Часть 12. A Mentor или Наставник
19 ноября 2021 г., 09:02
Итачи только что уклонился от удара Сотриголовы, перевернулся, бросив дымовую гранату, и приземлился на ноги, снова вспыхнув шаринганом, после того, как они пересеклись взглядами. Прежде чем сенбон, который он бросил, нашел свою цель, Сотриголова остановил спарринг.
Иглы были искусно выдернуты из воздуха его оружием захвата, и он жестом пригласил своего ученика отойти в сторону и поговорить. Итачи никак не мог понять, в чем был смысл, но сделал как попросили.
Последнюю неделю его классный руководитель показывал, почему именно он получил разрешение на обучение следующих поколений Героев. Он понимал ценность уловок и «грязных» трюков, умение скрывать свои способности и ждать подходящего момента. Он также продемонстрировал замечательные социальные способности в отношении Шинсо-сана.
Итачи даже пошел бы дальше и сказал бы, что начал уважать этого человека во время своей стажировки. Так что должна была быть веская причина для резкого прекращения их спарринга.
Сотриголова встретился с ним взглядом, на его лице появилось обеспокоенное выражение. (Иногда его все еще пугало, что люди не боялись его глаз.)
— Ты все еще сдерживаешься. Я мог понять это, когда ты делал это на Фестивале, даже когда ты дрался перед Шинсо-куном, но почему ты делаешь это даже сейчас?
Итачи был растерян, хотя это и не отразилось на его лице. Он не понимал, что это было так очевидно. Идеи о том, как исправить ситуацию, быстро пришли в голову, и быстро были отброшены в сторону. Тот факт, что он не хотел причинять вред своему учителю, был самой большой проблемой в поиске решения.
Он не хотел разочаровывать своего наставника. (Снова.) Разве это не ужасно? Когда Айзава-сэнсэй стал его наставником? Почему он колебался? Нерешительность никогда раньше не была проблемой. Он должен просто поместить его в Цукуёми, изменить его память и покончить с этим.
(Но на этот раз не было приказа прятаться. Это была бы только его вина. И он так устал чувствовать себя виноватым.)
Его внутреннее смятение, должно быть, заняло больше времени, чем он думал, потому что Айзава-семпай снова заговорил.
— Послушай, ребенок. Я понимаю, что ты мне не доверяешь, и это нормально. Но ты должен доверять хоть кому-то. Ты должен уметь тренироваться на максимуме своих сил, иначе не сможешь перебороть себя в реальном бою. И тогда ты увязнешь в трясине с осознанием того, что не смог спасти кого-то, потому что совершил ошибку, которой можно было избежать. — Его взгляд выдавал, что мужчина был не здесь, он погрузился в пучины своих воспоминаний. — Я знаю каково это.
Это было совсем не то, чего ожидал Итачи. В его позе или словах не было ни обвинения, ни требования раскрыть все свои способности, ни угрозы, если он этого не сделает. Все это может быть тщательно продуманным планом, чтобы заполучить его доверие, а затем выпытать секреты. Но если он и усвоил что-то, так это тот факт, что этот мир был пугающе прямолинейным.
Были Злодеи и Герои, и, хотя это не всегда было ясно, за планом не стояло еще какого-то плана за другим планом (план в кубе). Люди все еще оставались людьми, но валютой были не чужие секреты, как в любой из стран его прошлого мира. Ради всего святого, самым большим секретом всей нации было то, что их идол был серьёзно ранен.
Итачи уже более шестнадцати лет жил в этом мире и все еще мыслил как шиноби. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Итачи все еще было смешно.
Он потратил годы своей жизни впустую, боясь оступиться, и только сейчас понял это. Рассмеяться хотелось ещё сильнее.
Впервые за многие годы (десятилетия) он больше не мог сдерживать смех. Звук, сорвавшийся с его губ, был ему совершенно незнаком. Казалось, что вся тяжесть на его плечах упала с них. Может быть, он мог бы просто плыть по течению. Эта картина вызвала новый взрыв смеха. Айзава, должно быть, счел его сумасшедшим, но даже это не помешало ему согнуться пополам от смеха. (Он не хотел останавливаться.)
