О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Ты избегаешь Эри.       Как всегда, Итачи просто промолчал, вместо того чтобы дать хоть какой-то ответ. Шота вздохнул. — Почему?       Он медленно моргнул. — Я не умею ладить с детьми.       Итачи не очень хорошо разбирался в любом виде социального взаимодействия, но раньше это не особо его останавливало. — Ты каким-то образом отучился в начальной школе. Не думаю, что все так плохо, как ты думаешь. — Если бы Шота знал Итачи чуть хуже, то подумал бы, что он боится Эри. — Это совсем другое. — И опять голос лишён хоть каких-то эмоций. — И в чём же отличие? — К этому времени Шота уже знал, что нужно задавать вопросы, чтобы заставить Итачи отвечать. Вопрос был встречен молчанием. — Они не видели во мне героя. — Теперь даже самый скудный язык его тела перестал существовать. Эта тема должна была быть действительно щекотливой, но Шота был слишком раздражен, чтобы обращать на это внимание. Он предпочтёт работать с разгневанным Итачи, а не с убитой горем Эри. — Ну и что? — Я не герой. — Так в этой черепушке всё-таки жило хоть какое-то подобие совести. Даже если подняло оно голову в самый неподходящий момент. — Возможно, ты и не Герой в традиционном смысле, но ты ее герой, и она хочет поблагодарить тебя. — Мне не нужна благодарность. — Шота не знал, что Итачи может быть таким трудным. — Дело не в том, нужна ли она тебе, а только в том, что она хочет это сделать. — Она не должна чувствовать необходимость благодарить меня. — Это был первый раз, когда Итачи вел себя как положено ребёнку его возраста. Шота не знал, радоваться этому или плакать, из-за ситуации, в которой это происходило. — Но она чувствует.       Итачи ничего не сказал. Ну конечно. Всё как обычно. — В чём проблема? У тебя не могло возникнуть никаких угрызений совести из-за того, что ты солгал за такой короткий промежуток времени. — Она заставляет меня вспоминать прошлое. — Это было очевидно, и он, по-видимому, действительно не хотел говорить об этом, если сейчас изложил очевидные факты. — Могу я напомнить тебе, что сейчас у тебя другая жизнь? — Снова тишина.       Шота глубоко вздохнул. — Ты никогда не освободишься от этого груза, если позволишь своему прошлому ограничить себя.       Он демонстративно не думал ни о каких причинах, по которым Итачи мог бы остерегаться восхищения детей, направленного в его сторону.       Итачи по-прежнему ничего не говорил, но это было лучше, чем попытка побега. — Ещё десять минут и я потащу тебя с собой силой. — Все еще тишина, но теперь она приобрела другой смысл. — Это многое для неё значит, — сказал Шота мягким умоляющим тоном. Они оба знали, что это была эмоциональная манипуляция, но просто проигнорировали данный факт.       Итачи отрывисто кивнул, и Шота не смог сдержать улыбки. Эри будет в восторге. — Ну, директор попросил ее прийти завтра. Тогда я заберу тебя на обед.       Еще один кивок, на этот раз более плавный. Прогресс.       Шота собрался уходить, но был остановлен голосом Итачи. — Я… Мой брат. У меня был брат. Он был примерно ее возраста. — Слова странно сдавленно вырвались изо рта его проблемного ученика. Это было нетипично для, казалось бы, всегда невозмутимого студента. — Спасибо, что рассказал. — Шота закрыл глаза, чтобы выразить свою искренность, а когда он снова открыл их, Итачи исчез. Винить его за это он не мог. Они оба не созданы для эмоциональных бесед.       Итак, у него был младший брат, который, вероятно, боготворил его, если судить по отвращению к тому, чтобы его считали Героем. Он также упомянул, что его отношения с семьей были сложными, что, скорее всего, означало, что Итачи имел в виду что они были хуже некуда. Неужели брат умер, и Итачи винил в этом себя?       Шота не собирался совать нос в чужие дела, но, тем не менее, это было интересно. Примечания Автора оригинала: Шота: Неужели брат умер, и он винил в этом себя? Я: Неплохо. Один из братьев действительно умер, а другой винил в этом себя. А потом была целая резня близких и дальних родственников, не говоря уже о повторяющихся психических пытках. А ещё в истории есть такая штука как помощь с самоубийством. Может быть, эта теория не так уж хороша. Но на это вполне можно опираться.