорас конченный. Он меня все годы учёбы бесит.       — Ну всё, чш, — Оля в успокаивающем жесте кладёт руку на плечо Зайцева. — Забей ты.       — Нихуя, — Денис буквально готов плеваться желчью.       — Заметил, что ты со своими последнюю неделю редко общаешься. Случилось что-то? — Лёша наполняет стакан Шастуна новой порцией пива.       — Не совсем, — Антон делает глоток. — Просто немного устал от общения.       — А, тогда понимаю, — Грачёв поддерживающе кивает.       Градус понемногу, да ударил в голову. Шастун разговорился и оказалось, что Лёха вполне интересный человек. У них даже есть что обсудить. Странно, что им не приходилось все эти годы просто поболтать.       — Шаст, я отойду, меня Денис подменит.       — Окей.       Зайцев, натянув улыбку, обращается к Антону.       — Ещё пивка?       — Да можно. У тебя как дела-то? — не смотря на острые отношения между ними, Антон старается быть вежливым.       — Живой. Случилось что?       — Та, не важно, просто поругался с близкими, — Шастун машет рукой и прикрывает глаза.       Денис перехватывает эту секунду, высыпая в стакан Антона немного порошка.       — Держи.       — Спасибо, — Шаст перенимает кружку из рук одноклассника.       Через пару минут Лёша возвращается.       — Лёх, а Лёх, а у вас в толчке покурить можно? А то так лень на улицу идти.       — Ну, вообще только электронные сигареты разрешены. У тебя есть?       Шаст отрицательно качает головой.       — Ну на, мою возьми. Правда она сесть может скоро.       — Спасибо, да я быстро.       Антон идёт в туалет. Голова начала резко кружиться и не понятно от чего, поэтому Шаст облакачивается на раковину и пытается умыться, когда из одной из кабинок выходит посетитель.       — Парень, ты живой? — мужчина лет тридцати обращается к Шасту.       — Угу, — Антон еле слышно отвечает.       — Ты обдолбанный что-ли? — мужчина тянется рукой к лицу Шастуна и поворачивает его к себе.       У Антона находятся силы лишь для того, чтобы слегка приоткрыть глаза и скривить улыбку.       — Одни нарики тут, — мужик вздыхает, после чего с головы до ног проходится беглым взглядом по парню. — И тебе не жалко себя? Симпатичный пацан то.                    Симпатичный.       Антон не помнит, почему оказался прижатым к стене кабинки. Открыть дверь не было сил. Руки, как и ноги, словно цементом залили. Шастун слышит вскрик, будто бы под водой, но не осознаёт, что крик – его. Чья-то рука закрывает ему рот. Больно. Почему-то больно. Лёгкое осознание происходящего приходит к парню только тогда, когда он чувствует струйку крови, стекающую по бедру. Он чувствует, как чьи-то пальцы больно сдавливают рёбра и челюсть. Его лицо вжимают в стенку, из-за чего тяжело дышать. А ещё очень сильно кружится голова и тошнит. Он слышит чей-то стон, после чего его пихают и кто-то выходит из кабинки. Антон стекает по стенке, к которой буквально тридцать секунд назад был прижат. Он проводит ладонью по лицу, вытирая дорожки слёз.       — Денис, ты Шаста не видел? — Лёша смотрит на экран телефона. Прошло уже пятнадцать минут, но Антона так и нет.       — Не-а, а что такое?       — Да он в туалет вышел, покурить, а его уже почти двадцать минут нет. На звонки он тоже не отвечает.       — Чего ты так переживаешь за него?       — Ну, во первых, у него моя электронка, а во вторых, он прилично так выпил. Мало ли.       — Да вернётся скоро, не ссы, — Зайцев улыбается.       Кое-как умыв лицо, Антон достаёт телефон.       — Дим, не спишь? — Шаст дрожащими пальцами всё-таки смог набрать номер лучшего друга.       — Не сплю. Случилось что-то? — на фоне слышно, что идёт какой-то фильм.       — Я кину адрес, забери меня, пожалуйста.       — Жду, — голос Позова прозвучал слишком обеспокоено.       Шастун выходит из туалета, опираясь на стены, так как всё тело отдаёт болью.       — Спасибо, Лёш. Держи, — руки Антона трясутся, когда он передаёт электронную сигарету.       — Да не за что, Тох. Всё нормально? — будто почуяв что-то неладное, Грачёв обращается к однокласснику.       — Да.. Да, всё нормально, — Шастун выдавливает улыбку.       Попрощавшись, он выходит из клуба. Достав дрожащими руками пачку, он закуривает. Сигарета кончилась за четыре затяжки. Антон достаёт вторую и успевает скурить половину, когда слышит, как его окликают.       — Шаст! Мы тут! — из окна такси зовёт Дима и Шастун на, почти негнущихся ногах, плетётся к машине. На переднем сидении он замечает и Матвиенко.       — Привет, пацаны, — голос Антона слегка дрожит, но тем не менее звучит как-то безжизненно.       — Что случилось? — Поз касается плеча друга, из-за чего тот дёргается.       — Извини. Можно у тебя остаться?       — К-конечно, — не ожидав такой реакции, Дима слегка мешкается.       — Так что произошло? — Серёжа поворачивается к друзьям.       — Дома, — Шаст головой утыкается в переднее сидение, на котором сидит Серёга, и тяжело вздыхает. Мерзко.       Дома у Димы Антон первым делом идёт в душ и просит друзей налить ему кофе с молоком. Сняв с себя одежду, Шаст нехотя смотрит на себя в зеркало.       Мерзкомерзкомерзкомерзко.       Он такой мерзкий. Такой грязный. Отвратительный.       Включив воду погорячее, парень пытается смыть с себя отпечатки чужих рук, но не получается. Кожа будто горит в тех местах, где его касались. Шаст чуть ли не до крови расчёсывает свою кожу. Не получается сдержать слёз, поэтому он, прикусив руку, старается не издавать ни звука. Он не заслуживает жалости. Сам виноват. Никто не просил его идти в этот ебаный клуб. Он сам. А это – наказание за его отвратительность.       Стук в дверь, из-за которого парень шарахается.       — Шаст, ты скоро?       — Да, сейчас.       Антон выключает воду и берёт полотенце, наспех вытираясь. Ему противно смотреть на свою одежду, но любые Димкины штаны будут ему слишком короткими, из-за чего он их и надеть не сможет.       Выйдя из ванны, Шастун зовёт Поза.       — Дим, дай кофту какую нибудь, пожалуйста.       — Конечно, сейчас, — Позов хотел было уже развернуться, но его внимание привлекли синяки на рёбрах друга. — Тох, это что? — он тянется рукой к Антону, но тот резко одёргивает её.       — Не трогай.       Дима смотрит в испуганные глаза лучшего друга и кивает, разворачиваясь в комнату за кофтой.       Принеся одну из толстовок Антона, которые тот забывал у друга, Поз не находит, что сказать.       — Пойдёмте чай пить, — не дожидаясь ответа, Шаст идёт на кухню.       Переглянувшись, Поз и Матвиенко следуют за другом.       — Антон, ты как? — Серёжа аккуратно смотрит на друга, который сидит будто в трансе.       — Я... — лишь через минуту Шастун смог продолжить. — Меня изнасиловали.       Глаза парней напротив округляются за долю секунды.       — Антош... — Дима бросается к другу.       Антон не выдерживает. Слёзы сами катятся из его глаз. Он пытается их остановить, правда. Но безуспешно.       Серёжа берёт в руки телефон и звонит Кузнецовой.       — Ир, ты с Окс?       — Да, а что такое?       — К Диме сможете сейчас прийти?       — Что-то случилось? — девушка напряглась.       — Случилось.       — Поняла.       Ирина сбрасывает.       Шаст, сидя на кровати и захлёбываясь в слезах, рассказывает друзьям всё, что помнит.       — Простите меня, пожалуйста. Мне так стыдно перед вами.       — Ну всё, всё, Антош, всё хорошо, мы рядом, — Кузнецова снова заключает друга в объятия.       — Мне, кажется, ещё и подмешали что-то, но вроде отпустило, — Антон утыкается в плечо подруги.       — Мудила ёбаный. Да я если найду его – кастрирую нахуй! — Матвиенко подрывается со стула. — Уёбище блять!       — Серёж, успокойся, сейчас не до этого, — Фролова смотрит на друга, в попытках поймать его взгляд. — Мы разберёмся с этим позже.       Успокоив Антона, ребята идут на кухню, чтобы уже успокоиться самим.       — Что делать будем? — Ирина достаёт чашки и ставит их на стол.       — Надо идти в тот клуб и по камерам уёбка этого искать, — Дима поворачивается в сторону девушки, разливающей чай.       Матвиенко, молчавший до этого, вступает в разговор.       — Нас самих нахуй пошлют. Нужно либо с его родителями, либо... — Серёжа прерывается, по очереди смотря на друзей.       — Я правильно понимаю? — Оксана изгибает бровь в вопросительном жесте, на что Ира кивает.       Утром Дима будит Антона.       — Тох, нам сегодня ко второму, но ты лучше не ходи, хорошо?       Шаст кивает.       — Ты можешь у меня остаться.       — Да нет, я лучше домой.       — Мы зайдём к тебе после уроков, можно?       Антон вновь без слов кивает и начинает собираться. С Димой они выходят в одно время и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.       Дома Шастун снова прожигает взглядом своё отражение. Какой-то несуразный: с синяками на рёбрах и лице; с тонкой, полузелёной кожей; с чёрными кругами под глазами; с отросшей чёлкой, кудри которой спадают на лицо, закрывая глаза; противный. На деле, если бы Антон из прошлого увидел настоящего Антона – он бы испугался. Торчащие тазобедренные косточки; выпирающие рёбра; слишком острые ключицы и скулы; ноги, похожие на спички; тонкие руки; слишком повреждённая кожа из-за недостатка витаминов; под глазами черно, а в глазах бело, будто снег, у него явно уже анемия; испорченные зубы; выпадающие волосы; потрескавшиеся губы; про здоровье органов и вовсе говорить не стоит: больные почки из-за фуросемида; кишечник, пострадавший из-за бисакодила; прокуренные лёгкие; сожжённый пищевод и желудок из-за голодовок; больная печень и сердце всё из-за тех же таблеток; хрупкие кости, ибо таблетки вымывают кальций из организма; чуть ли не кровоточащее горло из-за рвоты... Перечислять можно бесконечно, но кто сказал, что это – красиво?       Антону противно смотреть на себя. Ему противно находиться в своём теле. В голове одна за другой сменяются фразы "урод", "мерзкий", "жирный", "отвратительный", "недостойный", "ужасный", "уёбищный", "хуёвый", "использованный"....       Шаст не выдерживает. Он должен быть сильным, он столько уже вытерпел, он должен стоять до конца, он должен.       Но что-то ломается в нём. Если прислушаться, то можно даже было бы услышать хруст. До конца не понятно, что это: то ли вера в себя сломалась, то ли вера в людей, то ли желание жить и бороться.       Холодно. Очень холодно. Парень одевается. Голова начинает раскалываться. Антон идёт на кухню и достаёт аптечку. Нужно что-то выпить. Что-то должно помочь. Должна же быть какая-то таблетка, которая поможет унять боль. Боль физическую или душевную? Что болит сильнее? Тело или душа? Болит всё. Шаст без разбора пьёт таблетки. Компульсивное переедание. Антон бы посмеялся с этой шутки, если бы сейчас он не выдавливал из блистеров таблетки трясущимися руками.       Тошнит. Жутко тошнит. Нужно проблеваться, да? Вот только увы, рефлекс покинул парня ещё в ноябре. Блять, нет, всё таки тошнит сильно. Антон добегает до туалета, а потом...              А потом без сознания стекает по стене. Последнее, что он видит – лампочку на потолке.       — Ало, мам, я к дому подхожу, у меня сегодня было пять уроков, — Вика радостным голосом звонит маме.       — Отлично, птенчик. Как дела-то?       — Да нормально всё, по физике четыре и по русскому пять.       — Ну ты умничка. Суп, если что, на плите. Покушай, и Антона заставь поесть.       — Хорошо, ма.       Закончив разговаривать с мамой, Вика почти подходит к подъезду. В следующий раз она обязательно поедет на автобусе, ибо холодно идти в снегопад пешком, да и по времени дольше. Уже шестой урок через десять минут закончится.       Вика заходит в квартиру и обращает внимание на ботинки брата, значит Антон дома.       — Тоха! Привет! — младшая разувается и снимает пуховик. — Антох! Ты где?       Цокнув и закатив глаза, девочка идёт мыть руки. Но зайдя в ванную, её крик раздался, наверное, на весь подъезд.       — Антош! Антош, ты меня слышишь? — Вика тормошит брата.       Положив его голову к себе на колени, она ужасается. Глаза открыты, но они не зелёные, а будто чёрные. Схватив телефон, младшая вызывает скорую.       Звонок с шестого урока заставляет Попова улыбнуться. Сегодня на целый час пораньше с работы приедет. Правда, нужно будет зайти к Шастуну, ибо тот без предупреждения прогулял. Арсения, конечно, волнует это, но он мог и написать ему, позвонить, а ещё лучше – родителям. Но что-то подсказывает, что неплохо было бы зайти к ученику. Может, даже, получится мозги вправить, а то он как-то подзабил на учёбу.       Припарковав машину, Арсений направляется в двор Антона. Взгляд сразу падает на машину скорой помощи, от чего мужчина слегка смятился. У него всегда была такая реакция на всё, что связано с больницей, а тем более с экстренной помощью. Карета скорой помощи стоит возле подъезда Шаста, что немного напрягает учителя. Он тянется рукой к двери, но резко отходит от неё, так как из подъезда выносят носилки. Арсений бросает короткий взгляд на бедолагу и узнаёт в нём...       Антона?