О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      В дверь комнаты Итачи в общежитии постучали. Он прекрасно знал, кто к нему должен придти; он ждал визита Айзавы-семпая с тех пор, как они вернулись в UA после тренировочного лагеря, обернувшегося катастрофой. Он открыл дверь. — Здравствуйте, Айзава-семпай.       У мужчины были еще более глубокие круги под глазами, чем обычно, и зачатки линий напряжения. (Итачи был знаком с ними очень хорошо) — Итачи. — Отсутствие уважительного суффикса и тот факт, что он даже не стал протестовать против того, как Итачи продолжал обращаться к нему, были еще одним свидетельством его истощения. — Чаю? — Его наставник моргнул. — Я подумывал, пойти куда-нибудь перекусить. Умираю с голоду. — Видимо он хотел поговорить о чем-то деликатном и не выглядеть подонком, ведя такую беседу в комнате Итачи.       (Существовали некоторые правила, касающиеся учителей, учеников и спален, но его это никогда не волновало. К его психологическому здоровью это никоим образом не относилось, оно бы не пострадало, даже если учитель попытался бы сделать что-то непотребное.) Он кивнул. — Данго? Айзава-семпай фыркнул. — Ты невозможен. Через несколько улиц отсюда есть кафе, где предлагают целый ассортимент различных блюд. — Звучит неплохо.

***

      Дорога к месту назначения была тихой. Айзава-семпай, казалось, погрузился в свои мысли, а Итачи никогда не был особо разговорчивым. Его призыв следовал за ними на безопасном расстоянии.       Они выбрали довольно уединенный столик. Айзава-семпай заговорил только после того, как они немного утолили свой голод. — Мускул все еще не проснулся.       Интересно, что в его глазах не было никакого осуждения, только любопытство. Похоже, Айзава-семпай был гораздо менее нравственным, чем большинство людей о нем думали. Он пожал плечами. — Скорее всего, он не придет в сознание еще как минимум две недели. — А когда придет в себя, поймет, что стал калекой, и покончит жизнь самоубийством еще через полгода. — Врачи говорят, что не могут найти никакой причины этому. — Отношения между разумом и телом все еще не до конца понятны. Айзава бросил на него хитрый взгляд. — Правда? А полиция так надеялась, что сможет его допросить. Итачи откусил еще один кусочек своего восхитительного данго. — Я слышал, что Иприт уже пролил свет на все, что смог. Его наставник фыркнул. — Я не собираюсь спрашивать, откуда ты вообще это знаешь. Ты бы просто продолжил самодовольно молчать, пока я не сменю тему. Итачи не мог не улыбнуться в ответ на эти слова. Он не ошибся. — Но перейдем к более насущному вопросу. Почему Бакуго?       Так вот в чем была причина их маленькой вылазки. Айзава-семпай и правда был умным человеком. Он надеялся, что позже это не станет проблемой. Он хотел, чтобы у него был кто-то, кому он мог бы доверять. До сих пор их общение приносило ему только удовольствие. — У них нет времени для повышения своих навыков и стойкости в борьбе. Потеря облегчает развитие. Есть даже шанс, что это не навсегда, что является наименее разрушительной, но все еще серьезной потерей, с которой можно столкнуться.       На лице его учителя в равной мере читались понимание и отвращение. Итачи не мог всерьёз судить его за это. Он знал, что это было нехорошо, но необходимо. (И он никогда не уклонялся от того, чтобы делать то, что было необходимо.) Айзава-семпай нахмурился. — Но почему Бакуго? — В случае, если он не присоединится, это будет для него сигналом к пробуждению, чтобы изменить свое поведение. В случае, если же это произойдет, это будет тревожным сигналом для остальной части класса, и у нас будет на один изменчивый фактор меньше для беспокойства. — Ты думаешь, есть шанс, что он перейдет на другую сторону? — Наши оппоненты сделали свой выбор не без оснований. Он очень эгоцентричный человек с деструктивной личностью, ограниченной только его гордостью и довольно простыми представлениями о том, что такое Герой. Если они смогут найти правильный метод, он с готовностью присоединится к ним. Но тогда каждого можно заставить делать почти все, если найти правильный подход.       Айзава-семпай с облегчением вздохнул, признав, что похищение было идеей Злодеев, а не его. (Небольшая часть его хотела обидеться, что он подумал, что Итачи способен на это, но он был прав, имея некоторые подозрения. Итачи был способен совершать зверства во имя помощи другим.)       Его наставник внезапно стал выглядеть намного старше, чем был на самом деле. (Он достаточно часто видел такое в зеркале.) — Боюсь, я не могу винить тебя за твою логику, но признаю, что мне это дается нелегко. — Могу понять. — (Он и правда мог. Убийство его клана также никогда не было для него легким, хотя он и прекрасно понимал причину необходимости данного решения)       Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь окружающей их атмосферой. — Некоторые из моих одноклассников планируют тайную операцию по освобождению Бакуго.       При этом замечании в глазах Айзавы-семпая зажегся огонек. Решение рассказать ему об этом — было верным. — Правда? Расскажи-ка мне об этом побольше.