О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Айзава-семпай? — Я же сказал тебе перестать называть меня семпаем. — Ответил мужчина, хотя и знал о тщетности своей просьбы.       Поскольку Итачи сломался у него на глазах, он начал называть его семпаем, и ничто из сказанного Шотой не могло остановить его. Ему было несколько лестно, что ему доверяют до такой степени, но инстинкты подсказывали ему, что это доверие было более опасным, чем Ному. В таком ошибался он редко. — Что вы думаете о свободе выбора?       Это было еще одной особенностью вновь обретенного доверия Итачи. Очевидно, теперь Шота был его главным советником во всех вопросах морали и философии. Он старался не слишком задумываться о причинах большинства вопросов, это неизбежно вылилось бы в очередную проблему. (Даже в своем воображении он мог слышать звон колоколов.) — Что ты имеешь в виду?       Итачи на мгновение замер. Его лицо ни в малейшей степени не изменилось, но у Шоты все еще оставалось впечатление, что было принято важное решение. — Я мог бы предотвратить травму Ииды-куна. — Шота моргнул. Это было неожиданно. — Я не считал тебя кем-то, кто чувствует себя виноватым за ошибки других людей. Итачи нахмурился. — Я и не чувствую. — Тогда зачем поднимать этот вопрос? — Должен ли я был предотвратить это?       Шоте пришлось на мгновение задуматься, чтобы связать все эти вопросы в уме. Иногда он думал, что у его проблемного ученика была дополнительная причуда, основанная на интеллекте. Шота ни в коем случае не был глуп, но следить за скачками разума Итачи было нелегко. Его довольно молчаливая личность и склонность к наслоению смыслов совсем не помогали. — Итак, ты хочешь знать, в какой момент нормально вмешиваться в чью-то жизнь против его воли?       Он не спрашивал, как он мог предотвратить весь этот разгром. Иллюзии Итачи работали, манипулируя чувствами своих жертв. Манипуляция нейронами. Мозг состоял из нейронов. Шаринган делал пребывание под «Промыванием мозгов» Хитоши похожим на вполне себе свободу выбора.       Шота просто надеялся, что его будет достаточно, чтобы Итачи остался на стороне Героев. Не то чтобы кто-то мог что-то сделать против него, если бы он решил стать Злодеем или Линчевателем. Он встряхнулся. В данный момент не было смысла зацикливаться на этом. Итачи кивнул.       Шота на мгновение закрыл глаза. На этот вопрос было нелегко ответить. Обычно он выступал за то, чтобы полностью использовать свой потенциал, но в случае Итачи это было невозможно, не вступая в конфликт с Декларацией прав человека. Это была серьезная моральная дилемма, в которой оказался его ученик, а впоследствии и Шота. — Не знаю. И не думаю, что на этот вопрос есть хороший ответ. Мой совет состоял бы в том, чтобы не делать этого вне опасных для жизни ситуаций. Я думаю, что каждый имеет право делать выбор. Даже плохой, если они не подвергают этим опасности жизни других. Конечно, часто это не так просто, но, как я уже сказал, однозначного ответа нет.       Если бы кто-то следовал этим направлениям мысли, ему не потребовалось бы много времени, чтобы прийти к точке, где можно было бы сравнить одну жизнь с другой. И это был тот момент, который Шота старался посещать как можно реже.       Он определенно пригласил бы Немури выпить с ним сегодня вечером или завтра вечером. Ему нужно было выбросить эти мысли обратно в те пучины, из которых они пришли. — Спасибо, Айзава-семпай. Я приму это во внимание. Хорошего дня. — Всегда рад помочь, Итачи-сан.