Красный лист и попутный ветер

По решению придворного гадателя и астролога похороны наложницы Ян должны были состояться через семнадцать дней. Тело перенесли в беседку Размышлений о Лунном Дворце и обложили горным льдом. Этот день был единственным, когда господин Лю удостоил покойницу своим присутствием. Вскоре участились нападения на ближайшие деревни, и долг вана вынудил его отбыть, оставив супруге надзор за надлежащим исполнением обрядов, заботы о прибывших на похороны высоких гостях и родственниках, закупку шелка для флагов и траурных одеяний и древесины для гроба, наем музыкантов и поваров. Несмотря на то, что госпожа Лю впервые занималась организацией похорон, все было устроено наилучшим образом. День и ночь сто восемь буддийских монахов молились о спасении усопшей, а девяносто девять даосов возжигали на алтарях благовония и приносили жертвы, чтобы спасти семейство Лю от возмездия за несправедливо нанесенные покойнице обиды. Оставшееся от жертвоприношений раздавали нищим. Все формальности были соблюдены, но воздух, которым дышало поместье Лю, полнился толками и пересудами. Они поскрипывали половицами в крытых галереях павильонов и звенели уносимой после ужина посудой: «Кто бы мог подумать, что дочь лаотун госпожи… Господин Лю даже не прикасался к ней два года, пока та не подросла. Вот же неблагодарная девка!» …шелестели листьями и стрекотали цикадами за окнами спален: «Разрешат ли теперь господину взять еще одну наложницу? Разве можно подвергать семью риску остаться без наследника?» …разбегались кругами в пруду, где обитали карпы, кусавшие опушенные в воду пальцы. Лю Шенг считывал их в движениях мягких рыбьих губ: «Это все семейное проклятье, где же видано, чтобы Лю на Лю женился?» Иногда голоса обрастали телами и лицами слуг, но обладавшие именами или обходившиеся без них – все они казались Лю Шенгу мстительными призраками. Предоставленный сам себе мальчик на время забросил учебу, и почти все время проводил на ступенях беседки, вырезая из дерева животных или складывая бумажные цветы. Семена злословия прорастали в нем тревожными мыслями. Проходившие мимо монахи и решившие отдать последнюю дань умершей гости не раз просили Лю Шенга подарить фигурки для пэй-чуй, но мальчик отвечал неизменным отказом. На подступах к беседке вырастала крошечная армия. Лю Шенга тянуло внутрь. С детской небрежностью он простил Ян Хомифу попытку отравления, лелея в памяти совместные игры и нежную заботу, которой не находил в чопорной материнской ласке или требовательном одобрении отца. Каждый день он поднимался по ступеням беседки и склонялся над гробом. Бледное заострившееся лицо теперь казалось ему совсем незнакомым. Взгляд мальчика скользил по посиневшим лункам удлинившихся ногтей и раздувшемуся животу, который становился все больше и больше, пока на пятый день наконец не втянулся с неприятным влажным звуком. Лю Шенг подошёл ближе и приподнял почерневшие юбки, явив взгляду гнилой мешочек, внутри которого обозначились уродливые очертания недоразвитого тельца. Мальчик почувствовал как закружилась голова, но все же сначала оправил одежды, и лишь затем зажал нос и попятился к выходу из павильона. С поразившей его самого стремительностью Лю Шенг ворвался в главные покои и смущенно застыл на пороге. Комнату наполняли суетящиеся люди. Словно вечерние мотыльки вокруг лампы, они вились вокруг хозяйки дома. Госпожа Лю сидела за низким столиком, удерживая в изящной руке фарфоровую пиалу. Перед ней в глубоком поклоне застыл мужчина в простой одежде. - Ты, видно, так много возомнил о себе, что не считаешь нужным выполнять мои приказы? – голос Госпожи Лю не обладал сладкозвучием речи обитательниц внутренних покоев, в нем слышался метал сокровищ оружейной комнаты, - Не я ли велела явиться в начале Часа? - Этот слуга никогда не опаздывал раньше, госпожа. Обещаю, такого больше не повторится! – мужчина склонился ещё ниже. - Конечно, ты будешь говорить так! – женщина устало потерла виски, - Но, если я спущу тебе с рук эту оплошность, разве другие станут относиться к своим обязанностям как должно? - Простите этого ничтожного слугу, госпожа! - В будущем тебе следует трудиться усерднее. Мужчина мелко закивал. Мимо Лю Шенга внутрь проскользнула пухленькая девочка с толстой книгой в руках. Спешно приветствуя хозяйку дома, она резко взмахнула руками, одновременно склонившись вперед. Голова девочки с глухим звуком ударилась встретилась с обложкой фолианта. Госпожа Лю улыбнулась девочке: - Что ты хотела, Мин Цай? Девочка неловко протянула свою ношу, потирая второй рукой покрасневший лоб: -Жена Фэн Уши просила передать, что внесла в учётную книгу записи о расхода на ткани и нитки для паланкинов. - Хорошо. Два юноши, едва вступившие в возраст пучков, в один голос заговорили: - Госпожа! Какой чай подавать государственному чиновнику Лан и начальнику военной палаты? Госпожа Лю на мгновение задумалась: - Эти уважаемые люди вчера до поздней ночи вели учёные беседы. Принеси им Ба Сянь Дан Цун с засахаренными мандаринами. Он хорошо помогает при похмелье. Юноши уже кинулись исполнять приказание, но госпожа Лю окликнула их и небрежно махнула рукой в сторону провинившегося слуги: - Эрлан Ду, Мун Ба, этого человека следует примерно наказать, дать ему семнадцать ударов палками. Юноши переглянулись. Стоявший рядом с ними мужчина побледнел. Не отрываясь от чтения, женщина безразлично добавила: - И лишить его месячного жалования. Ты можешь идти, Мин Цай. Слуги начали покидать покои. Последним, мелко тряся головой, плелся приговоренный к наказанию. Лишь после того, как комната опустела, взгляд госпожи Лю обратился к сыну: - Что ты здесь делаешь, баобэй? Не дергай меня напрасно, теперь столько забот! Разве ты уже выучил «Лунь Юй»? Лю Шенг закусил верхнюю губу, всхлипнул и что- то тихо пробормотал про проклятье, испорченные одежды и уродливых кожаных младенчиков. Мадам Лю снова потерла виски: - Баобэй, не стоит верить тем глупостям, о которых толкуют между собою слуги. С улицы раздался крик. Эрлан Ду и Мун Ба прилежно исполняли данное им поручение. Лю Шенг вздрогнул, на миг ему почудилось, что вопль принадлежал не наказываемому слуге, а мучимым в Диюй душам. В ужасе он кинулся к матери и уткнулся в ее колени. Поражённая внезапным порывом сына плгоспожа Лю неловко гладила мальчика по голове и рассеянно пробормотала: - Почему ты плачешь, баобэй? Трупные роды были чрезвычайно редким явлением, а царившие в поместье настроения позволяли событию из дурного предзнаменования разрастись до катастрофы, сулившей неминуемую гибель благородному роду. Госпожа Лю тотчас же тайком послала слугу за гадателями в надежде узнать, как избежать несчастья, и отослала сына из поместья, настрого запретив говорить об увиденном. Впрочем, ей ненадолго удалось сохранить тайну. Той ночью даже массивный заслон напротив главного входа не защищал от ветра. Бумажные фонари раскачивались, отбрасывая на стены длинные тени. Шелест трепещущих под порывами ветра мэйхуа скрадывал шелест одежд и сдавленный смех, когда хрипловатый голос немного фальшиво напевал «Восемнадцать касаний». Кутаясь в чаошен одинокий человек двигался вдоль крытой галереи. Возле одного из пролетов мужчина остановился и по-звериному втянул носом прохладный воздух. Сладковатый гнилостный запах коснулся его ноздрей. Неторопливо, словно нехотя он приблизился к ограде и присел на корточки. С балок свисали ряды птичьих тушек разной степени свежести: воробьи, сороки, вороны, майны. Мужчина осторожно коснулся растрёпанных перьев. Потревоженная им птица безвольно качнулась. Но стоило человеку убрать руку, как майна неуклюже повернула плешивую голову. Ее черный глаз стеклянно блеснул неровном красноватом свете фонарей. Ободранное крыло скользнуло по щеке. Мужчина отшатнулся и инстинктивно зажмурился, избегая удара. Вслед за майной вся «гирлянда» пришла в движение. Вдоль перил галереи мертвые птицы отчаянно трепыхались в силках. Закрыв лицо рукавом, человек медленно попятился к стене. Справа от него скользнула белесая тень. Мужчина резко повернул голову. В представшем перед ним существе едва ли можно было опознать человека. Руки твари нежно поглаживали выпирающий живот, слабые конечности подгибались под весом раздутого чрева, бугристая голова покачивалась на тонкой шее, по подбородку стекала темная жижа, оставляя на досках влажные блестящие лужицы. Несколько минут призрак стоял, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Ветер сменил направление и теперь дул с севера. Подхваченная им, тонкая бледная фигура заковыляла ко входу в Восточный павильон. Несколько раз призрак оказался в опасной близости от птичьих клювов, и те в яростном исступлении пронзили костлявое плечо и висок. Но призраку не было дела ни до взбесившихся птиц, ни до замершего на некотором расстоянии человека. Пошатываясь, существо продолжило путь. Мужчина бесшумно двинулся в том же направлении. Возле двери во внутренние покои тварь остановилась и повернулась к преследователю. Не сводя с мужчины мягко фосфоресцирующих глаз, призрак запрокинул голову, из его ротовой щели вырывался хриплый стрекочущий звук. Под потолком ярко вспыхнуло пламя, поглощая бумагу фонарей. Галерея погрузилась во тьму. Кашляя и отряхивая оседающий пепел, человек достал рукавного кармана вечную лампу рассеянно огляделся. Призрак исчез. Обряд похорон наложницы Ян было решено провести на несколько дней раньше.